bet

      Дядя позвонил, когда Рюджин лежала в своей комнате, свесив голову с кровати так, что волосы касались пола.       На экране часов одна за другой проносились ставки: Йеджи и Рюджин переспят до конца года, Йеджи и Рюджин переспят до конца семестра, Йеджи и Рюджин переспят до конца недели. Это длилось несколько минут, пока часы не завибрировали, а на экране не появилось очередное сообщение: «Йеджи: 100 к 1, что никто из вас не получит выигрыш, потому что я брошу в свой аквариум каждого, кто будет продолжать делать ставки».       Что ж, это сработало.       – Да, дядя?       – Ты не звонила.       Ни приветствия, ни вежливого «как дела?». Да, всё в стиле дяди.       – Я была занята, – хмыкнула Рюджин. – Знаешь, пыталась сблизиться с семьёй Хван и всё такое.       – Я жду результатов.       Рюджин закатила глаза настолько сильно, что почти услышала щелчок, и тихо выругалась.       – Это же не игра в покер. Я не могу выиграть всё за ночь.       – Постарайся.       – Может, придёшь и всё сделаешь сам?       Несколько секунд дядя молчал.       – Успокойся.       – Я спокойна, – Рюджин фыркнула. – Просто ты слишком давишь. Мы знаем, что это кто-то из клана Хван, но в их подчинении вся Азия. Это мог быть кто-то из их филиала в Малайзии или кто-то из должников, которому предложили простить долг за убийство. Нужно больше информации.       Разумеется, она не думала, что всё могло быть настолько просто. Её отец не имел с Хванами ничего общего и вёл бизнес осторожно, но мама слишком любила рисковать, чтобы держаться от них подальше. Они с папой делили весь доход от бизнеса пополам, и у матери получалось всего за несколько дней увеличить свою долю в два раза только засчёт игры на бирже. А были ещё инвестиции в начинающие компании, не слишком законные схемы «купи дешевле – продай дороже» и ежемесячные поездки в Лас-Вегас для игры в казино.       Нет, если эта женщина и перешла кому-то дорогу, то только тому, чья власть в Азии была почти безгранична.       Рюджин понимала, что каждое её действие могло привести к конфликту интересов, но не собиралась останавливаться. Спасовать, испугаться – то же самое, что проиграть, а Шин никогда не проигрывала, если только не хотела этого сама.       – Будь осторожнее с младшей из Хванов. Она очень умна.       – Я знаю, – улыбнулась Шин.       – Думаешь, она уже догадалась, кто ты?       – Почти уверена, что да. И ей это нравится.       – В каком смысле?       – Если Хван Йеджи и играет, то только с большими ставками, а я предлагаю ей самый крупный куш в её жизни. Ни один уважающий себя игрок от такого бы не отказался. А Йеджи играет почти так же хорошо, как я.       – Что ж, надеюсь, ты всё контролируешь.       – Как и всегда.       Отбросив телефон в сторону, Рюджин подняла руку, разглядывая, как свет от уличных фонарей танцует на её длинных, изящных пальцах. Итак, Йеджи сильно подняла планку, подставив палец под острие гильотины, и Шин пришлось бы постараться, чтобы её удивить. С другой стороны, это заставляло кровь в её венах закипать от азарта. Ничто не возбуждало так сильно, как достойное противостояние.       – Ты будешь в восторге, Йеджи. Это я тебе гарантирую.

***

      Хёнджин доставал её целый день. Ещё утром, когда они сидели за столом в комнате Совета, утверждая бюджет для бала в честь приезда родителей и опекунов, он то и дело бросал на неё странные взгляды. К обеду это стало надоедать, а к концу занятий уже злило.       Когда Йеджи громко опустила ручку на стол, Чонин поднял голову, а Хёнджин словно сжался.       – Извини, – пробормотал он.       – Если ты хочешь что-то спросить, то просто сделай это.       – Это касается Рюджин…       – О, Боже, – Йеджи прижалась спиной к спинке стула. Взгляд впился в аквариум в центре стола, в котором плавали, переливаясь всеми оттенками спектра, яркие рыбы-ангелы, привезённые Джимин из путешествия по Красному морю. Хван показался забавным факт, что, когда рыба-самец покидала гарем, одна из самок занимала его место, поэтому она поместила в резервуар только самок. Для эксперимента. И потому, что ей понравилась идея лесбийского (наверное) рыбного сообщества.       – Но я пытаюсь быть хорошим братом, Йеджи! То есть… ты уже сошлась с этой девушкой? Ты собираешься с ней сойтись?       – Я собираюсь попросить Чонина заткнуть тебе рот.       – Это несправедливо, – он скрестил руки на груди.       Хмыкнув, Йеджи подняла руку, раздвинув указательный и средний пальцы в виде буквы V.       – Два вопроса.       – Вы вместе?       – Официально – нет.       – А неофициально?       – Тоже нет.       Хёнджин выглядел настолько обиженным, что Хван с трудом подавила смешок. В мире людей, которых с рождения приучали сдерживать свои чувства и сохранять лицо, его живая, – искренняя, – мимика выглядела в два раза более активной. Иногда (читать как «всегда») он превращался в «королеву драмы», и Йеджи бы соврала, если сказала, что ей это не нравится. Он выглядел мило.       – Если Рюджин станет моей девушкой, ты узнаешь об этом первым.       – Обещаешь?       – Конечно. Ты же мой брат.       Йеджи знала, что для Хёнджина было важно это услышать. Хотя он и носил фамилию «Хван», и отец официально признал его как сына, все знали, что он – ребёнок интрижки.       Отец встретил его мать где-то в злачном клубе в Лас-Вегасе и не вспоминал, пока не получил письмо с доказательством в виде анализа ДНК. Если бы та женщина родила дочь, то едва ли заработала хотя бы что-то, но отец всегда хотел сына, поэтому и перевёз Хёнджина из Америки в Корею, и официально усыновил.       Все знали, что он хотел передать управление кланом ему, а не Йеджи, но бабушка усложняла ситуацию. Она прямо говорила, что, – цитата, – «не даст власть ублюдку».       Йеджи Хёнджина ублюдком не считала, но кто её спрашивал? Для неё он был младшим братом, – хорошим парнем, который искренне любил её и пытался быть максимально полезным.       – Она тебе нравится?       – Она заставляет мой мозг работать.       – И?       – В переводе с моего языка это означает «я почти в неё влюблена».       – О… – с улыбкой от уха до уха Хёнджин начал больше напоминать довольного кота, чем человека. – Можно я буду выносить цветы на вашей свадьбе?       – Только если будешь в костюме ангела.       – Детка, ради такого я соглашусь выйти и без костюма.       Чонин наблюдал за ними с непроницаемым выражением лица, но его глаза слегка поблёскивали, и Йеджи поняла, что ему нравится быть с ними, чувствовать себя частью компании.       – А ты будешь моей подружкой невесты, – рассмеялась Хван.       Чонин показал ей большой палец и перевёл взгляд на отчёты с примерными тратами.       Тишина длилась ещё около часа, пока массивная дверь со скрипом не открылась. Рюджин появилась на пороге. Она сменила форму на узкую клетчатую рубашку, которая обтягивала её грудь настолько, что Йеджи начала всерьёз беспокоиться о том, выдержит ли пуговица. Образ дополняли чёрные джинсы, в которых её задница выглядела на 100 из 10. Хван даже откинулась на стул, чтобы рассмотреть её получше.       – Привет, будущая родственница, – улыбнулся Хёнджин.       – Привет. Есть время, Йеджи?       – Для тебя – всегда.       – Хочешь пойти на свидание?       Хван бросила взгляд на стянутый бинтом палец. Рана даже не начала зарастать, поэтому Йеджи не ожидала, что Рюджин сможет придумать что-то на том же уровне так быстро. Ошибаться оказалось приятно.       – Конечно. Сейчас?       – Да.       – Мне что-нибудь взять с собой?       – У меня есть презервативы, – шепнул Хёнджин и тут же получил средний палец в лицо. – Ладно…       – Просто дай мне свои ключи, – попросила Рюджин.       И брат, и Чонин знали, что Йеджи не даёт ключи от машины даже самым близким, поэтому их глаза округлились, когда она просто передала их Шин. С довольной ухмылкой она протянула Хван повязку.       – Повторяешься.       – Потому что знаю, что это тебя возбуждает.       Позволив Рюджин надеть на неё повязку, Йеджи взяла её за руку. Впервые за несколько лет она не беспокоилась, кто может их увидеть и что подумает об этом, а сосредоточилась на ощущении мягкой кожи под своими пальцами. Отец говорил, что дать волю чувствам – проиграть, но в отличие от него Хван не боялась проигрывать. Она воспринимала это как дополнительный стимул; дополнительный толчок перед тем, как покорить новую вершину.       Если кто-то посчитал бы её тёплое отношение к Шин слабостью, Хван охотно доказала, что это не так, вырвав у ублюдка язык. Такому тупице он в любом случае без надобности.       – Остановись, – открыв для неё дверь, Рюджин прикрыла рукой её голову. – Осторожнее. Не ударься.       – Я сажусь в эту машину почти каждый день и знаю её до миллиметра.       – В спорткарах всегда есть сюрпризы. Иначе они бы не стоили в пять раз больше, чем все эти безопасные универсалы.       – Ты знаток машин?       – Просто хорошо разбираюсь в вещах, которые могут меня убить.       Йеджи ездила быстро, но аккуратно, в то время как Рюджин принципиально игнорировала скоростной режим и все правила дорожного движения. Спорткар мчался на скорости под двести. Кажется, несколько раз кто-то сигналил и кричал что-то грубое им вслед, но лишь искренне смеялась над этим.       И Йеджи раз за разом ловила себя на мысли, что ей это нравится.       Она сидела на переднем пассажирском спорткара, который мчался на скорости свыше двухсот километров в час, с закрытыми глазами, и получала от этого удовольствие. Если это признак какого-то психического расстройства, то Хван никогда не станет его лечить.       Автомобиль остановился через полчаса.       Рюджин открыла для Йеджи дверь, снова выставив руку, чтобы та не ударилась головой, и потянула за собой куда-то по брусчатке. В воздухе пахло морем.       – Мы снова в океанариуме?       – Почти.       После того, как Шин сняла повязку, Хван едва не взвизгнула от счастья.       Они стояли у края огромного резервуара, наполненного солёной водой, а перед ними плавали акулы. Их плавники прорезали воду; изредка хищники высовывали свои пасти и злобно скалились, пока, как Йеджи казалось, смотрели прямо на них. Чуть позже она заметила и клетку.       – Ты хочешь…       – Пригласить тебя поплавать с акулами, – улыбнулась Рюджин. – После меня они – самые злые существа в этом здании.       – Ты…       – Удивила?       – Да.       – Поцелуй меня, и я поверю.       На секунду прижавшись к её губам, Йеджи прошлась поцелуями и по скулам, и по челюсти, и спустилась бы ниже, если бы Рюджин мягко не отстранила её.       – Не торопи события, дорогая.       – Думаешь, я уже согласна с тобой переспать?       – Думаю, что сама хочу встать перед тобой на колени.       – Рюджин…       Прижавшись губами к её костяшкам, Шин улыбнулась.       – Но с тобой я готова побыть джентльвуман и сдержаться. А теперь нужно переодеться.       В аквалангистском костюме Рюджин выглядела ещё привлекательнее, чем в школьной форме. Оно выделяло каждую её мышцу, включая шесть кубиков на животе, и подчёркивало грудь, которую Йеджи до покалывания в подушечках пальцев захотелось сжать. Она бы забыла и о бассейне, и об акулах, если Рюджин сказала, что хочет её, лишь бы стянуть с неё этот костюм и облизать полностью.       За дополнительную плату Шин достала для Хван специальную перчатку, чтобы солёная вода не навредила пальцу.       Опустив клетку, инструктор не сказал им ни слова, и Йеджи поняла, что у Рюджин уже был план. Обычно ей не нравилось не иметь контроля над ситуацией, но сейчас мысль, что всё находится исключительно в руках другой девушки, вызывало у неё волну жара в самом низу живота.       Акулы плавали почти у самой поверхности, поэтому клетку опустили не до конца. Их с Шин головы торчали над водой. При желании Хван могла бы, немного подтянувшись, выбраться через решётки и забраться на потолок клетки.       – Готова к шоу?       – Всегда.       Отцепив от бедра нож, Рюджин подняла его над водой и сжала лезвие в кулаке. Кровь ручьём потекла с ладони в воду, расплываясь по ней кругами. Почуяв аромат, акулы закружились вокруг клетки, демонстрируя каждую деталь своей невероятной, – опасной, – красоты. Их плавники то появлялись, то исчезали. Одна из акул врезала головой в решётку, и клетка покачнулась.       – Нас поднимут в любой момент.       – Думаешь, что я боюсь, Шин?       – Знаю, что не боишься, но инструктор взял с меня письменное обещание того, что я поставлю тебя в известность об этом.       Акулы продолжали врезаться в клетку, раскачивая её, и Йеджи не могла оторвать от них взгляда.       Они были великолепны. Лёгкое и гибкое тело, в которых не было костей, а лишь полые хрящи, чешуйки, похожие на наждачную бумагу, и несколько рядов острых, будто ножи зубов. Идеальные хищники, прекрасные в своей ярости больше, чем кто-либо.       Совершенство.       Когда одна из акул попыталась просунуть морду в проём между решётками, Рюджин замахнулась на неё ножом, но замерла.       – Хочешь покормить её? – Спросила она, протягивая Йеджи руку.       С ухмылкой Хван обхватила пальцами её ладонь и подняла над акулой так, что кровь стекала прямо на её морду. Она видела акул тысячи раз, но никогда они не были настолько злыми. То, что эти существа могли разорвать их всего за несколько секунд, заставляло её сердце биться часто.       Продолжая держать руку Рюджин в своей, Йеджи сама провела по ней языком, слизав кровь.       – Теперь и ты набросишься на меня? – Усмехнулась Шин.       – Хочу этого больше всего на свете.       – Просто для справки: если ты это сделаешь, я не буду сопротивляться.       Йеджи двигалась настолько быстро и неловко, что оставила на губе Рюджин царапину. На языке расцвёл металлический привкус, который становился всё сильнее по мере того, насколько глубоким, страстным, нетерпеливым становился поцелуй.       Хван уже не целовала, а кусала, пока Шин до боли цеплялась за её волосы.       А акулы продолжали раскачивать их клетку.       В какой-то момент по ушам ударил неприятный металлический лязг, и Рюджин нехотя подняла руку.       – Ему придётся нас поднять, – прошептала она.       – Как жаль, – Йеджи снова дотронулась до её губ. – Я только начала получать удовольствие.       – Думаю, для нашего следующего свидания тебе придётся выбрать место, где нас никто не сможет прервать.       – Хм… хочешь отправиться в подводную пещеру рядом с островом Чеджу. Там обитают самые ядовитые змеи в Азии. Ну, их морской подвид.       – И какова вероятность умереть?       – 90%.       – Оставь это для нашего медового месяца, – наклонившись так близко к её уху, что почти дотронулась до него губами, Рюджин зашептала: – Я не могу умереть, пока не почувствую тебя на своих пальцах, своих губах.       – Не волнуйся, потому что я не позволю тебе умереть, пока не изучу полностью.       Йеджи смутно понимала, что такое любовь, но была уверена, что это самое близкое к «я люблю тебя» признание, которое она говорила кому-либо. Да, у неё были Хёнджин и Совет, но привязанность к ним сильно отличалась от пожара, который возникал в груди всякий раз, когда Рюджин появлялась в поле зрения. Она не просто хотела поцеловать её или заняться с ней сексом, а приковать к себе, чтобы забрать возможность уйти. Было ли это неправильно? Наверняка, но Хван не чувствовала уколов совести.       Она хотела Рюджин.       Во всех смыслах.       И она всегда получала то, что хотела.