Регас

Когда Эйбл открыл глаза, первой мыслью, промелькнувшей в его сознании, было: «Неужели я снова переродился?» Однако, медленно поднимаясь из грязи, он осознал — это всё ещё реальность. Было темно, но он узнал тело, к которому привык за последний месяц — это было тело юного господина. Значит, я всё ещё жив. Морг. Морг. Эйбл оглядел непроглядную тьму вокруг, на мгновение присел, а затем поднялся окончательно. Когда он пошевелился, живот предательски урчал. Но странным образом, кроме голода и жажды, он не чувствовал боли нигде. Тело было свежим, будто после глубокого сна, и вся усталость исчезла. Тогда Эйбл вспомнил о лекарстве, которое принял. Ему сказали пить его только в случае серьёзной болезни — и оно сработало. Хотя он и рухнул на обочине ночью, к счастью, стояла поздняя летняя пора, и холода было недостаточно, чтобы простудиться. Считая, что ему повезло, Эйбл направился к едва заметной тропе. Без колебаний он пошёл в том направлении, куда ушёл Караас. Он не знал, почему Караас пощадил его, но, если ещё не слишком поздно, хотел последовать за ним и помочь. Хотя Караас был очень, очень страшным человеком, который пытался его убить, он был важен для принца. Если он достигнет Багрового ущелья за три дня и захватит вражеского короля — война закончится. И Эйбл верил, что Караас действительно сможет пленить короля. Но для этого он должен успеть за три дня. К этому моменту Караас, наверное, уже ушёл далеко, верно? Размышляя так, Эйбл прошёл немного дальше — и вдалеке заметил огонёк. Человек? Хотя бы воды попросить. С этой мыслью он ускорил шаг и направился к свету. Было темно, но слабого лунного света хватило, чтобы не споткнуться. Он уже почти подошёл к костру, как вдруг резко замер. Хозяином костра оказался Караас. …А? Почему он ушёл так недалеко? Удивлённый, Эйбл широко раскрыл глаза, а через мгновение расплылся в сияющей улыбке и снова зашагал быстрее. — Вааа~ Командир! Вы меня ждали! Вааа~ Я так тронут! — не в силах сдержать восторг, он размахивал руками и почти бежал к костру. Караас, поджаривая что-то на ветке, поднял взгляд на шум. Шаги он заметил ещё раньше, но не думал, что это окажется этот парень. Даже если тому повезло выжить, логично было бы бежать в противоположную сторону. Но нет — он не только вернулся к тому, кто пытался его убить, но ещё и умудрился сделать странные выводы. — Как и ожидалось, Командир — хороший человек. Ха-ха~ Конечно, раз вы рядом с Его Величеством, иначе и быть не может! Вы меня подождали… — Направление. Холодная реплика Карааса моментально оборвала смех Эйбла. А тот, уже несколько раз слышавший те же слова, удивлённо заморгал. — …А? Что? Караас, неожиданно проявив каплю снисхождения, в ответ на растерянный взгляд Эйбла молча указал за свою спину. Эйбл прищурился, вглядываясь в темноту позади него. Смутно угадывались очертания дороги. Это был трёхсторонний перекрёсток. Караас остановился, потому что не знал, куда идти. И вот он сидел здесь, поджаривая птицу, размышляя над дилеммой. В конце концов, плешивого можно было поймать в любое время. Он попал в эту ловушку просто от скуки. Но теперь, поставленный перед выбором, не зная пути к Багровому ущелью, он подумывал вернуться за тем мелким типом, который снова валялся без сознания. Конечно, если предположить, что добыча сбежала. Но вместо побега тот явился прямо перед ним, будто поданный на блюде. Даже сейчас, понимая, что его не ждали, он продолжал улыбаться. — Хе-хе, вы не знали дорогу. Тогда вам правильно было подождать. Извините, что заставил вас ждать так долго, командир. Тук. Кивнув, этот тип с хихиканьем уселся напротив. Сначала Караасу стало немного неловко. Потом он разозлился. А теперь... он просто раздражён. Караас, не отрывая взгляда от Эйбла, наконец заговорил. — Ты. — Да? — Зелёные глаза, взирающие на него, светились теплом. Серые глаза Карааса, на мгновение прояснившиеся, снова стали ледяными. Эйбл напрягся под этим взглядом, но не отвел глаз. Через паузу медленный вопрос сорвался с губ Карааса: — Ты... не знаешь, кто я? Караас думал, что прямой вопрос поможет вывести собеседника на чистую воду. Однако в глазах Эйбла не было ни тени замешательства или попытки скрыть ложь — он лишь удивлённо моргнул и в ответ спросил: — Разве вы не командир рыцарей? — Нет. Может, это отблески костра делали его серые глаза такими пронзительными? Эйбл растерялся и покачал головой. Не командир? Тогда... начальник? Нет, командир всё-таки выше. Пока Эйбл колебался, Караас наклонил голову. На этот раз жест словно говорил: «Если ответишь неправильно — я действительно убью тебя». Ощутив тревогу, Эйбл поспешно выпалил: Если выше командира... — Главнокомандующий! ... — Ха-ха, Главнокомандующий! Ха-ха-ха~ Вы же Главнокомандующий, начальник всех командиров! Прошу прощения. Конечно, вы должны сердиться! Эйбл поднял большой палец в сторону Карааса, который почему-то выглядел ещё суровее, и щедро расточал похвалы: — О, вы действительно молодо выглядите, но в ваши годы достичь поста главнокомандующего — это потрясающе, господин Главнокомандующий командиров! Главнокомандующий. Чем чаще он слышал это слово, тем больше оно напоминало противный термин, который даже отбивал охоту что-либо делать. Благодаря этому Караас упустил ещё один шанс прикончить собеседника. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Шесть лет на поле боя приучили его к тому, что меч и кинжал всегда должны быть под рукой. Он спал с оружием, и малейший шорох заставлял его мгновенно хвататься за клинок. Спать на голой земле, покрытый пылью и кровью, даже не умывшись, было для него так же привычно, как и отдых на мягкой постели. Насекомые, ползающие по телу из-за запаха крови, стали обыденностью, а пробуждение в холодной утренней росе — чем-то само собой разумеющимся. Несмотря на зловоние, исходящее от всех, он продолжал двигаться, покрываясь потом. Поэтому разбить лагерь на одном месте и спать под тентом считалось роскошью. Остановка в пути означала, что впереди враг, и скоро предстоит сражение. Их лагерь простоял здесь уже больше месяца. Крупных сражений пока не было, но они внимательно следили за небольшой крепостью в трёх днях пути. Постоянные атаки мелких вражеских отрядов раздражали, но не представляли особой сложности. В конце концов, если захватить или устранить лидера, отдающего им приказы, всё закончится. Именно поэтому они намеренно разбили лагерь здесь. Даже в случае внезапных нападений можно было проследить закономерности. Отряд Карааса выявлял позиции врага и постепенно сжимал кольцо. Так, внешне они делали вид, что растеряны и не могут продвинуться из-за внезапных атак, но на самом деле загоняли нападавших прямиком к той самой крепости. Они методично отбирали у врага пространство для манёвра. Когда те осознают, что в ловушке, будет уже поздно — часть войск уже скрытно переместилась ближе к крепости. Но в, казалось бы, предрешённую ситуацию вмешался неожиданный переменный — император самовольно вторгся на вражескую территорию. Если это станет известно, не только внутри страны начнётся смятение, но и действия противника могут резко измениться. Однако главной проблемой был предатель в их же рядах — кто-то из «Сердца Короля», которое саботировало ход войны. Они непременно воспользуются моментом, чтобы донести врагу о передвижениях императора. Раз Караас действует в одиночку, они приложат все силы, чтобы захватить своего же повелителя и поддержать враждебное государство. Три дня. Эшлер считал, что у него есть трое суток, чтобы скрыть исчезновение Карааса. За это время он должен был хотя бы выяснить местонахождение императора. Вернувшись той ночью в лагерь, он так и не смог заснуть, обдумывая ситуацию. Казалось бы, все тревоги должны были быть связаны с пропажей Карааса, но его почему-то совсем не беспокоило, что императора могут ранить или убить. Даже если тот попадёт в ловушку, окружённый врагами, Эшлер был уверен — он выживет. Со стороны такая вера могла показаться слепой и наивной. Но у Эшлера был секрет, который лишал других права смеяться. Даже если бы он рассказал об этом, люди сочли бы историю невероятной и подняли бы его на смех ещё больше. Порой и сам Эшлер, единственный оставшийся в живых свидетель тех событий, спустя четыре года сомневался — а было ли это наяву? Но стоило ему закрыть глаза, как перед ним вновь возникала та самая долина, устланная телами. Истерзанные трупы уже невозможно было опознать — друзья и враги перемешались в кровавой каше, окрасив землю в цвет куда более яркий, чем закатное небо. Среди убитых были и свои, но ставшие предателями. Когда их загнали в долину преследователи, солдаты из их же рядов внезапно обнажили мечи против Карааса. Эшлер тогда понял — это были люди «Сердца Короля». Но осознание пришло слишком поздно. Командир, подчинявшийся непосредственно Эшлеру, смеясь заявил, что сохранит ему жизнь, если он перейдёт на их сторону. Позади — сотни вражеских солдат. Впереди — больше сотни предателей. Эшлер выбрал честь. Он обнажил меч, встал перед молодым королём и произнёс прощальные слова: «Служить вам было честью, Ваше Величество». И он изо всех сил пытался расчистить Караасу путь к отступлению. Но он не смог отразить всех бросавшихся на него солдат — удар в спину сбросил его с коня. Тело не слушалось, и, глядя на короля, Эшлер понимал: впереди только смерть. В тот миг он увидел это во второй раз. Серые глаза Карааса сузились, как лезвия. Змеиный взгляд, который он видел в первый день изгнания, теперь холодно скользнул по Эшлеру. Не выдержав этого мига ужаса, он потерял сознание. Но перед тем, как погрузиться во тьму, ясно услышал зловещий смешок Карааса: «Тогда приведи мне больше». Что произошло, пока он был без сознания, осталось загадкой. Почему выжил только он, а все враги погибли — тоже. Может, предатели из их же рядов внезапно перешли обратно на сторону короля и сразились с врагами? Хотя это вряд ли объясняет масштабы бойни, других правдоподобных версий не было. Но Эшлер выбрал иное объяснение. Когда очнувшийся среди груды тел Караас, снова с обычными серыми глазами, поднял взгляд к небу — он всё ещё был тем мальчишкой, что ниже Эшлера ростом. Однако Эшлер не мог оторвать взгляд от его худой спины. Одежда и руки были по локоть в крови. Лицо тоже покрывали багровые брызги. Но Караас заговорил так же буднично, как всегда, следя за пролетающими птицами: «Даже если ястреб съест падаль, он не отравится. Знаешь почему?» Естественно, Эшлер не мог вымолвить ни слова. Он не верил, что жив, а все враги мертвы — даже дышать было трудно. И ответа он, конечно, не знал. Но Караас, кажется, и не ждал ответа — во всяком случае, не выразил недовольства. Когда ястребы скрылись из виду, он снова заговорил. «Пойдём обратно». Неожиданно опустив голову, Караас сделал шаг вперёд. Эшлер автоматически поднялся и последовал за ним. С того дня он ни разу не спросил короля о произошедшем. Официально это значилось как героическая битва, где все пали в схватке с врагом — не как предательство своих. Но для Эшлера правда того дня оставалась известной лишь Караасу. Тот сохранил ему жизнь. Благодаря ему он мог дышать, есть, смеяться. После того чудесного дня жизнь Эшлера принадлежала императору. Однако, вспоминая тот день, он в первую очередь видел перед собой мальчишку, спрашивавшего о ястребах. В его голосе тогда прозвучал лёгкий интерес. Радость от случайно увиденной птицы. А затем — будто вспыхнувшее в памяти удовольствие. За последние 12 лет это был единственный раз, когда Эшлер почувствовал, что Караас улыбается. Без видимых эмоций на лице, без смеха — но он казался по-настоящему счастливым. Хотя Эшлер не знал, какие воспоминания вызвал у него тот ястреб, теперь он подозревал: всё дело в Эйбле. Жаль, что Караас оживлялся лишь при воспоминаниях о прошлом. До и после — ничего. Даже когда ему рассказывали об Эйбле или когда появлялся похожий на него Регас, в его глазах не было ни искры. Казалось, Караас сохранил эмоции только для Эйбла. Но если и эта связь угаснет — что останется ему? Война, ставшая рутиной, близилась к завершению. Однако Эшлера больше тревожило, что будет после. Он боялся действий императора, когда исчезнет последняя угроза. Возможно, сейчас ситуация хуже, чем когда он был скованным цепями принцем. Тогда появился Эйбл — но теперь не осталось никого, кто мог бы его сдержать. И потому, как ни абсурдно, Эшлер ловил себя на мысли, что хочет верить безумным словам Мельмонда.