Том 1 «Пленница собственной истории» «В огне и боли восстаёт дикое сердце»

Мир был сном. Плохим, медленным, вязким сном. Вот снег под ногами. Красные капли падают на него, и он жадно впитывает их, превращаясь в розовую кашу. Вот звук. Высокий, тонкий, непрерывный звон в ушах, который заглушает все остальное. Движение. Огромная, как гора, фигура в темном плаще опускается на колени. Ее большие, неуклюжие, но бережные руки поднимают с земли сломанное тело. Фигура укутывает ее в свой плащ, пряча от мира ее раны. Рядом мечется и бьет копытом что-то белое и беспокойное. Каприз. Ее ржание пробивается сквозь звон в ушах - единственный реальный звук в этом сне. Еще одна фигура перед ней. Молл. Его лица почти не видно, но она чувствует, как на ее плечи ложится знакомая тяжесть ее собственного плаща. Затем мир наклоняется, земля уходит из-под ног. Ее поднимают. Сильные руки держат ее, усаживая на что-то теплое и движущееся. Они едут. Рука подглаживала что-то холодное и сопящее. Миднайт. Единственный ориентир в этом плывущем мире - широкая спина впереди. Торгарос на белой лошади, везет самое дорогое, что у нее осталось. Каждый раз, когда деревья заслоняют его, в груди Элли что-то обрывается, и она судорожно вдыхает, и выдыхает пока он снова не появляется на горизонте. Руки Молла, держащие ее, светятся ровным, золотистым светом. Свет пытается согреть ее, но не может. Холод сидит слишком глубоко, там, куда не достанет никакая магия. Она не знает, как долго это длится. Время исчезло. Есть только стук копыт, покачивание и широкая спина впереди. Но вот в темноте появляется другой свет - желтый, теплый, из окна дома, спрятанного в деревьях. Торгарос соскакивает с лошади и быстро, почти бегом, уносит свою ношу внутрь. Исчезает за дверью. И этот страх - снова потерять, снова остаться одной - оказывается сильнее шока. Элли вырывается из объятий Молла. Она падает с коня в глубокий, мягкий снег. Поднимается. Ноги не слушаются, дрожат, как у новорожденного олененка. И, пошатываясь, она бежит за ними, к свету, к единственному, что еще имеет значение. Она влетела в дом, и её тут же оглушил управляемый хаос. В нос ударил густой запах крови, трав и мокрой шерсти. Торгарос, стоя над большим столом, на котором лежала Кармин, ревел приказы. Люди метались вокруг, принося бинты, склянки, горячую воду. Друид резким движением сорвал с Кармин остатки одежды, и Элли замерла. Из груди, чуть левее центра, торчала рукоять кинжала. Вокруг него расползалось тёмное, пропитанное кровью пятно. - Она ещё дышит.. - ровным, но напряжённым голосом произнёс Торгарос, ни к кому конкретно не обращаясь. - Сердце целое. Нож вошёл неровно, видно, рука дрожала. Элли, не моргая, шагнула ближе. Она не слышала, как друид приказал кому-то увести её. Не чувствовала, как длинные пальцы Молла легли ей на плечо. Она просто медленно, осознанно убрала его руку и подошла вплотную к столу. Звуки мира начали медленно возвращаться. Треск огня в камине, гортанные приказы Торгароса, её собственное сбившееся дыхание. Глядя на рукоять, торчащую из неподвижного тела, она произнесла короткую фразу, от которой её саму затошнило: - Я собиралась её убить. С этими словами плотина прорвалась. Слезы хлынули из глаз, но она сдержалась. Сделав один глубокий, судорожный вдох, она посмотрела прямо на Торгароса. - Я хочу помочь.. Друид на мгновение замер, изучая её лицо. Затем молча кивнул. - Нужно вытащить его. Аккуратно. Края раны могут разойтись. Держи здесь.. - он указал на кожу вокруг лезвия. - Я буду тянуть.. - Нет. - голос Элли был твёрдым. - Я сама.. Она вложила ладони по обе стороны от кинжала, чувствуя под пальцами липкую от крови рукоять. Под руководством Торгароса, который придерживал плоть вокруг, она медленно, миллиметр за миллиметром, потянула кинжал на себя. Лезвие выходило с тихим, влажным звуком. Вытащив, она крепко сжала его в руке, не выпуская. Торгарос тут же поставил перед ней тазик с дымящейся водой. - Хорошо.. - его голос был низким и ровным, как гул земли. - Мне нужно видеть, где раны.. Я залечу все… разрывы, переломы, шрамы.. - Нет! - выкрикнула Элли так резко, что все в комнате обернулись. - ..Ее шрамы… не трогай! - Она хотела назвать ее имя, но в голове все смешалось. Имя из таверны… Как она тогда им представилась?.. - Шрамы Виан… они ее.. Торгарос снова кивнул, принимая ее условие без вопросов. - Тогда вытирай кровь. Начинай с рук. Элли опустила губку в воду. Она начала с ладоней. Подушечки пальцев Кармин были стерты в мясо, кожа содрана в фарш до локтя. Затем Элли перешла к груди, где когти зверя оставили борозды до самых костей. Ей казалось что вот вот и она увидит её бьющееся сердце. Когда она хотела было перейти к ноге, рука Торгароса мягко, но настойчиво остановила ее. - Там нет смысла. Кость раздроблена. Он посмотрел на нее, и в его взгляде была усталость. - А теперь выйди, принцесса. Мне нужно сосредоточиться. Молл! Мужчина тут же подошел. - Джек! - позвал он, и к Элли приблизился пухленький мужчина, чем-то похожий на Молла. - Пойдемте, вам тоже нужно отдохнуть.. - сказал он мягко и повел ее к лестнице на второй этаж. Поднимаясь, Элли слышала, как за спиной поднялся гул. Глубокий, гортанный голос Торгароса и более мягкий, поддерживающий голос Молла сплелись в древний напев. Звук затих, лишь когда за ней закрылась дверь. Длинный коридор казался бесконечным, плывущим туннелем. Джек, идущий рядом, что-то говорил, но его голос был лишь низким, бессмысленным гулом на периферии сознания. - …прямо по пятам шли.. - доносились обрывки фраз. - Уж думали, не догоним… Элли шаталась, каждый шаг давался с трудом, словно она шла по вязкому болоту. Она не отвечала, не могла. Все ее силы уходили на то, чтобы просто передвигать ноги. Они подошли к неприметной деревянной двери в конце коридора. Из-под нее валил густой, влажный пар, и пахло травами и горячим деревом. Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась старая женщина. Ее лицо было покрыто сетью глубоких морщин, как кора древнего дерева, но глаза смотрели остро и ясно. Она окинула Элли цепким взглядом, от которого принцессе стало не по себе. Затем старуха заговорила. Из ее горла вырвалась короткая, гортанная фраза, похожая на треск сухой ветки и шелест осенних листьев. Это были звуки повелительные и абсолютно чуждые. Закончив, она повернулась к Джеку, и ее голос стал обычным, человеческим, хоть и скрипучим. - Ты больше не нужен. Не дожидаясь ответа, она взяла Элли за руку. Ее хватка была сухой и на удивление сильной. Она втянула принцессу внутрь. Жар и влажный пар тут же окутали, заставляя закашляться. - Мне… мне не нужно… - попыталась возразить Элли, но женщина ее не слушала. Она зачерпнула из деревянной кадки ковш с темным, пахучим отваром и окатила им Элли с головы до ног. Затем последовал ковш ледяной воды, от которого у принцессы перехватило дыхание, а следом - обжигающе горячей, которая заставила все мышцы в теле расслабиться. Старуха что-то тихо мычала себе под нос, низко, вибрирующе, как шмель в цветке. Она провела костлявым пальцем по лбу Элли и обошла ее вокруг, глубоко вдыхая воздух. - Жаль мне тебя, дитя.. - наконец сказала она. - Много в тебе дурных мыслей. Много злобы. И обиды на себя. Она сделала жест, приказывая Элли поднять руки. Принцесса, лишенная воли к сопротивлению, повиновалась. Старуха быстро и деловито стянула с нее мокрую, грязную одежду, а затем и нижнее белье. Она указала на промокшую деревянную скамью. А затем с громким шипением плеснула еще один ковш воды на раскаленные камни, и комната утонула в новой, еще более плотной волне пара. Она молча подошла к висящему на стене пучку сухих трав, отломила несколько веточек и растерла их в каменной ступке. Воздух наполнился горьковатым, пряным ароматом. Смешав порошок с водой в потресканной глиняной чаше, она протянула ее Элли. - Твоя воительница будет жить. О ней заботятся.. - проскрепела старуха. - Теперь ты. Твое тело здесь, а душа осталась там, в крови. Если не собрать ее, она там и сгинет. И ты вместе с ней. Пей. Элли посмотрела на темную, мутную жидкость. - «Они помогают Кармин..» - пронеслось в ее голове. - «Значит, они друзья.» Эта мысль была простой и логичной, и ее рука уже потянулась к чаше. Но замерла на полпути. Она подняла взгляд на старуху. На ее морщинистое, непроницаемое лицо, на глаза, древние, как сам лес. И недоверие, рожденное предательством и болью последних событий, ледяной змеей скользнуло в ее сердце. - «Кто она? Друид, да. Но что я о них знаю?» Она колебалась. Чаша с отваром, казалось, весила целую тонну. Но затем, глубже страха и выученной осторожности, шевельнулось что-то еще. Инстинкт. Воспоминание о том, как бережно Торгарос нес Кармин. О тихой, надежной силе в руках Молла. Что-то внутри нее, древнее, чем разум, говорило, что именно этим людям можно доверять. Ее пальцы сомкнулись на теплой глине. Сделав последний, судорожный вдох, она поднесла чашу к губам и выпила все до дна. Элли закрыла глаза, и жар парилки сменился абсолютной, всепоглощающей темнотой. Пустота. Но в этот раз она не испугалась. Где-то в глубине души она понимала: эта пустота - и есть она. Она сделала один уверенный шаг. Затем второй. Она шла туда, куда, казалось, указывало ее сердце. И с каждым шагом под ее босыми ногами из ничего прорастала мягкая, влажная земля. Воздух наполнился запахом травы после дождя. Вокруг начали стремительно, но беззвучно вырастать деревья, раскидывая свои могучие ветви. Над головой, чиркнув по воздуху крылом, пролетела птица. Затем вторая. Издалека донесся смех. А следом - тихий женский шепот, напевающий мелодию. До боли знакомую. - «Ветры шепчут… В саду… Встречаем рассвет…» Отголоски песни тянули ее за собой. Продираясь сквозь густую, пахнущую цветами растительность, она вышла на поляну и увидела небольшой домик. Он был старенький, но ухоженный. Вокруг росли дикие цветы, на деревьях висели спелые фрукты, а где-то вдалеке журчал водопад. Ей казалось, что она знает это место. Она начала подниматься по невысоким деревянным ступенькам, но ее нога замерла, не коснувшись доски. - «Осторожно!» - прозвучала в голове не ее мысль, а далекое эхо детского голоска. Она посмотрела вниз и увидела небольшую дырку в ступеньке - как раз такую, в которую могла бы провалиться маленькая детская ножка. Поднявшись, она повернула ручку, но дверь не поддалась. - Фаэрис? Это ты? - донесся из глубины дома, казалось знакомый, любящий окрик. Элли хотела ответить, закричать, что это она, но не смогла издать ни звука. Она открывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Тогда она приложила костяшки пальцев к теплой дубовой двери, и ее рука сама начала отбивать ритм. Тук… тук-тук-тук… тук-тук… Тук… Замок щелкнул, и дверь медленно, со скрипом, открылась, выпуская волну знакомых запахов - выпечки, сушеных трав и дерева. В доме, как она и ожидала, никого не было. Она прошла вдоль кухни, проведя пальцем по пыльному столу. Поднялась на второй этаж - двери были заперты. Спустившись, она села на старый диван. Он показался ей знакомым. Пружина тут же уперлась ей в ногу, и Элли невольно улыбнулась, подпирая ее пальцем, чтобы та не мешала. Сбоку, в подлокотнике, между диваном и стенкой, что-то должно было лежать. Она точно это знала. Просунув руку так глубоко, как только могла, она нащупала не игрушку и даже не старинную реликвию, а… пальцы. И прежде чем она успела испугаться, эти пальцы сцепились с ее в крепкий замок. Это была другая рука, но она была точной копией ее собственной - с теми же родинками, с теми же отметинами на костяшках. Она не испугалась. Напротив, ее охватила странная, иррациональная радость. Она потянула на себя, напрягаясь, и из щели показалось чужое-свое плечо. Но тут же рука начала сопротивляться, с чудовищной силой утягивая ее в обратную сторону, в темноту дивана. Она была сильнее. В тот же миг в комнате запахло дымом. С улицы донеслись крики, и в дверь начали с грохотом долбиться. Элли упиралась, но ее затягивало все глубже, в липкую, душную темноту. Когда она уже почти полностью исчезла, она увидела, как дверь слетела с петель. И на пороге, в проеме, охваченном пламенем, появился Абаддон. А потом - снова темнота. Она падала. Через мгновение Элли разжала глаза. Тьма рассеялась, сменившись безбрежной черной гладью воды под ногами. Перед ней, все еще держа ее за руку, стояла она сама. Спокойная. Целая. И эта безмятежность взорвала что-то внутри Элли. - ТЫ! - из ее горла вырвалось хриплое, утробное рычание. Она ринулась вперед, вцепляясь в плечи своего двойника с силой, которой, как ей казалось, у нее не было. Она трясла ее, отчаянно, яростно, пытаясь вытрясти из этого безмятежного лица хоть какой-то ответ. - ГДЕ ТЫ БЫЛА?! - каждое слово было ударом. - Я звала тебя! Волки… Кармин умирала, она истекала кровью у меня на руках, а я звала тебя! Мне нужна была твоя сила! Она встряхнула ее еще раз, ее ногти впивались в чужую-свою плоть. - Я не могу… - начала она, но Элли ее перебила. - Ты струсила! Почему не помогла, как тогда, с Вальсиром! Ты просто спряталась! ПОЧЕМУ?! Ее двойник, ее точная копия, не сопротивлялась. Она лишь смотрела на Элли своими же глазами, полными той же боли, что разрывала сейчас и ее. - Но я… это и есть ты… - прошептала она, и ее голос был сломанным эхом голоса Элли. - Я не мираж. Я не двойник.. Я не могла помочь, потому что ты не могла! Я так же бессильна, так же слаба! Ярость Элли на мгновение дала трещину. Хватка ослабла. - Вспомни! - Вторая Элли вдруг сама вцепилась в плечи первой. В ее глазах стояли слезы. - Пожалуйста, вспомни уже наконец себя! И в этот момент фигура начала меняться. Она стала уменьшаться, таять, черты ее лица смягчились, стали детскими. Через мгновение перед Элли, на том же месте, стояла уже не взрослая девушка, а маленький, трехлетний ребенок в простом белом платьице. Она плакала навзрыд, ее крошечное тело сотрясалось от рыданий. - Вспомни.. - всхлипывала маленькая Элли, протягивая к ней ручки. - Маму… и папу… Вспомни себя… пожалуйста, вспомни… Меня.. Гнев Элли испарился, сменившись полной растерянностью и острой, режущей жалостью. Она медленно опустилась перед ребенком на колени. Она не знала, что делать, как ей помочь, как утешить это концентрированное, первобытное горе. Маленькая Элли подняла на нее заплаканные, полные боли глаза. - Ты должна помочь себе.. - прошептала она. - Только так ты поможешь нам. Ее слова повисли в пустоте. Фигура ребенка начала таять, растворяясь в темноте. Вокруг снова появился густой пар, запахло хвоей и мятой, и до слуха Элли донеслось тихое, напевающее мычание старой женщины. Она с трудом разлипила тяжелые, опухшие веки. - «Парилка..» - пронеслось в голове. - «Я все еще там…» Но тело ощущало не жесткую скамью, а мягкость шерстяных одеял, укутавших ее, как бабочку в коконе. Она повернула голову. Рядом, в кресле у огня, сидела та самая старуха. Она не смотрела на Элли. Ее руки методично перетирали что-то в каменной ступке, и с каждым движением по комнате разносился тот самый хвойный аромат. Элли поняла, что запах исходил от нее. Она высвободилась из одеяла, собираясь задать тысячу вопросов, но старуха, не отрываясь от своего занятия, просто указала костлявым пальцем на дверь. Элли босиком выбежала в коридор. Но это был не тот коридор, по которому ее вел Джек. Этот был длиннее, и стены его были увешаны гобеленами с изображением лесных сцен. Старуха вышла следом и, не обращая на нее внимания, медленно пошла в противоположную от лестницы сторону. Элли, не имея другого выбора, поспешила за ней. Они вышли к залу, где проходил обряд. На коленях, склонившись над каменными плитами, Джек упорно оттирал с них грязь. Увидев его, Элли подбежала. - Где она? Джек, не прекращая работы, просто кивнул в сторону старухи, которая уже скрывалась за поворотом. Элли бросилась за ней. Она почти бежала, а старуха шла медленно, прихрамывая, и это разжигало в Элли панику и раздражение. Ей казалось, что ее специально водят кругами. -Куда мне идти?! - наконец не выдержала она, догнав ее у очередного поворота. Старуха остановилась и посмотрела на нее своими ясными, как лесные озера, глазами. И в этот момент дверь прямо перед носом Элли открылась. Оттуда вышла… Кармин. Чистая, одетая в мужской свитер, с волосами, еще влажными после мытья. Они обе замерли, глаза в глаза, и эта секунда показалась вечностью. Кармин, все еще бледная, но живая, смогла выдавить из себя лишь хриплое: - Ты… уже проснулась? Элли криво, жалко улыбнулась. - Как… как ты себя чувствуешь? Кармин хмыкнула. Она шагнула вперед и, положив ладонь на макушку Элли, нежно притянула ее к себе. Она уткнулась лицом в ее плечо и тяжело, судорожно засопела, вдыхая запах чистоты, мыла и самой Кармин. Старуха, стоявшая в стороне, впервые за все это время улыбнулась. Она тихо развернулась и пошла дальше по своим старческим делам. А они остались стоять так, вцепившись друг в друга, в тишине странного коридора. Элли не хотела ее отпускать. Это было первое настоящее, теплое и безопасное, что она почувствовала за вечность. Она еще глубже зарылась лицом в колючий свитер. Кармин мягко погладила ее по спине, затем попыталась чуть отстраниться. В ответ Элли лишь судорожно сжала пальцы, впиваясь в ее спину, отрицая саму мысль о разрыве. - Ай… - она коротко, сдавленно выдохнула и напряглась. - Полегче, лисёнок. Кости еще ноют.. Элли тут же отпрянула, словно ошпаренная, ее руки испуганно взметнулись. - Прости! Я… - она сбивчиво замолчала, а потом, глядя на Кармин, на ее чистое лицо и целые руки, спросила с искренним изумлением: - Как ты так быстро оправилась? Прошла же всего одна ночь… Кармин нахмурилась, и в ее глазах промелькнуло беспокойство. - Ночь? - тихо переспросила она. - ...Какое сегодня число, ты помнишь? Принцесса растерянно моргнула. Число? Она не знала. Она не знала, какой сейчас день недели, месяц… - Элли, ты проспала больше двух недель.. - твердо прошептала Кармин. - Я… я только сегодня впервые отошла от твоей кровати. Джек почти силой выгнал меня помыться. - Она криво усмехнулась. - Клянусь, прибью его. Стоило мне уйти, как ты решила проснуться.. - Но старуха… она дала мне отвар… вчера… - пролепетала Элли, окончательно запутавшись. - Это было в первую ночь. - терпеливо объяснила Кармин. - Пойдем. Тебе нужно поговорить с Торгаросом. Он все объяснит. Она взяла Элли за руку и уверенно повела за собой. Кармин двигалась по этому дому без колебаний, сворачивая в узкие проходы, пригибаясь под низкими балками и один раз даже проведя рукой по резному узору на стене, отчего та беззвучно ушла в сторону, открывая короткий путь. При спуске по винтовой лестнице, когда они остались в тесном пространстве, Кармин вдруг тихо прошептала: - Виан, значит? Молодец. Хорошо сориентировалась.. Элли непонимающе посмотрела на нее, но та уже спускалась дальше. В этот момент из-за угла показался Молл с охапкой дров. Увидев ее, он просиял, чуть не растеряв поленья. - О, вот и ты! - выдохнул он, бросив дрова на пол и подбегая к ней. Заметив, что Элли в сознании, он тут же неловко преклонил колено. - Ваше Высочество! Вы очнулись! Элли вздрогнула. Она уже забыла, каково это. Этот жест из прошлой жизни показался ей чужим и неуместным. - Пожалуйста… не надо.. - она робко коснулась его плеча, и Молл, с благодарностью поднявшись, заулыбался. - Торгарос уже всю бороду себе выдергал от беспокойства! - он говорил громко и радостно. - Он приходил к вам почти так же часто, как и.. Виан. Надо же, стоило нам всем отлучиться по делам… Они вышли из дома. Морозный, чистый воздух ударил в лицо, пахнущий хвоей, влажной землей и лошадьми. После полумрака и тесноты коридоров открытое пространство под низким, серым небом казалось безграничным и давило своей пустотой. Молл повел их по утоптанной тропинке к большому загону. - Рана у Миднайта была глубокая.. - негромко сказал он, заметив, куда смотрит Элли. - Торгарос его выходил, но нога должна быть в движении, иначе ослабнет. Мы с… Виан гоняли их тут каждый день, пока ты спала. Элли молча кивнула, с трудом осознавая масштаб времени, которое она пропустила. Две недели ежедневных тренировок. Целая маленькая жизнь. Она перевела взгляд на другую часть загона и увидела пасущуюся там белоснежную кобылу. - Каприз… - прошептала она, повернувшись к Кармин. - Но как? - Я сама глазам не поверила, когда очнулась и увидела ее.. - так же тихо ответила Кармин, пожимая плечами. - Она просто.. привела их.. Разговор прервал громкий стук копыт. В дальнем конце загона Торгарос пустил Миднайта галопом. Конь двигался с невероятной мощью и грацией. Он легко перепрыгивал через расставленные бревна, чутко реагируя не на крики, а на малейшее смещение веса огромного друида. Элли смотрела, не отрываясь. Торгарос был крупнее и шире в плечах.. но со спины, в этом тяжелом, развевающемся плаще, сидя на коне так же уверенно и властно… На губах принцессы против воли появилась слабая улыбка. Торгарос заметил их. Резко натянул поводья. Он долго, как показалось Элли, гладил Миднайта по шее, что-то тихо ему нашёптывая. Затем он неуклюже, не так грациозно, как до этого, спрыгнул на землю и направился к ним. Он шел, и в его походке не было прежней уверенности. Он то и дело потирал ладони о кожаные штаны, словно они вспотели. Подойдя ближе, он провел рукой по бороде, отводя взгляд то на Кармин, то на Молла, и лишь в последнюю очередь, почти с опаской, посмотрел на Элли. Его огромное тело начало неуклюже опускаться в глубоком, официальном поклоне. - Вы как сговорились.. Не нужно.. - голос Элли был тихим, но твердым. Она сделала шаг вперед и коснулась его могучего плеча. Торгарос замер на полпути, а затем медленно выпрямился, с явным облегчением. - Пойдемте.. - он кивнул в сторону небольшой деревянной беседки, видневшейся сквозь деревья. - Молл, собери остальных, кто дома. Мужчина тут же скрылся в лесу, а Торгарос повёл их по едва заметной тропе, петляющей между вековыми деревьями и сугробами. Он говорил о чём-то простом - о том, как его лошади не любят сырую погоду, о ветре, который к ночи должен стихнуть. Его голос был ровным, почти убаюкивающим. Но Элли это не успокаивало. Наоборот, её пробирал холод. Она шла за ним, и каждый его шаг, каждое слово казались ей нелепой, неуместной игрой. Он намеренно оттягивал этот момент, заполнял тишину пустой болтовнёй. Ей хотелось закричать, потребовать, чтобы он перестал. Чтобы он сказал хоть что-то важное. Но она молчала. В голове билась одна мысль: их спасла случайность. Пронзительное ржание в ночи, появившийся из ниоткуда конь, его внезапное вмешательство… Всё это было слишком похоже на чудо. А в чудеса Элли больше не верила. Она чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Этот спокойный, могучий друид, идущий впереди, вёл себя так, будто их спасение было чем-то обыденным, само собой разумеющимся. И вмиг от мысли о том дне ее дыхание перехватило. Она вспомнила холодную тяжесть кинжала в своей руке, безжизненные губы Кармин под ее губами… В этот момент Торгарос сказал какую-то неуклюжую шутку, пытаясь разрядить обстановку, и Кармин, стоявшая рядом, тихо, хрипло рассмеялась. Звук этого смеха - живого, настоящего - ударил по Элли, как пощечина. Она поежилась. По спине пробежал холодок, а пальцы правой руки снова ощутили фантомную липкость. Она невольно сжала кулак. К тому времени, как они подошли к беседке, там уже собралось шестеро мужчин, среди которых были Молл и Джек. Второй как раз ставил на стол поднос: дымящийся чайник, сыр, хлеб и горку свежих булочек. Элли села на скамью, и в этот момент до нее донесся их запах Корица. Она замерла, боясь дышать. Этот теплый, сладкий запах… Так пахли руки ее мамы. Так пахло ее детство. Так пахла любовь. Она боялась вдохнуть полной грудью, словно этот запах мог разбить ее на тысячу осколков. Торгарос, который как раз собирался что-то сказать, замолчал. Он заметил ее застывший, прикованный к булочкам взгляд. Он не знал причины, но почувствовал, как изменился воздух вокруг принцессы - стал мелко вибрировать. Не говоря ни слова, он едва заметно кивнул Джеку. Тот, ничего не понимая, но доверяя своему лидеру, быстро и бесшумно убрал булочки со стола. Они сели. Места было мало. Двое из мужчин, широкоплечие и татуированные, со смехом уселись прямо на перила, свесив ноги. Еще двое, помоложе, примостились на одной скамье с Кармин и с профессиональным любопытством разглядывали ее свежие шрамы, о чем-то тихо перешептываясь. В воздухе стоял гул низких голосов, пахло мокрым деревом и заваривающимся чаем. Эта мирная, почти семейная атмосфера была для Элли невыносима. Она чувствовала себя чужой, гостем на празднике, смысла которого не понимала. Стена молчания, которую воздвиг Торгарос, становилась невыносимой. - Торгарос.. - голос Элли прозвучал резко и чисто, заставив всех в беседке замолчать и обернуться. - Хватит. Она встала, ее хрупкая фигура казалась напряженной до предела. - Для вас прошло две недели. Для меня - одна ночь. Я не понимаю, что происходит. Как вы нас нашли в том лесу? Почему? - она обвела взглядом всех присутствующих, ее голос дрогнул. - Кто вы такие черт возьми!? Торгарос не ответил. Он откинулся на спинку скамьи, и в его бороде мелькнула усмешка. Он посмотрел на своих людей. Тишину нарушил Джек. Он как раз разливал по кружкам дымящийся чай, и его голос был таким же мягким и теплым. - Мы - целители леса, Ваше Высочество. Лечим и деревья, и зверей, и заблудших путников.. - Мы - его защитники! - громко, с гордостью выкрикнул один из татуированных парней на перилах, толкая локтем своего товарища. Молл, сидевший рядом с Торгаросом, говорил последним. Его голос был спокойным и глубоким. - Мы - посланники этого леса, принцесса. Его дети и его верные слуги.. Торгарос одобрительно кивнул, и его улыбка стала теплее. Он посмотрел прямо на Элли. - А этот лес… - он обвел рукой огромное, древнее пространство вокруг них. - Он уже давно указал нам, кого именно мы должны защищать.. Её терпение лопнуло. - Это не ответ! - она сжала пальцы в кулак, и костяшки побелели. - Вы появились в самый последний момент. Когда я уже… Она замолчала, её взгляд снова метнулся к груди Кармин. Дыхание её было ровным, но каждый вдох отдавался болью в груди самой Элли. Кармин медленно повернула голову. Её взгляд перешёл с Элли на друида. - Расскажи ей.. - голос её был хриплым. - Всё то же, что и мне. Торгарос тяжело вздохнул. Его взгляд встретился с взглядом Молла, который едва заметно покачал головой. Этого хватило. - Что он крутит головой? Я пришла сюда не за байками о лесных чудесах! Молл опустил голову, избегая её взгляда. Торгарос же, наоборот, посмотрел на неё в упор, не отводя глаз. Его пальцы перестали барабанить по столу. Тишина в беседке стала плотной, почти осязаемой. - Это не чудо, принцесса. - его голос был низким и ровным, как гул земли. - Это долгое путешествие. Выматывающее вынюхивание по вашим следам, по остаткам еды в пещерах и по клочкам шерсти твоей чёрной лошади на снегу. Он откинулся на спинку скамьи, его массивные плечи расслабились. - Мы были у огров. После долгой беседы их вожак, Торок, сказал, что вы пошли в Ледяные Шпили. За правдой. Мы разминулись с вами буквально на неделю. Но мои люди не спали ночами. Мы сократили это время до нескольких дней, а потом - часов. Он сделал паузу, давая ей осознать сказанное. - В пути мы уже встречали волков. Но это были разведчики. Их вожака, того огромного, мы не видели до самой поляны.. Когда же мы добрались до города, мы не стали входить. Ещё на подходе мы почувствовали.. Он сделал паузу, подбирая слова. - Воздух там был… неправильный. От города исходили волны силы, которые мог почувствовать даже тот, кто не владеет магией. И запах… запах, как от раскопанной гробницы. Мы обошли его стороной, понимая, что там уже некого искать. - А точнее, нас повели.. - тихо добавил Молл, и все взгляды обратились к нему. - Каприз.. - продолжил он, глядя на Кармин. - Как вы её нашли? - выдохнула Элли. - Это она нашла нас. - голос Молла стал тише. - В тот день, когда на ваш замок обрушился мрак, мы столкнулись с… падальщиками. Они словно знали, что мы идем.. Он сделал паузу, и в наступившей тишине Элли услышала, как двое друидов, сидевших у стола, начали перешёптываться. - Когда мы пробились.. - продолжил Молл. - Вокруг замка уже поднимался купол. Мы не могли пройти. И тогда из кустов вышла она. Белая лошадь, ставшая розовой от крови и дождя. Она звала свою хозяйку. Но имя.. В этот момент один из перешёптывающихся друидов резко встал и, протиснувшись между Элли и Кармин, грубо ткнул пальцем в лицо последней. - А что это за шрам? - его голос был насмешливым. Прежде чем Кармин успела среагировать, второй схватил её за руку и с силой прижал к столу. - Что вы делаете?! - закричала Элли, пытаясь оттолкнуть их. Кармин, ослабленная и растерянная, попыталась вырваться, но её тут же скрутили. -Лошадь звала не Виан.. - закончил Молл, его голос прорезал шум борьбы. - Она звала девушку по имени Кармин. Двое с татуировками оттащили Элли от стола, когда она вцепилась в одного из мужчин, и передали её Моллу. Тот крепко схватил её со спины, разворачивая лицом к Торгаросу. - Мы очень ждали твоего выздоровления.. - голос его был холодным. - Чтобы ты наконец узнала правду. Твоя подруга обманывала тебя. Она никакая не Вианэль. И даже рядом с ней не стояла.. Я понимаю, в это тяжело поверить.. Элли замолчала, её взгляд был прикован к лицу Торгароса. А потом, к полному изумлению всех присутствующих, она рассмеялась. Сначала тихо, почти беззвучно, а потом всё громче и раскатистее. Она тряслась в руках Молла, сгибаясь пополам от смеха, и по её щекам текли слёзы. - Видишь.. - выдохнула она, глядя на Кармин. - Не всегда ложь - это хорошо. Уголок рта Кармин дёрнулся. Она воспользовалась замешательством друидов, которые уставились на хохочущую принцессу. Резким, выверенным движением она рванула руку, которую держал один из мужчин, на себя, одновременно разворачиваясь и нанося удар локтем в горло второму. Тот захрипел, ослабляя хватку. Кармин тут же нырнула под его руку, оказавшись у него за спиной, и сжала предплечье на его шее. Она встала на одну ногу, вторую подгибая к руке, ища кинжал, но нащупала лишь пустоту. Пришлось действовать кулаками. - Я знаю, что она не Виан.. - продолжала Элли, хихикая и вытирая слёзы. - Вианэль… это её давняя знакомая. Она умерла. Давно. И Бла-бла-бла.. - она махнула рукой, будто отгоняя скучную историю и посмотрела на Кармин, которая держала задыхающегося друида. - Прости.. - сказала Элли уже серьёзнее. - Я забыла, как ты тогда им представилась.. Торгарос нахмурился, собираясь узнать подробности, но Элли его опередила. - Долго рассказывать.. - отрезала она. - Скажу лишь одно: если ваш лес до сих пор просит вас защищать нас, значит, ничего не изменилось. Верно? Молл отпустил Элли. В ответ Кармин, бросив на своего заложника последний предупреждающий взгляд, тоже разжала хватку. Элли села обратно напротив Торгароса. - Прошлое не имеет значения.. - её голос был спокойным, твёрдым. - Значимо только сейчас. И будущее, которое из этого «сейчас» вытекает. Так что давайте сядем и продолжим. Но без лишних соплей о чудесах леса.. Она посмотрела на друида в упор. - Когда я спала.. - Элли кивнула в сторону дома. - Я видела лес, маленький, но аккуратный домик… и слышала шум.. - Шум водопада.. - закончил за неё Торгарос. Элли кивнула. - Дом был пуст. Но я слышала голоса. Голос женщины… - Люцеллы.. - снова подхватил тот. - Да. Она звала Фаэриса. Моего биологического отца. При этих словах она посмотрела на Кармин. Та, которая до этого момента с лёгкой усмешкой наблюдала, как двое её недавних противников снова обходят её, вдруг замерла. Её брови нахмурились, и весёлость мгновенно исчезла. Двое друидов, заметив эту перемену, тут же притихли и сели на свои места. Всё внимание теперь было приковано к Элли. - Откуда вы знаете эти имена? - её голос был тихим, но в наступившей тишине каждое слово звучало отчётливо. - Откуда вы, чёрт возьми, знаете меня? Торгарос, который явно готовился к слезам, обвинениям, истерике или всему вместе, на мгновение замер. Его густая борода не смогла скрыть удивления. Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Он медленно потёр подбородок. - Ты можешь меня и не помнить, принцесса.. - его голос стал глуше, в нём появились нотки чего-то давнего, почти забытого. - Но я помню всё. С того самого дня, как ты появилась на свет. До момента… до момента смерти твоей семьи. И нашей разлуки. Элли слушала, не перебивая. Она впитывала каждое его слово, отчаянно пытаясь прокрутить их в голове, превратить в образы, в картинки, в хоть какое-то воспоминание. Но в ответ - лишь пустота. Торгарос говорил долго. Он рассказал о её рождении в лесном пруде, о том, как она росла под защитой леса и его обитателей, о том дне, когда их обнаружили падальщики, и о сломе, который заставил её настоящих родителей принять отчаянное решение. Он хотел добавить что-то ещё, но Элли подняла руку, и он замолчал. - Это ничего мне не даёт.. - её голос был тихим, но в нём не было слабости. - Ни облегчения, ни радости. Только колючую, тупую боль. Боль от того, что меня разлучили с родителями, которых я знала. Она сделала паузу, её взгляд стал жёстким. - Моего отца убили. Мою маму, возможно, похоронили рядом с ним. Я не знала ту жизнь. А эту знала. И жила её. Со всеми минусами, но с любимыми родителями! Торгарос кивнул, его взгляд смягчился. - Поэтому я и не тревожил тебя. Понимал, что если ворвусь в твою тихую жизнь королевской особы, она перестанет быть тихой. - Тогда почему ворвался Абаддон? - Элли подалась вперёд, её голос зазвенел. - Если ему что-то сделал мой… отец, то при чём здесь моя семья? Что ему сделал Эдмунд? Марта? В чём их вина? В чём моя вина? Торгарос прочистил горло, готовясь к ответу. Кармин, всё это время сидевшая тихо, затаила дыхание. Казалось, она дышала через раз. - Это всё сложно, принцесса. Абаддон… - Нет! - резко перебила его Элли. Она знала, что сейчас услышит. Уклончивые фразы, намёки на древние тайны, обещания рассказать всё потом. Она больше не потерпит этого. - Я не хочу слышать «я не знаю», «меня там не было» или «это всё сложно». Вы прекрасно всё знаете. Но будете тянуть до последнего. Расскажете где-нибудь в середине нашего пути, когда решите, что я «готова». Она стукнула ладонью по столу. Несильно, но от её руки по толстой древесине пошли тонкие, паутинные трещины. Все в беседке, казалось, не дышали, глядя то на стол, то на неё. Торгарос криво улыбнулся, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на гордость. - Характер у тебя точно в маму. - Да. - без колебаний ответила Элли. - В Марту. Он лишь тяжело вдохнул. Его взгляд стал глубоким, далёким, словно он заглядывал в прошлое. - Твой отец, Фаэрис, был братом Марты. - начал он, и по мере его рассказа мир вокруг Элли начал меркнуть, уступая место теням и образам, словно на сцене театра. - Он был… не из тех, кого называют добрыми. Колдун. Один из предводителей в той войне, старой как сам мир. Перед её мысленным взором возникла тёмная, угловатая фигура, высеченная из тени и холода. Его лицо было скрыто, но от него веяло властью и безжалостной решимостью. - А твоя мать… - голос Торгароса потеплел. - О, милая Люцелла. Она была полной его противоположностью. Тёмная фигура на сцене отступила, и её место заняла другая, сотканная из солнечного света и тепла. Рыжие волосы, улыбка, способная растопить ледники. Вокруг неё люди, измученные войной, поднимали головы, их глаза загорались надеждой. - Она была спасением для своего народа. Их избранной. Она вела магов к победе, не боясь первой идти в бой. Свет против Тьмы. Классическая история. Элли замерла. Книга. История о двух предателях и рождённом ребёнке со смешанной кровью двух враждующих сил. - Но жизнь - сложная штука.. - продолжал Торгарос. - А любовь - ещё сложнее. Их пути пересеклись на поле для переговоров, посреди выжженной земли, усеянной телами. Он пришёл говорить о мире через силу. Она - о мире через веру. Он увидел в её глазах не святость, а сталь. Она в его - не злобу, а бесконечную усталость.. Бумажные фигурки на её внутренней сцене ожили. Они спорили, кричали, но в их взглядах уже не было ненависти. Было узнавание. - Он был единственным, кто видел в ней не икону, а воина, равного себе. Она была единственной, кто видел в нём не монстра, а человека, запертого в своей роли. Их тайные встречи начались как стратегические переговоры, попытка найти выход из бесконечной бойни. А закончились… тобой. - он снова посмотрел ей в глаза, не моргая. - Любовью, которая была предательством для обеих сторон. Они верили, что их союз сможет остановить войну. Что их ребёнок - дитя зари и сумерек - станет символом нового мира. Тени на сцене сгустились. Фигуры Люцеллы и Фаэриса стояли спиной к своим народам, защищая крошечный, светящийся свёрток в своих руках. - Но мир не был готов.. - закончил Торгарос, и видение исчезло. - И они заплатили за свою надежду. Элли долго молчала. Пытаясь переварить услышанное и связать историю воедино. - Но это же не история о праведниках.. - тихо сказала Элли. Её взгляд был прикован к Торгаросу. - Кармин рассказывала мне другую версию.. Я и сама читала.. Ту, где они убивали таких же, без разбора. Где не отпускали никого.. Они ведь были не первые.. Торгарос заметно занервничал, но быстро взял себя в руки. - Рад, что ты начитана.. - криво усмехнулся он. - И знаешь историю. Было не совсем так, но если вкратце… да. - Что было в этом такого? - голос Элли стал жёстче. - Они же все такие же люди, эльфы, гномы… кто угодно. Что было такого в детях, рождённых в таком браке? Что такого во мне? Торгарос помолчал, проводя большим пальцем по щербинке на краю стола, будто подбирая слова. - Тогда… всё дело было в самой природе магии.. - наконец сказал он и выдохнул, словно сбросил с груди тяжесть. Он кивнул в сторону леса, где в ветвях гудел ветер. - Маги, как я и твоя мать, берут силу из мира вокруг: из света, из жизни, из людских чувств.. - он ладонью провёл по столешнице, будто по течению. - Мы - проводники. Элли невольно посмотрела на свои пальцы, сжавшиеся в кулак, и разжала их. - А колдуны… - он коснулся кулаком груди. - Изнутри. Из собственной жизненной энергии, других.. переламывая её под себя. Они - источники. Он говорил спокойно, но голос шершаво тронулся на последнем слове. Элли перевела взгляд на чашу с остывшим чаем, пар уже не шёл. - Для магов это было кощунством.. - продолжил Торгарос, на мгновение опуская глаза. - Будто кто-то выжигает мир изнутри ради своей силы. Он чуть вскинул плечами. - А колдуны считали магов слабыми паразитами.. - он скривил губы, как от дурного привкуса. - Неспособными творить волю без костылей. Элли втянула воздух короче обычного. - Это была война не за земли.. - Торгарос перекатил в пальцах занозу и сломал её пополам. - А за философию. За саму суть бытия. Он стукнул подушечками пальцев по столу, и паутинные трещины, оставленные Элли, словно потянулись чуть дальше. - Поэтому… - он вздохнул, и его плечи опустились. - Никто толком не знает, что происходит, когда эти две силы смешиваются в одном существе. Он поднял взгляд на Элли. - Что получается, когда в одном теле живут и проводник, и источник? Вопрос повис в воздухе. - Если такие дети и появлялись.. - Торгарос отвёл глаза, его голос стал тише. - Их либо сразу убивали. Обе стороны. Либо родители, в ужасе от содеянного, отправляли их в другие земли. Стирали память. Пытались спасти. Он посмотрел прямо на Элли, и в его взгляде была тень сочувствия, смешанного с чем-то похожим на страх. - Многие, даже будучи взрослыми, могут не догадываться, что они - потомки такого союза. Тяжёлая атмосфера в беседке начала рассеиваться. Джек, потёрши руки, провёл ладонью над своей кружкой, грея пальцы, но пара уже давно не было. - Становится холодно.. - заметил он и, чтобы окончательно сменить тему, посмотрел на Кармин. - Так как всё-таки к тебе обращаться? Кармин хмыкнула, её глаза блеснули знакомым озорством. - Можешь звать меня «папочка». Двое друидов захихикали. Элли же, казалось, не замечала ничего вокруг. Она тихо сидела, глядя в одну точку, а потом медленно посмотрела на свою руку, на те самые трещины на столе. - Как мне пробудить их? - её голос был тихим, но в нём не было сомнений. Торгарос и Элли словно оказались вдвоём в этой беседке, не обращая внимания на шутки и смех вокруг. - Что ты помнишь? - спросил он. Элли пожала плечами. - Только жизнь в замке.. - её голос звучал тихо. - Как будто всё началось, когда мне было четыре года. Она провела пальцем по ободу чашки, оставляя влажный след. - Эти годы я помню. А до этого - ничего. Она на мгновение замолчала, словно прислушиваясь к пустоте внутри себя. - -Я всегда списывала это на то, что была слишком маленькой. Что ничего важного не происходило. Поэтому и не помнила.. Она подняла на него взгляд. Пустота в её памяти больше не казалась чем-то естественным и безобидным. Торгарос кивнул, его взгляд смягчился. - В этом я тебе не помощник.. - его голос был тихим, почти извиняющимся. - Я не знаю, что именно сделал твой отец, чтобы спасти тебя. Как ты оказалась у Марты. Могу лишь предположить, что он использовал свои силы… и, возможно, опасные порталы, чтобы переправить тебя подальше от войны. Он подался вперёд, его огромная фигура, казалось, заполнила всё пространство. - Но если ты видела свой дом… слышала голос своей матери… возможно, воспоминания вернутся. Нужно только найти правильные ассоциации.. - Я видела себя.. - тихо сказала Элли, её взгляд был устремлён в пустоту. - Как взрослую… и как ребёнка.. - Это может быть оно. - голос Торгароса стал напряжённым от предвкушения. - Забытое воспоминание. Или даже часть твоей души, запертая в прошлом. Тебе предстоит самой открыть эту дверь и пробудить то, что спит внутри. Найти подход к этому внутреннему ребёнку. Над лесом сгустились сумерки. Поднялся ветер, завывая в ветвях деревьев, и в беседке стало заметно холоднее. Они так долго сидели за этим разговором, что день незаметно перетёк в ночь. Внезапно из дома донёсся старческий, скрипучий голос: - Ужин готов! Идите, пока не остыло! Все друиды, как по команде, поднялись и направились к дому, их разговоры и смех снова заполнили воздух. Элли осталась сидеть, глядя на потемневшие трещины на столе. - Я не голодна.. - тихо сказала она, когда Торгарос бросил на неё вопросительный взгляд. - Мне нужно время. Кармин, которая тоже не сдвинулась с места, пододвинулась ближе. - Нет.. - голос её был твёрдым. - Мне правда хочется побыть одной. Кармин мгновение смотрела на неё, потом кивнула. - Я тоже не голодна.. - сказала она, поднимаясь. Она неловко, почти неумело, приобняла Элли за плечи и тут же отстранилась. - Буду неподалёку. Разожгу костёр. Иди на его свет, когда будешь готова. Она ушла, оставив Элли в звенящей тишине, нарушаемой лишь воем ветра. Когда шаги Кармин затихли, она тяжело выдохнула, выпуская вместе с воздухом всю ту боль и путаницу, что накопились за этот бесконечный день. Раньше, даже мысль о тишине пугала её, боялась воспоминаний, которые могли прийти. Но сейчас она жаждала этого. Она была рада, когда голоса друидов затихли в доме, оставив её наедине с воем ветра. Тишина была плотной, почти осязаемой. Элли закрыла глаза. Она пыталась зацепиться за слова Торгароса, за образы из его рассказа. Лесной домик, шум водопада, голос Люцеллы… Она вглядывалась в темноту за веками, пытаясь вызвать эти картинки, услышать этот голос. Она звала ту маленькую девочку из своего видения, ту часть себя, которая была заперта в прошлом. Но в ответ была только пустота. Не звенящая, не давящая, а просто… никакая. Белый шум на месте прошлого. Стена, которую она не знала, как пробить. Она сидела так долго, что перестала чувствовать холод. Из этого оцепенения её выдернуло едва заметное движение в снегу. Белое пятно мелькнуло и спряталось за сугробом, его выдавал пушистый хвост с чёрными волосками на кончике. Элли подалась вперёд, и из-за сугроба на неё посмотрели два любопытных янтарных глаза. Белая лисица. Как только их взгляды встретились, зверёк, фыркнув, скрылся в снежной пыли. Элли уже и забыла про неё. Слишком много событий, слишком много.. Вместо холодного леса перед глазами встал длинный, покатый спуск между домами, залитый тёплым вечерним солнцем. Запах скошенной травы и пыли. И они - с визгом несущиеся вниз на старой деревянной тележке. Воспоминание было коротким, как вспышка молнии, и таким же ярким. Оно оставило после себя ощущение безграничного, детского счастья. К Элли вернулись мысли о лисе. Видимо, она вернулась домой. Не зря она была белого цвета - её дом был здесь, в этом заснеженном лесу. Возможно, она уловила знакомый запах и пришла повидаться. Элли слегка улыбнулась, всё ещё пытаясь выследить глазами трусишку, но на этот раз белая шерсть бесследно растворилась в белом снегу. Она поёжилась от резкого порыва ветра. В беседке было теплее, но холод все равно пробирал до костей. Оглянувшись, она поняла, что стало уже значительно темнее. Вдалеке она заметила небольшой, но яркий свет костра. Видимо, прошло уже много времени. Вдохнув поглубже холодный ночной воздух, она направилась к нему, так и не найдя внутри себя готовых ответов. Она шла по одиноким следам, стараясь ставить ступни точно в углубления, чтобы не проваливаться в целину. Тропинка, которую Кармин протоптала раньше, уже наполовину исчезла под свежим, тяжёлым снегом. Хлопья падали крупные, как виноградины, лезли в глаза, забивали ресницы. Вдалеке, сквозь белую пелену, угадывалось движение - тёмный силуэт над огнём, руки, занятые кропотливой работой. Подойдя ближе, Элли опустилась рядом, плотнее прижав руки к телу. Кармин молча протянула ей куртку, а сама продолжила сидеть в одном свитере, рукава закатаны до локтей, на её коже ни дрожи, ни мурашек - только ровное тепло от огня и сосредоточенность. Перед ней - миска с тёмным отваром, чистая ткань, нитки, несколько игл. Когда Кармин опускала иглы в раствор, тот тихо зашипел, пахнув спиртом, смолой и травами. Элли вопросительно взглянула. Кармин, не поднимая глаз, начала тихо, будто продолжая мысль вслух: - После того как пришла в себя, удивилась, что шрамы на месте. Обычно, если друиды берутся по‑настоящему.. - они латают всё. Даже то, о чём ты не просишь. Она на мгновение посмотрела на Элли - коротко, без упрёка. - Торгаросу поставили условие. Сказали так… словно человек не терпит неповиновения. Костёр треснул. Элли вспыхнула, спрятав взгляд в огонь, и уткнулась глазами в неравномерное пламя, будто в нём можно было найти оправдание. - Это… - она сглотнула. - Они ведь важны для тебя.. Кармин хмыкнула едва слышно, поправила баночки, сложила их в аккуратный ряд и пододвинулась ближе. - Спасибо.. - прошептала она. - За то, что оставила их мне. Тишина. Только шорох ткани, шипение раствора да тяжёлые хлопья, падающие за спиной. Кармин поправила край куртки, будто невзначай устраивая её удобнее, и вернулась к своему делу. Раствор шипел и успокаивал. Элли сидела, грея ладони над огнём. Она кивнула, хоть Кармин и не смотрела. Снег редел, огонь щёлкал. И, пока Кармин аккуратно раскладывала свой полевой набор, Элли наконец позволила себе вдохнуть глубже - чтобы просто остаться здесь, рядом, ещё немного. - Что произошло? - голос Кармин был тихим, почти неразличимым на фоне треска огня. - Ты можешь рассказать мне. Элли выпрямилась, её взгляд был устремлён в темноту за спиной подруги. - Волки окружили нас. Ты была без сознания. Их вожак отдал приказ, и один из них… он побежал на нас. Но тут появился Миднайт, снёс его. А за ним уже были Торгарос и остальные. Она пожала плечами, будто рассказывала чужую, неинтересную историю. - Вот и всё. Кармин хмыкнула. Не насмешливо, а скорее с грустью. - Элли. Расскажи мне правду. - Больше нечего рассказывать.. - почти выплюнула Элли. Тогда Кармин молча, одним плавным движением, задрала край своего свитера. Посередине груди, чуть ниже, где заканчивалась грудная клетка, виднелся свежий, ещё нежно-розовый шрам. Он был тонким, почти идеальным, если не считать небольшого рваного края сверху. Вокруг него, изящной вязью, была набита свежая татуировка. Эльфийские руны, тонкие, как царапины, обрамляли рану. В тот момент Элли даже не вгляделась в них, её внимание было приковано к самому факту ранения. - Торгарос не только оставил старые шрамы. Он сохранил и новые.. Я спросила, откуда этот. Он сказал, что из моей груди торчал кинжал. Она опустила свитер. - Но я чётко помню, как отключилась после того, как волк умер. Схватки не было. Я не дралась. Элли сжала руки в замок так, что костяшки побелели. Слова полились из неё быстро, сбивчиво, будто она боялась, что если остановится, то не сможет сказать их никогда. - Я испугалась! У меня не было выбора! Я хотела помочь, залечить твои раны, но… как? Как сделать это за секунду, чтобы ты сразу встала и начала драться?! - она задыхалась, её голос срывался. - Если бы ты очнулась, то снова почувствовала бы пасть волка, но на этот раз - десятков волков! Я бы подарила тебе секунды жизни, чтобы ты умерла снова, но уже в муках! Она извинялась, повторяла, что не видела выхода, не знала, что делать. Кармин же молча положила руку ей на плечо. Элли тяжело, судорожно дышала, закашлявшись от холодного воздуха. Крупные хлопья снега залетали в рот, заставляя кашлять ещё сильнее. Кармин притянула её к себе, крепко, почти грубо, обняв за плечи. - Я бы поступила так же.. - её голос был глухим, но твёрдым. - Если бы была тобой.. Элли отстранилась, её лицо было мокрым от тающего снега. - Нет.. - выдохнула она. - Как бы ты поступила, будучи собой? Кармин даже не задумалась. - Я бы дралась.. - её взгляд был прямым и честным. - До беспамятства.. - Кармин сжала кулаки. - До последнего бы даже не думала о том, что мы можем умереть, что я не выдержу. Она сделала паузу, её плечи напряглись. - А когда этот момент наступил… - её голос стал тише, почти шёпотом. - Я бы винила себя. До самого последнего вздоха. В том, что не смогла сделать правильный выбор и была в иллюзиях победы. Она медленно разжала кулаки и посмотрела на Элли. В её глазах не было ни капли осуждения, только бесконечная усталость. - Это не слабость, лисенок. Это был единственный верный выход. Она протянула руку и коснулась плеча Элли, её пальцы были холодными. - И если кому и нужно извиняться, так это мне. За то, что я была в ловушке этой иллюзии и до последнего думала, что смогу спасти тебя. А получилось наоборот. Из-за меня тебе пришлось решать самой. И ты решила правильно. Элли помотала головой, слёзы безжалостно подступили, но она не плакала. - Ты тоже не должна извиняться.. - её голос дрогнул. Она поёжилась и, помедлив, дрожащими пальцами достала из кармана штанов кинжал. Она протянула его Кармин рукоятью вперёд. Кармин посмотрела на кинжал, потом на Элли, и мягко накрыла её ладонь своей, сжав пальцы вокруг рукояти. - Теперь он твой.. - тихо сказала она. - Ты его заслужила. Она отпустила её руку и, как ни в чём не бывало, вернулась к своему занятию. Достала одну из игл и отшлифованную длинную палочку. Вставив иглу в небольшое углубление на конце палки, она начала туго перематывать её ниткой, чтобы та плотнее держалась. Элли с удивлением наблюдала за этим, вытирая воду от снега тыльной стороной ладони. И в этот момент её взгляд снова упал на место свежей татуировки. - Что это значит? - тихо спросила Элли, кивнув на спрятанную под свитером вязь рун. Кармин на мгновение прервала свою работу. - Aníron Amar nîn.. - Это означает «Мой мир».. - она на секунду затихла, но взяв себя в руки, посмотрела в глаза Элли. - И это - ты. Она снова вернулась к своему занятию. - Я решила увековечить этот шрам. Он был сделан моим любимым человеком. В знак милосердия и искреннего желания спасти.. Элли густо покраснела, уткнувшись взглядом в огонь. - Но… я ведь л.. - она занервничала, недоговорив. - Ты мой самый близкий человек.. Кармин отложила свою заготовку и посмотрела прямо на Элли. - Ты доверяешь мне? - Да. - без колебаний ответила она. - Тогда доверься и сейчас. Кармин протянула ей одну руку ладонью вверх, а в другой держала чистую повязку. Элли кивнула и, взяв повязку, послушно завязала себе глаза. Темнота была не такой, как за веками. Она была гуще, тише. Элли чувствовала, как крупные, мокрые снежинки ложатся ей на волосы и щёки. - Что первое приходит на ум, когда ты чувствуешь это? - голос Кармин был ровным, почти гипнотическим. Холодное, мокрое прикосновение к щеке. И в голове тут же родился образ. - Белёсая лисичка.. - выдохнула Элли. - Почему? - Она… она ассоциируется у меня с домом. С белыми ромашками.. Со спасением. Она всегда где-то рядом, в тени, но в самые тяжёлые моменты появляется… Как сегодня.. Всё это время Кармин мягко, едва касаясь, поглаживала внутреннюю часть её руки, от ладони до локтя. И когда Элли сказала про появление лисы, она почувствовала лёгкий, почти незаметный укол. Потом ещё один. Холодная сталь иглы вошла в мягкую плоть. Элли вздрогнула, но Кармин лишь тихо шикнула. - Что было у Вальсира? - так же тихо спросила она. Игла заскользила по коже - иногда быстро, почти полностью входя, иногда медленно, едва касаясь. Элли говорила, и каждое слово, казалось, выходило вместе с капелькой крови из-под иглы. - Сначала было больно. Отец… он стоял передо мной.. Обиженный, грустный. Ни капли любви в глазах. Ни улыбки. Мать… - игла вошла глубже, и Элли поморщилась. - Потом появилась она. Вторая я. Помогла мне. После этого… я оказалась в чистом, светлом месте. Там был отец. То есть… возможно, в другой жизни он и был бы им… Она тоже появилась там. Была гораздо радостнее, чем я сама… Игла замерла. Кармин замолчала, ожидая продолжения. - А дальше… - Элли сглотнула. - Дальше ты уже знаешь.. Они долго сидели у костра. Время тянулось медленно, густо, как патока. Элли уже привыкла к боли, в какой-то момент она даже стала приятной. Тёплые пальцы Кармин нежно придерживали её руку, иногда поднимая её выше, к лицу и Элли ощущала её дыхание, или чуть ближе к огню, чтобы лучше видеть свою работу. Периодически Кармин промакивала её кожу тканью, смоченной в спирте, и та пощипывала. Видя, как хмурится Элли, Кармин мягко дула на кожу, и холодный воздух на мгновение успокаивал жжение. Игла менялась. Иногда Элли казалось, что она стала толще, оставляя глубокую, тупую боль. А иногда - тонкой, как укус комара, едва-едва ощутимая на коже. Наконец, Кармин отложила иглу. Она долго и тщательно, почти одержимо, протирала кожу спиртом, убедившись, что на ней не осталось ни одной ворсинки. Затем сверху она нанесла липкую, густую смесь, похожую на растопленную сосновую смолу. Пахло так же - лесом.. и чем-то острым, целебным. В заключение Элли почувствовала лёгкое сковывающее движение на запястье и тихий щелчок. Повязка спала с лица. Ослепительный свет от костра заставил её зажмуриться. Когда глаза привыкли, она опустила взгляд на свою руку. На запястье красовался простой браслет с большим черным камнем посередине. А чуть ниже, под слоем прозрачной, застывающей смолы, на неё смотрела морда лисы. Рисунок был выполнен белыми чернилами, и что самое интересное - вокруг лисы виднелись тонкие, изящные колючки, будто терновый венец. Они обрамляли её, поддерживали, но не перетягивали на себя внимание. Элли улыбнулась. - Это теперь навсегда? Кармин тихо кивнула, не отрывая взгляда от своей работы. - Да.. Ведь.. что первое приходит на ум в темноте, то и есть твой оберег. Если лиса для тебя - нечто светлое и чистое, то она должна быть с тобой всегда.. Элли провела пальцем по смоле, обводя контур колючек. - А это что? Кармин криво усмехнулась. - Вообще-то, я надеялась, что первой, кто придёт тебе на ум, буду я. - Кармин наигранно надула щеки. Элли тихо хихикнула. - Колючка.. Она поправила браслет на руке. - Откуда он? - Ещё в Строунхолде купила, после того случая с гномом. Но потом столько всего произошло… - Спасибо.. - тихо сказала Элли, разглядывая и татуировку, и браслет, которые теперь казались одним целым. - Лучше ведь поздно, чем никогда.. - закончила Кармин, убирая свои инструменты. Элли смотрела на свою руку. Кожа опухла, была красной и сильно чесалась от смолы, но она была рада. Сама бы она, наверное, никогда не решилась на такое. Кармин что-то говорила, но её голос доносился будто издалека, заглушённый шумом огня и ветра. Элли не слышала слов. Она разглядывала то черный камень на запястье, то белую морду лисы. Картинка начала плыть. Костёр превратился в камин, снег за спиной - в тёплую стену. Рука, которую она разглядывала, стала меньше, пухлее, детской. Она сидела за большим деревянным столом, а напротив неё - Торгарос. Но другой. Моложе, чуть меньше, без седины в густой бороде, и он смеялся. Перед ней на столе стоял горшок с маленьким цветком-пожирателем. Его челюсти-листья были полуоткрыты, и Элли сосредоточенно пыталась скормить ему кусочек варёной моркови. Только сейчас, она вспомнила, как ненавидела варёную морковку. Цветок упрямился. Он ловил морковку, жевал и тут же выплёвывал её обратно на стол. Элли надула щёки. По бокам раздавались голоса, мужской и женский. Ласковые, родные. Она не смотрела на них, слишком занятая упрямым цветком. - Уже поздно, дорогая.. - сказал женский голос, а следом последовало мягкое прикосновение к волосам. - Торгарос, уложи её, пожалуйста. Я пока уберусь. - Я помогу тебе.. - ответил мужской голос. Фаэрис. - А ты, старый друг, так уж и быть, можешь попрощаться с ней перед отбытием. - Так уж и быть? Ха! - усмехнулся тот. - Я бы и так её уложил! Они ещё обменялись какими-то шутками, но Элли уже не слушала. Огромные тёплые руки Торгароса подняли её со стула. Она бросила последний взгляд на стол и увидела, как цветок, будто дождавшись момента, снова выплюнул морковь. Торгарос громко рассмеялся, увидев её надутые щёки. Они поднялись на второй этаж. Друид открыл дверь в комнату. Внутри было темно, но Элли чётко различила в сумраке очертания небольшой детской кроватки. Её кроватки. Торгарос осторожно опустил её на мягкий матрас. От него пахло сухими травами и чем-то сладким, как мёд. - Не скучай тут, мелочь. - его голос был низким, басовитым, от него по кроватке пробегала лёгкая вибрация. - Я вернусь не быстро, но точно вернусь. И принесу тебе новых пожирак! Он пощекотал её под подбородком, и Элли заливисто рассмеялась, дрыгая ножками. Она потянулась к нему, растопырив пальчики, просясь на ручки. Торгарос сел на корточки рядом с кроваткой. - А ну-ка, попроси как следует.. - он улыбнулся в густую бороду. - Позови меня по имени. Тор-га-рос. Он начал выговаривать своё имя по слогам, растягивая буквы, пытаясь сделать его проще. Элли только смотрела на него большими серьёзными глазами и молча кусала свой большой палец. - То-о-о-о… Р-р-р… - он забавно рычал, но она молчала. Он уже немного запыхался. - Эх.. - вздохнул он и тихо прошептал, наклонившись к самому её уху. - Я бы так хотел, чтобы первым твоим словом было моё имя. Вот бы твои родители разозлились… Он снова попытался, на этот раз почти беззвучно шевеля губами, но Элли всё так же смотрела на него непонимающими глазами. - Тебе уже годик, молодая леди! - шутливо пожурил он её. - Пора бы взять себя в руки! Он оставил свои попытки и просто начал убаюкивать её, мягко покачивая кроватку. - Какую книжку сегодня почитаем? Про дракона, который боялся летать? Его голос становился всё тише, унося Элли в сон. - Спи спокойно.. Принцесса.. Когда её дыхание стало ровным и глубоким, Торгарос тихо встал, погасил свечу и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. И уже во сне, в полной тишине и темноте, с её губ сорвалось первое слово. - То-ик.