eve of the abyss.

‎      Мало кто это замечал, но Чон Хосок очень много думал и очень много ходил пешком через весь Орф. ‎ ‎      Чон Хосок - двадцати семилетний лунный свисток, проживал в штаб-квартире эскадры Вэлиен, в которую вступил около трех месяцев назад. Проживал он там, потому что изначально сказал, что у него нет дома, однако это было не так. Дом у него был, и семья тоже была, и жили они не то что на окраине Орфа, но где то на стыке благоприятного района с трущобами. Товарищи искатели знали об этом, так как Хосок переодически ходил ночевать домой. Потому что у него была больная матушка, чья болезнь была неизлечима, и убивала ее каждый день. Или потому что у пожилого отца началась деменция, и ему нужно было помогать сестре и матушке за ним следить. ‎Вот только мать у него была вполне здорова для своего возраста, да и отец тоже, хоть и был стар, но вполне себе в здравом уме. ‎Настоящая причина крылась на четвертом слое бездны. ‎       ‎До вступления в эскадру Хосок был одиночным искателем. Точнее, не совсем так. В основном он работал в компании своей сестры Джиу и ее молодого человека, а в последствие мужа, Чонхвана. Все втроем они были лунными свистками, и достигли достаточно большого уровня знаний бездны, толком не обучавшись профессионально. Джиу, будучи подростком, часто присоединилась к любительским экспедициям на верхние слои бездны, а позже, по мере подрастания брата, начала брать с собой и Хосока. ‎Его самого это вполне себе устраивало. Ему не нужна была ни команда, ни работа, ни слава. Спуски в бездну для него были чем то вроде игрового квеста. Сам спускаешься, сам исследуешь, сам узнаешь. Иногда Хосок с сестрой продавали реликвии на местном блошином рынке (по закону гильдии искателей, конечно, этого делать было нельзя, но будем честны, за рынками близ трущоб Орфа мало кто наблюдал). ‎ ‎Если бы Хосок знал, чем закончатся их похождения, он бы сам лично пошел и сдался совету Орфа за несанкционированные непрофессиональные вылазки и незаконный сбыт реликвий. А закончилось все довольно быстро и резко, во время подъема с четвертого слоя, который Джиу совершала, находясь на седьмом месяце беременности. ‎       ‎Доподлинно неизвестно, как проклятие бездны влияет на плод и на саму мать. Кто-то мучился от нагрузки сам и рожал при этом полностью здорового ребенка. У кого то случались выкидыши сразу после подъема, обильная кровопотеря, либо мертворожденный плод. Некоторые дети рождались с паталогиями, вроде задержкой развития, карликовостью или слепотой, но все это в любом случае были болезни, выявленные медициной, и в случае сохранения ребенка за таким малышом возможно было научиться ухаживать. Но у Джиу случилось нечто иное. ‎Когда девушка поднималась, она начала терять сознание от большой потери крови - части проклятия четвертого слоя. Местный доктор, после проведения осмотра, сказал что кровавые выделения никак не связаны с беременостью - лишь базовая реакция организма на четвертый слой.   Да и придя в себя, Дживу чувствовала себя вполне нормально - ребенок в животе пинался как раньше и ничего не предвещало беды. Спустя сутки после подъема у девушки начались болезненные схватки - преждевременные роды.  ‎В то время, как Чонхван побежал за лекарем, роды девушки принимала ее мать. Однако, врач не понадобился - Джиу родила до его прихода. Вернувшись в дом родителей жены, Чонхван чуть было не потерял рассудок, увидев собственного сына. Дитя родилось с первичным оперением, какие бывают о только что вылупившихся птенцов, и неким отростком в районе копчика, напоминающим хвост. Дальше Хосок помнил обрывками, как в бреду. Мать, падающая на колени и молящая пощады у богов бездны. Отец, ушедший из дома на всю ночь, и вернувшийся только под утро, изрядно пьяный, с бутылкой в руке. Чонхван, выгоняющий с порога лекаря с кулаками и криком "Проваливай отсюда!  Ты не успел!  Ребенок скончался!". Его сестру, сидящую на полу, в луже крови, плачущую от непонимания и прижимающую к груди нечто, которое вылезло из нее.  ‎Сам Хосок тоже ушел из дома в тот вечер. Он сказал матери и сестре, что пошел найти отца. Однако, сам направился к заброшенному спуску в трущобах, откуда они с сестрой переодически начинали похождения. Хосок сидел на краю этого спуска, упершись лбом в перила. Сидел там до поздней ночи, до тех пор, пока небо над Орфом не сравнялось цветом с чернотой бездны. ‎ ‎"Оно изуродовало моего племянника" - думал он, и его мысли растворялись в черной пропасти. ‎ ‎Мальчика назвали Киорэн, что в переводе с древнего языка Орфских аборигенов означало "проклятый". Малышу повезло родиться именно в семье Хосока, потому что любое послание они воспринимали как ценный дар. "Наш Кио, светлое благословение бездны" - так они его звали. Никто не знал, почему Кио родился таким. Потеря человечности не должна была угрожать ему или Джиу, так как они поднимались лишь с четвертого слоя. Разузнать причину, по которой дитя было поражено проклятием, тоже было невозможно. Чонхван и Джиу скрывали его рождение. Лекарь, которого в день рождения сына позвал мужчина, так и не узнал о том, что ребенок жив - ему сказали, что малыш умер при родах. Никому из окружающих семья ребенка не показывает и не выносит его из дома. ‎Вопреки проклятию бездны, Чонхван и Джиу все равно любят своего сына. Так же, как и родители Хосока. И сам Хосок. Однако, в психике его после этого инцидента что то надломилось. Как и в его семье. ‎ ‎Мать ударилась в религию. Стала каждый вечер молиться богам бездны и просить прощения за то что ее дети потревожили их покой. Хосок пару раз слышал их ссоры с отцом о том, что женщина носила большие суммы денег в храм, построенный фанатиками.  Чонхван стал часто злоупотреблять алкоголем. Джиу его всячески защищает, мол просто на работе устает. С рождения сына мужчина больше не спускался в бездну, устроился разнорабочим. Однако, вранье сестры тонуло в куче стеклянных бутылок, которые Хосок регулярно выкидывал в мусорных мешках. Сама Джиу плакала по ночам, как только Кио засыпал и переставал кричать, а кричал он нечеловеческим голосом. ‎Хосоку было искренне больно за то, с чем столкнулась его семья, и он старался быть рядом как мог, но с каждым днём он начал все больше бояться, что еще немного и он попросту сойдет с ума. Парень стал реже ночевать дома, просто скитаясь по улицам Орфа по ночам, и вновь занялся погружениями в бездну. Его начали преследовать мысли о том чтобы уйти жить в поселения пустых на нижних слоях - настолько он хотел спрятаться от всего того, на что он насмотрелся. Хуже все равно уже не станет. И вот однажды, когда он направился в штаб-квартиру Гильдии искателей, чтобы запросить разрешение на профессиональное оборудование, он встретил там Ким Намджуна, а позже присоединился к его эскадре Вэлиен. ‎ ‎      У Намджуна была главная цель жизни, как он ее называл - обуздать глубины бездны, прославить свою команду и стать белым свистком. У Хосока была своя выгода в сотрудничестве с такой командой - ему тоже нужно было на дно бездны, что в одиночку будет сделать не просто. Он был уверен, что если досконально изучить бездну, то в её глубинах можно отыскать противоядие от её же недугов.  ‎ ‎"Если бездна искалечила Кио, то пускай сделает и так, чтобы он исцелился." - говорил Хосок своей сестре, но та не совсем понимала, что именно он задумал. ‎ ‎****** ‎       ‎Бар "Привал" был одним из тех мест, которое объединяло искателей совершенно разных калибров: нелегалов и почётных представителей Гильдии; одиночек, пьющих в дальнем угло, и шумно гуляющих компаний; красных свистков, пьянеющих с двух кружек эля, и опытных выпивал, которые могут всю ночь пить самогон и вести вдумчивые беседы. ‎Сегодня, вдобавок ко всем уже там собравшимся, в "Привал" завалились трое - Ким Намджун, Ким Сокджин и Чон Хосок. Протиснувшись через толпу, черные свистки добрались до барной стойки. За ней, как и в большинство вечеров, стояла харизматичная молодая девушка в стеганом мундире, возможно чуть пышных форм, но это не делало её менее обворожительной. ‎ ‎– Смотрите-ка, кто тут у нас!  – протянула Ëнджи, разведя руками. Она поставила куда то за собой стакан, который она пыталась натереть до блеска, и плавно подплыла к барной стойке. – Господа, вам как обычно? А этот че такой смурной?  – добавила девушка, глядя на Намджуна. ‎       ‎Справедливости ради, в откровенно хорошем настроении из троих друзей пребывал только Джин, который и уговорил остальных выбраться в бар. Хосок был просто слегка подавлен после визита к семье, но сходить развеяться был не прочь. А вот Намджуну вообще ничего не хотелось. После произошедшего ему хотелось со всеми рассориться, но он, как лидер, понимал что это будет нецелесообразно, поэтому сходить в бар все таки согласился. Юнги с собой захватить не удалось - к моменту решения идти он все еще не вернулся в штаб-квартиру. А Тэхёну последние пару дней не здоровилось, и Чонгук находился с ним в общежитии при Орфском интернате. ‎ ‎– Хосок сегодня выразил желание накидаться в дрова, поэтому давай что покрепче!  – весело кинул Джин, проигнорировав вопрос Ëнджи о Намджуне. ‎ ‎– На такой случай к сегодняшнему дню у меня созрела прекрасная бузинная настойка. – Девушка-бармен достала с полки прозрачную стеклянную бутылку. – Крепка, как мужские руки!  Хотя, впрочем, мне то откуда знать, ха-ха-ха. ‎ ‎– Не придумывай. – Хосок ткнул Джина в бок локтем. – Мне яблочный сидр. – парень тут же поймал на себе непонимающий взгляд своих товарищей и девушки за баром. – Горько мне что-то. Сладкого чего-то хочется. ‎ ‎– А я вот возьму твою бузинную настойку!  – Джин переглянулся с Намджуном, который еле заметно кивнул. – Двойную. ‎ ‎– Будет сделано. ‎ ‎Ëнджи метнулась куда то к своим барным сокровищницам, и через пару мгновений на столе у эскадры уже стояла бутылка настойки вместе с двумя стопками и кружка яблочного сидра. ‎ ‎– Клянусь, – Джин осмотрел стоящий перед ними алкоголь. – Мы сегодня пришли чтобы сделать тебе самый странный заказ. ‎ ‎– Самый странный заказ у меня сегодня уже был. Клубничный молочный коктейль и два шота абсента. ‎ ‎– Че это за херня?  – спросил Хосок, в то время как Намджун и Джин просто сдержанно захихикали. – Какая-то мать алкоголичка привела ребенка в бар? ‎ ‎– Видите того мужика в розовой кофте?  – Ëнджи приблизилась к бару так, чтобы приятели могли слышать ее тихий голос. Те сразу же подались ближе к ней. Девушка еле заметно указала на фигуру, сидящую в дальнем углу бара за столиком, спиной ко всем. Из за его отвернутого положения разглядеть можно было лишь объемный розовый свитер, висящий на спинке стула плащ примерно такого же цвета, и длинные черные волосы, скрывающие его лицо словно занавес. А так же, рядом с ним стоял тот самый, уже выпитый на треть молочный коктейль и два шота абсента, кажется, так и не тронутых.  – Это белый свисток. Ким Чунмëн. ‎ ‎– Ким Чунмëн?! – чуть громко воскликнул Намджун, и девушка тут же поднесла к губам палец, прося говорить тихо. – Лидер эскадры "Канун бездны**?" ‎ ‎– Да. Всë так и есть. ‎ ‎– Во дела. . – протянул Джин. – Я думал, он покончил с собой после последнего подъема. ‎ ‎– Я слышал, что он тронулся умом, и сейчас отдыхает в лечебнице. – Добавил Хосок. ‎ ‎– Он переодически ходит сюда, и каждый раз берет одно и тоже. Причем, каждый раз не допивает абсент. Только не подходите и не высспрашивайте у него ничего, ладно?  – чуть замявшись, попросила Ëнджи. – Ну, или хотя бы не говорите, что это я вам о нем рассказала. Господин Ким не очень жалует, когда его узнают. ‎ ‎**** ‎ ‎Чунмён не то чтобы был легендой. Конечно, его группа искателей "Канун бездны" была воистину знаменитыми героями и исследователями. В его команде был еще один человек, носивший белый свисток, все остальные были черными свистками с колоссальным опытом за плечами. К сожалению, даже с бывалыми путниками бездны случаются несчастья, и "Канун бездны" не стали исключительнием. После трагедии, о которой долгое время трубил весь Орф, Чунмён распустил эскадру и скрылся в тени, выходя в люди крайне редко. Сначала его узнавали. Со временем, перестали, потому что по городу поползли слухи, что он погиб, покончил с собой, сбросился в бездну, пропал без вести, и прочие причины, объясняющие его резкое исчезновение из всех возможных сфер деятельности. Чунмёну это было даже на руку: он и не хотел чтобы его узнавали, не хотел чтобы его хоть как то ассоциировали с бездной, не хотел быть искателем, и уж тем более, белым свистком. И какого было его удивление, когда в очередной его визит в бар, в котором его, слава Богу никто не трогал, а если и трогал, то только чтобы обозвать "придурком в розовом", к нему обратился незнакомый мужчина вполне серьёзным и спокойным тоном. ‎ ‎– Братишка, не желаешь выпить в компании трëх искателей? ‎ ‎Чунмён посмотрел наверх и увидел стоящего над собой высокого сероволосого мужчину в базовом мундире искателя. В голове сразу возникла всепоглощающая пустота, вызванная неожиданностью момента, но ясно было то, что это скорее всего не к добру. ‎ ‎– По правде говоря, я не очень люблю пить алкоголь. ‎ ‎– Ну, я вижу у тебя тут абсент. Ты же все равно его пить не станешь. Так может, мы тебе в этом поможем?  ‎ ‎Чунмён еще не успел придумать внятный ответ, лишь опустил взгляд в стол, как в это время мужчина уже успел аккуратно взять в руки его шоты с зеленоватым алкоголем и направился в сторону барной стойки. Нутро дрожало, но Чу ничего не оставалось, кроме как взять свой коктейль и последовать за незнакомцем. ‎ ‎Вернувшись обратно к своим друзьям, Намджун поставил одну стопку абсента перед Хосоком, а тот в свою очередь отодвинул ее к Джину. Чунмён откуда то придвинул для себя стул и сел чуть поодаль от них. Джин искренне не понимал, что его лидер хотел от белого свистка. По хорошему же попросили не трогать его. Хосок, в принципе, был того же мнения, но его все таки одолевал интерес и собственные цели, связанные с бездной. А кто как ни белый свисток может знать ответы на его вопросы. ‎ ‎– Выпьешь чего нибудь?  – обратился Намджун к Чу, на что тот лишь отрицательно помотал головой, всасывая пену коктейля через трубочку. – Мне кажется, у нас с тобой есть парочка общих тем для обсуждения. ‎ ‎– Вы тоже разводите кроликов? ‎ ‎Вместо ответа на данный вопрос все трое непонимающе заморгали. ‎ ‎– Каких кроликов? Ты же белый свисток.  ‎ ‎Чунмён аккуратно убрал изо рта трубочку, покосившись на Намджуна из-за шторки черных волос. Лидер эскадры Вэлиен на полном серьезе не видел ничего плохого в том, чтобы разговорить бывшую легенду. Что бы там ни случилось, нужно гордо нести свое звание. Ну, по крайней мере Намджун так считал. ‎ ‎– Ты белый свисток, и не отрицай это. – Продолжал он напирать. – Ты являешься им даже несмотря на то что все думают что ты сдох. ‎ ‎– Вздор.. – Промямлил Чу. – Я просто забочусь о кроликах, как я могу их оставить. ‎ ‎– Да какие к черту кролики?  – Намджуну начало казаться, что Хосок был прав, и бывший лидер команды искателей лишился ума. То и делает что теребит трубочку коктейля и болтает о кроликах. Может, Ëнджин и неспроста говорила о том что его лучше не трогать. Поздно спохватился.  – Я тоже искатель, и я бы очень хотел услышать совет от кого-то, вроде тебя. Моя главная цель - спуститься на дно бездны! ‎ ‎– Хватит. . ‎ ‎– Можно я спрошу? – Хосок положил руку на плечо Намджуна, и после утвердительного кивка обратился к Чу.  – Как думаете, господин, если исследовать глубинную природу бездны, возможно ли где то найти лекарство от прокля. . ‎ ‎– Я домой. Без сдачи. – Чунмён резко оборвал речь Хосока, кинул на стол три купюры и убежал куда то вглубь толпы.  ‎ ‎Выбегая из бара, он уже чувствовал как у него начинает дергаться глаз и дышать стало труднее. В последний раз его расспрашивали о бездне пару месяцев назад, и после этого пришлось пить снотворные, чтобы хоть как то остановить всепоглащающую панику. Глупо было считать бар безопасным местом. Чунмён предполагал, что о нем тут знают, но по крайней мере никто не подходил к нему. А сегодня вот взяли и подошли, да еще и с такой наглостью, даже не спросив, хочет ли он вообще говорить об этом или нет. Как будто бы ношение белого свистка обязывает его рассказывать о бездне и достижениях при любой ситуации. И никто не думает о том, что это не только почётный титул, но и куча травм, как физических, так и психологических. И Чунмён был в первую очередь человеком, и уже порядком устал быть сильным в борьбе с этими травмами. ‎ В череде глубоких вздохов мужчина резко выдохнул от того, что кто то схватил его за рукав плаща и дернул назад. ‎ ‎– Я знаю что ты ведешь себя так из-за распада "Кануна бездны". – тихо, но довольно грозно проговорил Намджун, сжимая в кулаке ткань рукава. – Но неужели ты действительно из тех, кто бежит от своих достижений и своей жизни? Ты же живая легенда. Неужели тебе нормально жить с тем, что тебя считают погибшим или сумасшедшим? ‎ ‎– Да как ты смеешь меня хватать?!  – Чунмён резко дернул рукой, впервые за их встречу перейдя на крик. Видимо, он сам от себя этого не ожидал и вздрогнул от собственного голоса, отступив на пару шагов назад.  – Если тебе нужна информация по бездне, ищи ее где угодно, но не у меня. Я завязал с этим. Бездны для меня не существует. ‎ ‎– Но она существует. Я очень сочувствую всему, через что ты прошел, но нельзя же без конца убегать от. . ‎ ‎– А я буду. Я буду убегать. Потому что есть ситуации, в которых это единственное что будет уместно делать. И я искренне рад, что ты, искатель, с этим еще не столкнулся. Мне нужно идти – Чу застегнул и поправил свой розовый плащ. – мои кролики голодные. ‎ ‎– Так и будешь до конца времен говорить о кроликах, пока остальные искатели рискуют жизнью, мечтая стать как ты? ‎ ‎– Мне искренне жалко этих людей. Кролики хотя бы не мечтают залезть в дыру, которая ведёт в преисподнюю. ‎ ‎– Трус ты, а не белый свисток. ‎ ‎Это было последнее, что Намджун сказал перед тем, как вернуться в бар, и последнее, что Чунмён услышал перед тем как уйти. ‎Над Орфом началась гроза. ‎