Том 1. Возвращаться хорошо живыми

Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и, наконец, остановился. В коридоре возникла жуткая толчея, Гарри с Роном пошли вперед, а Уроборос решил подождать когда толпа пройдет мимо. Спустя примерно минут пять маг все-таки оказался на неосвещенной маленькой платформе. На улице было холодно, и он слегка поежился. Погодный климат Шотландии как всегда радовал своей сыростью. Над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа, и Уроборос услышал знакомый громкий голос: — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке? Вот его шанс подойти и принести максимально неискренние извинения. Сделать это лучше как можно скорее, чтобы выглядеть правдоподобно искренним, да и чтобы потом этого не делать. — Хагрид! — он быстрыми шагами оказался около полувеликана. Тот опустил взгляд вниз и нахмурился. Что ж, вполне ожидаемая реакция. Поттер рядом наоборот одобрительно улыбнулся. — Я хотел извиниться за свой побег. Мне очень стыдно за то, что я доставил тебе столько неудобств. Я не имел злого умысла когда ушел в тот день, просто не привык что за меня кто-то несет ответственность. Мне правда очень жаль! Сделать грустные глаза, чуть опустить голову и вот, пример идеального раскаяния готов. Он конечно в мастерстве до Мерлина не дотягивает, но тоже весьма неплох. Лицо мужчины расплылось в улыбке, а в уголках глаз появились бисеринки слез. Он достал из недр своего пальто платочек и промокнул влагу: — Ничего страшного. Только больше так не делай, мое сердце уже не то что прежде. — Спасибо, — и с этими словами Уроборос затерялся в толпе детей, притворяясь пристыженным и смущенным. Наконец он огляделся и замер. Замок вблизи был еще более величественным чем ему доводилось видеть раньше. Удивительно, что даже спустя тысячу лет он все еще стоял такой же непоколебимый и внушающий. А ведь Уроборос застал то время, когда на этом клочке земли ничего не было. А потом за неделю «Основатели», — маг хмыкнул, — возвели здесь неприступную крепость для защиты детей. Жаль конечно что в тот день он не попадал под критерии для вступления. Да и был уже по самую макушку в Темной магии. Ну и учитель бы его скорее к алтарю привязал, чем отпустил. Прецеденты уже были. Уроборос крупно вздрогнул всем телом и двинулся вместе с толпой к маленьким лодкам. Это точно безопасно? А то он не умел плавать… Ловко прыгнув на последнее свободное место к группке незнакомых ему детей, он отдал все свое внимание созерцанию замка. Атмосфера была поистине волшебна. Понятно почему Мерлин с таким придыханием говорил о своих школьных годах. Это было красивое место, где даже воздух был пропитан древней магией. Уже сейчас он мог видеть ее небольшие следы в некоторых местах, особенно сильно она горела где то внутри, в самом низу. Стоило позже туда наведаться. Наконец они доплыли до берега, где их уже ждала почтенного возраста волшебница в остроконечной шляпе. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей лесничий. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Какая роскошь, и что бы ей наслаждаться, ему даже не нужно быть королевских кровей или быть придворным магом. Только преступив порог замка Уроборос почувствовал словно за ним кто-то наблюдает и взгляд был очень интенсивным. Правда смотревшего в толпе он не разобрал. Долго в этом зале они не пробыли, поскольку их повели в другое помещение, куда более маленькое. Они буквально дышали друг другу в лица. Ужасно! — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Уроборос задумчиво посмотрел по сторонам и, толкаясь, отошел поближе к выходу. Он был в шаге от того, чтобы просто выйти обратно в коридор. Получается число факультетов равняется числу основателей и названы они в честь них же. Мерлин учился на слизерине, под руководством Салазара Слизерина. Есть ли какие-то различия в обучении? Он помнит что, например, Годрик Гриффиндор был грозным воином, который не только магией внушал врагам страх. Он и мечом мог армию проредить. Ровена Когтевран же была выдающейся ученой, и вот под ее началом Уроборос и хотел бы учиться. Новые знания, книги, магия! Тут ведь должна быть библиотека. Обязана просто быть! Его размышления прервали детские вскрики. В комнате неожиданно появилось около двадцати призраков обсуждающих одного полтергейста. Уроборос с интересом наклонил голову к плечу, вдыхая озонистый запах самой смерти. Призраки выглядели вполне дружелюбными, один из них, монах, вообще зазывал всех на свой факультет. Пуффендуй. То же неплохой вариант, если судить чисто по ее основательнице — благодушная женщина, праведник, спасение всех голодных и обездоленных. Попадя к ней на факультет, он тут же бы открестился от темной магии и мало бы кто в случае чего подумал бы на него. Оставался еще Слизерин… по факту самый близкий ему факультет, но тот факт что там учился Мерлин… Ну, от этого все очарование сразу пропадало. Не в обиду Салазару. Мужчиной он был хоть и сволочистым, но умным. Тут вернулась Профессор Макгонагалл, и погнала мертвые души из помещения. Пролетая мимо Уробороса призраки как-то подозрительно замедлились и заозирались по сторонам. На их лицах была странная смущенность. Маг сделал шаг в толпу и призраки окончательно ушли. А вот это уже опасно. Он конечно знал что его магический фон претерпел сильные изменения с того момента, как его забрал учитель, но если в школе есть призраки, то их нужно будет обходить, что бы те не начали задавать неудобные вопросы. Например: «Почему ты ощущаешься как смерть?». А если здесь есть те, кто его знал? Нет, он не хотел рисковать быть раскрытым. Всех первокурсников вывели обратно в коридор, а оттуда привели к большим дверям, за которыми оказался Большой зал. Уроборос первым делом кинул взгляд вверх: зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Опять так много людей, что Уроборос чувствовал себя некомфортно. Живые и мертвые взгляды были направлены на них, оценивающие, интересующиеся, равнодушные. Рядом как-то неожиданно оказался Малфой, краем глаза маг видел что его кожа стала еще бледнее. Волнуется? Он тоже. Словно его вновь, беззащитного, привели на плаху. Черт возьми, он взрослый мужчина в конце-то концов, а беспокоится как самый настоящий ребенок. Все будет нормально. А если и нет, ему ничто не помешает уйти. С боем прорвется в крайнем случае. Уроборос вновь посмотрел наверх. Сложно было поверить в то, что это на самом деле потолок. Ощущение что весь зал находился под открытым небом. Это зрелище завораживало. Такая мощная иллюзия. Как она работает? Он тоже мог использовать изменчивые чары, но их постоянно нужно было поддерживать, а тут на что все завязано? Может под Хогвартсом есть источник силы, который питает собой весь замок, а может он забирает часть магии учеников, в качестве некой платы за защиту. То же вариант и небезосновательный. Поддерживать столь огромный магический замок в том состоянии, в котором он сейчас находится — нужна огромная сила, и либо они находятся у источника древней магии, либо идет подпитка от обитателей замка. Но, в опровержение теории — от себя оттока, даже самого маленького, магии он не ощущал. В какой-то момент кто-то начал петь. Музыкальных данных у неизвестного явно не было, здесь правда жаловаться будет лицемерно, а вот громкость голоса годилась для декларирования новых законов на главной площади. Маг с раздражением взглянул в сторону шума и увидел потрепанную шляпу. Ладно, с концепцией живых предметов он знаком. Удивляться тут нечему. Вскоре на одинокий табурет стали приглашать детей, оглашая их имена на весь зал и наконец Уроборос узнал как их будут распределять. Это решает шляпа. Распределяющая. Где была креативность человека когда он создавал этот артефакт так и останется загадкой. Уроборос конечно тоже не любил сложности, но считал что в вещах должна быть изюминка. Даже если сразу в названии обозначить суть предмета и было куда практичнее. — Уроборос, — произнесла профессор МакГонагалл, и голос ее дрогнул, запнувшись на этом имени. Неловкая, звенящая пауза повисла над Большим залом, прежде чем смениться нарастающим гулом шепотков, поползшим от стола к столу. Не желая усугублять и без того странную ситуацию, Уроборос молча, с убийственным спокойствием, подошел к табурету и уселся на него. Взгляд его на секунду зацепился за двух мальчишек: Поттера и Малфоя. Оба смотрели на него с нескрываемым интересом. «Господи, — мелькнула у него последняя ясная мысль, — я опять между молотом и наковальней». И тут же весь зал скрылся за широкими полями шляпы, погрузив его в темноту и тишину. Едва он успел сосредоточиться, как в его сознание, словно удар кинжала, вонзился чужой голос, громкий и пронизанный откровенным ужасом: — «Что ТЫ здесь делаешь?!» — акцент на слове «ты» был настолько тяжелым и полным неприязни, что Уроборос поморщился. Вот она, первая серьезная проблема. – «Не думай, что я не знаю, какая слава о тебе затерялась в веках, Уроборос. Они могли стереть тебя из учебников, но не из моей памяти!» — «Должна знать, в те времена у нас не было выбора, как жить. Приходилось брать то, что дают, — мысленно фыркнул он, хотя его древнее эго было согрето тем, что его пришлось целенаправленно вымарывать из истории. Кому-то пришлось изрядно попотеть. — И что такого ужасного я, в сущности, сделал?» Упс, вопрос по своей сути очень глупый, хех. — «Сам факт твоего существования — уже проявление наитемнейшей магии!» — прошипела Шляпа, и ее «голос» звенел, как натянутая струна. — «А вот здесь ты ошибаешься. Мое нынешнее положение — не что иное, как прихоть Величайшего Светлого Мага в истории», — парировал Уроборос с ледяным спокойствием. — «Что?» — изумление Шляпы было почти осязаемым. — «Мерлин не позволил мне умереть и намекнул, что мы должны встретиться здесь, в Хогвартсе», — он мысленно вытолкнул на поверхность яркие обрывки воспоминаний: письмо, хранилище в Гринготтсе, гоблинов. В ответ — оглушительная тишина. Шляпа переваривала услышанное. — … «Почему тогда ты в таком обличье? Зачем твое распределение?» — наконец спросила она, и в ее тоне появилась трещина любопытства. — «Я хочу пойти другим путем. Тем, который выберу сам. Я не причиню вреда, по крайней мере, намеренного, детям. Я просто хочу учиться. А после —… жить? Не прячась. Не боясь остракизма или кинжала в спину лишь за то, кем меня вынудили стать», — и в этих мыслях не было ни капли лжи. Да, ему нравилась темная магия, но тогда это был единственный способ выжить. Сейчас у него был выбор. И разве его решение не было самым наглядным показателем перемен? Он же за последние недели никого не убил и не искалечил. Кроме, разве что, себя самого. Это ли не прогресс? — «Ты воскрешал целые легионы мертвецов!» — слабо возразила Шляпа, но уже без прежней уверенности. Уроборос мысленно смущенно кашлянул: — «Кто не без греха? К тому же, это была вынужденная мера. И, в свое оправдание, из всех воскрешенных мной в тот день, лишь двое были убиты лично мной». — «Это тебя ничуть не оправдывает! Годрик Гриффиндор рвал и метал от каждой твоей выходки! Хотя Салазар… порой не мог сдержать восхищенного свиста…» — «Что ж, не стану спорить», — мысленно пожав плечами, Уроборос забеспокоился. — «Не слишком ли долго я сижу? Так каков вердикт?» — «По всем канонам, тебя следует упечь в Азкабан, — начала Шляпа, и ее голос вновь стал твердым. — Но я не могу не учесть, что ты был дитем иной, жестокой эпохи. И то, что ритуал воскрешения совершал не ты… Если Мерлин желает тебя видеть, значит, на то есть причина. — Она сделала паузу, взвешивая что-то. — Я не доверяю тебе. Но я доверяю Мерлину.» — «Ну, конечно, — мысленно закатил глаза Уроборос. — Куда же ты меня определишь?» — «Для тебя путь лишь один, — прозвучало непреклонно. — Там дети… поосторожнее. И, прежде чем что-то сделать, они подумают. Дважды.» — «Ну нееееет, — мысленно простонал маг, чувствуя, как его планы рушатся. — Только не Слизерин! Может, Когтевран? Я же явно не лишен любознательности!» — «Нет. Хотя отправить тебя туда было бы логично, тебе нужна не только книга, но и социализация, если ты хочешь «нормально жить». А в Слизерине тебя как раз научат всему необходимому для выживания в нашем мире. Покажут, кто и где должен находиться. И если их идеалы тебе претят… — Шляпа ехидно заметила, — что ж, нет лучшего места, чтобы начать менять что-то, чем изнутри.» — «Я не собираюсь ничего менять! Я хочу спокойной жизни!» — «Всего мгновение назад ты жаловался на несправедливость пути, навязанного тебе другими. Я даю тебе шанс. Расти среди тех, кто поймет твою природу, и кому ты, возможно, сможешь помочь не свернуть на кривую дорожку.» Уроборос мысленно прикусил язык. Ему просто хотелось отучиться и исчезнуть. Зачем ему эти чужие проблемы и ответственность?! Но все его возражения были сметены, когда голос Шляпы исчез из его головы и громко, на весь зал, провозгласил в наступившей тишине: — СЛИЗЕРИН!