Том 1. Возвращаться хорошо живыми

Приходить в себя было больно. Болело не только тело, его словно наизнанку вывернули, а потом обратно вернули, забыв как было «до». Голова гудела нещадно, магии осталось буквально на донышке, и даже простейшие поднятие обычного скелета он сейчас не потянет. В ноздри забивался запах медикаментозных зелий, а во рту словно что-то стухло и ощущался вкус восстанавливающего отвара, который сам по себе был отвратителен. Судя по всему он в лазарете, уже второй раз за год, а если точнее, менее чем за месяц. Тревожная тенденция если подумать. А как он тут оказался? Ах… Да… Точно… Со стоном Уроборос повернул голову и уткнулся лицом в подушку. Стыдоба то какая. Всё, он останется здесь и больше никогда не выйдет. Взрослый маг, величайший темный волшебник своего века, а повел себя как неразумный ребёнок! Попался в настолько примитивную ловушку! Умереть не так позорно как это! Мерлин ему этого никогда не забудет… Это ведь точно он был в зеркале, хотя логики в том, как он смог попасть в артефакт было немного. Впрочем, как и во всей жизни светлого мага. Занавески, ограждающие больничные койки, сильно колыхнулись. Пухлая ручка мадам Помфи отодвинула в сторону светлую ткань: — Ох Мерлин всемогущий! — всплеснула руками медсестра. — Ты проснулся, дорогой. Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Уроборос поморщился от обилия вопросов и того, как чужая магия окатила его с ног до головы, проверяя все закутки его тела. Тут его прошиб холод, его маскировка! На глазах нет изменяющих чар, а сама магия насквозь пропитана тьмой. Это невозможно не заметить! И сил у него сейчас настолько мало, что он просто не потянет изменение воспоминаний взрослой ведьмы. А если об этом известно остальным преподавателям и директору… ну всё, пора валить. Школа была для него интересным экспериментом и пансионом где все включено, но Азкабан явно будет менее приветлив и комфортабелен. Нужно как-то устранить мадам Помфи, а после своровав портрет Мерлина, бежать в банк. — Сил нет, мадам, нельзя ли мне восстанавливающего зелья? — маловероятно, что ему его дадут, но попытка не пытка. Да и посмотреть на чужую реакцию стоит. Немного сил — это все что ему нужно, и тогда он сможет сделать хоть что-то. Нужно совсем чуть-чуть. — Нет, дорогой, ты и так выпил слишком много, — женщина погладила его по голове. — Многое же тебе пришлось пережить, бедняжка. Ну ничего страшного, всё будет хорошо. Ты в безопасности и больно больше не будет. Уроборос сидел и просто пытался понять что вообще сейчас происходит. Эта женщина не смотрит на него с отвращением, его не сковывают сдерживающие чары, или даже просто кандалы. Нет, он в тёплой постели, его гладят по голове и не похоже на то, что за дверью ожидают готовые к аресту Авроры. — Ты долго отсутствовал и тебе теперь нужны силы, съешь сколько сможешь, — на тумбочке рядом с кроватью появилась тарелка каши. — Если нужна помощь… — она замолчала, и после ещё раз взмахнула палочкой. Ложка зачерпнула вязкую ароматную массу, после чего оказалось прямо у рта слизеринца. Уроборос посмотрел на неё, на медсестру с маленькой грустной улыбкой и ожидающими глазами, после чего снова на ложку. Что он там говорил про то, что самым позорным был момент в зеркале? Так вот, информация обновлена. Это самое позорное. Он постарался взять ложку в руки, но та проворно отодвинулась, после чего с напором влетела ему прямо в рот, чуть не заставив поперхнуться. — Будь умницей, — впоследствии, ещё раз потрепав его по волосам, женщина удалилась, оставляя слизеринца оплакивать свою поруганную ложкой честь. Так, ее не пугают его красные глаза. Хорошо ли это? А ещё только сейчас он осознал, что все его тело какое-то липкое и чем-то скованное. Пока его кормили с ложки, между прочим очень вкусной тыквенной кашей, Уроборос вытянул руку вперёд и с недоумением осмотрел забинтованную конечность. Весь он был забинтован. Что ж, его шрамы-руны тоже были на виду у всех пока он был без сознания. Просто отлично. Наслаждаться одиночеством ему удалось недолго. В больничное крыло буквально ворвался Дамблдор. Его глаза за очками-половинками комично расширились, затем в них мелькнуло облегчение, и на лице расплылась усталая, но искренняя улыбка: — Мальчик мой, ты проснулся. Какое же облегчение, — старик в несколько шагов преодолел расстояние до кровати, опустился на стул и, без лишних церемоний, взял его забинтованную руку в свои ладони. Теплые, шершавые, живые. «Ну вот, началось,» — мысленно вздохнул Уроборос. Он как раз собрался проглотить последнюю ложку каши, но его лицо непроизвольно исказила гримаса, когда парящая в воздухе салфетка сама потянулась вытереть ему губы. «Мне не два года, спасибо большое. Я мог бы этим носовым платком и задушить кого-нибудь, будь у меня силы». — Мальчик мой… — снова начал Дамблдор. Уроборос изо всех сил сдерживал глаза от закатывания. Ему шестьдесят семь лет, какой же он, к черту, «мальчик»? Да, Дамблдор старше, но от этого обращение не становилось менее унизительным. — Я должен перед тобой извиниться, — пальцы директора чуть сильнее сжали его забинтованную ладонь. — Это моя вина, что я оставил в замке столь опасный темномагический артефакт. Ты пострадал, — он сжал губы в тонкую белую нить, и его взгляд скользнул по бинтам. — Сильно пострадал. И не только физически. Твоя магия… она претерпела изменения, и не в лучшую сторону. Мы делаем всё возможное, чтобы исправить ситуацию. Врачи из Св. Мунго хотели забрать тебя на полное обследование, но Магистр Мерлин заверил, что твоей жизни ничто не угрожает. Он очень настаивал. И твой опекун не дал разрешения на госпитализацию, пообещал приехать и лично во всем разобраться. И… — Дамблдор сконфуженно замолкает, будто подбирая слова. — Главное, знай: ты в безопасности, и ты ни в чем не виноват. Я предоставлю тебе всю возможную поддержку. Ты ничем не хуже других, и только ты решаешь, кто ты есть и по какому пути идти. Он так проникновенно заглянул ему в глаза, что Уроборос на секунду растерялся. Из этого потока слов он уловил суть: все решили, что зеркало его «испортило». Именно артефакту приписывают его красные глаза, «загрязненную» темной магией ауру и руны на коже. «Ну, — с облегчением подумал он, — по крайней мере, в Азкабан не посадят». Очень жизнеутверждающе. «Надо будет обязательно допросить Мерлина, какую чушь он тут наговорил и кого он назначил моим «опекуном» из недр банка. И куда, черт возьми, дели само зеркало». Мысль о реванше согревала его изнутри. Он не позволит куску зачарованного стекла одержать над ним верх. То, что случилось, было не бегством, а тактическим отступлением. Просто перерыв перед настоящей битвой. — Мальчик мой? — О, черт. Он пропустил мимо ушей очередную порцию утешительного монолога Дамблдора. Оставалось надеяться, что ничего жизненно важного он не упустил. — Я понимаю, это сложно принять, но не волнуйся. Ты под моей защитой, и я не позволю никому вешать на тебя ярлыки. — А, да. Спасибо, профессор, — автоматически ответил Уроборос. «На что я там только что согласился? Ну, хуже уже не будет». Как же он ошибался… После того как мадам Помфри и Дамблдор, предварительно зачитав ему лекцию о всех «изменениях», произошедших с ним «благодаря» зеркалу, и раз десять переспросив, не хочет ли он отлежаться до самых экзаменов, педагоги отступили. Ему позволили облачиться в школьную мантию, чтобы отконвоировать в гостиную Слизерина. К зеркалу его подпустили с видимой неохотой, явно опасаясь его реакции на новый цвет глаз. Уроборос, чтобы не разрушать легенду о «бедном-маленьком-искалеченном-ужас-каким-темным-артефактом-мальчике», всего лишь нахмурился. На большую драму у него не было ни сил, ни желания. Все ресурсы ушли на уговоры директора, чтобы тот разрешил вернуться к учебе. «Позор будет страшнее смерти, если я теперь не стану лучшим учеником этого проклятого курса. Проиграть детям? Нет уж. С меня хватит унижений на этот год». И вот так, под ручку с директором, потому что, видимо, в чужом представлении он не может ходить самостоятельно, Дамблдор довел его до гостиной Слизерина. Судя по всему недавно прошел ужин, учитывая количество народа внутри. Последний раз когда он здесь был — было куда тише. Сейчас же помещение наполнено учениками, разбившимися на группки по интересам, и в каждой такой компании свой разговор, создающий шум. Отвык он от этого, ох отвык. — Уроборос?! И от этого высокого голоса тоже отвык. Что ж, он передумал, верните его в лазарет, там хотя бы тихо. Все как по команде повернулись к входной двери и замолчали, разглядывая сначала директора, а после его самого. И вот как раз на нем, к удивлению, никто не заострял внимание. Стоп, почему на его глазах магия директора? Уроборос краем глаза глянул на старика и тот лишь подмигнул и успокаивающе сжал его плечо. Ну, одной проблемой меньше. Теперь не придётся самому поддерживать иллюзию, это теперь забота директора. Буквально за пару мгновений рядом оказались Драко Малфой и Блейз Забини. Блондин выглядел на грани слез, но упорно поддерживал хоть какое-то подобие спокойствия и благородного переживания. Он порвался было подойти ближе, но упрямо оставался на месте, а как только взгляд серых глаз зацепился за выглядывающие из-под мантии бинты, так и вовсе сделал полшага назад. — Ты впоряд- — он запнулся на словах. — Я рад что ты сейчас чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы вернуться. — Привет Драко, Блейз, рад вас видеть. Надеюсь ваши каникулы прошли хорошо. Блейз фыркнул: — Ну уж явно получше твоих, ух, — Малфой незаметно ударил друга локтем. Уроборос тихо посмеялся: — Ну, это спорно, не скажу что было совсем плохо. Рядом Дамблдор издал какой-то странный расстроенный звук. Всё ещё поддерживая слизеринца за локоть, старик двинулся в сторону комнат первокурсников, но замедлился, когда дошёл примерно до центра гостиной: — Мне попросить ребят чтобы они были поаккуратнее с тобой? — Спасибо за заботу, директор, но не стоит, — мальчик качнул головой. — Мне и так наврятли отделаться от расспросов, а если Вы лично сделаете объявление это лишь привлечет ненужное внимание. Мы и так привлекли. Много. Дамблдор лишь посмеялся. Так, небольшой группой из четырёх человек, они вошли в комнату, где Уробороса оперативно посадили на кровать. — Мальчики, — Дамблдор повернулся к мнущимся рядом ученикам. — Попрошу вас присмотреть за вашим другом и если заметите что-то тревожащее, сказать мне. Уроборос, любое отклонение и тут же сообщи своему декану, хорошо? — Хорошо директор, — дать это обещание было проще простого. Состояние когда его темная магия ничем не скрыта — его обычное состояние, так что ничего из ряда вон выходящего. Никаких отклонений. — Хорошо, я тебя ещё проведаю на этой неделе, — старик протянул руку и опустился её на его голову. И что это за мода марать его волосы? — Я предупрежу учителей что бы они сильно тебя не напрягали. И если вдруг почувствуешь недомогание, боль, помутнение сознания, то- — Я понял директор, сразу же сообщить взрослым, — Уроборос прервал поток симптомов. Это утомительно. С ним все хорошо, он не умирает — это раз, а два — почему Дамблдор так беспокоится? Они друг другу никто, и даже если здесь есть некое опасение тем, что информация проводиться и директору могут наступать по «шапке»… ну, Уроборос бездомный мальчишка. Дело быстро замнут. — Я неплохо себя чувствую. Просто легкая слабость. Ничего с чем бы не справился урок зельеварения. Дамблдор наклонился голову к плечу, явно не понимая к чему это. Уроборос все же чуть закатил глаза: — На уроках профессора Снейпа я отдыхаю душой. Блейз за спиной директора подавился воздухом. Его глаза были широко распахнуты, и в них отражались все границы шока, а ещё так и читалось «Да ты верно шутишь! На его уроках? Этого деспота!». Хоть Снейп и был крайне требователен, а к Поттеру даже жесток, но к слизеринцам он был более благосклонен, так что Уроборос не понимал реакции Забини. Ну подумаешь пару едких замечаний, десяток закатанных глаз и не единичный случай шипений, даже без рукоприкладств! Так что нечего жаловаться. Подготавливать ингредиенты, отмерять пропорции, мешать то, что должно стать зельем в котле… так медитативно и успокаивающе. Черт, ему придется нагонять все то время, что он отсутствовал. А это сколько, собственно говоря? — А сколько у меня на данный момент пропусков по зельеварению? Драко замялся и отвел взгляд. Ох, нет… Дамблдор грустно улыбнулся: — Не переживай, мой мальчик, Северус не станет на тебя наседать с учебой. Твои оценки не пострадают, но придется постараться чтобы нагнать учебный план. — Директор, сколько? — маг страшился ответа. В комнате воцарилось прямо очень напряженное молчание. Темный маг переводил взгляд с одного смущенного лица на другое и так по кругу. В итоге Блейз не выдержал: — Ты пропустил три недели обучения. — Ох, — Уроборос покачнулся и завалился назад, на постель. — Ох… — Спокойно Уроборос, — директор подошел поближе и вернул мальчика в исходное положение, но слизеринец завалился обратно. — Никто не будет тебя подгонять. Все преподаватели в курсе твоей ситуации, так что переживать не о чем. Но Уроборос уже не слушал. Ладно травология, всё равно на чары, хоть профессор Флитвик очень интересно ведет свой урок, на второстепенные предметы вообще можно положить все что угодно, а полеты… он не говорит про полеты. Но зельеварение и трансфигурация… Первое он очень любит, второе очень не любит. И к самому предмету претензий нет, просто Уроборосу не нравилась сама концепция трансфигурации: менять суть чего-то на абсолютно другое… ну, не его. Он умеет это делать, хорошо даже, поскольку научился на уроках за этот год, но просто не втянулся со временем. Да и вечные конспекты переписывать и всякие рефераты на целый кусок пергамента, а порой и несколько. Не нравится ему этот предмет и все тут, нечего обсуждать. Поэтому и пропускать, что бы потом нагонять путем кучи домашних заданий, совсем не казалось веселым занятием. Тут его как водой облили, он кое-что вспомнил: — Мой табак… — да, это важный пункт который тоже его тревожил. Его маленькая грядка которую он выпросил у декана Пуффендуя. — Ладно директор, спасибо что проводили, — Уроборос тяжело поднялся и почесал бинты над запястьем. Кожа чесалась и в принципе ощущалась неприятно. Нужно будет в душ сходить, прямо сейчас. Волосы помыть тоже, уже две пары рук в них побывали, которые неизвестно где сами были. — Спокойной Вам ночи. Старик кивнул, хотел было что-то сказать, судя по сомневающемуся выражению лица, но промолчал: — Хорошей тебе ночи, мой мальчик. Спи спокойно. Странно, но за весь вечер директор так ни разу не посмотрел ему в глаза. Как только дверь закрылась, Уроборос понял, что он остался один на двое с перевозбужденными мальчиками которые аж тряслись от скопившихся в них вопросах. И пока эта плотина не прорвалась, темный маг решил начать первым: — Так, я нашел в одном из заброшенных классов темный артефакт и попал в его ловушку. Да, я там провел недели две, не смог выбраться поскольку зеркало создало иллюзию где была жива вся моя семья. Мне очень жаль, это было сильнее меня. Мальчики с громким щелчком захлопнули рты и чуть опустили головы. После такого разговор явно не пойдет. А вот он пойдет — в душ.