Silva Submersa

***

                    

✪ Child — MARK (NCT)

✪ Dragon Night — SEKAI NO OWARI

✪ Hunger — Florence + The Machine

✪ Take Me to Church — Hozier

✪ Jungle — Drake

                           Затопленный лес был местом, которого не должно было быть. Гигантские кедры и дубы, давно погибшие, стояли как немые стражи, их кора, обглоданная временем и водой, белела в туманном воздухе. Вода, тёмная и неподвижная, отражала их скелеты, удваивая жутковатую красоту этого места. Воздух был густым, влажным и пах гниющими листьями, влажной землёй и чем-то древним, мистическим. Сюда не заходили даже животные. Сюда приходили только безумцы или одержимые.       Ким Джиун, по совместительству и то, и другое, медленно пробирался на своей лодке-плоскодонке сквозь частокол мёртвых деревьев. В руках он сжимал потрёпанный дневник с записями деда — ботаника, который верил, что в сердце этого леса скрыты не просто изумруды, а Слёзы Леса — камни чистейшей воды, обладающие магическими свойствами.       — Идиот, — прошептал Джиун сам себе, отталкиваясь шестом от скользкого ствола. — Совершенный идиот.       Но он продолжал плыть. Надежда — опасный наркотик.       Туман сгущался, и видимость упала почти до нуля. Лодка мягко уткнулась во что-то под водой. Джиун, потеряв равновесие, едва не свалился за борт. Когда он выпрямился, то замер.       Туман перед ним медленно рассеялся, словно по мановению невидимой руки, открывая небольшую лагуну. И тут его дыхание перехватило.       Вода здесь была не чёрной, а изумрудно-зелёной, прозрачной, как стекло. А посреди лагуны, на полузатопленном могучем стволе, сидел юноша.       Он был не от мира сего. Его кожа была бледной, почти фарфоровой, а волосы — цвета воронова крыла с инеем на кончиках. Он был одет во что-то, напоминающее одеяние из папоротников и свисающего мха, но это меркло по сравнению с его лицом. Совершенным и безразличным, как у мраморной статуи. А его глаза… Его глаза были ярко-зелёными, точь-в-точь как те изумруды, что искал Джиун. Они светились изнутри собственным, призрачным светом.       Джиун не верил в сказки. Он верил в науку. Но сейчас все его теории рухнули.       — Ты смертный, — произнёс юноша. Его голос был мелодичным, как шелест листьев, и холодным, как вода в этом лесу. — Ты забрёл слишком далеко.       Джиун попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.       — Я… я ищу… — он запнулся, не в силах вымолвить «изумруды» под взглядом этих неземных глаз.       — Я знаю, что ты ищешь, — юноша медленно поднялся. Он ступал по воде так, будто это был твёрдый пол. Каждый его шаг вызывал лёгкую рябь, расходящуюся идеальными кругами. — Ты ищещешь камни. Кусочки моего дома. Моей плоти.       Он приблизился к лодке. Джиун отшатнулся, сердце бешено колотилось.       — Ты… кто ты?       — Духи этого леса не имеют имён, данных смертными, — ответил он, склоняя голову. Но в его глазах мелькнула искра любопытства. — Ты пахнешь… интересно. Пылью старых книг и упрямством. Они обычно пахнут страхом.       — Меня зовут Ким Джиун, — выдохнул он, чувствуя себя нелепо.       Юноша на мгновение задумался, будто пробуя имя на вкус.       — Джи-ун, — произнёс он, и это звучало как заклинание. — Я — Рики. Теперь ты знаешь моё имя. Это обязывает.       — Обязывает к чему? — спросил Джиун, всё ещё ошеломлённый.       — К ответственности, — Рики протянул руку, и его длинные, тонкие пальцы коснулись поверхности воды. Из глубины, словно по его зову, всплыл камень. Он был размером с кулак, идеально огранённый природой и сиявший тем самым глубоким, сочным зелёным светом. Настоящий «Слеза Леса». — Ты искал это?       Джиун мог только кивнуть, его глаза прилипли к камню.       — Почему ты показываешь мне это? После того, как сказал…       — Потому что ты не испугался. Ты смотришь на меня не как на монстра, а как на… диковинку, — в голосе Рики впервые появились нотки, отличные от холодного равнодушия. Возможно, легкое влечение. — Это ново для меня. Смертные обычно бегут. Или пытаются меня поймать.       — Я учёный, — пробормотал Джиун. — Я наблюдаю.       Рики улыбнулся. Это было подобно тому, как первый луч солнца пробивается сквозь густой туман.       — Тогда наблюдай.       Он бросил изумруд в лодку, к ногам Джиуна. Тот ахнул, наклонился, чтобы поднять его. Камень был на удивление тёплым и пульсировал в его ладони едва уловимой энергией.       Когда он поднял голову, Рики был уже в лодке. Он стоял так близко, что Джиун чувствовал исходящий от него холодок и запах дикого жасмина и влажной земли.       — Что… что ты делаешь?       — Нарушаю правила, — просто сказал Рики. Его зелёные глаза изучали лицо Джиуна, скользили по губам. — Ты принёс с собой не только упрямство. Ты принёс с собой… жажду. Не только к камням. Я чувствую это.       Его пальцы коснулись щеки Джиуна. Прикосновение было ледяным, но от него по коже побежали обжигающие мурашки. Разум Джиуна кричал, что это опасно, что это неправильно, но его тело не слушалось. Он замер, пленённый этим сверхъестественным существом.       — Ты прекрасен, — прошептал Рики, и его голос стал тише, мягче. — Как огонь в мире воды. Я хочу почувствовать это тепло.       И он наклонился, чтобы поцеловать его.       Первый поцелуй был таким же холодным, как и его кожа. Но ненадолго. Губы Рики были удивительно мягкими и податливыми. Он целовал с любопытством, словно впервые пробуя что-то на вкус. Затем в нём проснулась страсть, древняя и необузданная. Его язык коснулся губ Джиуна, требуя входа, и Джиун сдался безропотно.       Это был поцелуй, который перевернул весь его мир. Он чувствовал вкус дождя, дикого мёда и чего-то незнакомого, волшебного. Его руки сами потянулись к Рики, вцепились в его странные одежды, притягивая его ближе, желая согреть своим теплом.       Когда они разъединились, чтобы перевести дух, туман вокруг них сгустился, окутав лодку плотным коконом, скрывая их от всего мира.       — Хочешь увидеть настоящую магию? — прошептал Рики, его губы были влажными и поцелуя.       Он щёлкнул пальцами, и лодка мягко тронулась с места, поплыв сама собой к небольшому островку с приземистым деревом, чьи корни уходили в воду. Рики сошёл на берег и потянул Джиуна за собой.       Под деревом лежал мягкий ковёр из мха. Рики повернулся к Джиуну, и его глаза горели теперь не холодным, а жарким огнём.       — Наука не может объяснить всё, Ким Джиун. Позволь мне показать тебе то, что нельзя описать в твоих книгах.       Он снова поцеловал его, и на этот раз в его движениях была властность. Его руки раздвинули полы куртки Джиуна, коснулись оголённой кожи на его груди. Джиун вздрогнул от контраста: ледяные пальцы на его горячей коже. Это было до мурашек возбуждающе.       Он ответил с той же страстью, срывая с Рики его одеяния из папоротников. Под ними оказалась идеальная, гладкая кожа, холодная на ощупь, но быстро согревающаяся от его прикосновений. Джиун чувствовал себя первооткрывателем, безумцем, который прикоснулся к чему-то запредельному и прекрасному.       Он опустил Рики на мох, покрывая его своим телом, пытаясь согреть его, отдать ему всё своё тепло. Его поцелуи становились жарче, губы и зубы исследовали шею, ключицы, изящные соски на его груди. Рики издавал тихие, мелодичные стоны, его тело изгибалось, и его холодная сдержанность растаяла, сменившись пылкой, почти человеческой страстью.       — Джиун… — прошептал он, и его голос звучал как мольба. — Пожалуйста…       Это «пожалуйста» свело Джиуна с ума. Его руки потянулись вниз, к пояснице Рики, срывая последние преграды. Рики был удивительно хрупким и податливым под ним. Его ноги сами раздвинулись, обвиваясь вокруг бёдер Джиуна.       — Ты уверен? — прохрипел Джиун, последние остатки разума пытались взять верх.       — Я никогда не был так уверен ни в чём, — ответил Рики, глядя ему прямо в глаза. Его зелёные глаза сияли в полумраке, как те самые изумруды. — Покажи мне, на что способна твоя человеческая жажда.       Джиун вошёл в него медленно, но решительно. Рики вскрикнул — не от боли, а от удивления, его глаза расширились. Его тело было тугим и прохладным внутри, но быстро разогревалось, адаптируясь к Киму, принимая его. Это было самое сюрреалистичное и самое волнующее чувство в жизни Джиуна.       Он начал двигаться, задавая медленный, глубокий ритм. Каждый толчок был погружением в магию, в запретное. Рики отвечал ему, двигаясь навстречу, его ноги плотнее сжимались на спине Джиуна. Его стоны становились громче, отчаяннее. Он царапал спину Джиуна, и те места, где касались его ледяные пальцы, горели огнём.       Вокруг них лес ожил. Влажный воздух наполнился шепотом листьев и мерцанием сотен светлячков, которые выплыли из тумана, окружая их пульсирующим светом. Казалось, сама природа наблюдала за ними, за этим соитием смертного и духа.       Джиун чувствовал, как нарастает напряжение. Он смотрел в глаза Рики, тонул в их бездонной зелени, и видел в них не просто страсть, а благоговение и какую-то древнюю печаль. Он наклонился и поймал его губы в последнем, отчаянном поцелуе.       Их кульминация настигла их одновременно. Рики крикнул, и его тело задрожало, а из его закрытых глаз скатились две слезы. Они упали на мох и с лёгким щелчком превратились в два идеальных, маленьких изумруда, светившихся изнутри. Джиун, поражённый этим зрелищем, с собственным стоном нашёл выход, заполняя Рики своим теплом.       Он рухнул на него, стараясь не раздавить своим весом. Они лежали, сплетённые, слушая, как бьются их сердца — одно горячее и частое, другое — медленное и успокаивающееся.       Когда Джиун открыл глаза, туман начал рассеиваться. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь ветви. Он обернулся к Рики, но тот уже стоял на краю воды, снова выглядил отстранённым и прекрасным, как и в начале. Его одеяние было целым.       — Тебе пора, смертный, — сказал он мягко. — Лес не позволит тебе остаться.       — Я… я могу вернуться? — спросил Джиун, сердце его сжалось от предчувствия потери.       Рики улыбнулся печально.       — Некоторые двери открываются лишь раз. Но ты всегда будешь помнить. И я тоже.       Он указал на землю. Рядом с местом, где они лежали, находился тот самый изумруд, который он бросил в лодку, и два новых, маленьких и идеальных — его слезы наслаждения.       Джиун хотел что-то сказать, протестовать, но туман снова сгустился, и когда он рассеялся, Рики исчез. Лес снова был просто лесом — тихим, мёртвым и пустым.       Собрав камни дрожащими руками, Джиун сел в лодку. Она сама повела его обратно к знакомым берегам. Он не оглядывался. Он сжимал в кармане изумруды, которые были больше, чем просто камни. Они были доказательством. Доказательством того, что красота реальна, что магия существует, и что иногда её можно найти, даже если она длится всего одну ночь.                     

***