Регас

С каких пор ребёнок усвоил, чего нельзя делать? Он должен был избегать прямых взглядов и прятать свои глаза. Малейшее движение длинных волос, обнажающее взгляд, заставляло окружающих вздрагивать и отступать с гримасами отвращения. Прислуга, кормившая, одевавшая и купавшая его, никогда не смотрела ему в лицо. Они отводили глаза и спешно удалялись, даже не пытаясь скрыть брезгливость. Воспитатели были ещё хуже. Холодные, безразличные, они сыпали сложными словами, будто обращались к пустоте, затем исчезали. Все отворачивались от его лица. Поэтому он не улыбался. Не говорил. Не смел протянуть руки, чтобы его обняли. Не выходил из комнаты. И никогда не плакал. Любое из этих действий вызывало испуг на лицах окружающих. Никто не отвечал на его искреннюю доброту. С тех пор, как он начал понимать речь, он осознал: шёпот за спиной — о нём. Проклятие дракона. Рождённый с этими особенными глазами, он был отверженным. Первой, кто ясно дал ему это понять, стала королева — его мать. В её первый визит она поставила его перед зеркалом. — Смотри. Смотри, какой ты уродливый. Смотри в свои глаза! Она вцепилась в его волосы, встряхнула. Его тело слабо дрогнуло. Прижав его лицо к зеркалу, она прошептала в маленькое ухо: — Вот почему тебя нужно наказывать. В отражении он увидел себя и свою мать. Его глаза, не похожие на глаза других. И её глаза — с красными прожилками безумия. Но вскоре его зрение померкло. — Бам! Королева с силой ударила его головой о зеркало. — Это твоя вина. Потому что ты родился дьяволом. Перед глазами всплыло лицо королевы с жестокой усмешкой. Её пальцы впились в волосы ребёнка, резко дёрнув его окровавленную голову из осколков разбитого зеркала. Алая струйка, стекающая по бесстрастному лицу, казалось, единственное, что доказывало его человеческую природу. С момента рождения мальчика никто не проявил к нему доброты. Лишь одна женщина иногда говорила тёплые слова — пусть и из жалости. Это была его личная служанка, назначенная присматривать за «особенным» ребёнком голубых кровей. Её выбрали лишь потому, что больше никто не соглашался ухаживать за этим молчаливым созданием. Странное дитя: оно не говорило, но прекрасно читало и писало. Его интеллект был очевиден, однако ледяное выражение лица в сочетании с этими жуткими глазами заставляло людей содрогаться. Дворцовая прислуга считала заботу о нём настоящим проклятием. В конце концов, на эту роль нашли няню со стороны. Первое, что она увидела во дворце — жестокое обращение королевы с ребёнком. Но больше всего её потрясло равнодушие окружающих, воспринимавших это как нечто само собой разумеющееся. — Взгляните на его глаза. Этот ребёнок — исчадие ада. Пусть королева и перегибает палку, но это необходимость, — шептались при дворе. Дворцовые служанки согласно кивали. Няня, поначалу шокированная таким обращением, увидев глаза мальчика, задумалась: «А вдруг они правы? Если все вокруг принимают это как норму, если никто не возмущается — возможно, так и есть?» Даже учителя и королевские советники, регулярно навещавшие мальчика, молчали при виде его израненного тела. Но каким бы «необходимым» ни считалось это наказание, смотреть на него без тревоги было невозможно. Дьявол или нет — перед ними был всего лишь хрупкий ребёнок. Его тонкие, как прутики, руки и ноги, тело меньше положенного возраста, покрытое шрамами и свежими ссадинами… Каждый раз, переодевая мальчика, няня невольно морщилась. И вот однажды, после очередной «воспитательной» процедуры королевы, она впервые ласково заговорила с ним. Ребёнок никогда не плакал, не кривился от боли, даже будучи изранен до крови. Но стоило королеве уйти — он сразу забивался под кровать. Няня, против обыкновения, опустилась на колени и заглянула в это тёмное убежище. Там, свернувшись калачиком, дрожал маленький человечек — сжавшийся, как испуганный котёнок. Он спит? — Ваше Высочество, нам нужно обработать ваши раны, поэтому, пожалуйста, выходите. Возможно, от непривычной ласковости в голосе, ребёнок отреагировал не сразу. Сначала дрогнули его плечи, затем — медленно, как будто преодолевая сопротивление — приподнялась голова. В этот момент няня невольно содрогнулась. В темноте под кроватью светились жёлтые змеиные глаза — точь-в-точь как у дикого зверя. Теперь она понимала, почему все так боятся этого ребёнка. Ледяные мурашки побежали по спине, но она собралась с духом и продолжила дрожащим голосом: — Если мы оставим вас в таком состоянии, может подняться температура, и вы будете болеть всю ночь… В конце концов, она отвела взгляд и закончила уже шёпотом: — Вам нужно выйти, чтобы я могла вас вылечить. Голос её предательски дрожал, а натянутая улыбка давно исчезла. Но через мгновение ребёнок всё же выполз из-под кровати. К счастью, глаза скрывала длинная чёлка. Няня, стараясь унять дрожь в руках, осторожно обрабатывала раны. Мальчик сидел неподвижно, словно бездушная кукла. Вид его израненного тела вызвал внезапный прилив жалости. Всё это время она старательно избегала встречи взглядом, продолжая бормотать утешения. — О, какой вы терпеливый… Какой добрый мальчик… Вам ведь было больно, а вы так мужественно терпели… Откладывая бинты, няня внезапно ощутила на себе пристальный взгляд. Повернув голову, она встретилась глазами с ребёнком — впервые за всё время. — Ваше Высочество… вы что-то хотели сказать? «……» Няня замерла в ожидании, но ребёнок лишь молча смотрел на неё, не проявляя иной реакции. Несколько дней спустя, когда королевы не было, няня снова позвала ребёнка из-под кровати. Это повторилось несколько раз, и каждый раз она обрабатывала его раны, неизменно говоря с ним мягко и ласково. И вот, готовясь к пятому перевязыванию, она вдруг осознала перемену. Ребёнок ждал её не в своём привычном укрытии, а сидел на месте, где обычно получал лечение. Теперь он держал голову прямо — будто начинал доверять. Няня невольно улыбнулась, почувствовав облегчение. — Сегодня вы не прятались под кроватью, Ваше Высочество. Значит, и лечение пройдёт быстрее. И раны заживут скорее, правда же? Ребёнок молча наблюдал за ней из-под падающих на лицо волос. Няня обернулась — его взгляд ощущался почти физически, пронзительный и острый. И тогда раздался звук. — ……Хм? Вздрогнув, она повернулась, и ребёнок произнёс, едва разжимая губы: — Я… хороший? Впервые услышав голос ребёнка, она на мгновение остолбенела, а затем поняла, что не похвалила его за хорошее поведение сегодня. — Конечно, вы хороший. Ваше Высочество очень хороший мальчик. Няня застыла с натянутой улыбкой. Глаза её остекленели — где-то в глубине души копошилось беспокойство, необъяснимое и навязчивое. Причину своей тревоги она узнала на следующий день. Несмотря на то, что королева не пришла, на теле ребёнка были раны. Ребёнок сидел в кресле, приготовившись для процедур, и у него текла кровь. С кукольно-бесстрастным лицом он протянул няне свою травмированную руку. Её тревога переросла в страх. Тот факт, что ребёнок начал открываться ей, внезапно стал подавляющим и превратился в тяжкий груз. — О! Ваше Высочество. Где вы получили эти раны? Сколько бы она ни спрашивала, ребёнок не отвечал. Няне пришлось сделать строгое лицо и сказать сердитым голосом: — Я не могу похвалить вас, если вы сами поранили себя. Однако ребёнок не убрал руку. Няня нарочно грубо обмотала рану бинтом и вышла из комнаты, прижимая руку к колотящемуся сердцу. От взгляда мальчика у неё появилось зловещее предчувствие. А на следующий день ребёнок снова оказался весь в крови. На этот раз его одежда была пропитана ею, а обе руки были полностью красными от крови. — О! Что это, Ваше Высочество?! Ошеломлённая няня бросилась осматривать тело ребёнка, но, кроме пятен крови, никаких ран не было. Даже после того, как тело было вымыто и тщательно осмотрено, не обнаружилось никаких повреждений. Но сильный запах крови остался, создавая ощущение, будто бесстрастное лицо ребёнка хранило какую-то зловещую тайну. — Ваше Высочество, откуда на вас пятна крови…? Не успела няня договорить, как откуда-то послышались крики служанок. Она поспешила выйти туда, где в страхе собрались другие горничные. — Что происходит? — О, боже, посмотрите на это. С того места, куда кто-то указывал, она снова увидела красную кровь, которую видела на теле принца. Заброшенный уголок сада сейчас был весь залит кровью. Однако это была не просто кровь. Казалось, поверх неё разбросаны разорванные куски плоти и внутренние органы. — Это кот. Он иногда забирался сюда, и мы его кормили… Как это могло произойти? Леденящий ужас, смешавшись со сбивчивыми причитаниями, заставил нянино сердце бешено колотиться. Только одно слово пришло ей на ум. Дьявол. Да это же настоящий дьявол! Иначе как мог шестилетний ребёнок совершить такой жестокий поступок?! С тех пор она вела себя как другие служанки, пока не покинула дворец. Она никогда не разговаривала с ребёнком, никогда не улыбалась и никогда не смотрела ему в лицо. Даже когда было найдено ещё несколько трупов животных, а мальчик был весь в крови.