Том 1. Возвращаться хорошо живыми

— Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор Флитвик. — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — легко, и резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова — не забывайте о волшебнике Баруффио. Он произнес «эс» вместо «эф» и в результате обнаружил, что лежит на полу, а у него на груди стоит буйвол. Уроборос честно, с видом мученика науки, потратил бóльшую часть урока на попытки заставить палочку сделать хоть что-то полезное. Попытка следовала за попыткой, каждая заканчивалась тем же удручающим провалом. Он старался, он вспоминал то единственное "счастливое" мгновение в лавке Олливандера, но тогда он просто захотел, и все получилось. А теперь, стоило ему начать думать, его мозг запутывался в таких дебрях теории магии, что сам Мерлин бы поседел. В итоге, Уроборос поступил как любой уважающий себя древний маг, столкнувшийся с дурацкой технологией: он просто отлевитировал перо с помощью беспалочной магии, старательно изображая на лице сосредоточенность и размахивая своей бесполезной деревяшкой, как дирижер-любитель. Урок благополучно завершился, он в очередной раз принес своему факультету несколько баллов (совершенно незаслуженно, что лишь подогревало его невовремя проснувшееся чувство вины), и так и не подошел к профессору Флитвику. Каждый раз, делая робкий шаг в сторону преподавательского стола, он неловко замирал, охваченный внезапным страхом. «Нет, — терзался он, — я не переживу, если какая-нибудь мелкая соплячка из Гриффиндора услышит, что я не могу справиться с заклинанием для первоклашек». Его новый план был гениален в своем малодушии: он собирался выложить всю свою жалкую историю преподавателям во время каникул, когда в школе не останется ни одной живой души, способной засвидетельствовать его позор. — Я полнейшая бездарность, — с этими словами маг с грохотом опустил голову на длинный стол в Большом зале. Стук лба о дуб был достаточно звонким, чтобы привлечь внимание пары ближайших студентов. Малфой с изяществом уставшего аристократа опустился на скамью рядом, а с другой стороны к ним пристроился Забини: — У тебя одни из лучших оценок на курсе, — заметил Блейз, с легкой брезгливостью отодвигая от себя тыквенный пирог. С беспомощным взглядом он обвел взглядом стол, где, казалось, домовые эльфы объявили тыкве безраздельную власть. — Если быть точным, самые лучшие. Грейнджер тебя ненавидит. — Тебе не понять, — Уроборос гордо выпрямился, игнорирую красное пятно на лбу. — Ты не понимаешь боли осознания, что твое величайшее магическое достижение на этой неделе — это удачно подобранный цвет чернил для конспекта. Зал был украшен, на его взгляд, с причудливым и несколько деревенским вкусом. Бесчисленные свечи, плавающие в воздухе, безусловно, имели свое очарование, но тыквы с вырезанными гротескными рожами, которые смотрели на него пустыми глазницами, вызывали лишь один вопрос: «Почему?». Дети вокруг были заряжены энергией праздника, хотя основная масса слизеринцев сохраняла свой фирменный вид легкой скуки и превосходства. За преподавательским столом тоже царило оживление, хотя и не хватало бледного, заикающегося силуэта профессора Квиррелла. Профессор Снейп, чей взгляд мог заморозить даже самое жаркое пламя, метнул в сторону Уробороса один многозначительный, вопросительный взгляд. К счастью, в этот момент его чем-то отвлек директор. Славно. Объясняться с зельеваром, чья проницательность была острее его же самого острого ножа, Уроборос был намерен примерно никогда. Уроборос скептически пожевал губу и придвинул к себе пару наименее подозрительных блюд: — Позвольте поинтересоваться, а разве сегодня по календарю не Самайн? У меня есть парочка занимательных фактов об этом празднике. Несколько человек за его столом одобрительно хмыкнули, но предпочли не ввязываться в дискуссию с тем, кто явно перечитал учебник по истории магии. — Наш уважаемый директор счел, что Хэллоуин будет куда более… приемлем для смешанной аудитории, — с легкой гримасой начал объяснять кто-то, но его слова потонули в грохоте. Двери Большого зала с таким треском распахнулись, будто их выбил таран. На пороге стоял профессор Квиррелл, дышавший так тяжело, что казалось, он только что участвовал в марафоне с горным троллем на спине: — Тролль! — выдохнул он, прижимая руку к сердцу с драматизмом, достойным сцены театра. — В подземелье… я… я спешил предупредить… И, исчерпав запас театральных сил, Квиррелл с изящным стоном рухнул на каменный пол, словно главная героиня викторианского романа. Уроборос, нимало не смутившись, медленно отхлебнул тыквенного сока, издав громкий, довольный «сюрп». Напряженная атмосфера за столом Слизерина мгновенно сменилась всеобщим неловким молчанием. Маг обвел присутствующих недоуменным взглядом: — Что? Он же явно репетировал. Вы видели это падение? Прямо в кадр. Десять из десяти. В зале поднялась суматоха, достойная стаи перепуганных фениксов. Понадобилось несколько оглушительно хлопнувших фиолетовых фейерверков, выстреливших из палочки Дамблдора, чтобы вернуть в зал подобие порядка. — Старосты! — прогремел Дамблдор, и его голос прозвучал так, будто он объявлял о начале битвы. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни! Все повскакали с мест, засуетившись, как перепуганные боггарты. Все, кроме Уробороса, который с видом знатока, оценивающего неподходящее вино, остался сидеть на месте. Малфой с отчаянием ухватился за его мантию: — Идем же, ты что, не слышал?! — Я слышал куда лучше, чем тебе кажется, — Уроборос с невозмутимостью пододвинул к себе тарелку с тыквенным пирогом. — Дорогой Драко, давай разберемся. Профессор Квиррелл, с его неподражаемым актерским мастерством, сообщил, что тролль находится в подземелье. А где, скажи на милость, расположена наша уютная спальня? Правильно, в подземелье. Так что, — он отрезал кусок пирога, — я с этого места не сдвинусь. Подбежавший староста Слизерина, готовый было строить первокурсников, застыл с открытым ртом, услышав эту железную логику. На его лице промелькнула целая гамма чувств: от раздражения до просветления: — Профессор Снейп! — отчаянно крикнул семикурсник, оборачиваясь к преподавательскому столу. — А нам куда, собственно, идти?! Снейп, уже собравшийся извергнуть очередную порцию сарказма, вдруг осекся. Его черные глаза сузились, когда он осознал вопиющую несообразность указания. К счастью для всех, Дамблдор, стоявший рядом, тоже уловил суть проблемы. Директор с театральным жестом хлопнул себя по лбу, словно вспомнив, что оставил котел с зельем на открытом огне: — Внимание! — провозгласил он. — Все остаются на своих местах! Никто не покидает Большой зал! Мы с профессорами Снейпом и МакГонагалл проследуем на нейтрализацию угрозы. Остальные преподаватели остаются с вами. Зал снова загудел. Гриффиндорцы, уже успевшие построиться у выхода, с заметным облегчением повалили обратно, делая вид, словно их отменившийся поход был крайне неприятной обязанностью. Уроборос быстрым взглядом окинул их толпу, и его внутренний детектив сработал. Кого-то не хватало. Ах, да — двух самых известных первокурсников, вечных искателей приключений. Идеальный шанс заработать немного кармы в свой счет. — Профессор Дамблдор! — Уроборос подбежал к директору, пока тот не скрылся за дверью. Старик выглядел озабоченным, но не настолько, чтобы не выслушать. — Кажется, я заметил досадное отсутствие. Гарри Поттер и Рон Уизли не присоединились к своим однокурсникам. Они были здесь в начале ужина, но сейчас их нет. Голубые глаза Дамблдора метнулись к столу Гриффиндора, выхватывая пустующие места: — Благодарю тебя, мой мальчик, — произнес он с внезапной теплотой, и Уроборосу на мгновение показалось, что в его взгляде промелькнула тень какой-то… заинтересованности? Трое преподавателей выбежали из зала, а Уроборос, удовлетворенно кивнув, вернулся к своему пирогу. Пусть теперь попробуют обвинить его в том, что он не предупредил. Он свое дело сделал, а дальше — пусть светила магического мира сами разбираются с троллями и потерявшимися героями. — О чем ты сказал директору? — тут же поинтересовался Малфой, как только Уроборос сел обратно на свое место и вернулся к еде. Казалось, аппетит был лишь у него одного, поскольку вокруг все были заняты перешептываниями и беспокойными поглядываниями на дверь, у которой собрались преподаватели с палочками в руках. — Поттер с Уизли пропали. — Невелика потеря. — Ты желаешь им смерти? — Уроборос выгнул бровь, удивляясь кровожадности мальчика. — Только из-за того что один не пожал тебе руку, а второй… Уизли? — что там за история между их семьями он так и не поинтересовался. Хотя, он был уверен, все опять упрется в идеологию. Возможно, но только возможно, в прошлом имела место быть какая-то история приведшая сначала к кровавой вражде, а после к холодной войне, когда изначальная причина оказалась потеряна в веках. И вот теперь из поколения в поколение Уизли и Малфои не могут выносить пристутсвия друг друга. — Ну, это твоя позиция, хотя буду честен, подобной кровожадности я от тебя не ожидал. Тролли славятся тем, что не могут с первого раза попасть по магу, и их жертва умирает от множественных переломов, пока тварь наконец не приложит достаточно усилий чтобы оборвать жизнь. Драко побледнел, но тут же взял себя в руки, помня, что тут целый стол слизеринцев, которые могут наблюдать: — Если они такие идиоты, что ослушались директора и пошли искать тролля, то это их проблемы, — он вздернул нос. — дураки все равно долго не живут. Мне незачем тратить свои пожелания на тех, кто сами прекрасно справляются с тем, чтобы подвергать себя опасности. Уроборос что-то согласно промычал, с научным интересом разжевывая тыквенное печенье. Оказывается, из тыквы можно приготовить столько всего! В его деревне урожай считали удачным, если хватало просто не умереть с голоду. А в период жизни с учителем свежие овощи были большей редкостью, чем рог единорога — он тогда в основном питался зельями и собственным упрямством. Удивительно, что его вкусовые рецепторы вообще сохранили способность отличать съедобное от несъедобного. — Как ты вообще можешь есть в подобной ситуации? — Драко с легкой дрожью отодвинул от себя тарелку, будто она была наполнена слизнями, а не едой. — Драко, я вырос в семье, где за аренду земли платили урожаем. Я могу есть в любой ситуации, любую еду, даже не то чтобы съедобную, — и, словно доказывая свою точку зрения, он запил тыквенным соком тыквенное пюре, в которое щедро добавил сушеную тыкву с тыквенными семечками. Малфой от этого гастрономического перформанса вздрогнул всем телом, а в его глазах застыло выражение, будто он только что увидел, как кто-то поливает черную икру кетчупом. Презрительное фырканье Паркинсон маг великодушно проигнорировал, но когда та решила вставить свои пять кнатов, ему пришлось приложить усилия, чтобы не закатить глаза к потолку: — Кажется, на Слизерине ты первый, кто готов питаться объедками с пола. Таких… э-э-э… скромных студентов у нас еще не водилось. — Абсолютно верно, таких как я — не было, — с невозмутимой улыбкой согласился маг. — Но знаешь, Пэнси, некоторые люди настолько бедны, что все их богатство заключается лишь в деньгах. Ужасное положение, не правда ли? Девочка покраснела так, что могла бы служить светофором, а за столом воцарилась красноречивая тишина. Кто-то смущенно отводил взгляд, кто-то подавлял смех, а кто-то просто с интересом наблюдал за разворачивающимся спектаклем. Драко же стал выглядеть подозрительно задумчивым, что было почти так же пугающе, как и появление тролля в подземелье. «Полезно будет, — с легкой иронией подумал Уроборос, — пусть почаще упражняется в мышлении. Но не слишком усердствует — а то догадается, что мой интерес к нему не совсем… дружеский». В какой то момент кто-то заметил, что из очков Гриффиндора вычли пять баллов. Видимо, потеряшек нашли и наказали, а учитывая что сняли очки, значит ничего серьезного не случилось. На взгляд Уробороса штраф был маловат, его явно не Снейп назначил. Но потом случилось странное, в копилку Гриффиндора упало десять очков, отчего факультет остался в плюсе на пять баллов. Действительно странные дела. Спустя еще пару минут Снейп вошел в большой зал и объявил о том, что опасность миновала. Всех попросили разойтись по гостиным. Напоследок захватив горсть семечек и пару печенюх, Уроборос в приподнятом настроении вернулся в комнату, вполуха слушая перешептывания своих соседей на счет прошедшего Хэллоуина. Он не стал принимать зелье сна без сновидений, но выпил пару капель укрепляющих. До самого утра его не волновали мысли о Мерлине и предстоящих проблемах.