Отсюда слышно звёзды

      «Встреча уже через двадцать минут. Её пока нет. Она точно придёт? Может, она подшутить так решила? Играла со мной до этого, чтобы всё взаправду выглядело, а сейчас здесь где-то сидит Ванда и снимает меня на камеру. Эти двадцать минут будут длиться вечность. Можно пока придумать, с чего начать. О погоде много не наговоришь, да и вообще, обсуждать погоду — невесело. Последнее, о чём я хочу поговорить с ней, так это о погоде. Столько же тем есть! Но каких? О чувствах своих и её? Нет. Плохая идея так сразу начинать про это. Мы почти не знаем друг друга, не думаю, что у неё что-то ко мне есть. Тогда зачем гулять позвала? Написала ещё так, мол, вживую любит общаться. Странно это как-то. Любит и любит, почему меня зовёт? Не Ванду, ни кого иного. Всё-таки прикол какой-то. Неужто ей заняться нечем, кроме как надо мной смеяться? Хотя вот именно. Сэджа только и делает, что спит. Кажется, ей не до этого. А может и до этого, я ж не знаю её. Как всё сложно!»       Грандз всё думал и думал, ходя кругами вокруг фонарного столба в парке. Несмотря на то, что, казалось, время тянется вечность, эти двадцать минут пролетели за миг.       — Ты чего делаешь? — спросила неожиданно подошедшая Сэджа. Гэр от испуга дёрнулся, что слегка рассмешило её.       «Как же она прекрасно выглядит. Эта не по размеру большая футболка, свободные шорты, оголённые её руки и ноги. Эти мягкие на вид волосы. Всё прекрасно. Она прекрасна…»       — Тебя жду, — лаконично ответил он.       — Поздравляю, ты дождался. Долго стоять пришлось?       — Недолго.       — Зачем врёшь? Наверняка полчаса уже здесь торчишь, лишь бы первее прийти, не так ли? — ухмылялась она.       — Я думал, что медленнее идти буду.       — Чего это ты такой неразговорчивый?       — Ну… Откуда тебе знать, насколько я разговорчивый?       — Так… — Сэджа растерялась — такого вопроса она не ожидала. — Я иногда замечала, как ты активно общаешься со своими друзьями и запомнилось как-то, что ты разговорчивый. Да и вчера в школе нормально поговорили, а сейчас ты какой-то забитый.       «Зачем она это замечала, а тем более помнит?»       — Не выспался я. А так всё нормально, не волнуйся.       — Хорошо, хорошо. Может, пройдёмся или так и будем стоять у фонаря? — ухмылялась она.       — Давай, веди, — с улыбкой отвечал Грандз.       — Вопрос, конечно, банальный, — начала Сэджа. — Но всё же, на кого собираешься поступать?       — Я хочу стать психологом. Хочу научиться понимать людей.       — А сейчас совсем не понимаешь?       — Не-а. Сколько ни думаю, всё не могу до правды дойти. Не понимаю, чего хотят окружающие меня люди, почему хотят этого, почему говорят так, почему решают не говорить того. Вроде бы причины и ответы есть, но редко оказывается так, как думал, — Сэджа внимательно слушала, смотря ему в глаза и изредка на дорогу.       — Знаешь, ты мне кого-то напоминаешь, — она, прищурившись, смотрела на его лицо.       — Напоминаю кого-то? — повторил Грандз.       — Точно! Хомяка моего! А-ха-ха! — рассмеялась Сэджа.       — Что? Хомяка? — недовольно спросил он. — Каким образом я на него похож?       — Щёчки у тебя такие милые, прям как у него! — не на шутку разошлась она в своём смехе.       «Милые…»       — Ну не настолько же это смешно, да брось!       — Да… Ха-ха!.. Настолько, поверь! — задыхаясь, Сэджа пыталась говорить.       Грандз с растерянным лицом смотрел на смеющуюся свою пассию. Он не знал, что отвечать ей, и вместо этого наслаждался радостным её лицом, которое так редко можно на ней увидеть. Но чувство тревоги от него не уходило — неприятно было, что он не понимает её.       Ещё некоторое время они нарезали круги по небольшому парку, разговаривая обо всём на свете: немного про школу, что-то про увлечения, весёлые рассказы из раннего и не очень детства. Уже вечерело. Сэджа, уставши, предложила присесть на лавку в тени дерева.       — Кстати, ты меня спрашивала, на кого собираюсь поступать. Так вот, а сама кем планируешь стать?       — Тут всё сложно, — она явно погрустнела. — Всё время не понимала — кто я? Чего хочу добиться, кем стать. У всех вокруг были мечты, цели, как у тебя например, а я всё время в тумане неизвестности. А неизвестности я сильно боюсь. Максимум, что надумала — на художника пойти. Рисовать не то, чтобы сильно люблю, но увлекаюсь немного — на большее идей нет, — Грандз тоже поник. Ему было больно слышать, что Сэдже тяжело. Эту проблему он принял, как свою — будто это он не знает, куда поступать, будто он боится будущего, страшного и неизвестного.       — Неважно, кем ты будешь работать, важно — оставаться человеком, — Сэджа в ответ слегка улыбнулась, но затем тревога вновь вернулась.       — Знаешь, эта мысль хорошая, но легче не становится. Ведь тебе, чтобы выжить, всё ещё нужно кем-то работать. А хорошим людям выживать не легче — им всё ещё нужна еда и дом.       — Тяжело от этого всего.       — Ага. Страшно. Слишком страшно. Дальше — взрослая жизнь, — она мечтательно посмотрела вверх, на небо, опираясь руками на лавку, слегка завалившись назад. — Детство улетает куда-то вдаль. Навсегда. А так хочется, чтобы оно осталось здесь, со мной, подольше, но нет — уже последний год в школе. И вернуться не-воз-мож-но...       — У тебя много приятных воспоминаний со школы осталось?       — Не думаю, что есть очень запоминающиеся. Я всё-таки, как ты сам знаешь, та ещё соня. Но в школе было легко и безмятежно. Хоть всё и казалось очень трудным: контрольные, экзамены, бесконечные домашние задания, но на самом деле забот почти не было. Я всё ещё могла просто лежать и лежать, целыми днями.       — Теперь эта мысль у меня в голове, и мне с ней тяжело, — Грандз с пустующим взглядом сверлил землю.       — Ой, прости, — взволнованно ответила Сэджа, смотря на него, сложив ладони вместе перед собой. — Не хотела тебя этим грузить. Просто… Не знаю, с кем поделиться…       — Ты не виновата. Всё же, я сам задумывался о взрослой жизни, но там было более радужно и весело. Рано или поздно всё равно пришлось бы столкнуться с этим лицом к лицу.       — У меня вот чувство, что давно с этим столкнулась. Будто и не была моя жизнь хоть немного весёлой и радостной, — Сэджа продолжала грустнеть и грустнеть. — Родители в разводе, отец меня ненавидит просто потому, что хотел сына, а не дочь, вечно дела по дому, мама от стресса иногда на меня срывается, сил ни на что нет, столько раз хотелось всё бросить и уйти куда-нибудь, — неловко размахивая руками, срывалась она, но всё ещё тихо, смотря при этом куда-то в никуда.       «Столько чувств внутри. Хочется её как-то поддержать, но как? Не знаю. Надо сказать хоть что-нибудь…»       — Ты не волнуйся, всё в порядке, если тебе нечего сказать, — продолжала она, смотря на плитку под собой, которой был устлан весь парк. — Ты не обязан. Просто накопилось у меня внутри, вот и… опять… выпалила… — Сэджа говорила тише и тише.       — Можешь… — начал Грандз, но запнулся в своей неуверенности. Сэджа услышала и посмотрела внимательно на него, неряшливо протирая влажные от слёз глаза — назад пути у него не было. — Можешь говорить ещё, если есть что-то. Я выслушаю. И потом тоже. Если надо будет. Можешь рассказать, если захочется о чём-то. Не бойся. Я не буду смеяться, или ещё что. Я обязательно... выслушаю, — запинаясь, нерасторопно проговаривал Гэр. Сэджа улыбнулась глазами. Она посмотрела на него, словно маленький уличный щенок, которого впервые погладили, вместо ударов камнями.       — Спасибо, Грандз, большое. Ты будешь хорошим психологом, — в своей привычной манере ухмыльнулась она. Он тоже улыбнулся, радуясь, что она так искренне ответила ему. Сэджа встала с лавки, вслед за ней и Грандз, словно послушный пёс.       — Завтра будет не хуже — вот и вся надежда, — всё ещё с улыбкой отвечала она. Смотря на него, она сделала маленький шаг вперёд, раскрыв руки для объятий.       «Я точно сплю. Не время для этого. Надо действовать. Надо действовать…»       Грандз неуверенно слегка поднял руки в бок, чтобы Сэджа могла его обнять. Она так и сделала, крепко сжав его, нежно поводя одной рукой по спине, после чего шагнула назад и улыбнулась.       — Спасибо за сегодня и ещё раз извини, если нагрузила сильно. Ты старайся не думать об этом — знаю, это сложно — и спокойно спи. Всё, до понедельника! Пока! — договорила она и пошла домой. Медленно и не спеша. Грандз смотрел за ней вслед. Стоял и смотрел, сжимая и разжимая ладони, которые имели честь трогать Сэджу. Он завидовал им, ведь сам он этого сделать не смог. В носу остался её аромат. Во рту — сухость. И глупое, но счастливое выражение лица. Так Гэр и стоял, пока она совсем не исчезла из виду.       «Как же не хочется просыпаться. Спасибо тебе большое, Сэджа, что была так инициативна сегодня. Я, кажется, счастливее уже не буду. Могут же люди — она постоянно говорила, что чего-то боится, но боязливый из нас только я. Почему же я настолько беспомощный? Стою да ничего не делаю. Надо что-то менять, а иначе — упущу счастье. Всё же хорошо, что я сказал это. Не зря, ой как не зря…»       Наполненный мыслями, он ещё стоял некоторое время в парке. Лишь через пару минут, когда из-за облаков выглянуло уходящее за горизонт солнце и ослепило его, Грандз отправился домой.

***

Ночь. Туман. Идут дожди.

Прочь план. Меня не жди.

Горят звёзды где-то там.

Прячут слёзы. Рады нам.

Облака закрыли небо.

Счастлив как! — с тобою не был.

Окно. Фонарь. Сияют лужи.

Любовь, явь. Дрожу от стужи.

Один я мокну. Глаз слезится.

Тишь — я дрогну. Не разбиться б.

Жив — и славно. Это чудь.

Тебе подавно не рад ничуть.

Ночь. Тьма. Дыханье кротко.

И тюрьма под подбородком.

Звезды не видно. Нет мечты.

Суть не завидна. Пропала ты.