Регас

Казалось, он ненадолго потерял сознание. Когда глаза снова открылись, дыхание едва успело успокоиться, но жажда стала ещё сильнее. Накопившаяся усталость давила на тело, как камень. Даже возвращение в сознание казалось временным — вот-вот снова провалиться в темноту. Тем не менее, он смог поднять голову — и увидел его. Караас всё ещё сидел напротив, уставившись на него так, будто наблюдал всё это время. Тот факт, что он не убил его и не ушёл первым, вызвал у Эйбла мимолётное удивление. Рыцарь слегка наклонил голову, не отрывая взгляда, и достал с пояса кожаную флягу с прозрачной жидкостью. Вытащив пробку, он начал пить — всё так же, не прерывая зрительного контакта. Гулп. Гулп. Гулп. Вид прохладной воды, стекающей по горлу, заставил жажду внутри Эйбла разгореться с новой силой. Его собственное горло пылало так, что каждый выдох казался горячим паром. Он отчаянно хотел попросить хотя бы глоток. Даже попытался протянуть руку — но не смог. Ослабевшая конечность больше не слушалась, да и фляга к тому моменту уже опустела. Горрргл— Караас вылил остатки воды на землю. Кап. Кап. Кап. Эйбл не мог оторвать глаз от последних драгоценных капель, падающих на землю. Когда он наконец поднял взгляд — снова встретился с этими серыми глазами. Взгляд рыцаря по-прежнему казался отсутствующим. Но Эйбл теперь знал — за ним наблюдают. По неизвестной причине он ощущал, что в этих глазах скрывается огромная, невысказанная жажда убийства. Эйбл попытался утешить себя мыслью, что раз этот человек уже пытался его убить, остаточная агрессия вполне естественна. В этот момент раздался спокойный голос: — Направление. — ...Прямо впереди. Эйбл слабо улыбнулся и глазами указал на выбранный путь: — Туда. Затем он поднялся на ноги. Эйбл последовал за ним, чувствуя, что на этот раз может действительно умереть. Не успев осознать, он уже вытащил меч и положил его на землю. Однако на лице Эйбла расплылась мягкая улыбка. Как повезло, что такой сильный человек помогает принцу. Возможно, принцу живётся даже лучше, чем он опасался. Лицо Эйбла озарилось лучистой улыбкой. — Хе-хе... я должен провести вас до конца. Но теперь, когда тропа видна, Командир наверняка сможет найти дорогу сам. Его прощальный шёпот прозвучал прежде, чем облегчение успело отразиться в зелёных глазах: — Спасибо, что помогли Его Величеству. Бледное, перепачканное лицо внезапно упало на землю. Караас молча смотрел на его безмятежные черты. Этот человек точно знал, что умрёт. Когда Караас вылил воду, на его лице появилось отчаяние. Он шел всего несколько часов, а потом рухнул, как труп, и это явно не было притворством. Дрожащими от боли руками он даже успел принять лекарство. Да и после долгого наблюдения стало ясно — его обморок не был игрой. Даже его жажда казалась подлинной. Проблема была в том, что даже его улыбка выглядела искренней. Зная, что умрёт, он не проявлял ни страха, ни ужаса. Более того — до последнего притворялся, будто ничего не знает, болтая о Его Величестве. Его игра была настолько убедительной, что казалась правдой. Так что он должен был убить его тут же, но вместо этого Караас развернулся и пошёл по указанной тропе. Впервые за долгое время он оставил в живых того, кого решил убить. Караас не стал задумываться о причинах такого поступка. Просто убить его сейчас было бы слишком легко — а значит, неинтересно. Вот и всё. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Отряд Эшлера обнаружил следы врага уже после заката. Следуя указаниям с кровавой надписи, они обыскали восточную часть и наконец вышли на открытую поляну в юго-восточном направлении. Десятки солдат с факелами окружили поляну, освещая её ярче дня, но того, кого они искали, нигде не было видно. Вздох! — Ч-что за чудовищное зрелище... Дворецкий, впервые увидевший столько трупов, отшатнулся, бледнея. Зловоние, исходившее от десятков обезглавленных тел, уже привлекало лесных зверей. Среди мертвецов мелькали тени испуганно убегающих животных. Шорох. Тупой удар. Со всех сторон доносились звуки мелких лап, удирающих прочь. Солдаты напряженно осматривали тела при свете факелов, надеясь найти возможных союзников. К счастью, все погибшие оказались врагами. Тогда возник вопрос: Кто, черт возьми, перебил всех этих людей? Эшлер и солдаты быстро нашли ответ. У всех трупов были идеально ровные разрезы на шеях. Среди них был лишь один, кого за последние шесть лет прозвали "Кровавым Королём" за привычку обезглавливать врагов. Ответ был очевиден, но более убедительным доказательством стали тела, развешанные на деревьях. — Его Величество, — пробормотал Эшлер, глядя на изувеченный труп с отрубленными руками и ногами. Нанни рядом согласно кивнул: — Да, это его почерк. Таким образом он развлекается, когда ему скучно на поле боя. Лицо Мельмонда исказилось от ужаса. Хотя он и бывал на передовой, доставляя антидот, но никогда не видел ничего подобного. Десятки трупов, убитые одним человеком... — Неужели он... из скуки распинал людей на деревьях? Чувство ужаса смешалось с гнетущим беспокойством. Было жутко осознавать, что человек, рисковавший жизнью ради императора, способен на такую жестокость. Сердце Эшлера сжалось. Он посмотрел на выражение лица Мельмонда и понял его чувства. Даже за 12 лет службы при Караасе невозможно привыкнуть к подобному. — К счастью, Его Величество сумел избежать ловушки. Но теперь вопрос — куда он направился? Похоже, он пошёл дальше, зная, что впереди может быть ещё одна засада. Мельмонд кивнул, будто очнувшись: — Да... на этот раз ему... удалось спастись. Хотя даже в этом нельзя было быть уверенным. Но сейчас волновало другое. — А-ах! М-Мельмонд! Крик дворецкого заставил всех броситься к нему. Тот стоял на коленях, освещая факелом участок земли. — Что случилось? Дворецкий дрожащей рукой указал на землю. Там лежал знакомый пузырёк — один из флаконов с лекарством Эйбла. Мельмонд тут же опустился рядом и поднял его. Их взгляды встретились. Дворецкий заговорил первым, голос его дрожал: — Это... лекарство от сердечных приступов. Тот самый экстренный флакон... Он сделал паузу, глотая воздух. — Молодой господин... должен быть где-то рядом. «Э-это... лекарство молодого господина... но где же...?» Вопрос висел в воздухе: если это флакон его лекарства, то где же сам молодой господин? Мельмонд, словно поражённый озарением, воскликнул: — О... Неужели... Его Величество... они встретились... но не узнали друг друга?! Ужасающая догадка — что они столкнулись здесь, и по трагической случайности император мог убить Эйбла, не признав в нём своего старого друга, — ошеломила всех. Дворецкий, моментально понявший намёк, едва не рухнул на землю. Эшлер, не понимая их паники, нахмурился: — Господин Мельмонд, о чём вы? — Сэр Эшлер! Мы должны снова осмотреть тела! Если реинкарнированный Эйбл встретил Его Величество и был убит, так и не будучи узнанным... В этот момент родился лингвистический гений. Эшлер, наконец понявший суть, шокировано взглянул на ближайшего солдата и приказал проверить. К счастью, доклад гласил: среди тел не было никого, похожего на "очаровательного фееподобного молодого господина". Дворецкий в изнеможении опустился на землю и едва слышно спросил: — А... если он узнал его? Значит... он мог выжить? Но Мельмонд лишь печально покачал головой. Он отчаянно надеялся на это, но слишком хорошо знал — шансы ничтожно малы. «В данный момент, раз они оба не знают, как сейчас выглядит другой, такая возможность исключена. К тому же, я слышал, что Его Величество настолько ненавидит поддельных Эйблов, что готов зарубить любого при малейшем сходстве. Вздох». Мельмонд тяжело вздохнул. Его мучила мысль, что Эйбла могли увести и убить ещё более жестоким способом. Неожиданно раздался твёрдый голос, опровергающий это. — Нет. Они определённо должны были узнать друг друга. С этими уверенными словами Мельмонд и дворецкий резко повернули головы. Автором заявления был Нанни. — О чём ты? Ты что-то знаешь? На вопрос Мельмонда Нанни сразу покачал головой. — Нет. — Ты хочешь умереть? — Но подумайте. Разве их отношения можно назвать обычными? Эйбл чудесным образом переродился через 12 лет, потому что не мог оставить Его Величество. А Его Величество за всю жизнь открыл душу только ему. Их связь гораздо крепче и сильнее, чем мы можем представить. Понимаете? Поддавшись убедительным словам, Мельмонд и дворецкий кивнули. Тогда Нанни улыбнулся и указал рукой на окружающие трупы. — Другими словами, отсутствие тела Эйбла здесь означает только одно — они сразу узнали друг друга! Хм. Мельмонд дёрнул бровью. В этом был смысл. Разве реинкарнация — обычное дело? Возможно, они и правда узнали друг друга. Обнялись, заплакали при воссоединении... Хм? Что-то в этой картине было не так. Император, которого знал Мельмонд, не из тех, кто станет рыдать при встрече. После восхождения на престол и принятия имени Караас он стал совершенно другим человеком. Возможно, и Эйбл тоже изменился. Может, он даже не знает имени «Караас». Они стали совершенно разными людьми. Особенно Эйбл — даже если бы он узнал его, он наверняка бы упал в обморок, осознав, что его принц стал таким жестоким королём. — Нет, не может быть. Когда Мельмонд покачал головой, Нанни на этот раз поднял бровь: — Я прав! — Нет, это я прав! — Что ж, раз они узнали друг друга, я ставлю свою месячную зарплату! — Ладно, а я ставлю месячную выручку от продажи лекарств! Спор был заключён. Ещё 12 лет назад, на рыцарском турнире, они уже сталкивались в подобном пари. Хотя с тех пор прошло много времени, Нанни не забыл, как Мельмонд поставил на его соперника, а Мельмонд до сих пор с горечью вспоминал, как его выгнали из дворца, не дав выигрыша. Дворецкий всё ещё выглядел растерянным, и единственным, кто мог бы их примирить, был Эшлер — но он предпочёл отступить на шаг. Ему не хотелось вмешиваться в этот разговор. Поэтому он отвернулся, делая вид, что ищет тело молодого господина. И тут раздался голос дворецкого: — З-значит... наш молодой господин жив, да? Да? Мельмонд не смог ответить и отвел взгляд. Только Нанни кивнул: — Конечно! Раз они узнали друг друга, наверняка сейчас обнимаются и вспоминают прошлое. Не волнуйтесь. — С-слава богу... Как хорошо, что они узнали друг друга. Правда, как хорошо... Дворецкий прослезился, а Нанни, довольный поддержкой, воскликнул: — Вот видишь? Ты тоже так думаешь, да, дворецкий? Ха-ха, Мельмонд, счёт 2:1! Он уже собирался заявить, что оказался в невыгодном положении, но дворецкий тихо прервал его: — Нет. Я ставлю, что они не узнали друг друга. Когда дело доходило до азартных игр, дворецкий становился предельно рационален. К тому же, он был опытным игроком. — Месячное жалованье. Плюс ещё три месяца в придачу.