Том 1. Возвращаться хорошо живыми

За завтраком Уроборос ловил на себе любопытные взгляды профессора, но старательно их игнорировал. Его больше интересовал абсолютно помятый вид Поттера. Мальчишка точно вернулся к зеркалу. Если через трое суток он будет в таком же состоянии, или хуже, тогда Уроборос уже сообщит об артефакте преподавателям. Но он надеялся, что до этого не дойдет, и мальчик сможет самостоятельно прожить эту повторную утрату. Уроборос вновь перевел взгляд на преподавательский стол и уже по устоявшейся традиции столкнулся взглядами с директором. На этот раз он решил транслировать не комплименты, а сразу отвести глаза в сторону, мимолетно выдвинув на передний план толику страха и неуверенности. Что ж, директор выглядел обескураженным этим. Конечно же, учитывая, что такое происходит впервые. Вернув глаза на преподавателей Уроборос мог наблюдать как директор с беспокойством смотрит на него, а после обращается с каким-то вопросом к Снейпу. Декан Слизерина чуть не поперхнулся чаем и стал быстро смотреть то на Дамблдора то на ученика. Вид его был сконфуженным. Но, как только завтрак закончился и тарелки пропали с длинных столов, Уроборос получил от Снейпа знак идти за ним. Ну как знак. Кивок головы и взмах мантией — очевидный призыв к действию. Игнорируя чужие взгляды со всех факультетов, Уроборос чуть ли не бегом дошел до профессора, рядом с которым стоял директор. Эх, как же его раздражали эти короткие ноги, а вместе с ними, следственно, маленькие шаги. Прям хоть вой. — Доброе утро, директор, профессор, — легкий наклон головы и неуверенная улыбка, которая тут же сменилась трепетно закушенной нижней губой и отведенным в сторону взглядом. Образцовый пример неуверенности. Высшая оценка за актерское мастерство. Пять баллов слизерину! — Здравствуй мой мальчик, Северус сказал мне, что у тебя есть очень… — директор задумался, щурясь сквозь свои очки половинки. Колокольчики в его бороде тихо звенели при любом наклоне головы. — деликатная проблема. Расскажешь мне подробности в моем кабинете? — Да, директор, только обещайте, что не будете злиться, — и снова это невинное выражение лица, наполненное неуверенностью и страхом. Отведенный взгляд наткнулся на напряженного Поттера, в чьих глазах горело напряжение и ничем не скрытое предупреждение. Спокойно, мальчик, сегодня он идет к директору не по твою душу. — И… мы можем поговорить у портрета Мерлина? — не одному же ему тут напрягаться. Да и лучше светлого мага сразу же, по ходу дела, посвятить во все происходящее. Пускай тоже выдумывает правдоподобную ложь. Если директор и удивился подобной просьбе, то виду не подал. А вот декан слизерина нахмурился чуть больше чем обычно, но промолчал, сжимая губы в тонкую нить. Стоило ли еще раз извиниться перед ним? Или уже слишком? Так они втроем, — очень странная группа, — пошли к главной лестнице. Парочка других учеников сделали незаинтересованные лица и пошли за ними, делая вид, что им просто в ту же сторону. Но один взгляд декана слизерина отбил у них всякое желание продолжать «слежку». Хотя близнецы Уизли явно задумались, но все же просто пожали плечами и куда-то убежали, пользуясь тем, что Снейп и Дамблдор будут заняты какое-то время. Шли они в молчании, и Уроборос украдкой поглядывал на директора, который едва ли не напевал какую-то мелодию. Понять по старику о чем он думает не представлялось возможным. Дамблдор всем своим видом выражал оптимистичное благодушие и готовность ко всему. Правда, молчание все же не продлилось долго. — Мальчик мой, ты заинтересован историей Мерлина? Его портрет одна из древнейших тайн Хогвартса. Всегда молчаливый и величественный, — голубые глаза посмотрели на мальчика с легким прищуром, отчего в уголках появились лучики-морщинки. Чем-то директор напоминал ему его дедушку. Но только этой понимающей улыбкой. А может Уроборос просто подгонял почти истлевшие воспоминания под увиденное. — в свое время я пытался его разговорить, но он лишь бросил на меня равнодушный взгляд, после чего погрузился в сон. За все мое время в этой школе многие пытались. Уроборос хмыкнул. Сколько еще человек расскажут ему эту историю? Да и вообще странно, что Мерлин решил провести здесь столько времени в качестве безмолвного наблюдателя. Разве смыслом разделения себя на портрет не был сбор информации и обучение новым навыкам, пускай и больше в теории, чем в практике? Ну, учитывая о ком они, то ничего удивительного. Мерлин всегда был странноватым мужчиной, чьи действия порой не поддавались логике. Взять к примеру его постоянную привычку при встрече обязательно положить руку ему на плечо. Уроборос столько раз стряхивал с себя чужую конечность, столько раз кидал жалящие и режущие, но нет, избавить мага от данной привычки так и не смог. И это странно, учитывая, что над другими людьми Мерлин так не издевался. По крайней мере не перед Уроборосом. — Странно, — слизеринец чуть смущенно улыбнулся. — Мне он показался очень общительным. Я бы сказал — чрезмерно. Директор приподнял брови и Снейп неопределенно кивнул, столкнувшись с ним взглядами. А Уроборос не стал пояснять, здраво рассудив, что проще показать. К тому же до лестницы остались буквально шаги. Не успели они подойти, как Мерлин на портрете встрепенулся и махнул рукой. И даже не выглядел удивленным! Вот подлец! — Уроборос, рад тебя видеть, — и эта слащавая улыбочка. Рядом чуть не споткнулся директор. Один взгляд на него и сразу стало понятно, что вот чего-чего — а этого старик не ожидал. Не отвечая на приветствие, слизеринец подошел ближе и повернулся спиной к портрету. Сил не было видеть сразу двух стариков перед собой. Он не мог привыкнуть к тому, какой образ себе выбрал Мерлин. Конечно от старости не убежать, все там будем, но светлый маг выглядел неестественно. Да и образ этот не вязался с тем, кем именно знал его Уроборос. Так что проще просто не смотреть: — Директор, — Дамблдор очень медленно сместил взгляд с портрета на мальчика. — Можете пожалуйста поставить барьер от прослушивания? Тема, как Вы правильно выразились раньше, весьма деликатная для меня. Дамблдор не стал спрашивать и просто сделал несколько взмахов волшебной палочкой, не произнося слов. Вокруг сразу стало тише и те немногие ученики, что были в главном холле словно потеряли к ним всякий интерес. Какой-то глазоотвод? Неплохо. Уроборос вздохнул воздух, словно собираясь нырнуть в холодную воду, и начал свой рассказ. По факту он поведал Дамблдору то же самое что и Снейпу, причем едва ли не слово в слово. Всё это время Мерлин, к счастью, молчал. И хорошо, пускай слушает и подстраивается. Их предыдущая легенда полетела в топку и сгорела быстрее чем спичка. Столько впустую потраченных дней, аж обидно. Но всё же, даже из начала выполнения плана можно извлечь выгоду. Все же не зря он книги про Мерлина читал, отсюда можно будет выстраивать линию что именно так он и узнал о том, что их со светлым волшебником магия схожа. Директор слушал внимательно, а на демонстрации даже удивленно ахнул. В этот раз Уроборос решил показать не только кучу бепалочковых люмосов, но и массовую трансфигурацию подсвечников в православные резные кресты. — Красуешься? — тихий шепот за спиной прозвучал чересчур близко. Не удивительно будет, если Мерлин нагнулся к самому низу, что бы это сказать. — Издеваешься? — Уроборос хмыкнул, возвращая все в первоначальное состояния. Он встал ровно, добавил во взгляд тревогу и принялся покорно ждать вердикта преподавателей. Они стояли в гнетущем молчании, не находя слов. Дамблдор рассеянно поглаживал бороду, запутывая пальцы в колокольчиках, и постоянно поправлял очки, будто надеясь, что более четкая картинка поможет разглядеть тайну за внешним спокойствием мальчика. Его легилименция осторожно скользила по границам сознания Уробороса, подобно паутине, и слизеринец намеренно подставлял ему самые безобидные, размытые воспоминания — те, что остались от родителей, учивших его первым заклинаниям. И когда он думал «размытые», это было сильным преуменьшением. От тех дней в памяти остались лишь крошечные осколки, как обломки разбитого зеркала, не складывающиеся в целостную картину. Он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы создать образ ребенка, выросшего в такой глухой изоляции, что беспалочная магия была для них такой же естественной, как дыхание. И даже если проницательный старик заподозрит неладное, проверить это будет невозможно — деревня давно обратилась в пепел, и на ее месте теперь лишь пустошь, поросшая сорной травой забвения. Уроборос так ни разу и не вернулся туда после той ночи. Непроизвольно сознание выхватило из тьмы образ горящего дома. Деревянные балки, пожираемые пламенем, и тела, окутанные липкой, мертвенной паутиной. Тлеющие волосы матери. Иссохшая рука отца, за которую тянул волокнистые лапки акромантула. Пустые, остекленевшие глаза бабушки с дедушкой, уставившиеся в никуда. И скрюченное, неестественно вывернутое тело прабабушки. И повсюду — огонь. Густой, едкий дым, выжигающий легкие. Так горячо, что плавится разум, и нечем дышать… — Мальчик мой… — Голос прозвучал так близко, что Уроборос вздрогнул и резко отпрянул, больно ударившись спиной о массивную раму портрета. Прямо перед ним, присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком, сидел Дамблдор. Его пронзительные голубые глаза, обычно мерцающие озорством, сейчас были влажными по краям, а одна большая, теплая ладонь лежала на плече слизеринца, пытаясь удержать его в реальности. Чуть поодаль Снейп замер со склянкой успокоительного зелья наготове, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах читалось напряженное внимание. — Дыши. Ты сейчас в Хогвартсе, в безопасности. Тебе ничего не угрожает. Просто дыши, глубоко. Уроборос и не заметил, как его дыхание превратилось в короткие, загнанные всхлипы. Снова эти проклятые видения, цепкие, как тени из прошлого, от которых невозможно избавиться. — Я… я в порядке, — слизеринец резким движением дернул плечом, сбрасывая с себя утешительную тяжесть чужой руки. — Просто… на мгновение потерялся. Это иногда бывает. Но сейчас не об этом, профессор. — Он сделал усилие, чтобы его голос звучал ровно, почти отстраненно. — Что мне делать? Я честно стараюсь, но у меня ничего не выходит… Позади, в своей золоченой раме, Мерлин хранил неестественную тишину, но Уроборос чувствовал его взгляд на себе — тяжелый, прожигающий, полный немого вопроса. Хотя чего удивляться? Светлый маг и раньше видел его в подобных состояниях, пару раз даже сам вытаскивал его из этих когтистых воспоминаний. Это не те моменты, которые темный маг любил вспоминать; стоять перед своим извечным оппонентом таким — голым, уязвимым, лишенным своей обычной колючей брони — было невыносимо стыдно. «Надо было тогда догадаться, — пронеслась в голове горькая мысль. — Надо было понять, что человек, видящий тебя в таком состоянии и не использующий это против тебя… не считает тебя врагом». Осознание было одновременно облегчающим и унизительным. Вся их «война» оказалась столь односторонней… Но даже сейчас, сквозь стыд и растерянность, он видел в их прошлом темные, необъяснимые пятна. И Уроборос не знал, хочет ли он когда-нибудь разобраться в их природе. Не сейчас. Сначала нужно разобраться с собственной жизнью, избавиться от этого дамоклова меча «долга жизни». Рыться в закромах разума Мерлина — непозволительная роскошь для того, кто едва держится на плаву. Дамблдор встал и чуть отряхнул полы мантии. Он все еще выглядел неуверенным в состоянии своего ученика, но промолчал на счет этого срыва: — Твой случай поистине уникальный, мой мальчик, — сухая рука вновь зарылась в седые волосы. — Но исключать тебя я не собираюсь, каждый юный маг имеет право на обучение магией. Хотя, было бы проще, если бы ты сказал о своей проблеме сразу. Но не переживай, это не критично. Я сообщу профессору Флитвику о том, что ты начнешь ходить к нему дополнительно. Учитывая его кровь и то, что гоблины то же изначально не пользовались магией при помощи палочки, думаю, он сможет тебе помочь понять, — он хлопнул в ладоши, словно только что решил мировой кризис. Наконец, Мерлин заговорил: — Ты можешь продолжать ходить ко мне, я не отказываюсь помочь. Наконец Уроборос повернулся, видя перед собой знакомое молодое лицо. А это зачем? Так еще и перед всеми!!! — Оу, — директор подошел ближе, смотря на картину во все глаза. Молчаливый Снейп, который видимо в этой ситуации выступал лишь декорацией, тоже поддался вперед. — Вы поменяли свой облик? Мерлин промолчал, неопределенно хмыкнув. — Да ответь ты им уже! — темного мага порядком бесила эта ситуация. Он не собирался быть связующим звеном. Пускай сам все объясняет. Светлый маг надул губы, состроив жалобное лицо, но не видя реакции от слизеринца, вздохнул и перевел безразличный взгляд на мужчин: — Все это время на портрете была иллюзия, наложенная мной еще при жизни. Я думал что образ старца куда лучше приживется в истории, чем мой настоящий облик. Люди больше доверяют образу умудренного годами великого волшебника, чем шестидесятилетнего мужчины, с молодым лицом. Да и ходить по улице, когда тебя не узнают, куда проще. — Нигде не сказано в каком возрасте Вы покинули мир живых, сказано только про глубоко старческий вид. — Я умер в возрасте шестидесятитрех лет, а мое тело перестало функционировать для волшебного мира в возрасте ста лет. Уроборос нахмурился на странную формулировку. В голове стали высчитываться числа и даты. Он никогда не думал сколько лет Мерлину, но учитывая, что впервые они встретились когда светлому магу было всего одиннадцать, а ему самому пятнадцать… Не мог Мерлин умереть в тот же год что и он сам. Что за ложь он сейчас пытается скормить директору? — Мне показалось забавным оставить после себя искаженную версию, которую все принимали за чистую монету, — и в голосе действительно звучала нотка веселья. Уроборос просто закатил глаза, выражая в этом действии все свое раздражение, но тут же встрепенулся, видя неодобрительные взгляды на себя. Они серьезно недовольны им потому, что видите ли, проявляет неуважение к их любимой легенде? Немыслимо. Поскорее бы седьмой курс, после которого он просто вернется в свое взрослое тело и ему больше не придется изображать из себя покорность перед другими людьми. И да, он сможет вслух выказывать Мерлину свое недовольство. — Уроборос, не хмурься. Морщины будут. А эта сволочь еще и издевается, зная, что он не может сильно отойти от образа школьника! Вот ведь подлец! Темный маг сложил руки под грудью и отвернулся, всем видом показывая, что собирается его игнорировать: — Директор, мне нужно рассказать обо всем остальным? — Я сам поведаю о твоей ситуации преподавателям, а вот на счет друзей ты можешь решать сам. Не стану скрывать, но твои способности к беспалочковой магии воистину удивительны и могут привлечь много внимания, нежелательного в том числе. Так что тебе на этот счет лучше поговорить с опекуном. И я бы тоже хотел с ним связаться. Чтобы подробнее обсудить твое обучение в школе, учитывая твою ситуацию, — директор покивал сам себе и вновь чуть улыбнулся. После перевел взгляд на портрет. — Магистр Мерлин, Вы собираетесь помочь этому ученику в обучении, так? Мерлин активно закивал головой: — Да. Впервые встретя Уробороса, мне показалось, что я оказался на своем месте. — Его использование магии напоминает Вам ваше прошлое? — директор задумался. Учитывая, что Магистр заговорил с этим ребенком, видимо, тот действительно умел пользоваться магией так, как было принято почти тысячелетие назад. Неудивительно, что Мерлин заинтересовался. — Дом, — эти слова были единственным ответом на вопрос и снова Уроборос почувствовал прожигающий спину взгляд. На что бы там так старательно не намекал Мерлин, он не понимал. Точнее, не хотел. Пока нет. Дамблдор что-то задумчиво прогудел и вновь сильно задумался. Это молчание длилось пару минут, за которые Уроборос играл в странного рода гляделки со Снейпом и старательно игнорировал сопение за спиной. Наконец директор отмер и с сомнением посмотрел на портрет, потом на слизеринца и вновь на портрет: — Я думаю Уроборосу будет неудобно тренироваться здесь, да и использовать магию без присмотра от учителей… Магистр, Вы не против если Ваш портрет будет перемещен в кабинет чар? Там Вы с профессором Флитвиком сможете вдвоем обучить этого юного мага палочковой магии. — Мне бы хотелось чтобы Уроборос мог посещать меня в любое время, а не только с разрешения учителя, — тут же ответил Мерлин. Голос его звучал твердо и нетерпяще возражений. — Он и так уже дважды попадался в комендантский час, а в течении дня он и так может Вас навестить, — наконец заговорил Снейп. — Ему все равно не позволено находиться за пределами гостинной после отбоя, поэтому ваши уроки в ночное время невозможны. Мерлин фыркнул и смерил преподавателя раздраженным взглядом, от которого тот стушевался. Не каждый день легенда магического мира смотрит на вас с подобным неодобрением. А учитывая что светлый маг умел выглядеть по настоящему устрашающим… ну, Уроборос не станет жалеть декана. На самого него Мерлин правда ни разу так не смотрел, но он часто видел этот холодный взгляд голубых глаз направленных на других людей. Обычно тех, кто был груб, либо являлся не самой лучшей компанией. Удивительно, что светлого мага все равно любил народ и эти странные всплески неприязни просто списывали на милую особенность. Легкий каприз наидобрейшего человека. Люди так глупы. — Я за свое существование столько студентов вне гостинной ночью видел… многие из них были весьма изобретательны в сокрытии. Так что я не вижу ничего такого в том, чтобы Уроборос навещал меня здесь в любое удобное ему время. — Может тогда отдельный класс? — предложил директор. — В Хогвартсе много неиспользованных помещений. Но я надеюсь на то, что ты, мой мальчик, не будешь нарушать правила и бродить по ночам. — Конечно директор, — конечно буду, что за вопрос вообще? И судя по понимающей улыбке, директор тоже прекрасно понимал что нет, соблюдать комендантский час он не собирается. Хороший старик, этот Дамблдор. — На третьем этаже есть подходящее помещение, так что, думаю, мы можем сразу туда направиться, после чего ты, Уроборос, пойдешь на назначенные Снейпом отработки. Чем быстрее закончишь, тем скорее начнешь занятия с профессором Флитвиком, — директор снова хлопнул в ладоши. — Не забудьте только предупредить его о дополнительных занятиях, — проворчал Снейп и взмахнул палочкой. Портрет оторвался от стены и залевитировал рядом с профессором зельеварения.