Регас

Дворецкий был даже опаснее Карааса. Трое с изумлением уставились на него, пока Мельмонд не пришёл в себя и не спросил: — Что вообще произошло? Т-ты… ты всегда так обращался с Его Величеством и раньше? — А, н-нет, ни в коем случае! Смущённый Эйбл яростно замотал головой, выкрикивая это, и опустил робкий взгляд на пол. — Ну, думаю, вышло небольшое недопонимание… Хотя мы и правда целовались однажды раньше. — Целовались?! — А, ну, это не совсем был поцелуй… То есть это было… он просто пытался спасти меня, и так вышло. Несуразные объяснения Эйбла было трудно понять. Однако его слезливое признание поразило слушателей с незамедлительной силой. — На этот раз принц снова поцеловал меня, сказав, что это поможет мне вспомнить, а потом он делал другие вещи… те… такие вещи… «Такие вещи?» — Но даже тогда, и на этот раз тоже, я в итоге… почувствовал это… Уф! Подумать только, я почувствовал вожделение от прикосновений непорочного принца, хотя он лишь пытался помочь мне вернуть воспоминания! И это случилось аж три раза подряд! Я ужасен! Эйбл схватился обеими руками за голову и принялся раскачиваться взад-вперёд, переполненный чувством вины. Остальные были слишком шокированы услышанным, чтобы даже вмешаться. «Погоди, значит, Караас не виноват, а виноват Эйбл, который питал вожделение?» Все растерянно переглядывались, но никто не решался высказаться. Эшлер вроде как нашёл изъян в логике Эйбла и спросил его: — Если Его Величество лишь целовал тебя раньше, тогда зачем ты сказал, что другие, кхм… вещи тоже делались до этого? Эйбл снова поднял наполненные слезами глаза. Его щёки были красны, как яблоки, а большие глаза были на мокром месте. Его взгляд, устремлённый вверх, был столь трогателен, что Эшлер кашлянул и отвёл глаза. В этот момент последовал ответ Эйбла. — Я и сам этого не знаю. Принц сказал, что мы, как Регас и принц, уже занимались любовью раньше, а потом он прикоснулся ко мне, но уф! Я издавал странные стоны и возбуждался! Но стоны были не мои. Они выходили из моего рта, но это не я их издавал! Уф, это правда, правда! Эйбл снова схватился за голову и снова начал раскачиваться. Однако остальная четвёрка была слишком поглощена мыслями, чтобы заметить его тревогу. Одно было определенно: Караас солгал Эйблу. Четверо собрались и сблизили головы. — Зачем Его Величеству говорить такое? В ответ на вопрос Мельмонда Нанни предложил одну возможность. — Чёрное зелье. Должно быть, это проклятое чёрное зелье вызвало проблемы в голове Его Величества. Он сжал кулак от гнева. Остальные трое кивнули в согласии. — Если подумать, покойный король тоже любил спать с Регасом из-за чёрного зелья. Хаа… Видимо, один из побочных эффектов — галлюцинации, вызывающие половое влечение. Вот почему он припомнил то, чего никогда не было. Всё из-за этого проклятого чёрного зелья! Чёрное зелье было несправедливо обвинено. Но вслед за Мельмондом даже Эшлер теперь проклинал его. — Чёрное зелье и это проклятое Сердце Короля. Вот кто заслуживает божественной кары за то, что превращает людей в таких! Они — источник всего зла! Пока Сердце Короля подвергалось несправедливым обвинениям, всё же оставался тот, кто сохранил крупицу рассудка. Дворецкий осторожно высказал другое подозрение. — Может быть, Его Величество просто солгал, потому что был привлечён внешностью нашего молодого господина и хотел переспать с ним? Это было ближе всего к истине. Однако никто не кивнул на слова дворецкого. Особенно Эшлер, чьё выражение лица окаменело, словно он разозлился. — Следи за словами! Ты хоть представляешь, насколько непорочен Его Величество? За всё время моей службы я ни разу не видел, чтобы его волновали плотские утехи. Он чище любого святого! Командиры давно обеспокоены тем, что Король не проявляет ни малейшего интереса к вопросам плоти. Пока его сверстники одержимы похотью, Его Величество думает только о том, как вернуть страну из Лап Сердца Короля. Мы бы и рады, чтобы он испытал хоть крупицу влечения! Их желание уже было исполнено. Однако Эшлер, который вместе с командирами всегда беспокоился о невинности Карааса, не мог принять этого вовсе. Для него единственным виновником было чёрное зелье. Пока Эшлер хмурился, дворецкий склонил голову в извинении. — Прошу простить мои опрометчивые слова. Я просто беспокоился, что если мы спустим это на тормозах, в следующий раз целомудрие молодого господина окажется под реальной угрозой. Хотя его настоящей заботой была первая ночь молодого господина без оркестра и зрителей, он использовал целомудрие как предлог. Компания переключила своё внимание на Эйбла. Тот перестал раскачиваться, но всё ещё в отчаянии вцепился в свои волосы. Однако глаза, смотрящие на него, теперь выражали лёгкое подозрение. «Хотя это и из-за чёрного зелья… но могло ли быть так, что Караас развил особую одержимость по отношению к Эйблу?» Эшлер бросил взгляд искоса, и Мельмонд заметил это, встретившись с ним взглядом. Уже по одному лишь обмену взглядами Мельмонд понял, что они думают об одном и том же. Он сделал шаг дальше и приблизился к Эйблу. — Успокойся, Эйбл. Ты, должно быть, очень потрясён, но разве не возможно, что Его Величество делал те… кхм… вещи из-за чёрного зелья? — Чёрного зелья? Эйбл поднял испуганные глаза, и Мельмонд энергично кивнул. — Именно так. Всё из-за чёрного зелья. Оно заставляет Его Величество путать воспоминания и обостряет половое влечение. — Я… я понимаю! Когда Эйбл пришёл к этому осознанию, Мельмонд мягко утешил его. — Его Величество в опасном положении, а ты, как его Регас, не можешь просто сидеть сложа руки. Тебе всё ещё нужно продолжать притворяться, что ты потерял память. Более того, ты можешь использовать эту возможность не только для того, чтобы раскрыть закрытое сердце Его Величества, но и чтобы гарантировать, что он выполнит любую твою просьбу. — Ч-что мне делать? — Всё просто. Мельмонд взглянул на выражение лица дворецкого и затем твёрдо произнёс: — Предложи ему свою задницу. ❖❖❖ Эшлер, не спавший всю ночь, смог вернуться во Дворец Принца лишь утром. Это было не только потому, что скоро должен был прибыть вызванный Караасом спекулянт, но и из-за важного поручения, доверенного ему группой Мельмонда. «Проблема Эйбла в том, что он чувствует себя виноватым за то, что до сих пор считает Его Величество юным принцем, но более того, он невежественен в вопросах секса». Мельмонд точно проанализировал ситуацию. «Даже если Его Величество проявил сексуальный интерес к Эйблу, как тот сможет должным образом вести Его Величество, если он такой? Мы как-нибудь поработаем над тем, чтобы как следует убедить Эйбла. Тем временем, сэр Эшлер, хотя это может быть обременительно, прошу вас, посоветуйте Его Величеству воздержаться от поспешных атак на Эйбла». Хотя слова были облечены в такую форму, скрытой заботой было то, что Эйбл может пострадать из-за Карааса. Естественно, Эшлер согласился. Разве командиры не провели бесчисленные дни за обсуждением проблемы полового воспитания Карааса? Это был практически готовый ответ. Если Кин или Ростер узнают позже, они могут почувствовать себя обделёнными, учитывая, какой это был хороший шанс. Слишком поглощённый своей специализированной задачей, Эшлер не сразу заметил спекулянта, выходящего из комнаты Карааса. — Сэр Эшлер. Когда тот первым назвал его по имени, Эшлер вынырнул из своих мыслей и быстро повернулся. — Ваша беседа быстро закончилась. Спекулянт взглянул на дверь комнаты Карааса с покрасневшими глазами и пробормотал: — Он говорит только то, что необходимо. Часто он и вовсе ничего не говорит. Эшлер понял, что он имел в виду. Возможно, Караас отдал приказ, не раскрывая своих намерений, оставив спекулянта в растерянности, неспособного угадать его план. Лёгкий отпечаток смятения на его лице говорил сам за себя. Тем не менее, Эшлер не мог не думать, что спекулянт, больше чем кто-либо другой, имел наилучшее представление об общей ситуации. Он не мог не почувствовать лёгкую зависть. — Должно быть, это значит, он доверяет вам достаточно, чтобы вы хорошо справились. Хотя это был комплимент, на лице спекулянта появилась горькая улыбка. — Хех, ты не понимаешь. Думаешь, Его Величество доверяет мне? Конечно, такой как ты, всегда находящийся рядом с ним, не может знать. Или ты, возможно, ревнуешь ко мне? — Следи за словами. Предупредил Эшлер, заставив спекулянта стереть улыбку с лица. Затем тот приблизил своё лицо к Эшлеру и тихо прошептал: — Это тебе следует следить за словами. Ты — тот дурак, который даже не знает, что человек, которого Его Величество лелеет больше всего, это он сам. Эшлер нахмурил брови, собираясь спросить, что он имеет в виду, но спекулянт отступил на шаг и сменил тему. — Ты нашёл Кина? Услышав несколько удручённый тон, Эшлер подавил поднимавшуюся в нём ярость и кивнул. — Ты просил срочно связаться, так что письмо должно прибыть через несколько дней. Оно уже в пути сюда, но это займёт некоторое время, так что если хочешь, я могу показать тебе письмо сначала. — Не нужно. Его ответ отличался от того, когда он срочно искал Кина. Когда Эшлер посмотрел на него с удивлением, тот пробормотал: — По какой-то причине Его Величество изменил планы, сделав меня чуть более полезным. Я, наверное, смогу продержаться до прибытия Кина. Пустота в его голосе заставила Эшлера насторожиться. Он всегда подозревал спекулянта. Он верил, что его жадность заставит предать их и перейти на сторону Сердца Короля. Сколько бы Кин ему ни доверял, сомнения Эшлера никогда не исчезали. Но сейчас он впервые почувствовал, что видит истинную сущность этого человека. Подавив внезапную симпатию, Эшлер прямо спросил: — Тогда почему ты не рад? Слова, казалось, возымели эффект, так как спекулянт вновь исказил губы в улыбке. — Нет, я рад. У меня появилось больше времени, чтобы раскрыть последнюю тайну. — Какую тайну? — Тайну Его Величества. — Что? Что ты имеешь в виду? Неужели действительно существовала какая-то тайна о Караасе, достаточно важная, чтобы заинтриговать спекулянта? Эшлер хотел расспросить подробнее, но тот, с усмешкой, отступил ещё на шаг. — Тебе лучше держаться поближе к Его Величеству до тех пор. Тогда ты и узнаешь. Но что важнее… Он замолчал, нахмурился, снова взглянув на закрытую дверь, и спросил: — Что-то случилось с Его Величеством? Может, проблема с чёрным зельем? — А что? — Он кажется не таким, как обычно. Он вдруг сказал нечто невпопад. — Что он сказал? Спекулянт поднял глаза и посмотрел на Эшлера. Затем, необычно серьёзным тоном, он повторил слова Карааса: — Я очень добр. ❖❖❖ Хотя Сердце Короля, вероятно, должно было вернуться к вечеру вместе с чёрным зельем, Эшлера больше беспокоило текущее состояние Карааса. Не только обострившееся половое влечение и галлюцинации, создающие ложные воспоминания, но теперь ещё и бредовая речь? Поскольку других заметных симптомов не было, он не думал, что это серьёзно, но мог ли Караас уже быть слишком зависим и умственно деградировал до непоправимого состояния? Его глаза, выдававшие всевозможные тревоги, должно быть, были видны собеседнику. Сегодня, когда Караас собирался в одиночку войти в Драконий Лес, он вдруг остановился и оглянулся на Эшлера, стоящего на границе. — Что такое? — Прошу прощения? Эшлер, погружённый в переживания, вздрогнул и переспросил. Караас склонил голову набок. — У тебя с самого утра вид человека, которому есть что сказать. Хотя Эшлер часто выглядел так, будто ему есть что сказать, Караас раньше никогда не обращал на это внимания. «Неужели его разум действительно поражён чёрным зельем?» Эшлер скрыл своё беспокойство и кивнул. Ему и правда было о чём поговорить. — Да. Прежде всего, я хотел спросить, планируете ли вы снова навестить господина Эйбла сегодня вечером и… приятно провести время. — …Зачем? Он, казалось, был слегка смущён вопросом, но это было не точно. Эшлер, стремясь выяснить больше, ответил честно. — Потому что я слышал, что прошлой ночью Ваше Величество разорвало одежду господина Эйбла и силой взяло его гениталии, несмотря на потерю памяти. В тот момент глаза Карааса сузились. — И что? Ты говоришь, я поступил неправильно? Эшлер опустил голову, но не отступил. — Ни в коем случае. Поскольку господин Эйбл — ваш Регас, это естественно, если вы пожелаете взять его тело. Однако… Он сделал паузу и притворился, что колеблется, и Караас не выдержал и спросил: — Однако? Эшлер, словно по сигналу, поднял глаза с обеспокоенным выражением лица. — Однако мне было любопытно. Сегодня вечером мне интересно, будете ли вы применять метод для достижения наивысшего удовлетворения во время соития. «Наивысшего удовлетворения?» Его свирепые серые глаза быстро стали пустыми, выдав невысказанное «Что это?». Эшлер, делая вид, что не замечает замешательства Карааса, слегка улыбнулся. — Конечно, Ваше Величество уже должно это знать. — … — Будет ли Ваше Величество использовать это сегодня вечером? — …Да. Это была ложь, которую видел бы даже ребёнок. Однако Эшлер, с мягкой улыбкой, не поскупился на похвалу.