Том 1. Возвращаться хорошо живыми

Последующие события он помнил смутно. О случившемся в Большом зале напоминала только гудящая голова, да шепотки в углах школы. Глупо было ожидать, что ситуация останется без внимания. Еще глупее надеяться, что слухи не пойдут дальше той группы людей кто стал свидетелем его унижения. Но не смотря на это Уроборос позволил себе надеяться. Зря. У Помфи он пробыл совсем недолго, несмотря на настойчивые уговоры Дамблдора остаться хотя бы на пару дней, что бы последить за его состоянием. Но Уроборос отказался. Если он останется, значит покажет свою слабость, признает, что вся ситуация его задела и имеет над ним власть. Пускай это правда, но показать как его корежит со всего произошедшего — нет. Довольно с него. Он выйдет к людям с прямой спиной и высоко поднятой головой. Обернутый в лохмотья своего достоинства. Но первый же его шаг в коридоры школы окончился феерическим почти-падением назад, из-за того, что на его пути возникло что-то твердое и вкусно пахнущее. К счастью, упасть ему не дала чужая пара рук — маленьких и знакомых. Громкий крик подтвердил личность ловящего: — Уроборос! Драко перетянул его в стоячее положение и, по виду, хотел кинуться обниматься, но тут же неловко отступил, кинув быстрый взгляд назад. Уроборос приподнял одну бровь, после чего наконец посмотрел на того, кто так неудачно оказался у него на пути. Мужчина, высокий, статный с лицом, на котором легкий интерес почти полностью перекрывался раздражением и недовольством. Платинового цвета волосы были стянуты, видимо, в хвост. Одежда явно дорогая, но не вычурная, как та, что любили носить в его время местная аристократия. — Лорд Малфой, — Уроборос склонил голову, не слишком низко, но показывая уважение. Ну, точнее его видимость. — Драко. — Директор Дамблдор, — лорд Малфой проигнорировал его с изяществом и легкостью. Даже не обидно. — Ученик все же, как я могу наблюдать, был найден. Но это не освободит Вас от разговора. — Я и не смел надеяться, — Дамблдор покачал головой. — Пройдемте ко мне в кабинет. Уроборос, ты точно нормально себя чувствуешь? — Да, директор. Лучше побеспокойтесь за профессора МакГонагалл. Она все же осталась один на один с профессором Снейпом. Я успел заметить что он так и не опустил палочку, — ложь. Он вообще ничего не видел. Но хотелось перед лордом Малфоем упомянуть виновника. Мелочно. Очень мелочно. Дальше они шли в тишине, где-то на половине пути к их группе добавились Хагрид, Грейнджер и Лонгботтом. А в самом конце и МакГонагалл со Снейпом. Все участники в сборе. Только вот чем ближе был кабинет директора, тем менее уверенным чувствовал себя темный маг. Нужно было все же попросить лекаря о дополнительной порции успокаивающего зелья. Каждый шаг был тяжелее предыдущего, пока он не остановился окончательно, пропуская вперед всю группу. Первым его состояние заметил Драко, мальчик тоже остановился и с недоумением стал смотреть на друга: — Уроборос? От его окрика остановились уже все, то же поворачиваясь. Опять эти оценивающие взгляды от которых не скрыться. — Директор, — почему его голос такой неуверенный и тихий? — Я хочу чтобы Мерлин тоже присутствовал, — он действительно это сказал? Да, сказал. Только мысль о том, что бы быть совсем одним перед всеми… Мерлин конечно мало что сделать сможет, но почему-то, хотелось верить, что с ним будет чуточку легче. В конце концов светлейший был уважаемой фигурой для всех находящихся в школе, может быть, это сыграет ему на руку и отвлечет внимание от главного. Если Дамблдор и удивился просьбе, то виду не подал. Только кивнул: — Твой опекун уже ждет в кабинете. Тут уже Уроборос не смог сдержать недоумения. Гоблины что-то придумали? И кто? Неизвестная фигура даже близко не входила ни в один из его планов. Тут его осенило. Он ведь сейчас ребенок, верно? А значит пускай с его проблемами разбираются взрослые. Он в любой момент может отказаться говорить и никто не может его заставить, учитывая наличие рядом его опекуна. Это знание немного успокоило, но он все еще не мог понять своих реакций. Ему ничего не будет, даже если все будут против него. Так почему так реагирует? Все испортилось из-за зеркала. Именно после него стало… сложно. Сложно реагировать, сложно сдерживаться, сложно мыслить рационально. Сглотнув вязкую слюну, маг все же преодолел последние шаги до лестницы в кабинет директора. Подниматься было ничуть не легче, но его подгоняло желание наконец закончить именно этот эпизод. На МакГонагалл он принципиально не смотрел, а Хагрида игнорировал, впрочем как и Поттера. Снейп, что примечательно, держался ближе к Малфоям, как-то оттесняя Люциуса Малфоя от общей группы. И когда все вошли в кабинет то вновь, не сговариваясь — разделились. Нельзя было не заметить постороннего человека в комнате. Ему разве не говорили, что его опекун — мужчина? Все упоминали его в мужском роде. Так почему здесь эта леди? Как только все оказались в кабинете женщина встала, поправила длинную коричневую юбку, завела за уши выбившиеся из пучка, уже начинающих седеть, волосы и легко кивнула. Судя по всему, особенно по требовательному взгляду, он должен встать рядом. Уроборос быстро засеменил к женщине и остановился в паре шагов. Так, а как ее зовут то? Все распределились по кабинету, условно разделившись на четыре группы: Директор с профессором МакГонагалл, Малфои со Снейпом, он с неизвестной и Грейнджер, Поттер вместе с Лонгботтомом. Как-то неожиданно Уроборос заметил что в помещении стало куда больше сидячих место с его последнего визита. Интересно, из чего они все были трансфигурированы? Но он быстро откинул эти мысли когда двое домовых эльфов внесли в кабинет Мерлина. Слава Богу. Мерлин был в привычном виде красивого, молодого мужчины. Его голубые глаза осматривали собравшихся с подозрением, и легким налетом презрения, что по тонкости мог соперничать со снобизмом Лорда Малфоя. Последний, кстати, в удивлении приподнял бровь. Но совсем на немного, микрореакция, если это можно так назвать. Взгляд Мерлина наконец остановился на нем самом и было видно как мужчина чуть расслабил напряженные ранее плечи, а уголки губ приподнялись, хотя серьезность никуда не исчезла. — Уроборос, — от глубокого голоса мужчины уже и сам темный маг почувствовал себя куда более уверенным. Всё. Они со всем справятся. Тут и переживать не стоит даже. Что кучка магов против них двоих? Только вот где-то в животе до сих пор ощущался неприятный холодок, что не давал окончательно выдохнуть. Он не мог смоделировать итоги этого разговора. Было желание просто бежать. Схватить портрет и свалить в банк. Ну и оттуда уже начать поиски осколков Мерлина, для того что бы вернуть этого придурка и хорошенько ему врезать по наглому лицу. От представленной картины Уроборос даже немного улыбнулся, а вот у светлого мага, если бы он мог, пошли бы мурашки по телу. Но Мерлин по взгляду все понял. Нельзя было не понять… Улыбка светлого мага стала чуть кривой, а после и вовсе исчезла, когда он все же решил поприветствовать присутствующих кивком головы. Одним кивком, который так и назвать можно было с натяжкой. Прямо очень большой натяжкой. — Так по какому случаю все мы собрались? — первым шефство в разговоре взял Мерлин. Остальные долго молчали, что нервировало светлого мага, а подавленный вид Уробороса и того вгонял в панику. Они ведь так и не поговорили нормально, учитывая привычку тёмного мага сбегать при любом намеке на нечто куда более глубокое, чем поверхностное общение. Сейчас, кстати, Уроборос и выглядел готовым бежать. То и дело поглядывал на дверь своими покрасневшими по уголкам глазами. Стоп, покрасневшие что? Лицо Мерлина застыло в выражении чистого холода. Он медленно обвел взглядом всех собравшихся, и каждый невольно ежился под этими льдистыми голубыми глазами, хотя это был всего лишь портрет. Лорд Малфой невольно сильнее вцепился в свою трость, не понимая, почему чувствует себя столь неуютно. Снейп же лёгким кивком головы указал на декана Гриффиндора и Мерлин тут же обрушил всю силу своего недовольства на неё. — Я знаю виновника, но всё ещё не имею понятия о ситуации. Дамблдор, просвятите меня? Дамблдор поджал губы: — Конечно, я- — Может для начала стоит все же просветить всех в комнате, что здесь делает портрет? Он не имеет никакого права голоса в предстоящем разбирательстве, — Лорд Малфой выпрямился, с презрением смотря на любого, с кем встретится взглядом. Снейп взял слово: — Это портрет Мерлина. Тот самый, что раньше висел на главной лестнице. Тут… долгая история. Первокурсники резко вскинули головы, а Грейнджер аж подбежала ближе с вопросом и восторгом смотря на портрет. Драко хмыкнул. Он уже видел Мерлина, в тот страшный день, но так и не нашёл подходящего предлога спросить Уробороса что вообще произошло за каникулы. На самом деле он даже общался с магистром! Правда, говорили они только про Уробороса и весь разговор больше был похож на допрос, но Драко не обращал на это внимание. К нему ведь обратился сам Мерлин! Величайший волшебник в истории! Мальчика чуть ли не раздувало от гордости и чувства собственной важности. Но, да, Драко не подходил со своими мыслями к Уроборосу. Его друг полностью погрузился в учёбу, игнорируя любые вопросы не касающиеся оной. Это раздражало, но Драко знал как сильно ранят Уробороса отнятые баллы. Однако сегодня, когда все решится, обязательно в их пользу, он наконец спросить обо всём. Узнает все и может быть, они станут чуть ближе. Сложно признаться, но мальчик чувствовал, словно между ними есть стена. Прозрачная и болезненно ощутимая если подойти слишком близко. Если секретов станет меньше то и стена должна истончиться, пока не исчезнет полностью, верно? Драко очень надеялся. Лорд Малфой по новому взглянул на портрет: — Разве он не- Снейп не дал ему договорить: — Он находился под лично им установленной иллюзией, — видно было как мужчина уже устал от всего и всех вокруг. Темные круги под глазами были почти черными, он не спал с самой пропажи Уробороса. Рыскал по лесу в ночи, использовал много магии, чтобы найти одного единственного ученика, который не вернулся с наказания. Потом еще успокаивал рыдающего Драко, вызывал Люциуса по камину, поскольку мальчик скатился в натуральную истерику, а Нарцисса была не в стране. Сердце разрывалось от воспоминаний о лице слизеринца, когда стало ясно, что Уробороса нет в группе. Еще и Малфоя старшего как-то успокаивать успевал, пока тот пребывал в истерике, но другого характера. Пришлось отправить отца и сына на вечер в мэнор, а самому продолжить поиски. Снейп действительно испугался, когда следы ребенка просто исчезли, а рядом были клочки щетины акромантула. Он был готов убивать — в первую очередь МакГонагалл, которая придумала такое опасное наказани. Это надо же, в здравом уме и твердой памяти, придумать: пятерых первокурсников отправить в Запретный Лес в компании лесничего-полувеликана и собаки! Во вторую очередь — директора, который это все одобрил. Тоже хорош. К счастью ребенок вернулся сам, в порванной одежде, весь грязный, словно в земле извалялся и с ветками в длинных волосах. И только они все выдохнули, как Минерва решила все усложнить. Северус считал Уробороса в меру разумным учеником, иногда излишне взрослым, хоть и вспыльчивым, но никогда не эмоциональным. Так что видеть слезы для мужчины было шоком. А вся эта сцена, с толпой шепчущихся, обсуждающих и внимательно смотрящих студентов вокруг, чьей целью является один единственный ребенок… все это вызывало неприятный ассоциации. Так что он сам сорвался, за что совсем не чувствует вины. Но сейчас уже не об этом. Люциус в ярости и хочет крови. — Давайте перейдем к сути. Об остальном потом. Лорд Малфой с прищуром уставился на преподавателя, но по итогу отступил ближе к сыну. Разговор не закончен, просто отложен. Мерлин же продолжал с тревожной холодностью смотреть на Декана Гриффиндора. Интенсивность этого взгляда могла пригнуть к земле, если бы он был в своем теле. Но сейчас, Мерлин мог рассчитывать лишь на то, что доставляет женщине ментальный дискомфорт. Много дискомфорта. Очень. То что МакГонагалл старательно отводила взгляд уже о многом говорил. Директор вздохнул, покачал головой, и отлевитировал в сторону Уробороса тарелку засахаренных лимонов. Словно неуверенный, темный маг взял ее в руки и поставил на колени, закусив губу. На это Дамблдор лишь кратко улыбнулся и наконец заговорил: — Давайте по порядку выслушаем всех участников. Но для начала, леди Морана, — женщина рядом с Уроборосом кивнула. — Объясните, пожалуйста, почему здесь Вы, а не опекун мальчика. — Директор, я и есть опекун, неделю назад я получила права опекунства над Уроборосом, — женщина говорила абсолютно спокойно, параллельно передавая документы на стол к директору. Уроборос вскинул брови. Чего? Казалось, все в комнате были удивлены. Уроборос в сердце постарался оплакать незнакомого ему опекуна, но не получилось. Они ни разу не встречались и даже не списывались. У темного мага была небезосновательна убежденность, что никакого опекуна никогда не существовало. Скорее всего все письма отправлял Крюкохват, Уроборос был готов поставить на это гель для волос Драко. Ну да ладно. По крайней мере сейчас у него есть осязаемый опекун, а не какой-то неизвестный образ уехавший куда-то в Африку на раскопки. — Простите? — Дамблдор поправил свои очки-половинки, пока просматривал документы. — Как так получилось? — Мистер Рован решил что его воспитанник слишком проблемный, — без утайки ответила женщина. — Поэтому и отказался от него. Снейп натурально зашипел, в то время как Дамблдор жестами пытался остановить леди Морану. Формулировка была крайне неудачной. Для любого ребенка услышать подобное — было бы большим потрясением и сильным ударом. Все взрослые вдруг уставились на слизеринца, которому даже не нужно было играть роль расстроенного мальчика на грани слез. Если посмотреть со стороны, для Уробороса все складывается совсем уж плохо — мало того что чуть в лесу не умер и только чудом вернулся, так теперь еще его, словно котенка, из рук в руки передал самый близкий человек. По факту просто предал. Причем задним числом. Леди Морана продолжила, абсолютно игнорируя атмосферу вокруг: — Так что теперь все дела Уробороса будут проходить через меня. Я оставлю Вам адрес моего дома для почты. Теперь мы можем вернуться к инциденту ради которого здесь изначально собрались. Как я слышала, ученики были направлены в Запретный Лес в качестве наказания, хотя ходить туда нельзя даже взрослым магам, поскольку это опасно. Так вот, почему подобное наказание было применено в сторону первокурсников? И почему это вообще было одобрено? Лорд Малфой фыркнул с какой-то странной интонацией одобрения. — Хагрид, — директор начал мягким усталым тоном. — Расскажи что случилось. Полувеликан громко высморкался в старый платок, с кружевами по краям, который был уже насквозь мокрым. Лесничий шмыгал носом и красными глазами смотрел на Уробороса: — Дык, я сказал им рядом бежать, а мальчик пропал, — он вновь приложился к платку с громким звуком. — Я звал, весь лес слышал. Гарри тоже помогал. Ну и, там акромантулы были. Взбесились не пойми от чего. Кидаться на детей начали. Пришлось уйти, — тут он убрал платок в полы объемного пальто и достал флягу. Несмотря на чужое неодобрение, лесничий сделал огромный глоток. — Ну вот так как-то. Всю ночь искали, думали с концами сгинул. И утром он вернулся живехоньких. Хорошо что вернулся. — Очень… информативно, — леди Морана поправила очки и что-то записала в своем блокноте. — Есть другая точка зрения? Мистер Поттер, вы ведь в этот момент были рядом. Может сможете рассказать нам что-то новое? Мальчик вздрогнул от звучания собственной фамилии. Неловко поправил очки, закусил губу и с неким вопросом посмотрел сначала на директора, потом на МакГонагалл, следом Хагрида, а в конце остановился на Уроборосе. Последний выдержал его взгляд, не давая ни разрешения, но и не запрещая говорить. Было даже интересно, что скажет гриффиндорец, учитывая, что он сам то ничего осознать не успел, прежде чем они направились ко второй группе. Гарри вновь нервным жестом поправил очки, вечно сползающие с переносицы. — Мы шли по лесу и нам встретился кентавр. Он выстрелил в Уробороса… — мальчик немного побледнел. — Промахнулся. Но потом… — Гарри посмотрел точно в глаза директору. — он просто умер. Упал, и больше не встал. Хагрид увидел красные искры и крикнул, что бы мы бежали следом. И мы побежали. Точнее, я думал, что «мы», — Поттер проигнорировал гневный взгляд Драко. — Уже выйдя из леса стало ясно, что Уробороса не было рядом. Тут Драко уже не выдержал и чуть поддался вперед, выходя из-за силуэта своего отца: — Как так вообще можно, не заметить отсутствие человека?! Лорд Малфой кончиком трости несильно ткнул сына в лодыжку, красноречиво прося держать себя в руках: — Он прав. Вам доверили наших детей, а Вы так беспечно отнеслись к их жизням. Запретный лес! Это ведь еще не только додуматься нужно, но и одобрить! Дамблдор снял очки и покачал головой, сжимая в длинных пальцах переносицу. Он выглядел уставшим и, на удивление, раскаявшимся. Чуть чуть конечно, но это уже что-то. Честно, Уроборос не мог понять старика. Он явно ощущал что вокруг плетутся паучьи нити, они не сковывают его, но находятся совсем близко, вольно или нет, задевая и вовлекая в сети. Темный маг имел небезосновательные подозрения на счет личности «бабочки». Краткий взгляд в сторону рассматривающего портрет Поттера. Национальный герой победивший Темного Лорда, мальчик-сирота, легко манипулировать. Все звезды сходились, идеальная теория. Только вот для чего? Волдеморт ведь мертв, героя можно отправить на полочку национальных трофеев и вспоминать о нем лишь раз в год, в день знаменательной даты, а в остальное время просто иногда доить тему его героизма. Так зачем? Что-то явно грядет. — Уроборос, — слизеринец вздрогнул, услышав свое имя из уст Леди Морано. Она впервые обратилась к мальчику напрямую. — Что произошло? Уроборос вздохнул, вертя в руках засахаренную дольку лимона. Его пальцы блестели от липкого сока и кристалликов сахара. Угощение совсем потеряло свой приглядный вид, превратившись в непонятное месиво. Ему нужны правдоподобные эмоции, которые он не сможет выжать из этой ситуации. Все чувства вышли там, в Большом Зале. Где взять еще эмоций? Как сыграть правдоподобно? А зачем играть? Слизеринец медленно выдохнул, прикрывая глаза. Сейчас ему нужно нечто совсем иное, чем наполненный людьми кабинет. Он хочет сделать себе больно. Возродить то, о чем мечтает забыть: — Я плохо помню первые пару минут после того, как меня чуть не убил кентавр, — непроизвольно темный маг сжал ткань мантии там, где находилось сердце. Мерлин вздрогнул от этого жеста и впился ногтями в свои предплечья. Он понял о чем на самом деле собирался рассказать темный маг. — в одно мгновение стрела, а в следующее — я совсем один и не знаю где нахожусь. Мне было страшно. Я пытался позвать на помощь. Никто не пришёл, никто не остановился. Они, должно быть, глухие, ведь я кричал так громко, — Уроборос был словно не здесь. Его взгляд направлен в никуда, руки сжаты в кулаки, отсутствует понимание себя. Темный маг был в плену воспоминаний. Злая усмешка исказила его детские черты. — На смену страху пришел гнев. Я злился на себя, на то что я это все допустил. Единственное, что у меня осталось — понимание что я совсем один. Серые глаза распахнулись горя решимостью: — Это меня не сломало. Пришлось взять все в свои руки, раз уж помощи ждать неоткуда. Ну я и пошел в единственном направлении, куда мог. Вперед, — маг выпрямился. В серости мелькнула кровь, которую не перекрыла даже магия директора. — То что я оказался один было по независящим от меня обстоятельствам. Слава Богу, сейчас все вполне сносно, — на этих словах он коротко глянул на Мерлина, но тут же отвернулся. Находящиеся в комнате не поняли о чем именно сейчас шла речь, это и к лучшему. Леди Морана хмыкнула: — Мало того, что изначально послали в опасное место, так еще и оставили одного, не убедившись, что мальчик следует за Вами, — она с осуждением глянула на Хагрида, который стыдливо начал теребить в руках подолы пальто. — Тут все ясно. Одно только непонятно, как вы, директор, допустили такое наказание. — Мой сын пострадал, — Люциус глухо стукнул тростью по каменному полу. — Он мог там умереть. Вы не только подвергли его опасности послав в Запретный Лес с собакой, — мужчина выделил это слово, с яростью смотря на лесничего. — Так еще и считаете такое приемлемым наказанием! И за что? За нарушение комендантского часа! — он вновь ударил тростью. На этот раз звук был куда громче, передавая взвинченное состояние мужчины. Уроборос мог бы обидеться, что его даже не упомянули, но он не стал. Все же было ожидаемо, что старшему Малфою на него плевать. А учитывая, что он без роду и племени, удивительно, как еще Драко позволяют с ним общаться. Это можно считать своего рода признанием. Однако, сейчас ему нужно внимание Лорда Малфоя, учитывая темное прошлое этой семьи. Книги по магии души сами себя не найдут. Оплакав свою поруганную гордость, Уроборос состроил жалобное лицо и мокрым взглядом посмотрел на Драко. Поймав его взгляд, мальчик вздрогнул и с тревогой посмотрел на отца, потом опять на друга, и вновь на родителя. На лице его отразился глубокий мыслительный процесс, но в конце концов он лишь покачал головой, тоскливо глядя вперед и продолжая теребить ленту на запястье. Понятно, влияние родителя очень велико. Что ж, Уроборос не обижен. Все вполне ожидаемо. Он задумался: стоит ли настолько привязать к себе мальчика, что бы он в будущем был способен отвернуться от своего отца? Это… интересно. Нужно хорошо обдумать, выявить все плюсы и минусы, да и в принципе понять зачем. Первым аргументом «за» является, что Драко может таскать книги из семейной библиотеки. В принципе, на этом пока, в связи с возрастом, можно и закончить. Теперь взгляд на юного Малфоя был понимающий, с легкой, но грустной, улыбкой. Сработало безотказно, поскольку Драко издал жалобный звук и опустил глаза на свои сцепленные на коленях руки. Лорд Малфой принял этот звук на свой счет и еще более злобно уставился на МакГонагалл. Та же ничего не могла сказать. По ее виду было понятно, что она осознала свою ошибку. По крайней мере касающуюся непосредственно наказания. Что по поводу Большого зала? Может быть то же, но Уроборос не хотел знать. Он вообще не хотел даже смотреть на декана Гриффиндора, не то что говорить с ней. В доказательство этому он с яростной энергией принялся за засахаренные фрукты, полностью игнорируя сторону, в которой стояла женщина. Да, невежливо, но он сейчас обиженный ребенок — так что может себе позволить. И что бы полностью закрепить за собой статус «я с тобой не разговариваю», он еще и резко встал, подошел к портрету и подвинул его ближе к своему стулу, пачкая раму липкими руками. Мерлин даже не поморщился. Лишь глянул с улыбкой на слизеринца, да вновь пронзил взглядом декана Гриффиндора. Объяснение Уробороса не пролило свет на то, почему тот сейчас с глазами на мокром месте и в настолько опустошенном состоянии. Случилось что-то еще. Его довели, и довели не физически. Уроборос имел безумную терпимость к боли, и сильный психологический барьер, если он заплакал, значит случилось что-то из ряда вон выходящее. Нужно разобраться с источником, что бы подобное больше не повторялось. Любой ценой. — Что произошло? — вкрадчивый голос, на грани шепота, пробирался под кожу всем находящимся в комнате. Один только Уроборос продолжал беззаботно поедать сладости, не замечая вмиг изменившейся атмосферы, как и горящего взгляда голубых глаз. Это было на руку магистру, забавно, что так было всегда. В любой ситуации когда Мерлин выходил из себя, Уроборос пропускал это мимо глаз, поскольку ни разу не чувствовал для себя опасности. Игнорировал чужое скверное настроение с такой непосредственностью, что это было уже даже не смешно. Но на руку Светлому магу. — Меня не интересует само наказание, мне нужно знать почему он, — рукой светлый маг указал на Уробороса. — сейчас в столь расстроенных чувствах. Не напуган, не зол, как справедливо должен быть, а именно расстроен. Уроборос смерил портрет предостерегающим взглядом, но, вкупе с сахаром на щеках, весь эффект угрозы сильно притупился. Хотел бы он что-нибудь сказать, да не мог, рот занят десертом. Умеет же Мерлин выбирать когда свое слово вставить. Ни подтвердить, ни отрицать начать. К черту. Он в принципе молчать будет, пускай сами разбираются, а ему скажут что по итогу вышло. С этими мыслями темный маг взял еще дольку, игнорируя неодобрительный взгляд Лорда Малфоя на его отвратительные манеры. Даже неловко как-то. Заметив заминку Уробороса, Мерлин махнул рукой и очистил чужую кожу от кислого сока и кристалликов сахара, возвращая слизеринцу чистый вид. Это, казалось, впечатлило аристократа. Он вновь в недоумении приподнял бровь и с вопросом посмотрел на Снейпа, который только пожал плечами. Не мог же он сказать что они всем преподавательским составом до сих пор гадают чем именно Уроборос так зацепил взгляд портрета величайшего мага в истории. Да, такой талант к беспалочковой магии не может не восхищать, но… хотя, может здесь и без «но». Никогда нельзя знать точно, что там в голове у другого человека, даже если ты почти в совершенстве владеешь Окклюменцией. Поэтому все только гадали, но точных мнений так и не сложилось. МакГонагалл поправила шляпу и поджала губы. Она обвела строгим взглядом всех в комнате, особенно долго задержавшись на Уроборосе: — Я признаю, что, возможно, наказание было чрезмерным. Но это не отменяет, что мальчик даже не потрудился выполнить меры безопасности. — Какие меры безопасности? — насмешливо хмыкнул Лорд Малфой. — В Запретном лесу то? Декан Гриффиндора проигнорировала его едкое замечание, как будто не услышала. Но прежде чем она успела продолжить, раздался тонкий, но уверенный голосок Грейнджер. Уроборос заранее закатил глаза — и, что забавно, сделал это в идеальной синхронности с Драко и профессором Снейпом. — Уроборос должен был в случае опасности использовать палочку и направить красные искры в воздух. А он, — она бросила на слизеринца осуждающий взгляд, полный ученического рвения к справедливости, — так этого и не сделал. Более того, во время инструктажа он просто смотрел в небо, даже не потрудившись попробовать повторить заклинание! Его пренебрежение правилами безопасности поставило под угрозу всех! Мгновенно все взгляды в кабинете, тяжелые и оценивающие, устремились на Уробороса. Темный маг медленно прикрыл глаза, чувствуя, как нарастает раздражение. Вот ведь назойливая зубрила. И что ему сказать? «Простите, я был занят тем, что закапывал целый табун кентавров на двухметровую глубину, и мне было не до ваших сигнальных огней»? Мерлин на портрете уже открыл рот, чтобы вмешаться, но— — Молчать, — прозвучало тихо, но с такой ледяной, источающей усталость властностью, что ослушаться было физически невозможно. Это был приказ, не терпящий возражений. Мерлин, почувствовав тяжесть этих слов, покорно сомкнул губы. — Мистер Уроборос! Что вы себе позволяете?! — Профессор МакГонагалл гневно сделала шаг в его сторону, но вдруг замерла, глаза ее расширились от шока. Она поднесла руки к горлу, но не смогла издать ни звука — лишь беззвучно открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. Ее голос бесследно исчез. — Я пытался вызвать эти искры, — невозмутимо, словно ничего не произошло, начал слизеринец. — Но, как совершенно справедливо заметила мисс Грейнджер, поскольку я не уделил должного внимания отработке этого заклинания на инструктаже, в критический момент у меня ничего не вышло. А те огненные шары, что я все-таки сумел создать, попросту не долетали до верхушек деревьев, теряясь в листве. — Не врите мне! — выдохнула МакГонагалл, едва вернув себе дар речи, но ее тон был уже не столь уверенным. — Вы — один из самых способных учеников на курсе! — на этих словах Грейнджер опустила голову, ее пальцы сжались в белых от напряжения кулаках. — Вызвать сигнальные искры для вас — проще простого. Один взмах палочкой! Дамблдор и Снейп неуверенно переглянулись. Оба понимали, что декан Гриффиндора не в курсе главного: мальчик в последнее время наотрез отказывался пользоваться палочкой. Но это, конечно, не снимало с него вины за то, что он никак не дал о себе знать. Подозрительное молчание говорило само за себя. — Я хоть и способный, но не забывайте, профессор, мне всего одиннадцать лет, — Уроборос обиженно надул губы, сам не замечая этой детской гримасы. — И в лесу я был далеко не один. Мы отправились на поиски убийцы единорогов, если вы не забыли. А там меня поджидали не только кентавры, пускающие стрелы, но и десятки акромантулов, стая голодных волков, пара троллей и несколько нюхлеров, которые гнали меня до тех пор, пока я не сумел от них скрыться. Скажите, — он обвел преподавателей возмущенным взглядом, в котором искренне читался испуг ребенка, — какова была бы вероятность, что вы успели бы раньше, чем, скажем, тролль, заметивший мой сигнал? Вы за целую ночь не смогли найти в лесу одного-единственного ребенка, первокурсника! — Маг резко вскочил на ноги, но тут же, будто подкошенный слабостью, рухнул обратно на стул. Ему было тяжело говорить, подбирать слова, балансируя между правдой и ложью, скрывая неуместные детали. Главное сейчас — увести разговор от его «исключительности». Профессор Снейп, со слов Флитвика, прекрасно знал, насколько далеко Уроборос на самом деле мог бы отправить сигнал, если бы захотел. Но поздно. Теперь нужно играть с тем, что есть. «Раз уж начали меня винить, давайте поговорим о настоящей халатности». — И мало того, что я сумел вернуться сам, так меня еще и обвиняют в случившемся! Словно это я виноват в том, что никто не обеспечил нашу безопасность в том лесу! Невилл, про которого все успели забыть, вжал голову в плечи. Его щеки пылали румянцем, а глаза подернулись влажной пеленой. Бедный мальчик был на грани слез — немудрено, после всего пережитого ужаса в лесу и мучительного беспокойства за того, с кем он никогда не общался, но кто однажды вернул ему через Поттера дорогую сердцу напоминалку, не дал отравиться в больничном крыле на первом же уроке зельеварения и кто порой одергивал Малфоя в его особенно язвительных выпадах. Они не были знакомы, но гриффиндорец не мог не переживать. Мерлин нахмурился, и его голос прозвучал с новой, металлической ноткой: — Позвольте уточнить. Уроборос чуть не погиб из-за халатности взрослого, ответственного за безопасность учеников, и вместо того чтобы молить о прощении за свой провал, вы умудряетесь выставлять виноватой его жертву? Ему что, нужно было действительно умереть там, чтобы вы осознали свою ошибку?! Хагрид, стоявший в стороне, сгорбился и снова потянулся к своей бутылке, а леди Морано, наблюдающая за процессом, многозначительно кивнула, словно подтверждая невысказанную мысль. Наконец, вперед выступил Дамблдор, его лицо было серьезным: — Ситуация, несомненно, сложная и требует тщательного… — Сложная?! — не дав директору договорить, резко вклинился Лорд Малфой. Его холодный взгляд скользнул по Уроборосу, а затем устремился на Дамблдора. — Мой сын мог оказаться на месте этого безфамильца. И я намерен добиться, чтобы подобная халатность более никогда не угрожала жизни студентов Хогвартса. — Папа… Ауч, а вот сейчас прямо в самое сердце. Уроборос спрятал улыбку за новой засахаренной долькой, не придав значения тому, как у Мерлина расслабились плечи. Всегда отрадно наблюдать, как ругаются другие. Есть в этом что-то первобытное и волнительное. Темный маг даже подался чуть вперед, предвкушая зрелище. Давайте, Лорд Малфой и директор Хогвартса — раз на раз. Можно даже без слов и магии. Чисто на кулаках, в лучших традициях придорожных трактиров. Ох, как же он сейчас скучал по этим ночам — когда стирались статусы, возраст, любое клеймо — и оставалась лишь простая, грубая радость драки, заканчивающейся обнимку за столом с кружкой доброго пива. В его жизни подобное было редким везением, все же фигурой он был видной, но те редкие случаи он вспоминал с теплотой. Один раз так и вовсе загремел в потасовку вместе с Мерлином. Как же он хохотал, когда какой-то щуплый пацаненок, едва доходивший светлому магу до груди, отважился прописать тому по колену! Это было до неприличия потешно, и Уроборос рыдал от смеха, чему изрядно способствовал алкогольный дурман. Ну, до тех пор пока Мерлин не обрушил свой шутливый гнев на него самого. Сидеть потом на тех могучих плечах было забавно и немного неловко. А стыд пришел позже, когда светлый маг, не слушая угроз и не реагируя на то, как Уроборос дергал его за волосы, выбежал на улицу и так и пронес его через весь городок. Они были молоды, пьяны и свободны. Целый мир лежал у их ног, и в тот вечер, как и во многие другие, было неважно, на чьей они стороне. Хорошее было время. Уроборос перевел задумчивый взгляд на портрет и столкнулся с пристальным голубым взором. Мерлин хитро улыбнулся и наколдовал себе на холсте совсем другой фон. Ха. Они думали об одном и том же. Прямо за его спиной мазками красок расцвел знакомый интерьер того самого трактира. Грубо сколоченные столы, шкуры на стенах, большой камин, в который не раз падали посетители, и воск от дешевых, вечно забываемых сменить свечей, капающий прямо на головы. Местечко — дыра дырой, но… они облюбовали его. Застолбили столик в углу у единственного чистого окна и порой приходили туда просто помолчать, попивая дешевое пойло, а иногда — свое, на зависть всей таверне. Это были те ночи, когда Уроборос по-настоящему забывал, что они враги. Хотя сейчас, озирая прошлое, он с горьковатой ясностью понимал: Мерлин, в принципе, его врагом не считал. Возможно — никогда. Становилось даже обидно: Уроборос-то в эту вражду душу вкладывал, а вон оно как… С нежностью, которой сам не ожидал, темный маг протянул руку и мягко похлопал по золоченой раме. Внутри у него еще одна уцелевшая часть встала на свое место. Он чувствовал себя чуть более цельным. На портрете Мерлин широко распахнул глаза, и по его лицу расползлась счастливая, почти мальчишеская улыбка. Он что-то понял. Пусть пока не все, но путь всегда начинается с первого шага. Пока двое древних магов пребывали в своем призрачном мире, земной конфликт между Лордом Малфоем и Дамблдором накалялся. И очень удачно, что все внимание приковывало к себе именно это, второе действие. — Это безобразие требует немедленного урегулирования! — голос Люциуса Малфоя звеняще холоден. — Я не против дисциплины как таковой, но санкционированное вами наказание — вопиющий произвол! Я требую, чтобы полный перечень дисциплинарных мер был предоставлен в Попечительский совет. Мы его отредактируем и спустим вам инструкции, где будет четко прописано, какое наказание уместно в той или иной ситуации. Дамблдор медленно кивнул, его пальцы спокойно сложены на столе: — Я понимаю ваше беспокойство, Люциус, — его голос был ровным и отстраненным, что действовало на аристократа, как красная тряпка на быка. Профессор МакГонагалл, казалось, вот-вот выпустит когти: — За всю историю Хогвартса преподавательский состав всегда единолично решал вопросы дисциплины! — выдохнула она, и в ее глазах вспыхнули зеленые искры. — Никто со стороны не диктовал нам условий! — И к чему привела ваша вседозволенность? — парировал Малфой, язвительно вытянув губы. — Она едва не стоила жизни моему сыну! Уроборос тихо хмыкнул. Принципы принципами, но Лорд Малфой, как и следовало ожидать, пекся в первую очередь о своем наследнике. — И жизни моего воспитанника, — тихо, но четко встряла в разговор леди Морано. Она до этого держалась в тени, и Уроборос мысленно отметил ее осторожность: ее опекунство вряд ли было полностью легальным, да и гоблины могли наговорить ей чего угодно. С этой женщиной стоило держать ухо востро. Искушенный в чтении людей, Уроборос без труда уловил в мгновенном взгляде Люциуса Малфоя на леди Морено безмолвное, но кричащее: «Да кому есть до него дело?» Туше. Жестоко, но по делу. — Слепое следование бюрократии парализует школу! — не унималась МакГонагалл, словно не замечая, что битва в Большом зале уже закончилась. — Ничего не будет работать! — Тихо! — Голос Дамблдора, обычно мягкий, прозвучал как удар хлыста. Наконец-то. — Замолчите. Все. В кабинете воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем магических приборов и потрескиванием поленьев в камине. Большинство учеников вжались в плечи, мечтая лишь об одном — исчезнуть за дверью. Гриффиндорцы, кажется, так и не поняли, зачем их вообще позвали: Поттер был единственным, кто сказал пару слов, Грейнджер лишь встряла в перепалку, а Невилл и вовсе простоял все время в углу, как живое воплощение фразы «почувствуй себя лишним». «С этим пора заканчивать», — мысленно вздохнул Уроборос. Он уже устал от этого спектакля, и у него были куда более интересные планы: — Профессор Дамблдор, — он робко поднял руку, опустив взгляд на свои колени, — я… я не имею к вам претензий. — Он специально смотрел только на директора, позволив тому на мгновение заглянуть в свой разум, где старик видел лишь безмятежное тепло и полное принятие. — Мы можем идти? Здесь начались… взрослые разговоры. Детям, пожалуй, тут уже делать нечего. Глаза Дамблдора смягчились, в них вспыхнула знакомая многим ученикам отеческая нежность: — Конечно, мой мальчик. Прости старика. Все учащиеся свободны — вы еще успеваете на занятия по Заклинаниям. Словно только и ждал этого, Уроборос легко спрыгнул с высокого табурета, невесомым заклинанием подозвал к себе портрет и направился к выходу. У самой двери он остановился, обернулся и изящно склонил голову: — Прошу простить мою бестактность, господин директор, лорд Малфой, — на последних словах его поклон стал чуть глубже, и он краем глаза уловил почти неощутимый, но одобрительный кивок аристократа. — Профессор Снейп, леди Морено. Профессор МакГонагалл могла последовать по вполне определенному и далеко не романтичному маршруту.