Регас

Давным-давно, в эпоху легенд, люди столкнулись с нашествием драконов и оказались на грани гибели. Доблестные рыцари пытались защитить народ, но силы были неравны. Когда надежда почти угасла, появился дракон, который пришёл на помощь и встал на сторону людей. А причина была проста: он любил одного из рыцарей. После исчезновения драконов, грозивших уничтожить мир, и восстановления порядка, дракон-спаситель и его рыцарь стали основателями нового королевства. Дракон даровал этой земле своё благословение. Он предрёк также, что в королевской семье из поколения в поколение будет рождаться тот, кто унаследует силу дракона. Короли с драконьей кровью веками правили страной. Но наследие их было двойственным: вместе с силой они переняли и жестокость драконов. Именно поэтому рядом с королём всегда стоял Регас — тот, кто укрощал силу дракона. Он был ближе к монарху, чем кто-либо, и пользовался его безграничным доверием. Со временем, по мере того как древняя кровь ослабевала, необходимость в Регасе почти исчезла. Но к тому моменту он уже стал символом мира и верховным советником власти. Теперь его задача заключалась не в укрощении дракона, а в управлении человеком. «Потому изначально внешность не имела для Регаса никакого значения. Глупо воспитывать лишь тех, кто красив и приятен глазу — разве они не те же придворные шуты?» Эйбл слышал эти слова сотни раз, но вновь не удержался от вопроса: — Так что же нужно Регасу, эм… ну, умение карабкаться по скалам? Цель была близка. После долгих часов подъёма руки и ноги отказывали от усталости. Но наставник, ожидавший на вершине, даже не пытался помочь — лишь продолжал ворчать. — Регас прежде всего должен уметь слушать. Только тот, кто понимает язык природы — деревьев, травы, птиц и ветра — достоин приближаться к драконам. Нужно безграничное терпение, чтобы укротить их, и кроткий нрав, чтобы выносить их дикую сущность. Потому истинный Регас — это тот, кто усмиряет и направляет королевские инстинкты. А не просто красивая игрушка, слабая и ни на что не годная! Голос наставника дрожал от ярости. Гордость за то, что он воспитывал настоящего Регаса, читалась в его глазах, но поношенная одежда и обветренное лицо выдавали печальную правду. Да, когда-то он взращивал достойных духовных наставников для короля, но теперь лишь Эйбл остался его последним учеником. Люди давно перестали видеть в Регасе что-то большее, чем королевскую наложницу. Эйбл же сомневался. Даже если эти древние методы и были нужны, какая польза от умения карабкаться по скалам? — Уф… Х-ха… Даже крепкий Эйбл, выросший в деревне, с трудом сдерживал стон. Едва взобравшись на уступ, он дрожал, прижимаясь к холодному камню. Однако наставник, не проявив ни капли жалости, грубо подтолкнул его. — Ладно, идём дальше. И кстати — до заката нужно собрать грибов. Сдавленно вздохнув, Эйбл заставил измождённое тело подняться. Десять лет прошло с тех пор, как он оказался под опекой наставника. Он никогда не мечтал стать Регасом. Тогда, десять лет назад, он был всего лишь восьмилетним оборвышем, чудом выжившим в разорённой войной деревне. Голод мог прикончить его в любой день. И в тот момент руку ему протянул наставник, случайно проходивший мимо. Потому что бы он ни велел — Эйбл обязан был научиться. Долг есть долг. Но… Регас? Поначалу он не мог поверить. Что такое Регас? Разве это не духовный спутник короля, который мог быть только самым красивым человеком в стране? Его грубоватая внешность и мощное телосложение явно не соответствовали образу. Нынешних Регасов выращивали в Сердце Короля, но наставник утверждал, что именно его секта хранит традиции истинных Регасов. Более того, именно они когда-то создавали настоящих духовных наставников. Правда, признавал мастер, в последние века такие случаи стали редкостью. Здесь обучение строилось на понимании души короля и трезвой оценке его поступков. Наставник повторял: «Суть Регаса — внутри, а не снаружи». Хотя, глядя на самого наставника и его единственного ученика, этим словам верилось с трудом. Но Эйбл безропотно повиновался учителю. В последнее время тренировки стали жёстче — ученик понимал: наставник чем-то встревожен. Восемь лет назад в королевской семье родился ребёнок, унаследовавший драконью силу. И если раньше эта кровь почти иссякла, теперь ходили слухи — на теле младенца проступил настоящий драконий знак. Наставника беспокоило одно: что, если дитя получило не только отметину, но и всю мощь древних чудовищ? Что за катастрофа грозит королевству, если никто не сможет усмирить этот дар? Возможно — полная гибель. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Королева страны занимала положение, вызывавшее всеобщую зависть. Дочь обедневшего дворянина, она благодаря необыкновенной красоте привлекла внимание короля и взошла на трон. Но, возможно, из-за своей природы и необходимости контролировать драконью силу короли всегда проявляли больший интерес к мужчинам. Королева осознала, что является всего лишь инструментом для рождения наследника, едва переступив порог дворца. Лишь раз в месяц ей дозволялось встретиться с королём — и даже тогда это сводилось к безмолвному соитию без намёка на человеческое общение. Первое время она верила, что сможет вынести это. Ведь это положение спасало её от ужасающей нищеты, когда ей, номинальной дворянке, приходилось кормить свиней. Даже обладая исключительной красотой, она не могла найти мужа — без приданого за ней нужно было бы ещё и заплатить, чтобы кто-то согласился её взять. Стать чьей-то любовницей тоже не представлялось возможным, дворянкам это было запрещено. Поэтому, когда представился шанс стать королевой, она ухватилась за него без раздумий. Всё казалось лучше отвратительной реальности свиного корыта. Хотя бы появилось достоинство. Её красота пленяла всех без исключения. Даже бедность не могла затмить её обаяние — она всегда слышала восхищённые речи о своей внешности. Даже король, окружённый роскошью и прекрасными Регасами, не сможет остаться равнодушным при виде её. Возможно, он даже преклонит колено и поклянётся исполнить любое её желание. Стоит королю влюбиться — и весь мир окажется у её ног. Никто больше не вспомнит о бедной девушке, пахнущей свиным корытом. Все, кто смеялся над ней, будут дрожать от страха. Скоро. Очень скоро король должен влюбиться. Но в первую же ночь после пышной свадьбы король не пришёл в её покои. Лишь через месяц она наконец увидела его лицо, дожидаясь в безлюдных королевских покоях. Наряженная в самые роскошные одежды, с тщательно уложенными волосами и изысканным макияжем, она так и не услышала восхищённых слов, не увидела и тени улыбки. Только холодный, расчётливый акт ради продолжения рода. Впервые в жизни она испытала такое унижение, но некому было утешить её. Так продолжалось месяц за месяцем. Король приходил раз в тридцать дней — всегда одинаково, всегда молча. Ей дозволялось лишь лежать и принимать его. Нельзя было видеть его лица. Нельзя было говорить. Таковы были правила. Она существовала лишь для того, чтобы родить наследника. Несколько раз она осмеливалась заговорить — и каждый раз это заканчивалось заточением. Её без объяснений запирали в покоях, оставляя без еды и воды. Покои ломились от роскошной мебели, драгоценностей и дорогих нарядов, но для королевы они превратились в жуткую тюрьму. Несмотря на свой статус, она ползала на коленях, вымаливая у дверной щели хоть корку хлеба. Лишь когда она отказалась даже от этого и потеряла последнюю надежду на короля, дверь наконец открылась. Король появлялся раз в месяц — всегда только для соития. Этот кошмар длился уже два года. Теперь один лишь звук его шагов и голос заставляли её тело содрогаться, будто от лютого мороза. Она давно забыла мечты о его любви и власти над королевством. Даже гнев в её душе угас. Ей было всё равно, что королеву никогда не звали на официальные приёмы, а её место всегда занимал Регас. Осталась лишь одна цель — родить принца. Сила дракона передаётся только одному наследнику в поколении. Если она потерпит неудачу, «Сердце Короля» низложит её и приведёт новую королеву. Нужно было успеть родить достойного преемника, пока ещё оставался шанс. В заточении, под всеобщие насмешки, она думала только об этом. Теперь она с трепетом ждала ежемесячных встреч с королём. «Всё должно измениться, стоит лишь родить будущего правителя. Тогда король снова обратит на неё внимание, а придворные перестанут смеяться у неё за спиной». После двух лет мучительного ожидания её желание наконец исполнилось. Она произвела на свет долгожданного наследника. Это была её последняя надежда, и теперь она не могла допустить провала. Она так думала, пока не увидела глаза новорождённого. — О! Уберите это от меня! В тот момент, когда впервые увидела своего сына после родов, она могла только кричать. — Нет! Верните моего ребёнка! Это не мой сын, это исчадие ада! Младенец зашёлся в плаче от её воплей. Служанка, державшая дитя, поспешно развернула его, но даже не попыталась успокоить. Её лицо побелело от ужаса сильнее, чем у всех присутствующих. Королева не ошиблась — в её руках действительно лежало порождение тьмы. Как иначе объяснить эти пугающие глаза? Настоящие змеиные глаза. Принц был проклят. Вздох. А потом королева услышала ещё кое-что. И она знала, что это домысел, в котором есть доля правды. Как ещё объяснить этот кошмар, если не проклятием? — Метка дракона есть, но силы не чувствуется. Смысл слов придворного был ясен: её ребенок — никчёмное создание с отвратительными глазами. Он пробормотал что-то о возможном позднем проявлении способностей, но королева уже не слушала. Даже если бы судьба будет к нему благосклонна, он всё равно останется уродом. А теперь принёс ещё и позор. Её покои показались ей отвратительнее свиного хлева. Выхода не было. Женщина, родившая проклятое дитя, лишилась даже формального статуса королевы. Король больше не посещал её, исчезла последняя надежда. И виной всему был этот исчадье ада со змеиными глазами. Лишь один придворный священник понимал её муки. Он принёс успокоительное зелье и шепнул: — Вам нужно направлять ребёнка, быть рядом. Нельзя допустить, чтобы он стал настоящим демоном. Зелье подействовало. Страх перед мерзкими глазами исчез, зато появилась ясность. «Если оставить его без контроля, он и вправду превратится в чудовище». С тех пор королева «воспитывала» ребёнка, истязая его хрупкое тельце. Каждый его смех, плач или попытка встретиться взглядом вызывали у неё рвотные спазмы. Сначала это были лишь щипки да шлепки, да «крепкие объятия», от которых хрустели детские косточки. Сквозь зубы, сжатые в оскале, она шептала проклятия младенцу, не понимавшему ни слова. Её глаза, налитые ненавистью, слезились от зелья, которое она принимала всё чаще — страх перед дьявольским отродьем рос с каждым днём. Если раньше она навещала ребёнка раз в неделю, то теперь являлась каждые два дня, оставляя на его теле не просто красные отметины, а кровоточащие раны. Король, дни и ночи напролёт проводивший в спальне с Регасом, даже не взглянул на сына. Его равнодушие лишь подлило масла в огонь её ненависти. Когда через месяц после родов король всё же удостоил королеву визитом, он лишь рассмеялся, окинув ребёнка презрительным взглядом: — Обещала родить наследника с силой дракона, а произвела на свет лишь змеёныша без способностей. Ха-ха-ха! С тех пор король больше не переступал порог их покоев. Но его язвительные слова навсегда запечатлелись в сердце королевы, как раскалённое клеймо. И виной всему был этот дьяволёнок, этот позор её жизни. Королева попыталась обуздать дьявола и в итоге сама стала дьяволом.