Том 1. Возвращаться хорошо живыми

— Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждет, — громко произнес Драко Малфой на одном из занятий по зельеварению. — Бедные ребята, мне их жаль… Слова повисли в воздухе, густым от пара и горьких ароматов. Руки Уробороса, до этого момента движущиеся с автоматической точностью, дрогнули, и несколько капель мутной жидкости пролились на стол. Блейз, сидевший рядом, с устрашающим видом ткнул Малфоя локтем в бок и многозначительно скосил глаза в сторону Уробороса. На лице блондина мгновенно расцвело понимание, сменившееся легкой паникой. Да, его язвительный комментарий был направлен в сторону Поттера, но «жалещее», рикошетом, угодила точно в сердце темного мага. Поймав на себе пронзительный взгляд профессора Снейпа, Уроборос заставил свои пальцы вновь обхватить черпак. Он продолжил помешивать зелье с показным, почти механическим безразличием, отрезав себя от всего класса невидимой стеной. «Черт возьми, это не должно меня задевать,» — яростно твердил он себе. Но рана, которую он так тщательно игнорировал, была ткнутой с безжалостной точностью. Его семья… он оплакал их десятилетия назад. Та боль притупилась, превратилась в тихую, знакомую тяжесть на дне души. Но учитель… Суровый, жестокий, единственный постоянный человек в его долгой жизни. Он потерял его меньше года назад. И теперь, с леденящей ясностью, он осознал: его действительно больше никто не ждет. Во всем мире не осталось ни одного места, куда он мог бы вернуться. Ни одной живой души, что тосковала бы по нему. Он был последним. Единственным выжившим в кораблекрушении времени, если не считать призрака в картине, который был и причиной, и следствием всего этого бардака. Его пальцы с такой силой сжали ручку черпака, что костяшки побелели. Ритм помешивания сбился, стал резким, почти яростным. Даже его гнев на Мерлина казался теперь предательски неполноценным. Он не мог позволить себе ненавидеть его всем сердцем, потому что инстинкт самосохранения цеплялся за эту ниточку жизни, которую тот ему бросил. Эта мысль была унизительной. А цена спасения… нелепая, абсурдная авантюра с расчлененной душой, вызывала в нем не просто ярость, а глухое, бессильное бешенство. «Вот идиот, надо было с душой экспериментировать! И меня в свою авантюру втянул!» Мысленный взгляд невольно устремился куда-то ввысь, за пределы каменных сводов подземелья. «Бог такого не простит. Ни ему, ни мне.» Его собственная дорога в Рай была давно и основательно замощена грехами, но тлеющий уголек надежды на чистилище, на перерождение, теплился где-то в самой глубине. И чтобы добиться хотя бы этого, приходилось тащить за собой и этого вечного спасителя-мучителя. «Интересно, здесь, в этой магической дыре, вообще есть нормальные церкви?» — с тоской подумал он. «Надо будет найти. И возобновить молитвы. Не только за себя, но и… за него.» Мысль была горькой, как полынь. Придется добавить к тем коротким ритуалам, что он, прячась за пологом кровати, шептал по утрам и вечерам. Горькая усмешка застряла где-то в горле. Эх, этот вынужденный пост… он был настоящей пыткой. Школа искушала его на каждом шагу: пироги, жаркое, шоколадные трюфели… а он был обречен жевать безвкусный хлеб и запивать его водой, словно самый последний аскет, пытаясь отмыть душу, которая уже давно по колено в крови. Ирония судьбы была поистине дьявольской. Маг убрал котел с огня и, получив одобрительный кивок от профессора, стал прибирать свое рабочее место. В сторону пары мальчиков он принципиально не смотрел. В голове слишком много мыслей, а настроение ни к черту. Сил не было даже на то, чтобы делать вид, что ему все равно. Так что после урока он быстро вышел из кабинета и завернул за ближайший угол, надеясь, что Малфой не пойдет за ним. Извинения были ни к чему. Он их просто не хотел, да и не принял бы. Это не та тема которую он бы был готов поднимать при любом человеке. Он ведь сам еще не разобрался во всем, в своих чувствах, эмоциях и том, как вновь смириться с тем, что он все потерял. Знакомых вокруг, свое влияние, привычный мир и все в этом духе. За спиной послышались детские злые и напряженные голоса. Видимо, новая ссора между Малфоем и Уизли. И вновь она закончилась тем, что с гриффиндора Снейп снял пару очков. К черту все это. Он даже вникать не хочет, так что просто ушел без четкого направления, которое привело его в библиотеку. Может оно и к лучшему. Как раз следующим урок истории, на которой кроме гоблинской войны нет абсолютно ничего. Как кстати появилось время поискать информацию об исчезнувших семьях и о Фламеле в частности. Мадам Пинс ничего не сказала на тему его прогула, подсказала где лежат интересующие его книги и вернулась к картотеке. Уроборос кратко ее поблагодарил и пошел прямо по списку, складывая каждую найденную книгу на выбранном себе месте за столом. Стопка по итогу оказалась внушительной, но это было ожидаемо, в конце концов ему нужно изучить историю за целое тысячелетие и проследить генеалогическое древо всех самых влиятельных кланов своего времени. Но пока Фламель. И вот о нем информации было не слишком много, хотя того что было найдено — уже свыше того, о чем мог желать темный маг. Философский камень. Понятно теперь на чем зациклился глава семьи — бессмертие. Краеугольный камень в любом времени. И почему все так стремятся жить вечно? Уроборос честно не понимал, мог конечно попытаться, но ему такие желания были чужды. Жить долго — да, круто, он полностью «за». Жить вечно? Ни за что. Желать бессмертия в смертном мире - глупость какая. Все в этом мире имеет свойство изнашиваться, и душа тоже не вечна. При столь богохульном действии, как извлечении души из круга перерождений, она будет медленно разрушаться, и никто не знает в какой момент она просто истлеет. Так что, интересно бы было посмотреть на камешек, способный уже на шестьсот лет продлить жизнь Фламеля. Вещица явно интересная и… скорее всего темная. От чтения его отвлекли голоса золотой троицы. Они что-то активно искали и маг услышал знакомую фамилию. Не уж то тоже заинтересовал философский камень? Троица смерила его подозрительными взглядами и снизила голоса до тихого шепота. Что ж, не очень то и хотелось. Все книги по теме все равно у него, а дети даже не обратились к библиотекарю, так что, как маг и предполагал, через некоторое время гриффиндорцы удалились ни с чем. Сдержать усмешки Уроборос не смог, но никто все равно её не видел. Что он узнал по итогу: Фламель живет во Франции вместе со своей супругой, которая тоже пользуется благами Философского камня. Дамблдор был учеником алхимика. Это все что Уроборос выделил для себя как полезное. Место проживание и через кого возможно связаться. Вот и Мерлин пригодится. Сам то Уроборос не может просто взять и подойти к директору с просьбой написать Фламелю по поводу интересующего его портрета. Но вот светлый маг… Уроборос кивнул сам себе и записал оставшиеся книги на себя, после чего положил их в свою сумку и ушел на ужин. Сел он за край стола, прямо рядом со старостами. Те довольны не были, но ничего не сказали, поскольку Снейп успел бросить на них предупреждающий взгляд. И все же, каким бы жестоким Снейп не был к Поттеру, Уроборос видимо смог все же попасть на его снисходительную сторону. Возможно он ему даже нравился. Совсем чуть-чуть. Темный маг перевел взгляд чуть дальше и уставился на Дамблдора. На вид обычный старик в цветастой мантии с добрыми голубыми глазами, которые выглядят так, словно видят куда больше чем должны. Это напрягало, но Уроборос был уверен в собственных чарах сокрытия. Хотя на всякий случай чуть их усилил. Ну, мало ли? Этот старик был учеником Фламеля, возможно даже ему известны некоторые из секретов создания Филосовского камня. Хотя, учитывая, что Дамблдор в свои чуть больше ста выглядел как старик в глубоком возрасте… странно. Маги живут около трехсот лет, выглядеть так в его возрасте стыдно. И Снейп тоже для своих чуть больше тридцати выглядел чересчур… потасканным. Неужели работы преподавателем настолько сложна? Ну и жуть. В какой-то момент его взгляд пересекся с директорским и тут Уроборос почувствовал это. Легкое прикосновение к своему разуму, незаметное для ребенка, но для него — человека, у которого с юного возраста в мозгах едва ли не обосновался жестокий учитель, вторжение заметить было легко. В конце концов когда на протяжении почти всей жизни в твой разум ходят как к себе домой со словами — «не нравится — учись закрываться», очень просто заметить как кто-то пытается прочесть твои мысли. Уроборос непринужденно кивнул директору, вытолкнув на передний план мысль из разряда «какие у него яркие наряды», и медленно отвернулся. Словно ничего и не случилось. Пронесло… Маг не стал делать поспешных выводов о директоре, может это просто непроизвольное считывание. Такое часто встречалось у тех, кто действительно имел дар к менталистике. Правда, отведя взгляд от директора и пробежавшись глазами по столу слизерина, он уже натолкнулся на грустные серые глаза Малфоя, смотрящие точно на него. Уроборос избегал его всю вторую половину дня, просто не хотя компании шумного слизеринца. Злился ли он за те слова, сказанные ранее? Уже нет. Но общаться пока вообще не хотелось. Так что даже уже в комнате он просто пожелал мальчикам спокойной ночи после чего отвернулся к ним спиной, тут же проваливаясь в сон.

***

Следующий день, сразу же после завтрака, ознаменовал отъезд большей части учеников на каникулы домой. Ещё за неделю до этого события профессор Снейп просил записаться тех, кто на это время остаётся в школе. Собственное имя Уробороса одиноко стояло в графе первокурсников Слизерина. К счастью, а может и нет, в Хогвартсе с его факультета остаётся ещё пару человек с других курсов. Уроборос пришел к платформе в тот самый момент когда Малфой уже собирался заходить в вагон. Мальчик в последний раз обернулся, в его взгляде было беспокойство и надежда, которые тут же сменились ничем незамутненной радостью, когда он увидел того, кого ждал почти до самой отправки на станцие. — Уроборос! Ты все же пришел! Уроборос подошел ближе и, Боже правый, ему даже было немного стыдно за то, как Драко ему рад. Он конечно сказал что сблизится с Малфоем ради выгоды, но все же было немного неприятно так пользоваться доверием ребенка. Но маг быстро откинул подобные мысли. — Я не мог не прийти, — какие же пафосные и лживые слова. — Прости меня за то, что я тогда сказал. Я, честно, не хотел тебя обидеть. Сказал не подумав, — Малфой опустил взгляд в пол, на свои начищенные до блеска туфли. — Я в порядке, и принимаю твои извинения, — Уроборос улыбнулся тому, как заискрились глаза мальчика от этих слов. Жаль только что эту радость сейчас нужно будет потушить. — Не забудь обнять родителей когда их увидишь. Улыбка вмиг пропала с лица Малфоя. И именно в этот момент Уроборос поддался вперед и обнял мальчика: — Цени то что имеешь, наследник Малфой, — шепот в самое ухо. Чужие тонкие руки обняли его в ответ и мальчик уткнулся носом ему в плечо, понуро кивнув. Прикрыв удовлетворенный блеск в глазах за ресницами, темный маг постоял так ещё немного, позволяя невольными зрителями впитывать увиденное, после чего медленно отстранился и стряхнул с плеч Малфоя несуществующую пыль. — Хороший тебе каникул, Драко. — Я могу тебе писать? — робко спросил мальчик. — Я буду с нетерпением ждать твоих писем, — повернувшись в сторону вагона, где на ступеньках стоял Забини, Уроборос протянул тому руку. — Блейз. Забини не стал медлить и пожал протянутую ладонь. Темный маг не сказал что ждет от того писем, а тот и не предлагал. Никто не в обиде. Драко хоть и выглядел повеселевшим, все ещё чувствовал себя смущенным после такого откровенного проявления чувств на публике: — Кстати, а когда у тебя день рождение? Уроборос всерьез задумался. Забавно, но точной датой он никогда не интересовался. Месяц знал — сентябрь, а вот поздравления получал сначала от семьи в определенный день, число которого не запоминал, а потом и от учителя сухие слова. Так что, да, он не знал когда именно. А теперь и не узнает, поскольку нет никого кто-бы помнил. Стоит ли ему придумать новую дату? — В сентябре… был, — хотя какой смысл скрывать? Он и так странный мальчик без фамилии, так что отсутствие знания о дате дня рождения уже ничего не испортит. — Число не знаю. Никогда не интересовался. — Ох, — Драко, казалось, был глубоко обеспокоен данным фактом. — Ты можешь попросить директора посмотреть. Мой отец говорил, что школьный артефакт пишет письма в день рождение, а отправляют их уже в определенное время. Так что, ты можешь попросить, чтобы кто нибудь проследил за тем, когда тебе будет написано письмо о зачислении на второй курс. Уроборос промычал что-то удовлетворительно и тут поезд издал последний гудок. Драко всполошился и быстро запрыгнул в вагон, но тут же его лицо показалось из окна. Мальчик активно махал руками и Уроборосу не оставалось ничего, кроме как поднять собственную руку. Так он и стоял на перроне, пока поезд не удалился на достаточное расстояние, чтобы его не было видно. — Наконец-то тишина, — и вот теперь искренняя улыбка украсила лицо мага. Можно начать претворять все планы в действие. В ту же ночь он вновь стоял у портрета. — Дамблдор был учеником Фламеля. Я не могу просто так подойти к директору с просьбой написать алхимику по поводу твоего портрета. Это может вызвать ненужное ко мне сейчас внимание. Но ты другое дело. — Знаешь, то что я вдруг неожиданно заговорю спустя века, вызовет не меньший ажиотаж. И это было верно, Уроборос не мог не признать. Двое магов погрузились в задумчивое молчание. Никто из них не рассматривал возможность подождать до выпуска из школы или летних каникул. — Если я напрямую, сам, напишу, он ведь даже не прочтет, — почему то Уроборос был в этом уверен. Алхимик с такой известностью ежедневно получает сотню писем, и что ему до бесфамильного ученика Хогвартса? А если открыть старику часть правды? Не используют ли это потом против него? — А может, — но Мерлин остановил собственные слова. — Нет, забудь, ты на это не пойдешь. Жаль что Уроборос не заметил расчетливый блеск в голубых глазах, поскольку темный маг сразу вскинулся в возмущении. Он готов на все чтобы освободить от Долга жизни! На что это он не пойдет?! — Нет уж, начал — договаривай! Мерлин явно преувеличенно и излишне театрально осмотрел Уробороса с ног до головы и сделал неуверенное выражение лица: — Можно создать историю по которой ты очень заинтересован в моей жизни. Почитаешь пару книг при директоре обо мне, пообщаешься с кем-нибудь на тему моей истории, а потом попадешься на разговоре со мной. И если ты будешь достаточно убедительно отыгрывать восторженного ребенка, возможно, Дамблдор упомянет что у Фламеля есть мой портрет. Молчание в ответ было крайне красноречивым. Но в том то и дело что ничего сказано не было, в то время как Мерлин ожидал минимум фырканья, а может и насмешек. Но нет, казалось, Уроборос действительно задумался. — Как бы мне не хотелось этого признавать, но план может оказаться рабочим, — после долгого молчания сказал Уроборос. Он хмурился, приложив палец к губам. — В конце концов я ниоткуда не могу знать что у Фламеля твой портрет. Это ведь нигде не задокументировано, да? — Мерлин покачал головой. И ладно, с их времен и так мало что сохранилось, а договоренности точно бы не дошли. — Получается, единственное что мы сейчас можем, без явного привлечения внимания ко всей этой ситуации, так это аккуратно все выведать через директора. И там он либо подтверждает, что портрет у Фламеля, либо мы уже движемся от знания того, что его там нет. Но может Дамблдор сможет спросить куда делся портрет. Все же Николас Фламель является главой семьи на протяжении шестисот лет. Возможно он лично видел куда делся портрет, либо самостоятельно его куда-то передарил. — Значит, всё в любом случае упирается на данный момент в Дамблдора… — заключил Мерлин. И вот чем он думал? Тогда конечно все его действия казались очень логичными, но чем дольше шло времени, тем яснее становились пробелы в его, казалось бы, идеальном плане. Но мог ли он себя винить? Его состояние тогда оставляло желать лучшего да и видел он лишь одну цель… Да и что сейчас оправдываться? Все уже сделано и все что он может — так это столкнуться с последствиями и решать что и как исправлять. Уроборос вздохнул. Ох не нравится ему это, но что поделать? Он уже отыгрывает роль ребенка, будет ли так сложно сыграть увлеченного легендой магического мира мальчика? Там с книжкой пройтись, тут задать пару вопросов, показаться рядом с портретом. Ничего сложного, главное вовремя попасться на глаза нужным людям. Маг кивнул сам себе и наконец почувствовал, как немного расслабляется. Наметка хоть какого-то плана сильно укрепила его веру в будущее. Всегда лучше иметь, хоть и примерное, но все же представление о том как действовать, вместо того чтобы пробираться в полной темноте. — Тогда решено, — маг негромко хлопнул в ладоши, ознаменовав приближение окончания разговора. — Я занимаюсь этим театром, но в один момент ты должен будешь присоединиться. Когда Дамблдор будет проходить мимо. — А можно еще разыграть сценку, начиная через пару дней, когда о твоем увлечении будет хоть немного известно, когда в библиотеку походишь. Начнешь ходить ко мне, пытаться разговорить, и в один день я все же отвечу. — Точно! Начну потом приходить в определенное время и, надеюсь, Дамблдор заинтересуется. А там уже и разговорить его можно будет, ты про Фламеля спросишь, — тут Уроборос остановился, вспомнив один инцидент. — А разве Снейп уже не видел как мы говорим? — После твоего, — Мерлин замялся, не зная чем заменить слово «срыв», если он не хотел чтобы Уроборос вновь ушел. — затруднительного положения- — Молодец, выкрутился. — Так вот, после той ночи Снейп приходил еще пару раз, но я ничего не говорил. Его последним предположением было то, что из-за возможной угрозы твоей смерти я и вмешался. Больше он не пытался завести диалог, хотя все равно посматривает с подозрением. Уроборос хмыкнул. Помешает ли это им? Не должно. По факту Снейп уже знает, что ради него Мерлин заговорил, не то чтобы будет очень странно, если светлый маг вдруг начнет общаться со спасенным им мальчиком: — Ладно, работаем по этому подобию плана. Будь готов сыграть правдоподобно. — Я хороший актёр, — Мерлин улыбнулся. Удивительно насколько быстро они пришли к взаимопониманию. В прошлом такого не было. Ну, со стороны Уроборос точно, он мог признать это на счет себя. Любое общение с Мерлином было для него в тягость из-за того, что если кто-то видел их вместе, на следующий день его сразу же клеймили проигравшим. Даже если они не сражались! А Мерлин из этих ситуаций выходил благородным победителем, отпустившим врага. Господи, Уроборос все еще помнит тот неловкий момент, бы ответитькогда он просто закупался овощами у одного фермера в ничем не примечательной деревушке и тут, словно из ниоткуда, выскакивает Мерлин! И давай над ухом жужжать как разворошенный улей, в то время как все внимание жителей на него. После того вечера пошли слухи, что они вновь подрались, а они этого не делали, и светлый маг победил. То что Уроборос просто ушел раньше, не желая находиться в столь шумном обществе, не значит что он «позорно сбежал с поля битвы»! От воспоминаний по телу пробежалась дрожь отвращения. Фу. Так что ничего не сказав, маг развернулся и побрел в сторону гостиной Слизерина. — Уроборос? Тот не ответил. — Уроборос, спокойной ночи. И снова без ответа…