Том 1 «Пленница собственной истории» «В огне и боли восстаёт дикое сердце»

Она отползала назад, задыхаясь. Лицо отца исказилось в беззвучном крике, кожа пошла буграми, черты расплылись и собрались заново, превращаясь в лицо Абаддона. Глаза вспыхнули красным. Мёртвые, горящие чужим огнём, они пригвоздили её к месту. Тело сотрясалось, глаза горели. И в этот момент она почувствовала прикосновение. Кто-то обнял её сзади. Тепло. Спокойствие. Первой мыслью было: - «Кармин?». Она хотела обернуться, вцепиться в неё, как в спасательный круг. Но хватка была другой. Не сильной, мозолистой, а тонкой, почти хрупкой. Она моргнула, и её окутал водопад рыжих волос. Тихий, до боли знакомый голос прошептал на ухо: - Ты правда считаешь себя виноватой? Потому что хотела свободы? Жизни, как у всех? - шёпот был вкрадчивым, и каждое слово било точно в цель. - Ты виновата? Или они? Все те, кто скрывал от тебя правду… Скрывал от тебя… меня. Объятия исчезли. Элли подняла глаза. Перед ней стояла сама темнота. Вместо того чтобы продолжить монолог, темные руки с силой толкнули её в грудь. Мир взорвался болью. Элли отбросило назад с такой силой, что она пролетела сквозь стену комнаты, сквозь время и пространство. Её выбросило в самое начало. Коридор растягивался в бесконечность. Под ногами хлюпала, впитываясь в ковёр, тёмная, почти чёрная кровь. Она шла, и каждый шаг отдавался тяжёлым, влажным шлепком. Впереди, в узкой щели приоткрытой двери, виднелся свет. Оттуда доносился зов. Отцовский. А следом - тихая песня. Хриплый мужской голос выводил: - «В этом саду, где встречаем рассвет…» Песня оборвалась на полуслове. Раздался крик. Она бросилась вперёд, ноги вязли в кровавой каше. Рванула на себя тяжёлую дубовую дверь. Шаг. Ещё шаг. Но стоило ей моргнуть, как резкая боль пронзила виски, и она снова увидела перед собой коридор. Кровавый пол. Зов отца. Песня. Крик. Снова. И снова. Десятки раз. Сотни. Она перестала считать, когда её сознание свелось к одной цели - добраться до него. На сотый раз, или, может, на тысячный, она смогла. Она преодолела эти последние шаги и опустилась перед ним на колени. Его губы продолжали шептать, теперь она могла разобрать слова. - «Ma chère… ma chère… ma chère…» Паника парализовала её, пригвоздив к липкому полу. - «Слабачка». Тьма вокруг сгустилась, и в ней, словно из ниоткуда, проявилась ещё одна фигура. Марта. Она опустилась на колени над телом мужа. С сухим, тошнотворным хрустом она начала вправлять его сломанную руку. Её пальцы скользили по острым осколкам, царапая кожу до крови, а скрежет трущихся друг о друга костей отдавался в голове Элли. - «Трусиха. Вечно плачешь. Вечно боишься» - продолжал насмешливый шёпот. Затем мать резко подняла голову. Её заплаканные глаза впились в Элли. - Ты должна была слушаться нас! - её голос был полон горечи - Мы защищали тебя! А ты… ты врала нам. Ты сбежала! Марта с криком бросилась на Элли. Она зажмурилась, ожидая удара. - «Ты даже защититься не можешь. Бесполезная». Но удара не последовало. Она открыла глаза. Перед ней стояла её точная копия. Одной рукой она без усилий держала мать за горло. - Я всего лишь хотела жить. - ледяным тоном произнесла двойник. - А вы заперли меня.. нас в клетке! С этими словами она отшвырнула фигуру, и та с тихим стоном растворилась во тьме. Затем повернулась к неподвижному телу короля. - НЕТ! - закричала Элли, но звук застрял в горле. - Их здесь нет.. - спокойно ответила та, не оборачиваясь. - Есть только мы. Ты. И я. Они - лишь твой страх. Твоя клетка. А я - ключ.. Она взмахнула мечом. Фигура короля с тихим, мелодичным звоном рассыпалась на тысячи крошечных, сверкающих осколков. Двойник повернулся. Подошёл к Элли, всё ещё стоявшей на коленях, и протянул ей свободную руку. - Пора.. - сказала она. - Пора увидеть правду. Нам обеим. Элли, дрожа, посмотрела на протянутую руку, затем в холодные, решительные глаза своего двойника. Глубоко вдохнув, она вложила свою ладонь в её. В тот же миг темнота взорвалась ослепительно-белым светом. Тронный зал, кровь, осколки - всё растворилось, словно этого никогда и не было. Когда зрение вернулось, Элли стояла посреди туманного, безграничного пространства, где не было ни стен, ни потолка. Воспоминание было таким ярким и нереальным, что она отмахнулась от него, как от наваждения - игра разума, предсмертная агония ритуала, подумала она, шагая вперед, или.. назад. Вдалеке, сквозь молочную дымку, виднелась смутная фигура. Сердце болезненно сжалось от надежды. - Отец?.. Она почти неслась, ноги едва касались туманного пола. Впившись в спину мужчины, она почувствовала знакомое, тёплое объятие. - Пап… Это я… Элли… Прости, что сбежала… Я виновата… - всхлипывая, шептала она ему в плечо. Фигура медленно повернулась. Перед ней стоял незнакомец. Высокий, с тонкими, эльфийскими чертами лица. Его русые волосы казались сотканными из солнечных нитей, а глаза сияли такой яркой, неестественной голубизной, что смотреть в них было больно. По его лицу была рассыпана россыпь веснушек, похожих на золотую пыль. Увидев её, он улыбнулся, и его взгляд мгновенно потеплел. Элли отшатнулась. Слёзы застыли на щеках. В этот момент медальон на её шее вспыхнул и начал пульсировать тёплым светом. - К-кто вы? Мужчина на миг замер. Улыбка сошла с его лица, оставив лишь лёгкую грусть. - Я Фаэрис.. - его голос был мягким и мелодичным. - Тот, кто заботился о тебе, пока не пришёл час твоего истинного пути.. Элли, не думая, выпалила: - Где мой отец, король Эдмунд? - её голос сорвался, и новые слёзы подступили к глазам. Тепло мгновенно исчезло с лица Фаэриса. Оно стало строгим, почти холодным. Повисла невыносимая тишина. Ответа не последовало. Внутри Элли бушевала буря. Она вспомнила слова пророка: - «У тебя будет только три вопроса». Образ мужчины перед ней начал подрагивать, растворяясь в молочном тумане. В отчаянии Элли шагнула вперёд. - Пожалуйста… Она лихорадочно пыталась сформулировать последний, решающий вопрос, когда за спиной раздался быстрый, уверенный топот. Элли инстинктивно отшатнулась. В следующую секунду мимо неё пронеслась рыжая тень. С яростным, полным тоски и любви криком она прыгнула на шею мужчине. - ПАПА! И он, не раздумывая, обнял её в ответ. Крепко, будто боясь снова потерять. По его прозрачному лицу медленно сползла слеза, а руки, сжимавшие плечи девушки, дрожали. Настоящая Элли замерла. - «Папа?» - эхом пронеслось в голове. Её двойник, не отрываясь от мужчины, повернул голову и посмотрел на неё. Глаза горели триумфом. - У нас остался один вопрос, плакса.. - её голос был твёрдым. - И я задам его за нас обеих.. Она посмотрела мужчине прямо в глаза. - Как её звали? Женщину, которую ты любил. Мою мать. При этом вопросе тело Фаэриса начало мерцать ещё сильнее, грозя исчезнуть. - Люцелла… - выдохнул он. Его взгляд, полный невыразимой боли, был устремлён на настоящую Элли. Он протянул к ней свободную руку, в то время как вторая продолжала судорожно сжимать его обретённую дочь. - Нет… я же… - прошептала она, пятясь назад. - Ну же. - с жестокой нежностью сказала вторая, так же протягивая к ней руку. - Обними нашего отца. Он соскучился. Ты разве нет? И в этот момент она открыла глаза. Она лежала на ледяном полу в доме пророка. Из её рта тонкой струйкой стекала белая пена. А прямо над ней, удерживая костлявыми руками тёмное, шипастое, извивающееся создание, которое пыталось до неё дотянуться, стоял Вальсир. Его лицо было бледным, а со лба стекал пот. - Держу… - прохрипел он, его мышцы дрожали от напряжения. - Но… недолго… С хрустом, который, казалось, исходил от её собственных костей, Элли медленно поднялась на ноги. Мир качался. Она вытерла с губ белую пену и посмотрела на то, что происходило в центре комнаты. Вальсир, дрожа от напряжения, удерживал на расстоянии тёмное, шипастое создание. Снаружи раздавался отчаянный, глухой стук - это Кармин пыталась пробиться сквозь дверь, но та, казалось, была запечатана неведомой силой. Элли посмотрела прямо на это… нечто. Оно перестало рваться к ней и замерло. Она моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Оно моргнуло в ответ. Неосознанно, она подняла дрожащую руку, чтобы коснуться своего лица. Существо в точности повторило её движение. Элли медленно наклонила голову вбок, с любопытством. Оно сделало то же самое. - Что… это? - прошептала она, её взгляд метнулся к Вальсиру. Существо тоже повернуло голову к пророку и беззвучно открыло свой уродливый рот, пытаясь скопировать её вопрос. - Это… твоя боль, дитя… - прохрипел Вальсир, его руки дрожали от напряжения. - Твой страх… твоя вина… обретшие плоть. Это… ты. И в тот миг, когда он произнёс последние слова, существо словно налилось новой силой. Оно издало пронзительный крик, и Вальсира отшвырнуло в сторону. Тьма в углах комнаты ожила, чёрными змеями обвиваясь вокруг тела пророка, пригвождая его к стене и затыкая ему рот. Кармин за дверью, казалось, застыла. Элли видела её силуэт сквозь щель, но её движения замедлились, растянулись, словно она двигалась в густом сиропе. Весь мир замер. Кроме них двоих. Существо, освободившись, выпрямилось. Как только Элли сделала испуганный шаг назад, тьма вокруг неё сгустилась, хватая за лодыжки, не давая сдвинуться с места. Монстр сделал шаг вперёд, потом ещё один, неотвратимо приближаясь. Он остановился вплотную. От него несло холодом тронного зала и гнилостью. Длинные, острые шипы, покрывавшие его тело, царапали и рвали её кожу, оставляя на лице и руках кровоточащие ссадины. Она хотела кричать, но из груди вырывался лишь хрип. И тут в её сознании вспыхнула искра. Голос, звучащий в её голове: Эл: «Он - лишь твой страх. Твоя клетка. А я - ключ». Она перестала дёргаться. Но просто стоять было невыносимо. Монстр дышал ей в лицо, и от этого смрада кружилась голова. - Уходи… - прошептала она. - Пожалуйста… уходи… Но он не исчез. Наоборот, стал плотнее, его шипы - острее. И тогда внутри она почувствовала тепло, зародившееся где-то в глубине груди. Робкое сначала, оно начало разливаться по венам, вытесняя ледяной ужас. Это была она. Другая она. Её сила, её ярость, её воля - всё это теперь текло в ней, давая опору. Опираясь на это внутреннее пламя, она посмотрела прямо в пустые, полные боли глаза своего кошмара. -Мне жаль.. - прошептала она, и её голос обрёл силу. - Мне правда жаль, что тебе пришлось пережить это всё.. Она сделала шаг вперёд, игнорируя боль от шипов, и обняла существо. Крепко, как обнимала отца в детстве. - Я знаю, что тебе больно. Но нам не вернуть их. Мы можем только стать сильнее. Отомстить... Чем крепче она обнимала его, тем глубже шипы впивались в её тело, но она не обращала внимания на боль. Она лишь чувствовала, как с каждым вдохом, под её руками существо начало меняться. Шипы втянулись, уродливые черты расплылись, и тьма, державшая её ноги, рассеялась. Она отстранилась. На месте монстра стоял Эдмунд. Не изуродованное тело из тронного зала. Не призрак её кошмара. А её отец - такой, каким она его помнила. Сильный, спокойный, в глазах - безграничная любовь. Он ничего не сказал. Он просто посмотрел на неё. И улыбнулся. Той самой, тёплой, любящей улыбкой, которую её горе до сих пор не позволяло ей увидеть. Он обнял её в ответ, и в этот момент она почувствовала невыразимое облегчение. Фигура его начала медленно исчезать, распадаясь на мириады золотистых искорок. Дверь с оглушительным треском слетела с петель. Кармин, с мечом наперевес, влетела в комнату. То, что она увидела, заставило её замереть. Вальсир, прижатый к стене невидимой силой, медленно сползал на пол, хватая ртом воздух. А Элли… Элли сидела на полу, её тело мелко дрожало, лицо и руки были в порезах. - Что это, твою мать, было? Голос был хриплым, грубым, незнакомым, а её взгляд был диким, безумным. Она медленно поднималась на ноги. - Э..Элли?.. Вальсир, наконец освобождённый от давления, рухнул на колени, кашляя и потирая шею. Он подполз к столу, схватил чашку с остывшим чаем и залпом выпил. - Охренеть… - прохрипел он. - Я почувствовала.. - голос Кармин был напряжённым. Она подошла к Элли, но держалась на расстоянии. - Та же волна, что и в замке.. Теперь он знает, где мы. Мы только что зажгли для него сигнальный костёр.. - Что со мной было? - Элли проигнорировала подругу, её взгляд был прикован к пророку. - Какого чёрта творилось у меня в голове?! Я сошла с ума? У меня раздвоение личности? - Я… я не могу сказать… - начал было Вальсир, пытаясь подняться. - НЕ МОЖЕШЬ?! Глаза Элли вспыхнули алым. В один миг она оказалась рядом с ним, схватив его за воротник и приподняв над полом. Её сила была неестественной. В этот момент на груди вспыхнул яркий свет, и раздался тихий, мелодичный гул. - МНЕ. НУЖНЫ. ОТВЕТЫ! - прорычала она сквозь зубы. Жар на её груди стал невыносимым. Медальон нетерпеливо вырвался из-под её одежды и, раскрыв створки, сам собой повис в воздухе между ней и Вальсиром, излучая тёплый свет. Внутри, на тёмном бархате, виднелось частично сгоревшее изображение двух людей, нежно держащих младенца. Мужчина был тем самым, с русыми волосами и голубыми глазами.. Свет медальона ударил Элли по глазам. Алый огонь в её взгляде дрогнул и погас. Её хватка на воротнике Вальсира ослабла, и тот тяжело рухнул на пол. Она, пошатываясь, смотрела на парящий перед ней медальон. - Что… это? - тяжело дыша прошептала она. - Элли, что с тобой?! - запоздало крикнула Кармин, подбегая к ней. - Я чувствую их… - вдруг неожиданно прошептал Вальсир, его глаза расширились. Он смотрел не на Элли, а сквозь неё. - Кого? Черт тебя дери! - Чёрные волки.. - его голос дрожал. - Они не бегут по снегу. Они его пожирают. Под их лапами он не тает - он чернеет и умирает.. И в этот момент тишину разорвал протяжный, леденящий душу вой, донёсшийся снаружи. Он был близко. Слишком близко. - Невозможно.. - прошипела Кармин, бросаясь к окну. - Они не могли добраться сюда так быстро. Элли тяжело выдохнула, её взгляд был прикован к лицам, которые медленно опустились в её дрожащие ладони. - Рассказал.. - её голос снова стал её собственным. - Кто-то им рассказал.. - Огры? - предположила Кармин. - Возможно.. Вальсир, почувствовав нарастающую панику, кивнул в знак согласия. Его лицо было напряжённым, и он быстро принял решение. - Я отвлеку их.. - он подошёл к старому столу, на котором лежал пожелтевший свиток. - Этот город полон древней силы.. - Волки! - вдруг прошипела Элли. - Я вижу их! Кармин бросилась к другому окну. Там, внизу, у подножия склона, по снегу неслись тёмные, рваные тени. Они двигались с неестественной скоростью, их чёрная шерсть то скрывалась за сугробами, то снова выныривала, становясь всё ближе. Вальсир развернул свиток. Его руки начали двигаться, сплетая в воздухе светящиеся узоры, а губы зашептали слова на древнем, гортанном языке. - Luminis Obscurum.. Он ударил ладонью по столу. В тот же миг из дома во все стороны хлынула волна. Она прокатилась по снегу, и тени деревьев ожили, вытянулись, начали извиваться, создавая десятки ложных, мечущихся силуэтов. Волки на мгновение замедлили свой бег, растерянно озираясь. - Labyrinthus Nivium.. - продолжил пророк, его голос креп. Снег за окном пришёл в движение. Сугробы начали расти, менять форму, вырастая в ледяные стены. Путь, по которому мчались враги, на глазах превратился в извилистый, постоянно меняющийся лабиринт. - Уходите! - крикнул он, не оборачиваясь. - Это их надолго не задержит! Кармин метнулась к Элли. - Лисёнок, не стой! Пошли! - рявкнула она, хватая девушку за руку. Но Элли, заворожённая, смотрела на пророка. Вокруг него уже вихрились потоки энергии, его волосы развевались, а глаза светились. - Voces Caeli, sonos confundite! Ветер за окном взвыл, и в его вое смешались сотни других звуков: лязг мечей, рёв неведомых тварей, пронзительные крики. Звуковая какофония ударила по ушам, дезориентируя. - Элли, живо! - Кармин силой потащила её к выходу. - Но Вальсир!. Я должна знать.. - прошептала принцесса, оглядываясь. Она видела, как за спиной мага сгущается тьма, как его фигуру начинает искажать буря, которую он сам и создал. - Он выиграл нам время. Не смей его тратить! Они выбежали из дома, и холодный воздух обжёг им лица. За пару минут добрались до своих коней. Кармин одним движением вскочила в седло. - Быстрее, Элли! Принцесса оседлала Миднайта, её руки дрожали. Она бросила последний взгляд на дом пророка. Он, казалось, пульсировал изнутри вспышками света и тьмы, словно в его стенах бушевала гроза. - Sibilus Obscuritatis, velum mysticum funde! - донёсся до них последний, почти нечеловеческий крик Вальсира. Густой, на этот раз чёрный туман вырвался из окон и дверей дома, плотным саваном укрывая всё вокруг и отрезая их от погони. - Вперёд! - крикнула Кармин и пришпорила лошадь. Они неслись сквозь слепую, воющую метель. Лошади хрипели, их копыта вязли в сугробах. Кармин, низко пригнувшись к шее своего коня, оглянулась. Ничего. Лишь белая, танцующая мгла. Но она чувствовала их. Не видела, а именно чувствовала - кожей, затылком, древним инстинктом. - Лисёнок! - выкрикнула она, её голос едва пробивался сквозь рёв ветра. - Не оглядывайся, что бы ты ни услышала! Она отпустила поводья одной рукой. Её пальцы начали сплетать в воздухе знаки, оставляя за ними мерцающие, быстро гаснущие в метели руны. Она пыталась сбить их со следа, запутать, создать ложные тропы. Это отнимало силы. Но вой за спиной становился всё ближе. Они неслись сквозь слепую, воющую метель, пока лес не принял их в свои тёмные, когтистые объятия. Здесь, под защитой гигантских елей, буря, казалось, утихла, превратившись в глухой, далёкий вой. Они ехали ещё с полчаса, углубляясь в чащу, пока Кармин наконец не натянула поводья. - Стой.. - прошептала она. Они замерли. Единственными звуками были их собственное рваное дыхание, тяжёлое сопение лошадей и тихий стук тающего снега, капающего с ветвей. Кармин долго, напряжённо вслушивалась в тишину, её взгляд пронзал тьму. - Ушли.. - наконец с облегчением выдохнула она. - Кажется… мы оторвались. Элли почувствовала, как ледяные тиски, сжимавшие её грудь, немного ослабли. Она соскользнула с седла, её ноги едва держали её. Кармин же не спешила покидать спину коня. - Нужно найти укрытие. Переждать… Она не договорила. Из темноты, справа от них, раздался тихий хруст ветки. Обе замерли. Кармин медленно потянулась к мечу за спиной, но было уже поздно. Из-за гигантского, заснеженного валуна бесшумно шагнула тень. Это был не просто волк. Это было чудовище, сотканное из ночи и голода, с горящими, как угли, красными глазами. Он смотрел на них, и в его взгляде была не звериная ярость, а холодный, расчётливый разум. Он не стал медлить. Прыгнул. Не на Элли, которая стояла ближе. А на коня Кармин. Раздался булькающий визг, и мир перевернулся. Лошадь рухнула на бок, и Кармин, не успев выдернуть ногу из стремени, оказалась придавленной к земле. Острая, разрывающая боль пронзила её от стопы до бедра. Миднайт испуганно заржал, становясь на дыбы. - Тихо, тихо! - закричала Элли, с трудом удерживая его. Волк, оторвавшись от своей мёртвой добычи, медленно повернул голову. С его пасти на белый снег капала горячая, дымящаяся кровь. Он начал медленно, по кругу, обходить Элли и её коня, наслаждаясь их страхом. Кармин, задыхаясь от боли, пыталась дотянуться до оружия, но её рука лишь беспомощно скребла по снегу. - Беги! - прохрипела она. - Уводи коня! Живо! Но Элли её не послушала. Она тихо развернулась и встала между волком и Миднайтом. - «Давай же..» - мысленно взмолилась она, пытаясь докричаться до той, другой, сильной внутри себя. - «Ты нужна мне! Сейчас!» Она ждала. Звала. Пустота. Волк, брызгая слюной, припал к земле, готовясь к прыжку. Он целился уже не в коня. В неё. Он прыгнул. Огромное, чёрное тело взметнулось в воздух, широко раскрыв пасть. И в этот миг раздался сдавленный, яростный рёв. Кармин. С нечеловеческим усилием она выдернула свою зажатую ногу из-под мёртвой лошади. И, не обращая внимания на боль, бросилась вперёд, перехватывая волка. Они рухнули в снег единым, рычащим клубком. Она не успела схватить оружие, но сделала единственное, что могла. Она вцепилась обеими руками в его челюсти, пытаясь не дать им сомкнуться. Горячее, вонючее дыхание твари било ей в лицо. Его когти рвали её одежду и кожу. Её мышцы горели, кричали от невыносимого напряжения. Она чувствовала, как её хватка слабеет, как острые зубы дюймами приближаются к её лицу. И тогда она перестала сопротивляться и с силой вжала свои ладони прямо в его пасть, на острые, как иглы, клыки. Зубы с хрустом вошли в её плоть. Боль была ослепляющей, белой, абсолютной. Она почувствовала, как рвётся кожа, как клыки скребут по костям её ладоней. Но теперь у неё был рычаг. Она зарычала. И, упираясь лопатками в землю, начала разрывать его пасть. Она слышала, как трещат его челюстные суставы, как рвутся сухожилия. Кровь - её и его - заливала им обоим лица, превращая снег под ними в грязное, бурое месиво. Волк взвыл - высоким, паническим, полным боли скулежом. Он пытался вырваться, но она держала его как удав. Кармин почувствовала, как хватка челюстей ослабла - рвущаяся плоть и трещащие сухожилия сделали своё дело. Но он всё ещё пытался сомкнуть их, его зубы слабо царапали кости её ладоней. Тогда она, не раздумывая, с силой вогнала ему в пасть локоть. Это дало ей мгновение. Драгоценное, короткое мгновение. Сквозь рёв крови в ушах она прохрипела: - Беги же! Но Элли все ещё не бежала. Она стояла, парализованная. И тогда Кармин, собрав последние остатки воли, извернулась и, не отпуская пасти, нащупала на поясе кинжал. Одним, отчаянным, слепым ударом снизу вверх она вонзила его в мягкое мясо под горлом твари. Ещё раз. И ещё. Волк дёрнулся в агонии и обмяк. Тишина. Только вой ветра и сбитое, хриплое дыхание. Кармин оттолкнула от себя мёртвую тушу. Она попыталась встать, но искалеченная нога не держала её. Она рухнула на колени, а затем и вовсе упала на бок в пропитанный кровью снег, обессиленная. Её руки были разорваны в клочья. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Несколько мучительных секунд Элли просто стояла, парализованная, глядя на то, как её защитница, её скала, медленно закрывает свои глаза. Вой ветра казался далёким и нереальным. А потом Кармин тихо, сдавленно простонала. Этот звук пронзил оцепенение Элли. Её ноги подкосились, и она рухнула на колени. Не думая, не чувствуя холода, она поползла по грязному снегу к Кармин. - Нет-нет-нет… - шептала она, её зубы стучали. Она дотронулась до плеча подруги. Та не пошевелилась. Её руки… Элли отдёрнула свою, увидев, во что они превратились. Но страшнее была нога, неестественно вывернутая под телом мёртвой лошади. - Кармин, я подниму тебя… - пробормотала Элли, просовывая руки под ее талию. В ответ раздался лишь хриплый, полный боли стон. Паника сменилась ледяной, отчаянной решимостью. Шина. Ей нужна Шина. Она огляделась, её взгляд лихорадочно искал среди заснеженных деревьев подходящую прямую ветку. Одежда Кармин была разорвана до самих ребер. Холод уже начал забирать тепло её тела. Элли, не раздумывая, стянула с себя тёплый, тяжёлый плащ и укрыла им подругу. Ледяной ветер тут же вцепился в неё, пробирая до костей. Она уже хотела сделать шаг в сторону деревьев, как вдруг замерла. Вой. Но теперь он был другим. Не одиноким. Он доносился с разных сторон. Протяжный, голодный вой стаи, замыкающей кольцо. Элли медленно обернулась. Её взгляд метнулся к Миднайту, который, дрожа, прижимал уши и бил копытом, а затем - к бесчувственной Кармин. Они были в ловушке. - «Ну же» - снова попыталась докричаться до той, испепеляющей ярости, что подняла Вальсира в воздух. - «Ты правда мне нужна!» - Она закрыла глаза, пытаясь вызвать её. Вспоминала боль, ярость, унижение. Она звала. Пустота. Ничего. Лишь её собственное, колотящееся в ужасе сердце. - «Что тебе ещё нужно?!» - беззвучно кричала она самой себе. - «Твой любимый человек ранен! Конь твоего отца сейчас станет их добычей! ЧТО ЕЩЁ?!» Она так погрузилась в эту отчаянную, внутреннюю борьбу, что не сразу его услышала. Низкий, утробный рык, который заставил Миднайта испуганно всхрапнуть. Элли вскинула голову. Из темноты между деревьями, один за другим, выходили волки. Их глаза горели красным в полумраке. Они не крались, а шли уверенно, окружая их. Стая. Ее взгляд снова метнулся к бесчувственной Кармин, потом к Миднайту. Конь, дрожа всем телом, прижимался к земле, но не убегал. Он не бросит ее. И из-за этого погибнет. Нет. Только не он. - Уходи! - крикнула Элли, ее голос сорвался. Конь лишь запрядал ушами, не двигаясь с места. - Пошел! - она вскочила, схватила с земли ком мерзлого снега и со всей силы швырнула коню в бок. - Убирайся! Миднайт испуганно шарахнулся. Элли сделала шаг к нему, замахнувшись снова. В её глазах была такая ярость и такая боль, что конь, кажется, наконец понял. Он заржал - тоскливо, прощально - и рванул в чащу, ломая ветки. Пара волков метнулась было за ним, но вожак стаи, большая кошка, остановила их коротким рыком. Теперь она была совсем одна. Она снова опустилась на колени рядом с Кармин. Волки медленно принюхивались. И тут её ладони обожгло. Не так, как она звала - не испепеляющей яростью, а тихим, настойчивым теплом. Не обращая внимания на вой вокруг, она, повинуясь инстинкту, прижала горячие ладони к разорванным рукам Кармин. Под пальцами зашипело. Тонкие струйки пара поднялись над ранами. Кармин едва слышно простонала, ее ресницы дрогнули. Работает. У нее получается! Волк в трех шагах от нее оскалился, с его клыков закапала слюна. И до Элли дошло. Она вернет ее в сознание. Чтобы та почувствовала, как десятки клыков рвут ее тело. Продлит ее жизнь на несколько минут чистой агонии. Она резко отдернула руки, как от огня. Тепло исчезло. В наступившей темноте раны подруги показались еще страшнее. Холод впился в Элли с новой силой. Она замерла на коленях, слыша только стук собственного сердца. Низкий рык заставил ее поднять голову. Волки не нападали. Вожак стаи сидела, склонив голову набок, и просто смотрела. Они наслаждались ее слезами, ее отчаянием. Элли опустила взгляд на Кармин, и тяжелая мысль сформировалась в её голове с абсолютной ясностью. - «Мы умрём здесь. Сейчас». Она посмотрела на бледное лицо подруги. Даже если случится чудо и волки просто уйдут, Кармин всё равно умрёт. Медленно. В агонии. От ран и холода. - «Она бы этого не хотела...» - прошептал ледяной голос в её сознании. - «Она - воин. Умереть вот так, беспомощной, в грязи… это худшее унижение. Ты можешь избавить её от этого. Это… милосердие». Слёзы текли по её щекам, замерзая на ветру, но внутри что-то стало твёрдым, как сталь. Её рука медленно, без дрожи, потянулась и подняла из снега кинжал Кармин. Рукоять была липкой от полузамёрзшей крови. Это больше не вызывало отвращения. Она села на колени рядом с подругой. Зверь-вожак всё так же сидела в нескольких шагах, наблюдая. Она не спешила. Элли занесла кинжал над сердцем Кармин. И тут её накрыло. Её дыхание сбилось, превратившись в короткие, судорожные всхлипы. Холодный воздух обжигал горло, но кислорода всё равно не хватало. Горячие, крупные слёзы хлынули из глаз, и бледное лицо Кармин расплылось, задрожало, превратившись в нечеткое пятно за мокрой пеленой. Она пыталась сфокусировать взгляд, но видела лишь размытый образ. - Прости… - вырвалось из её груди вместе с рваным, удушливым рыданием. Она хотела сказать так много. Рассказать про слепоту в замке, про озарение во время побега, про трусость перед свадьбой. Но слова застревали в горле, не находя выхода. Мысли метались в голове, обрывками, вспышками: - «В замке… не понимала…», «Когда бежали… я полюбила…», «Струсила… я просто струсила…» Вся эта невысказанная правда сжалась в один-единственный, полный отчаяния шепот, который она смогла протолкнуть сквозь рыдания: - Нужно было… раньше… Слова застряли в горле, потому что говорить было больше нечем и незачем. Элли наклонилась к размытому, дрожащему в слезах образу. Она замерла, и в этот последний момент все её сдерживаемые чувства, вся невысказанная нежность, которую она прятала даже от себя, вырвались наружу одним-единственным, отчаянным порывом. Она коснулась своими дрожащими, ледяными губами губ Кармин. Они были холодными, но всё ещё мягкими. Солёный привкус её собственных слёз смешался с привкусом крови. Выпрямившись, она зажмурилась, снова занося кинжал над её сердцем. Рука дрожала так сильно, что лезвие вычерчивало в воздухе рваные, судорожные узоры. Каждый удар сердца отдавался в висках, заглушая всё, кроме одной мысли: - «Я должна». В тот же миг огромное, похожее на пантеру существо решило, что представление окончено. Оно мотнуло мордой самому крупному волку, и тот, припав к земле, рванул. Элли с криком, полным ярости, рванула кинжал вниз, пытаясь опередить зверя. Лезвие вошло в грудь. Не мягко - с глухим, рвущим сопротивлением: сталь упёрлась в грудную кость, скользнула по ней, заскребла, будто нож по стеклу, и вонзилась глубже. Тёплая кровь мгновенно залила рукоять, потекла по пальцам. Элли дернулась, рука дрогнула - теперь кинжал дышал вместе с Кармин, едва заметно опускаясь и поднимаясь на доли вдоха. Ночь разорвало пронзительное, до боли знакомое ржание. Элли замерла, но уже не над грудью - в груди. От отдачи онемела ладонь, в плече прострелило болью. Прежде чем она успела осознать, что происходит, из‑за деревьев, черной молнией, вылетел Миднайт. Он не просто бежал - он таранил. С оглушительным треском он врезался в волка, и звук ломающихся костей смешался с яростным визгом зверя и болезненным ржанием самого коня. Волк безжизненным мешком отлетел в сторону, а Миднайт, пошатываясь, встал над девушками, защищая их. На его плече алела глубокая рваная рана от волчьих когтей. Но прежде чем остальные волки успели опомниться, из-за деревьев, вслед за Миднайтом, вылетела белоснежная лошадь. - Каприз… - прошептала она в изумлении. Верхом сидел мужчина. На нем был тяжелый плащ из некрашеной шерсти, отороченный волчьим мехом, поверх прочной кожаной туники. Он спрыгнул с седла еще на ходу и с ревом обрушил свой топор на ближайшего волка, разрубая того почти пополам. Огромная кошка, издала полный ненависти шипящий рык и растворилась в тенях, уводя за собой тех, кто был дальше всех от мясорубки. - Торгарос?.. - выдохнула Элли, не веря своим глазам. За его спиной из леса уже выезжали другие всадники. Молл, сжимая в руках боевой молот, и еще несколько знакомых лиц из таверны. Они без лишних слов вступили в бой с оставшимися зверями. Воздух наполнился ржанием, рычанием и свистом стали. А у Элли в мире остались только два звука - скрежет кости под лезвием и её собственные окровавленные руки.