Регас

Вжжик. Хлюп. Тук. Тот же самый звук раздался в воздухе во второй раз. Вскоре к нему добавился звук крови, хлеставшей на землю. Единственное отличие — на этот раз отрубленная голова не покатилась вниз по склону. Она застряла на каменистом уступе, широко раскрытые глаза уставились в пустоту. — У-ух! Младший отпрянул, задыхаясь. В его сознании застыл взгляд старшего — всё ещё с последней искрой жизни. Но у него не было времени на шок. Топ. Звук медленных шагов грохотал в ушах младшего. Он едва успел перевести взгляд, как услышал продолжение. Скрип. Только сейчас в его поле зрения попала алая кровь, стекающая с клинка. Кровь двух людей, которые ещё минуту назад смеялись и шутили с ним. Охваченный ужасом, младший почувствовал, что умрёт прямо здесь. Тук. Тук. Приближающиеся шаги и сопровождающий их звук вселяли в него леденящий душу страх. Всё его тело бесконтрольно тряслось, распространяя кислый запах — он обмочился. Но сейчас ему было не до стыда. «И моя голова сейчас отлетит точно так же». Эта мысль парализовала его — отступать было уже некуда. В сознании мелькнуло внезапное озарение. Мастерство владения мечом столь быстрое, что не уловить взглядом. Невероятная сила, рубящая шеи одним ударом. И — идеально ровный, чистый срез на месте отрубленной головы. История, услышанная когда-то в таверне. Тогда он лишь смеялся, слушая эти байки. «Слухи всегда преувеличены», — усмехался он, шутя, что герой сказаний, должно быть, был столь ничтожен, что молва не нашла для него лучшего прозвища. Даже заявил, что титул «Кровавый Король» тот явно не заслужил. Взгляд младшего скользнул к голове старшего — с широко раскрытыми, застывшими глазами. Линия отрубленной шеи, из которой сочилась кровь, привлекла его внимание. Разрубить человеческое тело — нелегко. Крепче, чем кажется, кожа. Ещё крепче мышцы. И кости... Рассечь всё это одним ударом — немыслимо. Но вот он стоит перед ним. Совершает это. Одним ударом. С невидимой скоростью. Новая волна ужаса перехватила дыхание младшего. Он не хотел верить, но прозвище «Кровавый Король» навязчиво звучало в его голове. — К-Караас?.. Имя сорвалось с губ бессознательно. Шаги внезапно замерли. Тусклые серые глаза уставились прямо на него. Столкнувшись с этим взглядом, младший судорожно вдохнул. Он тут же осознал ошибку. Ответ, разрушивший его последнюю надежду («это не может быть правдой, император, заливший континент кровью, не может быть здесь один»), прозвучал в его сознании: — Да. Этот человек откликнулся на своё имя с детской непосредственностью. Это был он. Настоящий Кровавый Король. Младший мог только судорожно ловить ртом воздух, взгляд его следил за каждым движением Карааса. Тук. Утка выпала из его руки на землю — будто безмолвное заявление: "Тебя действительно убью". Но на лице убийцы не дрогнул ни один мускул — такое же безучастное выражение, как и когда он бросил утку минуту назад. Для него избавиться от младшего значило не больше, чем выбросить птицу. Убить его сразу — столь же незначительно, как расправиться с теми двумя. Единственная причина, по которой он ещё не сделал этого, был вопрос. — Почему? Топ. Сделав шаг вперёд, он произнёс это скучающим тоном. Но младший, услышав вопрос, лишь беспомощно открыл рот, не находя ответа. Он всё ещё не мог поверить. Что имя "Караас" возымело такой эффект. Что это действительно он. Но когда отрубленная голова второго бандита с глухим стуком покатилась по земле, его сердце заколотилось так, будто готово было разорваться. Он встретился с серыми глазами, мерцавшими в полутьме. — Почему ты назвал моё имя? Что ответить? Даже когда мозг отдал команду, тело несколько мгновений не слушалось. — Я... я совершил преступление, достойное смерти! Младший распластался на земле, ударившись лбом о камень. И начал молить о пощаде без всяких условий. — П-простите! З-за беспокойство... Е-если пощадите... я сделаю что угодно! Всё, что прикажете — исполню! Только... только дайте жить... Почувствовав, что меч пока не опустился на его шею, младший осмелился чуть приподнять испуганные глаза, ухватившись за слабую надежду. Караас по-прежнему стоял, слегка склонив голову набок. Сердце снова ушло в пятки. Отчаянная мысль пронзила его: нужно что-то предпринять, иначе конец. Иначе его постигнет участь старших, обезглавленных в мгновение ока. Неужели решение приходит, когда отчаяние достигает предела? В голове мелькнула спасительная идея. — А-а! Я... я должен вам кое-что сообщить! Младший прижался к земле ещё ниже и заговорил, задыхаясь: — Н-неподалёку, на горной тропе... стоят солдаты! Это опасно... я проведу вас безопасным путём! «......» — Я... я не вру! Нижняя тропа — наша территория... но солдаты заняли её несколько дней назад... поэтому мы поднялись сюда... Рыдая, он выпалил всё, что знал, но сверху по-прежнему не последовало ответа. Сработало ли? Младший рискнул поднять взгляд во второй раз — и увидел руку, поднимающую меч. Его владелец равнодушно повторил: — Зачем мне это? Сжаться. Младший крепко зажмурился. Теперь оставалось только умереть. Но в момент, когда он уже склонил голову, произошло чудо. — Угх... что за... Крик молодого человека прорезал воздух, пропитанный запахом крови. Младший поспешно перевёл взгляд — и увидел «фея», который с гримасой поднимался на локте. Тот что-то бормотал, прижимая руку к животу. — Хаа... почему так урчит... а? Эйбл, наполовину приподнявшись, наконец осознал окружающую обстановку. Незнакомец, распластавшийся на земле, два обезглавленных трупа… И знакомый силуэт Карааса с занесённым мечом. Ситуация прояснилась мгновенно — подобное он уже видел прежде. В прошлый раз это была поляна, усеянная десятками тел, а сейчас их было лишь два, но от этого леденящее чувство в груди не становилось слабее. Сердце болезненно сжалось. Однако самое шокирующее было ещё впереди - незнакомец внезапно пополз к Эйблу, заливаясь слезами: — М-молодой господин! Простите! Я совершил тяжкий проступок! Умоляю, пощадите! Это неожиданное покаяние заставило Эйбла раскрыть рот ещё шире. О чём он вообще? Но парень, увидев его растерянность, лишь громче завопил, разразившись рыданиями с мольбами: — У-у-у, умоляю, не убивайте меня! П-пожалуйста, пощадите. Только жизнь, оставьте мне только жизнь, молодой господин. У-у-у, господин, умоляю. Незнакомец трясся от рыданий, умоляя о пощаде. Эйбл даже забыл о боли в животе, лишь беспомощно моргая. — Э-э... что? Он пробормотал что-то невнятное, затем перевёл взгляд на того, кто, казалось, понимал происходящее. Карас, всё ещё державший меч наготове, встретился с ним взглядом. Серые глаза, те самые, что он видел при первой встрече, заставили Эйбла непроизвольно содрогнуться. А отчаянные мольбы тем временем продолжились, став ещё бессвязнее: — У-уххх, молодой господин, умоляю! Если пощадите эту ничтожную жизнь, я сделаю что угодно! Клянусь, я правда не знал! Я не знал, что вы — его драгоценность! Его что?! Эйбл не поверил своим ушам, но парень уже продолжал, захлёбываясь: — Я не знал, что вы — возлюбленный Повелителя Карааса! Если бы знал, ни за что не посмел бы прикоснуться! Стало ясно, что речь шла о Караасе. Но даже услышав сейчас его имя, Эйбл всё ещё не мог понять смысла слов младшего. Что вообще происходит? Растерянно подняв взгляд, он увидел Карааса, смотрящего на него сверху вниз с суженными глазами. И вновь — будто чувствуя взгляд Эйбла на себе — Караас мгновенно перевёл глаза на младшего. Эйбл содрогнулся от нарастающего напряжения. Серые глаза, смотревшие на них обоих, были одинаково холодны — будто слова младшего выражали мнение самого Эйбла. Проснувшись после обморока и без того дезориентированный, Эйбл к тому же неожиданно ощутил урчание в животе. А теперь ещё и внезапная угроза из ниоткуда. Хотя он не понимал, что происходит, Эйбл почувствовал, что может умереть прямо здесь, и поспешно заговорил: — Ох, э-это какое-то недоразумение... Я имею в виду, будто я... эм... дорогой ему человек... — Да! Я понял, что вы его драгоценность! Умоляю, простите и пощадите мою жизнь, молодой господин! У-у-у-у! Недоразумение углублялось. Эйбл не отводил глаз, но ощущал, как взгляд Карааса прожигает его кожу. Тук. Тук. Шаг вперёд. Эйбл не знал, кто этот человек, но был уверен — сейчас его убьют. У него не было возможности исполнить чью-то мольбу. В панике он склонил голову перед младшим в том же поклоне: — Нет! Я точно не его драгоценность! Младший в замешательстве поднял голову, но тут же разразился ещё более громкими рыданиями: — Почему... почему вы так говорите, молодой господин?! У-у-у, умоляю, сжальтесь, оставьте мне жизнь! — Это правда! Поверьте и мне! Я точно не... у-у... никакая не драгоценность! — Эйбл отчаянно кричал, сжимая живот. Тут раздался мгновенный контраргумент: — Разве он не поймал это лично для молодого господина? Даже распластавшись на земле, младший ткнул пальцем в сторону Карааса. Оба — и Эйбл, и Караас — одновременно повернули головы. На земле аккуратно лежали две утки. ...... ...... После долгого молчания их взгляды встретились. На мгновение показалось, что глаза Карааса смотрят в пустоту, но тут же раздался его низкий голос: — Я поймал их для себя. — А... да. Эйбл поспешно кивнул, но в голосе его читалось беспокойство. Впрочем, размышлять было некогда — особенно когда на кону жизнь. Нет, урчащий живот требовал срочного внимания. Казалось, живот вот-вот разорвётся. Прежде чем Караас убьёт его, он умрёт от этой боли. Бледнее трупа, Эйбл решил покончить с этим побыстрее. С трудом поднявшись, он обратился к Караасу: — Главнокомандующий. Если вы пощадите наши жизни... Он не хотел произносить следующие слова, но, крепко зажмурившись, выпалил: — Я сообщу вам крайне важную информацию. Ту, что приведёт вас к будущему успеху. Сделав глубокий вдох и открыв глаза, он встретил ледяной серый взгляд. Не отводя глаз, Эйбл добавил: — Это информация о том человеке.