Регас

Мельмонд, поднимаясь, пошатнулся. Нет ничего более раздражающего, чем необходимость сходить в туалет посреди ночи. Он был такой сонный, но всё же пришлось проснуться. Держа глаза полузакрытыми, чтобы окончательно не пробудиться, он на ощупь добрался до двери и вышел в коридор. «Нужно побыстрее вернуться под тёплое одеяло». Его мысли были заняты лишь этим, и он не обращал внимания на неуверенные шаги. Однако всё изменилось, когда он внезапно столкнулся с препятствием. Щёлк. Со звуком закрывающейся двери в середине коридора возникла тёмная фигура. Мельмонд, двигавшийся вперёд и ощупывавший стену, на мгновение подумал: «Неужели Эйбл?» Но фигура была слишком крупной. Хотя это была комната, где спал Эйбл… «Ах, так это кто-то другой?!» Мельмонд, полностью проснувшись, резко вдохнул и широко раскрыл глаза. Враг? Неужели Сердце Короля раскрыло существование Эйбла? В момент нахлынувшего страха он сильнее вцепился в стену. Но затем рука, сжимавшая выступ, медленно соскользнула. Фигура не была врагом. В тот миг, когда он встретился взглядом с обернувшимися на него глазами, он сразу понял, кто это. Был только один человек с такими холодными, серыми глазами, которые выделялись даже в темноте. — В-Ваше Величество? Вопрос сам сорвался с его губ, но тот, не проронив ни слова, повернулся и вышел наружу. Тук, тук, тук. Лишь когда звук шагов по деревянному полу стих, Мельмонд закрыл разинутый рот и моргнул. «С чего бы Его Величеству быть в комнате Эйбла в такой час…? Ах? Эйбл!» Мельмонд вздрогнул и поспешно распахнул дверь. — Эйбл! Почему Его Величество пришёл к тебе в такой час?! Шок в коридоре был лишь прелюдией. То, что ждало его внутри, оказалось куда более шокирующим — моментом, который он позже будет вспоминать с изумлением. Он думал, что даже если бы комната была забрызгана кровью, он не удивился бы так. Кто мог представить, что он найдёт внутри полуобнажённого, ошеломлённого Эйбла? Вдобавок комната была наполнена густым запахом семени, достаточным, чтобы зачать десятерых детей! ❖❖❖ В то время, когда все ещё были погружены в глубокий сон, с одной стороны библиотеки пролился яркий свет. Однако никто из присутствующих не говорил. Эйбл с пустым выражением лица, словно лишившийся рассудка, выглядел так, будто всё ещё не вернулся в реальность. Мельмонд, всё ещё хватавшийся за грудь от шока после своего открытия, посмотрел на Нанни, который был несколько более собран. Но и он был немногим лучше. С широко раскрытым от изумления ртом, он едва мог реагировать. — Ты, иди… иди и позови сэра Эшлера. — А? Да? Когда Нанни лишь издал глухой звук, Мельмонд глубоко вздохнул, словно ему было трудно повторить. — Хаа… так иди же сейчас и… угх… Он не смог продолжить, снова прижав руку к груди. «Что, чёрт возьми, происходило? Караас пришёл к Эйблу посреди ночи… пришёл к нему… пришёл к нему…» — Гаах! Он не мог даже начать представлять, что было дальше. В отчаянии схватившись за волосы свободной рукой, Мельмонд простонал в агонии. «Неужели это самое худшее? Нет, судя по состоянию Эйбла, это несомненно так. Вероятно, поэтому он был в таком состоянии». Как только Мельмонд пришёл к этому выводу, он осознал, что забыл о ком-то очень важном. О том, кто будет шокирован этой ситуацией больше, чем кто-либо другой. О том, для кого молодой господин был центром вселенной. *Вздох* Дворецкий?! — Ах, дворецкий, вы в порядке…? Мельмонд повернул голову, но не смог закончить фразу. Нанни, который тоже был шокирован и внезапно крикнул: «Дворецкий!» — тут же замолчал, как и Мельмонд. Любой, кто видел выражение лица дворецкого, поступил бы так же. Лицо дворецкого было безмятежным. Его тело, сидящее с идеальной осанкой на стуле, смотрящее прямо перед собой без намёка на дрожь. Словно ничего и не произошло. Это была его обычная манера поведения, не было и намёка на слёзы, которые наворачивались на глаза и у Мельмонда и Нанни. «Он лишился рассудка!» В ситуации, когда один человек уже сошёл с ума, Мельмонд снова повернулся к Нанни и сказал: — Иди и приведи сэра Эшлера. ❖❖❖ Вернётся ли он, когда взойдёт солнце? Вопреки ожиданиям, Караас вернулся во дворец, пока было ещё темно. «Я… я не слышал никакого звука, с-совсем как призрак». Как и говорил дрожавший от страха гвардеец в своих показаниях, Караас бесшумно появился из темноты — так тихо, что они не заметили бы его возвращения, если бы не ярко горящие лампы. Эшлер, который в одиночку охранял путь без каких-либо солдат, приблизился к нему, пока тот медленно шёл. — Ваше Величество. Склонив голову, он окликнул его, но, как всегда, Караас проигнорировал его и прошёл мимо. Эшлер, привыкший разговаривать сам с собой, по привычке спросил, и в его голосе звучала обеспокоенность. — Вы ходили к господину Эйблу? Хотя он убедился, что вокруг никого нет, он всё равно говорил тихо, почти шёпотом, на всякий случай. Конечно, он и на этот раз не ожидал ответа. Однако, едва он спросил, Караас, уже собравшийся пройти мимо, внезапно остановился. «А?» Эшлер, удивлённый этим, повернул голову, чтобы изучить его лицо. — Разве вы не ходили к господину Эйблу? — …Верно. В голосе Карааса, когда он ответил, не было ничего необычного. Однако странным было то, что он смотрел куда-то в сторону, а не на Эшлера. Подозрения Эшлера возросли ещё больше. «Неужели он угрожал Эйблу мечом или что-то в этом роде?» Подумав, что так оно и может быть, он спросил у Карааса, который снова зашагал. — Вы приятно провели время с господином Эйблом? Караас снова задумался. На этот раз он неловко опустил ногу на землю, замерев на полушаге. Спустя долгую паузу он ответил. — Да. «Странно. Что-то не так». Прищурившись, Эшлер проследил за его взглядом, уходящим куда-то за спину Карааса. Однако тот, почувствовав это, резко повернул голову и пробормотал: — Я иду спать. «Так что не следуй за мной и не мешай». Прослужив Караасу долгое время, Эшлер, конечно же, сразу понял, что он имел в виду. Однако его брови невольно сдвинулись ещё сильнее. «Может, из-за мерцания ламп? Щёки Карааса казались слегка покрасневшими. Нет, наверное, это ошибка». Эшлер быстро покачал головой и упрекнул себя за такие мысли, но вскоре забыл об этом. Спустя мгновение подбежал запыхавшийся Нанни и со слезами проговорил: — Б-Большая беда! — Что? Кто-то попал в беду? Ах, неужто Эй… Прежде чем Эшлер закончил своё предположение, Нанни выкрикнул: — Все в большой беде. Особенно дворецкий! ❖❖❖ Нанни был прав. Услышав, что приходил Караас и Эйбл был найден в таком состоянии, их первой заботой стал он. Однако, едва они вошли в библиотеку, Эшлер сразу понял — с дворецким дело обстояло серьёзнее всего. Тот смеялся. — Хе-хе-хе… Когда наш молодой господин впервые сумел написать все буквы в возрасте девяти лет, мы устроили в особняке трёхдневный праздник. Хе-хе-хе… Но, несмотря на это, он за всю свою жизнь так и не прочитал как следует ни одной книги, сохранив разум столь чистым. Когда ему было десять… Рррып, шмяк, рррып. Вид дворецкого, бормочущего что-то себе под нос и разрывающего книги руками, вызывал уже не жалость, а искреннее сочувствие. Эшлер не мог больше на это смотреть и подошёл к Мельмонду, который был хотя бы в относительном рассудке. Однако тот всё ещё хватался за грудь. — Что случилось? Неужели…? Он не смог закончить и бросил взгляд на ошеломлённого Эйбла. Свободная рубашка, обнажающая одно плечо, выскользнувшее из расстёгнутого ворота, и одеяло, которое Мельмонд наспех обернул вокруг его талии, временно напоминавшее юбку. Однако рядом лежали порванные штаны, порождая бесчисленные домыслы. Угрожающая аура, которую никто не смел тронуть из-за страха. Грубо порванные штаны. Одного этого было достаточно, чтобы прояснить ситуацию. «Неужели Караас набросился на Эйбла, как зверь, разорвал его одежду, а затем…? Нет, нет!» Эшлер яростно замотал головой. — Это чепуха! Е-Его, Его Величество не такой человек. Он чистый человек, который никогда в жизни ни с кем не спал и не проявлял ни малейшего интереса к сексу вообще! О…он такой человек… Когда он взволнованно выкрикивал это, Мельмонд с трудом поднял на него глаза. — Но взгляни на Эйбла! Очевидно же, что Его Величество напал на него! Тук. Звук упавшей книги прокатился по комнате. И всё же никто не посмел взглянуть на дворецкого. Никто не мог опровергнуть слова Мельмонда. Кроме одного человека. — Что значит «напал»? Ошеломлённый голос Эйбла заставил всех подпрыгнуть и броситься к нему. — Эйбл! Ты пришёл в себя? Узнаёшь, кто я? — Да. Вы — господин Мельмонд. Когда Эйбл ответил затуманенным голосом, Мельмонд подавился от нахлынувших чувств. — Да, это я, Мельмонд. Но ты, ты, ты… Пока тот запинался, кто-то другой не выдержал и резко вклинился между ними, перебивая. — Молодой господин! Что, чёрт возьми, произошло?! Не дав никому возможности остановить его, он схватил Эйбла за плечи и закричал: — Как такое ухоженное тело могло так лишиться своей чистоты?! *Рыдание…* Ты мечтал о фантастической первой ночи, где демонстрировал бы прекрасный половой акт под аккомпанемент оркестра и аплодисменты публики, и вот твою невинность грубо отняли! *Всхлип!* И как же больно пришлось твоему и без того страдающему от запора, нежному маленькому заднему проходу?! Слова были неуместны, но никто не мог критиковать дворецкого за выбор выражений — настолько отчаянными были его вопли. Он точно описал ситуацию, которую никто не мог выразить словами. Конечно, они не могли упомянуть, что фантазии молодого господина о первой ночи звучали самыми извращёнными. Таким образом, все снова с беспокойством посмотрели на Эйбла. На их лицах уже застыли скорбные выражения в ожидании ответа, который он даст. Однако, всё ещё находясь в ступоре, Эйбл переспросил, словно не понимая, что тот имеет в виду. — С чего бы моему заднему проходу болеть? «Он всё ещё не в себе». Хотя присутствующие были смущены, дворецкий в это время оказался храбрее любого из них. — Ну, это потому, что большой, разъярённый член Его Величества вошёл в задний проход господина Эйбла! Глаза троих, уже напуганных, теперь выражали смесь изумления и уважения к дворецкому. Однако даже после такого прямого попадания Эйбл лишь моргнул. — Большой член принца? А, он не входил. — Ха, молодой господин, вы, должно быть, всё ещё в шоке. Большой член Его Величества… Погоди, он не входил? Дворецкий был шокирован, его глаза широко раскрылись, и Эйбл кивнул. Остальные трое тоже уставились на него в равном изумлении. «Тогда что же с теми порванными штанами?» — Нет, он не входил… внутрь. Внезапно стихший голос Эйбла был так тих, что его едва можно было расслышать. Тогда Нанни, самый сообразительный, быстро понял ключевую деталь. — «Не входил»? Значит, он не входил, но что-то другое произошло? Лицо Эйбла залилось ярким румянцем, спустившимся до самой шеи. Его смущение было настолько сильным, что даже окружающие почувствовали его. Эшлер отвернулся, прокашлявшись, в то время как Нанни и Мельмонд тоже покраснели. В очередной раз дворецкий доказал, что он самый стойкий. Он поднял руку и указал на порванные штаны и на тело Эйбла. — Значит ли «что-то другое», что вы оба так возбудились, что разбрызгали столько семени? Вы использовали руки или терлись друг о друга? Для всех присутствующих дворецкий теперь казался столь же могущественным, как и Караас. Лицо Эйбла было на грани взрыва. Технически только Караас использовал свои руки, в то время как Эйбл лишь держался, но слова дворецкого были по сути верны. С другой стороны, дворецкий с удовлетворением кивнул, довольный тем, что большой член не проник в отверстие его молодого господина. — Слава богу. Молодой господин всё ещё может иметь ту фантастическую первую ночь, о которой вы всегда мечтали.