Увидимся снова

Наконец наступило лето. Новосибирск. Жара. Солнце днём светит ярче, чем обычно, а под вечер или рано утром прячется за тяжёлой ватой облаков. Город будто выдыхает — дышит прохладой, шум стихает, а асфальт, только что обжигающий подошвы, становится тёплым и терпеливым. Для кого-то лето — просто время отпусков. Для кого-то — сезон жары, комаров, поездок на дачу. А для Бэллы это было время чудес. Лето — это единственное время года, когда она могла уехать из детского дома и провести хотя бы несколько недель по-настоящему дома, у бабушки. Там, где пахнет свежим молоком, утренней росой и горячими пирожками. Там, где никто не называет тебя «воспитанницей учреждения», где тебя ждут не по расписанию, а по любви. Сегодня было 28 июня. И Бэлла знала: до её дня рождения оставалось чуть больше двух недель. 14 июля ей исполнится двенадцать. Не каждый день тебе двенадцать лет — особенно если ты живёшь в детском доме. Она мечтала встретить этот день не под потолком казённой комнаты, а там, в Сарафаново, где в день рождения пахнет пирогами, а по утрам можно босиком выбежать во двор. Она встала раньше всех. Пока другие девочки ещё спали, Бэлла тихо смотрела в потолок, слушая, как за окном начинает ворчать утренний транспорт. Сегодня — день отъезда. Сегодня — свобода. Пока она аккуратно укладывала свои вещи — футболки, книжки, заколку, блокнот и плюшевого кролика — бабушка в это время оформляла последние бумаги. У неё было разрешение только на временное пребывание внучки: бабуля не имела статуса постоянного опекуна. Её пенсии было недостаточно, чтобы содержать ребёнка официально. Но бабушка каждый год пробивалась через бюрократию, справки, комиссии. Ради этих нескольких недель. Ради Бэллы. В этот раз всё прошло неожиданно быстро. Две недели — и разрешение готово. Обычно уходило около месяца. Наверное, где-то там, в опеке, кто-то понял, как сильно Бэлле это нужно. Когда бабушка пришла в детский дом, Бэлла уже стояла у входа с сумкой. Лицо её сияло. Она кинулась к бабушке и обняла её крепко-крепко. —Бабуля! — воскликнула она, а на её лице засияла улыбка,—Я думала, не дождусь. —А вот и дождалась, пташка моя, — сказала старушка с такой же светлой улыбкой на лице. — Всё, теперь ты со мной. Едем? Бэлла только кивнула. Они вышли за ворота, сели в такси и направились на вокзал.

***

На вокзале пахло металлом, солёной выпечкой и жарой. Люди суетились, перекрикивали объявления, прощались, торопились. Но Бэлле было всё равно. Она ехала домой. Пусть и на время. В поезде бабушка достала пирожки, плед и журнал с кроссвордами. Бэлла устроилась у окна. Она обожала смотреть, как пейзаж за стеклом меняется — город уходит, появляются поля, редкие деревни, коровы на пастбищах, заборы, покосившиеся от старости. Это была магия. Простая и настоящая. —А Лика будет? — спросила Бэлла, надкусывая пирожок. —Конечно будет, — ответила бабушка. — она уже приготовила тебе подарок и ждёт твой день рождения. —Я хочу, чтобы в этом году он был... другим, — сказала Бэлла и прижала к себе кролика. — чтобы я могла загадать что-то по-настоящему. И чтобы никто не будил меня по расписанию. —Он будет другим, — пообещала бабушка. — слово даю.

***

Поезд глухо стучал. За окном всё шире становилось небо. Воздух будто становился чище, легче. Бэлла немного задремала и проснулась от того, как бабушка тихо пела что-то себе под нос, перебирая спицы. —Бабуль, а можно я, когда вырасту, буду жить в Сарафаново? С тобой? —Конечно, можно. Только сначала подрасти, — она улыбнулась, — А там и решим, кто у кого жить будет. Бэлла засмеялась. И всё в этом вагоне стало уютным, даже покачивание и запах чая. Потому что рядом было то, чего не хватало весь год — тепло родного человека. Ещё немного — и они прибудут. Впереди месяц жизни. Жизни по-настоящему. А 14 июля — самый главный день. День, когда Бэлле исполнится двенадцать. День, который она запомнит навсегда. И лето, которое она никогда не забудет.