Регас

Эшлер вежливо склонил голову и тихо спросил Эйбла: — Можешь идти? Эйбл кивнул и слабо улыбнулся, сжимая руку Эшлера. — Держитесь крепче. Лес, в который они вошли, был ещё тише, чем прежде. Густой воздух словно отражал внутреннее состояние принца. Эшлер следовал за пошатывающимся Эйблом, но ему хотелось остановиться и расспросить его о многом. Почему он внезапно заболел? Сейчас он действительно в порядке? И что он имел в виду, когда ранее сказал: «Пожалуйста, оставатесь рядом с принцем, что бы ни случилось»? Однако Эйбл шёл так поспешно, будто должен был найти принца как можно скорее, и Эшлер не мог остановить его, чтобы задать вопросы. По его прерывистому дыханию и выражению лица было ясно, что он думает только о принце. И, казалось, он точно знал, где тот находится, — с самого входа в лес он уверенно двигался в одном направлении. В лесу не было троп, ведь сюда давно никто не заходил, но Эйбл с лёгкостью лавировал между деревьями, будто у себя дома. Вскоре перед глазами Эшлера возник знакомый ландшафт. Открытая поляна. Эйбл остановился на опушке и окинул взглядом окрестности. Взгляд его почти сразу задержался на одной точке, и Эшлер дёрнул его за руку. — Идём. Словно прося отпустить его руку, в глазах Эйбла мелькнуло замешательство. — Но если я отпущу вашу руку, вы окажетесь в тумане. — Ничего. Эшлер, мягко ответивший ему, вдруг смутился и поспешил оправдаться: — Я предпочту оказаться в тумане, чем крепко держать за руку мужчину. Эйбл наконец улыбнулся и слегка склонил голову. — Спасибо. Я скоро вернусь. — Не торопись. — …… — Времени ещё достаточно. Останься здесь и используй его как следует. Закончив говорить, Эшлер отпустил руку Эйбла. Тотчас же его взгляд устремился в сторону клубящегося тумана, но Эйбл не мог оторвать глаз от него. Однако вскоре Эшлер развернулся и зашагал прочь — в сторону, противоположную той, где был принц. Летняя трава растёт быстро. Стебли, вытянувшиеся на несколько дюймов с момента его первого визита, уже касались колен Эйбла. В этих зарослях, будто щекочущих ноги прохожего, чудился шёпот фей, наблюдающих за людьми. Это место и вправду было волшебным. Эйбл остановился, оставив между собой и главным героем этого чуда небольшую дистанцию. Принц сидел на своём обычном месте, безучастно глядя на стол перед собой. В отличие от того утра, когда Эйбл опоздал, и ребёнок бросился к нему в объятия, теперь на невозмутимом лице принца не было и намёка на радость. Хотя они не виделись четыре дня, в его взгляде не читалось ни волнения, ни нетерпения. Эйбл медленно опустился на колени и сел, поймав взгляд принца. — Ваше Высочество, простите за опоздание. Вы долго ждали? Тихий вопрос не вызвал никакой реакции. Эйбл нарочно широко улыбнулся, сложил ладони и снова извинился: — Я правда виноват, Ваше Высочество. Это всё я. Проспал, пока вы ждали… Ха-ха, наверное, меня прокляла лягушка. Они же роют норы и спят всю зиму. Видимо, я решил, что уже зима. Хе-хе-хе… Он смеялся, снова и снова прося прощения, но принц оставался неподвижен. В конце концов смех Эйбла стал нервным. Он на мгновение почесал голову, затем медленно выпрямил согнутую ногу и надулся, словно обидевшись. — Тогда я сам подойду к вам, Ваше Высочество… Ой, голова кружится… Не просто громко вскрикнув, он ещё и размахивал руками, преувеличенно пытаясь подняться, но в итоге шлёпнулся обратно. И тут принц наконец широко раскрыл глаза и медленно поднялся с места. Убедившись, что ребёнок встал, Эйбл снова принялся за своё. — Упс, сил дойти до вас нет, Ваше Высочество. Э-хе-хе. Хотя это звучало как бред сумасшедшего, нелепые всхлипывания подействовали на принца идеально. Тук. Мальчик быстро подбежал к Эйблу и положил ладонь на его "бессильно" упавшее тело. — Эппель. Примечание переводчика: Извините, что отвлекаю) Обратите внимание — принц умеет выговаривать «Эйбл», но наедине всё равно зовёт его «Эппель». Это чертовски мило. Когда имя принца тихо сорвалось с его губ, Эйбл широко раскрыл глаза и рассмеялся. — Та-да! Ваше Высочество, вы испугались? Э-ха-ха, я в порядке. Правда-правда в порядке! Поднявшись на ноги, он подхватил принца и крепко обнял, обвив его своими большими руками. А принц всё глубже зарывался лицом в его грудь, будто пытаясь впитать его тепло. Эйбл похлопал ребёнка по спинке, затем достал что-то из-за пазухи. — Ваше Высочество, это подарок в знак извинений. Примете его? Принц наконец слегка отстранился, но продолжал цепко впиваться пальчиками в ткань одежды Эйбла. Тот протянул ему деревянный значок — потемневший от времени, с потёртыми краями и едва заметной трещиной. Но вырезанный на нём дракон всё ещё чётко просматривался. В верхней части значка было отверстие, через который продёрнут тонкий кожаный шнурок. — Ваше Высочество, эту вещь мне подарил мой учитель. В нашем клане Регасов такие дарят только самым близким и передают из поколения в поколение. Для меня эта вещь ценна, как сама жизнь. Когда Эйбл протянул значок, принц осторожно взял его маленькой ручонкой. Услышав, что вещь «ценна, как жизнь», ребёнок заинтересованно переворачивал её, разглядывая со всех сторон. Эйбл указал пальцем на изображение дракона, дожидаясь, пока принц полностью сосредоточится. — Не удивляйтесь, но говорят, его создал основатель этого королевства собственноручно. Конечно, Эйбл не верил в это, когда учитель рассказывал ему историю значка. Скорее всего, за века её приукрасили. Но важно было другое — это единственное, что осталось у него от наставника. Он развязал шнурок и аккуратно надел его на шею принца. — Теперь считайте, что это я. Никогда не теряйте его. Так я всегда останусь рядом с вами, Ваше Высочество. Пока он у вас... я обязательно найду вас. Принц прикоснулся к деревянному символу обеими руками и спросил: — ...Нет. Эйбл покачал головой и улыбнулся. Но в его голосе прозвучала тихая, едва уловимая нота вины. — Простите. Простите, что оставлял вас одного. Шепча это, он смотрел вдаль, на поляну. И продолжал извиняться снова и снова, пока солнце не начало клониться к закату, а принц сидел у него на коленях, сжимая в руках драгоценный подарок. Простите. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Мельмонд вечно засиживается в библиотеке, так что новости доставлять больше некому. Нанни, исполненный чувства долга, отправился разыскать Мельмонда, который ещё не покинул дворец. Он по-прежнему находился в библиотеке, но выглядел не так, как обычно. Нанни обнаружил его в углу у книжных полок. Однако он лежал на полу, а вокруг были рассыпаны книги. — О-о! М-Мельмонд! Должно быть, его сбили с ног книги, упавшие при расстановке! Нанни с тревогой бросился к Мельмонду. От громкого шума тот открыл глаза. — Ты в порядке? Узнаёшь меня? Как меня зовут?! — Угх, какой шум. — Угх? Ты ударился головой! Нанни сокрушённо добавил: — О нет! Если ты повредил голову, то наверняка забыл про деньги, которые поставил на нашу команду! — Заткнись. Даже с головной болью я не забыл, на кого поставил. — Ц-ц. Нанни растерянно огляделся, бросив на него сердитый взгляд за ставку на команду соперников. На полу рядом с Мельмондом валялись не только книги, но и смятый лист бумаги с пером, а на нём будто что-то было наспех записано. — Что это? Нанни с любопытством потянулся, но Мельмонд резко схватил бумагу. — Ничего! Удивлённая его резкой реакцией, Нанни уже вознамерился допытываться дальше, но Мельмонд поспешно кашлянул и сменил тему, спросив, зачем он пришёл. Нанни, тут же вспомнив о цели визита, оживлённо заговорил: — Эйбл очнулся и отправился в лес, где находится принц. Принц просто поразителен, цитирую слова маркиза Норокса: принц может получить всё, чего пожелает… — Эйбл проснулся? Мельмонд внезапно вскочил на ноги, будто услышал только эту фразу. — Он сейчас в сознании? И прежде, чем Нанни успел объяснить ситуацию до конца, он выбежал, сжимая в руке тот самый листок. Нанни застыл в оцепенении, провожая взглядом его стремительно исчезающую спину. Выражение лица Мельмонда в тот момент было столь серьёзным, словно он шёл на войну. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ - Наш принц уже делает первые шаги, — раздался звонкий голос, в котором явственно звучало раздражение. - Он долгое время не общался с людьми и не говорил, а теперь смотрит на меня и обращается ко мне так, будто я ему чем-то досадил. Норокс смотрел на Труйда, стиснув губы, словно и вправду был изрядно раздосадован. - Необходимо вселить в него страх. Высокомерные замашки нужно искоренять в юном возрасте, чтобы потом не страдать. Прежде чем он вернётся в лес, мы обязаны его укротить. Труйд лишь перевёл взгляд на слугу, явно раздражённый словами Норокса. Он уже знал, что маркиз пытался умаслить принца, но в итоге сам оказался одурачен. Более того, Эйбл, отправившийся в лес на поиски принца, появился с ним буквально перед закатом, что окончательно испортило Нороксу настроение. Честно говоря, настроение маркиза не имело значения, но его слова следовало запомнить. Если принц будет безнаказанно разгуливать по лесу без тени страха, это станет проблемой. - Действительно, необходимо возродить в нём чувство страха, — пробормотал служитель. Тут же он напомнил ещё об одной проблеме: - Есть ещё проблема с Эйблом. До чего же высокомерен принц, раз признаёт только его одного! Маркиз Норокс ждал у леса, а они и не думали выходить. Если принц опять бросится на поиски Эйбла, придётся вводить тому противоядие и возвращать обратно. Разве это не первоочередная задача?.. - Хмф, этого медведеподобного типа можно прикончить хоть сейчас. В чём проблема?! — рявкнул Норокс. Служитель опустил голову, однако Труйд возразил и поднялся с места: - Нет, ещё не время. Смерть Эйбла должна произвести больший эффект, когда принц окажется в ещё большей изоляции. Так нам будет проще его контролировать. Его глаза загорелись, будто он придумал нечто интересное. - Нам просто нужно найти подходящий способ — напугать принца и избавиться от Эйбла. Служитель, отпустите его пока. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Эйбл вернулся в свои покои глубокой ночью, предварительно заглянув к принцу - удостовериться, что тот спит. Каково же было его удивление, когда в комнате он обнаружил незваного гостя. - Осмотрись у дверей - нет ли подслушивающих, - тут же прошептал Мельмонд, не прекращая нервно шагать из угла в угол. Хоть внезапное появление библиотекаря и озадачило Эйбла, он без лишних слов выполнил просьбу. Едва дверь закрылась, Мельмонд резко схватил его за руку и усадил в кресло. — Мельмонд, вы в порядке? Что случилось? — Да. — ...Да? Вместо ответа Мельмонд достал из кармана смятый лист бумаги. Строки, заполнявшие страницу, были написаны так неразборчиво, что Эйбл пришлось вглядываться. — Что это? — Записи, о которых ты просил. Но я ещё не закончил расшифровку. Эйбл широко раскрыл глаза, а Мельмонд понизил голос до шёпота: — Я переписал это, но не хочу верить, что это правда. Это слишком ужасно. — Можно мне прочесть? Он хотел задать вопрос, но Мельмонд застыл в нерешительности, не в силах даже кивнуть. Внезапная мысль сжала ему горло: даже если всё написанное - правда, что они смогут предпринять? Этот измождённый мужчина перед ним и так едва держится - зачем обрушивать на него ещё больше отчаяния? Пока Мельмонд пребывал в раздумьях, Эйбл осторожно подтянул к себе смятый лист. Его пальцы скользили по неровным строчкам. Записи раскрывали страшную систему: тайная фракция, обозначенная просто как «Они», десятилетиями выстраивала невидимую паутину власти вокруг королевского трона. Авторство принадлежало предыдущему хранителю тайных знаний, а сам манускрипт был собран из наблюдений целой династии дворцовых библиотекарей. [...Таким образом, они из поколения в поколение оттачивали свою методику, превратив её в совершенный инструмент контроля. Конечная цель всегда оставалась неизменной — абсолютная власть над королём через его сломленную волю. Всё начинается с принца — юного, неокрепшего. Они методично калечат его душу, чтобы в будущем малейшее их слово становилось для него законом. Главное орудие — сама королева, мать наследника. Её постепенно отдаляют от супруга, пока между ними не вырастает стена холодного равнодушия. Затем короля искусно подводят к жестокости — сначала к словесным унижениям, потом к рукоприкладству. Так в сердце королевы поселяется ужас, перерастающий в лютую ненависть. Но истинный кошмар начинается после рождения ребёнка. Королеве подмешивают в питьё "Чёрные слёзы" — зелье, сводящее с ума даже самых стойких. Оно пробуждает в ней ярость, стирает разум, оставляя лишь животную покорность тем, кто даёт очередную дозу. И единственное, что ей позволяют — терзать собственное дитя, будущего повелителя королевства. Неудивительно, что такие принцы на всю жизнь сохраняют патологический страх перед женщинами. Их привязанность к Регасу [мужчине] — не что иное, как попытка бегства от кошмара, связанного с образом матери. "Они" прекрасно понимают: королева-мать, сохранившая рассудок и влияние, — смертельная угроза их власти. Вспомните историю короля Эльрика — едва взойдя на трон, его мать едва не уничтожила весь клан Сердца Короля...]