Отсюда слышно звёзды

Понедельник. Перемена. Внутри класса

      — Не-а! Там скорее говорится о том, что добра и зла нет, как таковых явлений. Всё это зависит лишь от… — Спокойно спорил Санет с Данло о недавно прочтённой книге. Грандз тихонько стоял рядом и слушал, не зная, куда бы вставить свои пять копеек.       — Я её десять раз читал! Там ни слова об этом не говорится! — злостно отвечал Данло, упорно обороняя единственную понравившуюся ему за жизнь книгу.       — Прямым текстом не говорится, просто нужно следить за знаками, что оставляет автор.       — А ты не думал, — влез неожиданно Грандз. — Что это ты себе напридумал знаков, а автор имел в виду лишь то, что сказал прямо? А то, что говоришь ты, больше походит на конспирологию с додумыванием всякого.       — Во-во! Гэр меня понимает! — Радостно сказал Данло, приобняв за плечо защитника своего мнения. Санет лишь смирно стоял, не выдавая ни слова. Лицо у него было такое, словно он пытается объяснить простейшее сложение двум подросткам.       — Тут уже бесполезно что-то говорить. Пускай каждый останется при своём.       — Вот и оставайся, Сан! Да, Гэр?       Грандз прослушал последнюю фразу своего друга и вместо этого смотрел на входную в класс дверь, куда только-только вошла Сэджа. Данло, как и Санет, заметив его молчание, посмотрели сначала на него, а потом туда, куда он смотрит. В этот момент Сэджа, улыбнувшись всем лицом, помахала, негромко проговорив: «Привет, Грандз». После чего села на своё место, достала учебник и всё остальное, требовавшееся к уроку, чтобы в спокойствии беззаботно лечь на парту. Санет и Данло переглянулись.       — Чего это она ни с того, ни с сего решила с тобой поздороваться? Вечно ж молчит и спит, — удивлялся брюнет.       — Кажется, здесь всё очевидно, — разводя руками, ясно заключил спокойный блондин.       Грандз всё ещё стоял и смотрел на дверной проём.       — А? Что? — Неожиданно проснулся он.       — Звонок, говорю, прозвенел, — сказал его друг, переглядываясь с Санетом и хихикая.

После уроков. Крыльцо у школы

      — Гра-андз! — запыханно прокричала Сэджа. — Как ты быстро прёшь…       — Что? Что такое? Почему ты так спешишь? Я что-то в кабинете забыл? — беспокойно вопрошал он.       — Меня! — хихикнула она. — Ты не слышал? Я ж тебя в классе просила, чтоб ты меня после уроков подождал.       — Я что-то не помню такого…       «Я думал, что уснул на перемене и мне это снится. Боже, боже мой…»       — Так что ты хотела?       — Прогуляемся немного?       — Почему бы и нет, — незаметно смущаясь, ответил Грандз.       Первую минуту прогулки между ними томно стояла тишина. Каждому хотелось сказать хоть что, но темы не было.       «Что бы спросить? Точно! Она же говорила, что поступать собирается в художку…»       — Сэджа, — обращал внимание пассии Гэр. Она моментально повернула головой, поправляя рукой причёску, и посмотрела ему в глаза, вопрошая взглядом. — А ты сейчас занимаешься где-нибудь, кроме школы? Художественная школа или вокал, например?       — Нет. Совсем нигде, — она спокойно шла, расчёсывая одной рукой неаккуратно висящую прядь волос. — Раньше только я очень сильно хотела ходить как раз в художественную, но мама не могла позволить оплачивать мне дополнительные занятия, поэтому я занималась дома, понемногу копя деньги на бумагу и карандаши с моих небольших карманных. Считай, только этим и занималась после школы. Наверное, поэтому почти ни с кем и не общаюсь вне её — всегда на уме были рисунки, новые идеи, работы. Столько вдохновения! Но до сих пор ничего путного так и не вышло… Ой, прости, я опять заговорилась, — неожиданно проронила Сэджа, положив руку на грудь, сжимая ладонь в кулак.       — Ничего, продолжай. Мне интересно, правда, — как можно искреннее отвечал Грандз. Таким образом можно легко притягивать к себе людей, а таких, как Сэджа, тем более. Именно поэтому она улыбалась ему от всей души.       — Хорошо. Эм… — задумалась она. — Больше про то и нечего говорить, — неловко засмеялась она, но через несколько секунд замолчала и с равнодушным лицом смотрела в пол, взявшись двумя руками за свою сумку.       — Тяжёлая у тебя жизнь. И поэтому я так удивляюсь, как тебе удаётся улыбаться и смеяться, хоть иногда.       — Когда долго живёшь с трудностями, привыкаешь. Я пока тебе не рассказала, даже об этом и не задумывалась — жизнь, как жизнь. А тебе полегче, чем мне, живётся?       — Думаю, да. С многим мне повезло гораздо больше, чем тебе…       «Почему так тяжело на душе? Просто потому, что мне живётся лучше, чем ей? В один момент будто стало стыдно за это, хотя никто из нас жизнь себе не выбирал. Так почему мне так гадко?»       — Это же чудесно! А ты чего поник? — заметила Сэджа на лице у Гэра явную тревогу. — Ты ж не виноват, что живёшь лучше, чем другие. Ты должен радоваться за это!       — Просто так больно слышать, что тебе тяжело.       — Тяжело не тяжело, но ты должен поменьше об этом думать, — наставничала Сэджа, водя в воздухе пальцем.       — Я попробую. Но перестать волноваться вряд ли смогу.       —… Спасибо, — еле слышно сказала она. — Мне ещё в магазин зайти надо, так что пора расходиться. До завтра! — радостно проговорила она, распахнув руки для объятий.       «Я заслужил? С каждым разом всё меньше и одновременно больше походит на сон».       Грандз тоже протянул руки, в этот раз более смело, но всё равно пока что действовала Сэджа.       «На душе так тепло и спокойно. Никогда ещё такого не чувствовал. Вот бы это…»       — Я, конечно, не против, но, может, уже отпустишь? — посмеиваясь, сказала она.       — Ах, да, прости. Задумался немного.       — Пока, мечтатель! — ухмылялась Сэджа.

Через несколько дней. Перемена. Класс

      — Может, уже подойдёшь?       — Ванда? — слегка испуганно удивлялся Грандз. — Что такое? Куда подойду?       — Ну, к ней, — сказала она, показав взглядом на неприметную соню, застав Гэра врасплох.       — Так она спит, что мне её тревожить лишний раз… — не строя из себя дурака, он всё-таки пытался оправдаться.       — Ну потерпит она разок, ничего страшного. Давай, двигай, — уверенно торопила его Ванда. Грандз же задумался, но под давлением стороннего пошёл к ней, пока ещё было время перемены.       Подойдя к Сэдже, он ещё несколько секунд молчал, думая, что вообще говорить.       — Что хотела, Ванда? — не открывая глаз, почувствовала чьё-то присутствие лежащая на парте его пассия.       — Это я, Сэджа, — неуверенно ответил он. Она, в свою очередь, резко приподнялась, уставившись на него сонными глазами. По виду и не скажешь, растеряна она или спросонья не успела понять, что происходит.       — Садись, что ль. Чего стоять… — рассеянно отвечала она, лениво показывая рукой на свободное место у стоящей позади её парты. Он покорно следовал её указаниям. Сэджа, улыбаясь, молча смотрела на того, что напротив. Тот, что напротив, пытался быстро придумать, что спросить.       — Как у тебя дела? — наконец начал он.        — У меня всё чудесно. Жду начала последнего урока, чтобы потом с наслаждением пойти домой, чтобы с ещё большим наслаждением валяться в постели. А у тебя как?       Озвучивать свои потаённые мысли в такой обстановке он не хотел, поэтому сказал что-то менее компрометирующее:       — Примерно так же, как и у тебя, но только перед валянием идёт домашка.       — Не говори при мне это слово, — растекаясь на стуле, с ухмылкой, но раздражённо, просила она.       — Хорошо, я постараюсь, — в ответ на что Сэджа рассмеялась. — Чего смешного? — искренне удивлялся он.       — Да… — слегка запыхиваясь, пыталась сказать она. — Ничего такого. Это я так… Просто так.       «Почему она смеётся? Я же ничего смешного не говорил. Просто так, без повода… Аж не по себе мне. Ну засмеялась и засмеялась — бывает. С чего бы мне загоняться? Ну почему так неуютно?!»       — Да не парься ты. Мы не слишком хорошо знакомы всё же... Я просто смешливая очень.       — Ну… Окей.       — О, вот и звонок. Тебе пора на своё место, а мне спать, — сказала она и быстро развернулась, неряшливо расчёсывая свои волосы обеими руками.

Некоторое количество недель спустя. Очередная их прогулка

      — У меня к тебе один серьёзный вопрос возник, я задам? — неловко спрашивал Грандз.       — Конечно! Как будто я могу запретить тебе, — ухмылялась Сэджа.       — А почему ты решила со мной общаться? Будто просто так начала гулять со мной, болтать, переписываться. Меня почему-то не покидает странное ощущение… Даже описать не могу.       Ненадолго задумавшись, Сэджа ответила:       — Мне показалось, что тебе можно доверять, — сразу после чего она на мгновение по-дурацки улыбнулась, глубоко вздохнула и продолжила. — Хотя я и так много кому доверяла. И точно так же без причин. И зря. Но ты, как бы глупо это сейчас не звучало — будто я на те же грабли встаю — кажешься другим.       «Я кажусь ей кем-то особенным?»       — Как будто можно довериться ещё раз, — одновременно с надеждой и отчаянием сказала Сэджа. Она стояла, смотря на тёмное, почти ночное небо. Пальцы опущенных рук нервно колотили непонятную мелодию. — Быть может, уже в последний… раз… — с невероятной тоской произнесла Сэджа.       — Я не подведу тебя, обещаю, — необычайно уверенно для себя же поддержал её он.       — А ты? — неожиданно спросила Сэджа, посмотрев ему в глаза, будто и не услышав его поддержки.       — Что я?       — Почему ты со мной общаешься? — выделяя «ты», заинтересованно, но всё также тоскливо спрашивала она.       Этот вопрос сильно выбил Грандза из колеи. Казалось, что он на минном поле, но рядом с ней не было страха подорваться — Грандз был готов улететь к звёздам, разорванный на части, лишь бы только она это видела.       — Ты очень искренняя. Я слушаю твои рассказы, планы на будущее, мысли, и даже не пытаюсь сомневаться в этом, не думаю о том, что ты можешь врать. Возможно, ты так делала не раз, отчего люди уже много раз причиняли тебе боль… Это безрассудно, но тебе… Я хочу верить. Всегда.       Сэджа ещё более взволнованно стояла на месте, держа руки у груди, сжимая свои ладони, и почти плакала. Молча смотря ниже его головы, она всё ещё боялась чего-то, хоть и не могла в этом признаться — ни ему, ни себе. Грандз, преодолевая стеснение, которое за этот день медленно, но верно исчезало, словно догорающие звёзды, шагнул вперёд и крепко обнял её, наполняя теплом. Спустя несколько секунд и она обхватила его руками, уперевшись головой в его грудь, тяжко всхлипывая, пачкая его одежду своими чистыми, как первый снег, слезами. Он смотрел то на её макушку, то на окрестности, не зная, куда подевать свои глаза. Непослушные руки так и норовили погладить её по голове, успокаивая, словно маленькую пугливую дочь. Слушая Сэджу, Грандз, не сдержавшись, тоже заплакал, тихо. Его слёзы медленно скатывались по щекам, капая на её покрытые тканью, но всё еще чувствительные плечи, на её беззащитную голову. Перед ним она всегда была сильной, спокойной, будто видевшей эту жизнь от начала и до конца много раз, но сейчас, словно впервые в жизни после непрерывного бега, Сэджа смогла наконец-то остановиться и опереться на кого-то. Беззащитная, маленькая, вся в синяках от ударов судьбы, она плакала. Не рыдала, но плакала. Тихо и спокойно, уже без страха. Грандз не успел осознать, почему он плачет. Он и не пытался этого осознать. Лишь спокойно, без сомнений давал свободу слезам, гладя рукой по её спине и длинным волосам, отдавая всё своё тепло холодному телу в эту ночь, что наполнена лишь звуками тревожного, тоскливого, но счастья.

***

Найди меня, пожалуйста, найди.

Устала жить веками я в тени.

Холод. Боль. Огромный город.

Нет же здесь того, кто дорог.

Я хрупка, больна тобой.

С собой завязана борьбой.

С утра до ночи здесь дожди.

Найди меня, пожалуйста, найди.

Где-то там, на небе, звёзды.

Я не знаю, кем был создан

Тот чудесный, звонкий ветер,

Передавший голос светел.

Тут одна. Боюсь. Здесь страх.

Все мечты истлели в прах.

С этих скучных рельс сойди

И меня, прошу, найди.