Sol de Medianoche

***

                    

☼ MAMAMOO — Egotistic

☼ YOASOBI — 群青 (Gunjō)

☼ The Rolling Stones — Paint It Black (версия Ciara)

☼ Dua Lipa — Levitating

☼ Cardi B — I Like It

                           Пляж в маленьком мексиканском городке был именно тем, что искала Хван Йеджи. Никаких пятизвездочных отелей с шумными толпами туристов, только золотой песок, бирюзовый океан, да пара местных рыбаков, починяющих сети. Она устроилась в тени пальмы с книгой в руках и стаканом холодной сангрии, нацепив на нос огромные солнцезащитные очки. Идеальное ничегонеделанье.       Эту идиллию нарушил порыв ветра. Не просто ветра, а маленький ураганчик, промчавшийся по пляжу. И этот ураганчик носил имя Шин Рюджин.       Йеджи лишь мельком увидела её: длинноногая девушка в дерзком бикини цвета перца чили, с растрёпанными чёрными волосами, которая с громким смехом пыталась оседлать непокорную доску для сап-серфинга. Ветер, который Рюджин сама же и создала своим стремительным движением, подхватил с песка огромное, аляповатое сомбреро, украшенное помпонами, и понёс его прямо по направлению к Йеджи.       Шляпа приземлилась аккурат на её книгу, полностью скрыв от обзора и название, и всё происходящее вокруг.       — Ой! — только и выдавила Йеджи.       Через мгновение перед ней возникла виновница хаоса. Рюджин, тяжело дыша и сверкая белозубой улыбкой, протянула руку.       — Простите-простите-простите! Мой верный спутник решил сбежать от меня к более спокойной жизни. Я его не виню, — она говорила быстро, звонко, и её энергия била через край.       Йеджи сняла шляпу с книги и подняла взгляд. Вблизи эта девушка была ещё более эффектной. Карие глаза с хитринкой, капелька морской воды на щеке, и ссадина на коленке.       — Он, видимо, решил, что моя книга выглядит скучнее, чем ваша доска, — сухо парировала Йеджи, протягивая сомбреро.       Рюджин расхохоталась, и этот смех был на удивление приятным.       — «Сто лет одиночества»? Маркес? Серьёзно? Вы приехали в Мексику, чтобы читать об одиночестве? Это жесть, простите за прямоту. Меня Рюджин зовут. И я считаю, что я вам обязана компенсировать моральный ущерб. Как минимум, одним коктейлем.       Йеджи скептически приподняла бровь.       — Йеджи. И я не уверена, что выпивка в компании человека, который не может усмирить даже шляпу, — это хорошая идея.       — О, это лучшая идея! — не унималась Рюджин. — К тому же, вы выглядите как человек, который слишком много думает. А здесь, — она широко взмахнула рукой, очерчивая горизонт, — нужно чувствовать. Солнце, соль на коже, вкус лайма… Ну, пожа-а-а-алуйста? Я скучаю по общению на корейском. Все вокруг говорят либо по-испански, либо на ломаном английском.       В её просьбе было столько детской, искренней настойчивости, что Йеджи невольно улыбнулась.       — Один коктейль, — сдалась она. — Только один.       Один коктейль плавно перетёк в ужин в маленькой пальмовой хижине на берегу, где они ели тако с креветками и смеялись до слёз над историями Рюджин о её путешествиях. Йеджи, обычно сдержанная, обнаружила, что говорит больше обычного. Рюджин была хаотичной, взбалмошной и невероятно забавной. Она была её полной противоположностью, и в этом было какое-то безумное очарование.       — Итак, тихая Йеджи, что завезло тебя на край света? — спросила Рюджин, облизывая сок с пальцев. — Бегство от несчастной любви? Секретная миссия? Ищешь клад?       — Бегство от дизайнерских проектов и дедлайнов, — призналась Йеджи. — Мои мозги перегрелись. Нужна была перезагрузка.       — А я вот ищу адреналина! —активно заявила Рюджин. — Хочу объехать всю Латинскую Америку, прыгнуть с самого высокого моста, потанцевать на карнавале… Может, даже найти любовь всей жизни на одну ночь, — она подмигнула Йеджи, и та почувствовала, как теплеют щёки.       — Это точно не ко мне, — фыркнула Йеджи, отхлёбывая мохито.       — А кто знает? — загадочно протянула Рюджин. — Ночь ещё молода.       Они вышли на пустой пляж. Луна, почти полная, серебрила гребни волн. Было тепло, и воздух пах цветами и океаном. Они шли босиком по кромке воды, и их пальцы случайно касались друг друга. Напряжение нарастало с каждой секундой, лёгкое, игривое, но невероятно сильное.       — Знаешь, что мне нравится? — нарушила тишину Рюджин, останавливаясь.       — Что?       — То, что ты смеёшься над моими дурацкими шутками. И то, что у тебя вот здесь, — она легонько ткнула пальцем в щёку Йеджи, — появляется ямочка, когда ты улыбаешься по-настоящему.       Йеджи замерла. Сердце застучало где-то в горле. Рюджин смотрела на неё без тени насмешки, серьёзно и пристально.       — Рюджин, я…       — Шшш, — девушка приложила палец к её губам. — Слишком много думаешь. Помнишь? Чувствуй.       И она поцеловала её.       Это был не нежный, вопросительный поцелуй. Он был уверенным, сладким от остатков мохито и солёным от морского бриза. Рюджин взяла её лицо в свои руки, и её пальцы впились в кожу на висках с неожиданной нежностью. Йеджи откликнулась мгновенно, её собственная неуверенность растворилась в этом прикосновении. Она обвила руками шею Рюджин, притягивая её ближе. Их тела соприкоснулись, мокрые от брызг волн и такие горячие от желания.       Они разошлись, чтобы перевести дух, и Рюджин прижалась лбом к её лбу.       — Вот видишь? — она прошептала сдавленно. — Гораздо лучше, чем одиночество.       — Да уж, — выдохнула Йеджи, и её губы снова потянулись к губам Рюджин.       На этот раз поцелуй был жадным, нетерпеливым. Рюджин приоткрыла её губы своим языком, и Йеджи впустила её, с наслаждением отдаваясь этому сладкому вторжению. Её руки скользнули вниз, по мокрой спине Рюджин, ощущая под пальцами упругие мышцы. Рюджин, в свою очередь, запустила пальцы в её волосы, слегка откинув её голову назад, чтобы получить лучший доступ к её шее. Она покрывала её кожу поцелуями, то нежными, то слегка покусывая, и Йеджи стонала, её колени подкашивались.       — Моя хижина совсем рядом, — прошептала Рюджин прямо ей в ухо, от чего по спине Йеджи пробежали мурашки.       Они, почти не размыкаясь, двинулись по песку, спотыкаясь и смеясь. Хижина Рюджин была такой же хаотичной, как и она сама: вещи разбросаны, на столе стоял недопитый сок, а на кровати лежало несколько платьев. Она смахнула всё это на пол одним движением руки и притянула Йеджи к себе.       Они рухнули на простыни, сплетаясь в поцелуе, который становился всё более жарким и откровенным. Рюджин оказалась сверху, её колено аккуратно раздвинуло бёдра Йеджи. Она была главной, уверенной, знающей, чего хочет.       — Ты такая красивая, — приглушённо сказала Рюджин, снимая с Йеджи топ. — Просто богиня спокойствия. Хочу это спокойствие немножко взбаламутить.       Её губы опустились на грудь Йеджи, лаская её через кружево бюстгальтера, а затем и без него. Йеджи выгнулась, её пальцы впились в простыни. Она никогда не чувствовала себя так: раскрепощённо, дико, желанно. Рюджин не просто ласкала её, она как будто читала её тело, находя самые чувствительные места: изгиб под грудью, внутреннюю сторону бедра, мягкую кожу на животе.       Она медленно, словно растягивая удовольствие, стянула с Йеджи шорты и трусики. Лунный свет озарял её тело, и Рюджин замерла на мгновение, рассматривая её.       — Вау, — просто выдохнула она, и это было самым искренним комплиментом в жизни Йеджи.       Она опустилась между её ног, и её прикосновение было точным и безжалостным. Она не просто касалась её, она изучала, играла, заставляя Йеджи сходить с ума. Йеджи забыла обо всём: о книгах, о работе, о своей прежней сдержанной жизни. Была только она, Рюджин, лунный свет и нарастающее, нестерпимое напряжение внизу живота.       — Рюджин… — простонала она, уже не в силах выносить это сладкое мучение. — Пожалуйста…       — Что «пожалуйста», детка? — дразняще прошептала Рюджин, не останавливаясь. — Скажи мне, чего ты хочешь.       — Я… я не могу…       — Можешь. Хочу услышать.       — Я хочу тебя, — выдохнула Йеджи, краснея даже в полумраке. — Всю. Сейчас.       Рюджин с торжествующим смешком поднялась и сбросила с себя остатки одежды. Её тело было сильным и грациозным. Она вернулась к Йеджи, но теперь её прикосновения стали целенаправленными. Она снова коснулась её клитора, но теперь ритмично, уверенно, в то время как пальцы другой руки скользнули внутрь неё.       Йеджи вскрикнула от неожиданности и наслаждения. Она была такой тугой и влажной. Рюджин двигала пальцами с идеальной точностью и скоростью, то погружаясь глубоко, то кружа вокруг её чувствительного бугорка. Она снова поцеловала её, заглушая её стоны, и Йеджи чувствовала, как её тело приближается к краю.       — Кончай для меня, красавица, — приказала Рюджин хриплым шёпотом прямо в её губы. — Хочу это видеть.       И Йеджи взорвалась. Волны оргазма накатили на неё, такие сильные, что она закричала, впиваясь ногтями в спину Рюджин. Её тело трепетало и билось в конвульсиях наслаждения, а Рюджин не останавливалась, продлевая её экстаз, пока та не обессилено не рухнула на подушки.       Они лежали, сплетясь конечностями, тяжёло дыша. Пот покрывал их кожи, смешиваясь с солью и запахом друг друга. Рюджин нежно целовала её плечо, шепча какие-то бессвязные комплименты на смеси корейского и испанского.       Йеджи, придя в себя, тихо рассмеялась.       — Что? — удивилась Рюджин.       — Моё «сто лет одиночества» явно закончились досрочно.       Рюджин громко расхохоталась и притянула её к себе.       — Ага. Теперь у тебя началось «сто лет страстных мексиканских ночей». По крайней мере, на эту ночь я тебя никуда не отпущу.       За окном шумел океан, а внутри этой маленькой хижины пахло сексом, солью и абсолютным, беззаботным счастьем. Йеджи прижалась к Рюджин, слушая стук её сердца, и подумала, что бегство от реальности иногда приводит к тому, что реальность становится в миллион раз лучше.                     

***