Регас

— Ваше Величество, их следует немедленно отправить в тюрьму… — По какой причине? Когда Караас задал вопрос настолько очевидный, что даже дурак понял бы, раздражение сменило насмешку во взгляде Труйда. — Что ж, это естественно — сажать в тюрьму тех, кто совершил преступления. — Тогда давайте превратим это место в тюрьму. — … — Я не могу относиться к тем, кто угрожал моей жизни, как к обычным преступникам. Затем Караас сделал шаг вперёд, оглядывая солдат, заполнивших комнату. — Охраняйте их снаружи. Последовала негромкая команда, но неприятный скрежет резанул по слуху каждого. Тот, кто знаком с Караасом, узнал бы этот жуткий звук. Скреб-скреб. Почему мы слышим этот звук? Пока Эшлер и его люди пребывали в замешательстве, знакомый шум отозвался у них в ушах. Вжик. Туп! Бам! Солдат, стоявший близко к Караасу, был обезглавлен в одно мгновение. Голова с широко раскрытыми глазами покатилась по полу, словно так и не успел осознать удара меча до последнего. Из-за внезапного убийства все напряглись, и лишь Труйд лишь прищурился. Что же он задумал? Он заставляет их расслабиться своими детскими, абсурдными вопросами, а затем внезапно держит в напряжении такими действиями. Уже несколько раз Труйд оказывался застигнутым врасплох из-за невозможности предугадать эти перемены, и всякий раз вновь попадался на ту же уловку. Заметил ли Караас его пристальный взгляд или нет, но он протащил свой меч по земле, снова издав тот скрежещущий звук, и сделал несколько шагов вперёд. Медленно окидывая взглядом лица солдат гвардейцев одного за другим, он наконец произнёс: — Если хоть один из них исчезнет… — Аах! В-Ваше Величество… Туп. Бум! Меч, точно пронзивший сердце, провернулся, и брызги крови хлынули, словно дождь. Алая жидкость забрызгала всё вокруг, подменяя собой крик, который так и не вырвался из уст мёртвого солдата, и покрыла тех, кто был рядом. Однако никто не мог сдвинуться с места. Особенно Эйбл, которого до этого держал тот самый солдат, стоял с широко раскрытыми глазами, не в силах пошевелиться. Он всё ещё чувствовал его хватку, так сильно сжимавшую его руку. Тёплая жидкость, покрывавшая его лицо и всё ещё хранившая тепло тела, даже не осознавалась его разумом как кровь. Всё, что он мог делать, как и остальные, — это наблюдать за единственным человеком, двигавшимся в комнате. Его затуманенные серые глаза медленно скользили по оставшимся гвардейцам. Когда взгляд Карааса падал на очередного, лицо того побледнело, как у трупа. — Вы все исчезнете. Лёгкое предупреждение прозвучало для гвардейцев как гром. Сказав всё, что хотел, Караас отвернулся, оставив комнату в тишине, настолько глубокой, что, казалось, не было слышно даже дыхания. Её подчёркивал лишь звук, сопровождавший его шаги, когда он возвращался на прежнее место. Скреб-скреб. Волочившийся меч в руке Карааса, словно он был ему в тягость, оставлял на полу змеевидный кровавый след. Извивающаяся красная змея остановилась перед Труйдом. — Молодец. Похвала с бесстрастного лица заставила взгляд Труйда стать ещё холоднее. Однако он не мог прочесть никаких мыслей в затуманенных зельем, потухших глазах Карааса. Неужели он пытается вот так всё закончить? Я не позволю этому случиться. Взгляд Труйда оставался холодным, даже когда улыбка расползлась по его губам. — Благодарю. Однако, Ваше Величество, я обеспокоен действием яда, который, как предполагается, Мельмонд тайно подал вам. Возможно, есть и другие сообщники. Давайте воспользуемся возможностью, чтобы избавиться от всех помех. Труйд уже собирался указать глазами на свою цель. Однако Караас назвал имя раньше него. — Эшлер. Не отрывая глаз от Труйда, Караас спросил Эшлера, который приблизился к нему сбоку. — Кто доставил Мельмонда во дворец? — Это был я. Голос Эшлера, хотя он и подавлял смятение, звучал напряжённо. Невысказанное беспокойство читалось так явно, что Труйд с насмешкой прищурился. Неужто он задаёт вопрос, на который не должен получать ответ? Но Караас пошёл ещё дальше, отдав приказ солдатам: — Заприте Эшлера вместе с ними. — Ваше Величество! Потрясённый Эшлер шагнул вперёд, воскликнув низким голосом: — Это заговор герцога Труйда! Мельмонд никогда не создавал яда, который мог бы навредить Вашему Величеству. Разумеется, он никогда не подмешивал отраву в вашу еду! Это был настолько очевидный факт, что его едва ли стоило упоминать. Караас знал это лучше кого бы то ни было, и Эшлер надеялся, что император просто разыгрывает спектакль, чтобы выпутаться из ситуации. Однако неожиданный приказ вынудил его выступить открыто. И тогда Караас опроверг его слова: — Значит, он должен был подмешать что-то другое. —…! На чьей ты стороне? Эшлер был настолько ошеломлён этим возмутительным обвинением, что потерял дар речи. В его глащах застыл немой вопрос «почему?», но Караас, казалось, не был заинтересован в ответе и перевёл взгляд обратно на Труйда. Улыбка теперь исчезла с лица герцога, пока он пристально смотрел на императора, ожидая подтверждения. — Вы уверены, что можно вот так отбросить приближённого, который служил Вашему Величеству двенадцать лет? — И что? Я воспринимаю это как возможность избавиться от помех. Эшлер, внезапно объявленный помехой, застыл в недоумении. Даже Труйд на мгновение замолчал. Что же он задумал? Караас, прочитав ясный вопрос в его взгляде, добавил с лёгкой досадой: — Так ты не будешь ныть. — Я? Когда Труйд усмехнулся, Караас наклонил голову набок. — Пари почти окончено. Было бы хлопотно, если бы ты попытался сбежать, не так ли? — … Труйд продолжал улыбаться, глядя на Карааса, но не мог сразу заговорить. Казалось, он подавлял смех, несколько раз дёрнув губами, прежде чем опустить голову. Неужели это просто юношеская самонадеянность? Вера в то, что он сможет преодолеть действие чёрного зелья без помощи лекарств? Хотя он и чувствовал, что за этим кроется нечто большее, Труйд быстро пришёл к простому выводу. Сам факт того, что Караас явился сюда, был доказательством его безрассудной уверенности — возможно, и это не стало исключением. — Поскольку Ваше Величество разрешает этот вопрос, я обещаю, что никогда не буду жаловаться или пытаться сбежать. Пока мы не доведём дело до конца. Он произнёс это с ухмылкой, а затем бесстыдно добавил: — Так сдержите ли Вы, Ваше Величество, обещание, данное ранее? Обещание отдать мне деревянный кулон, чтобы я мог найти Вашего Регаса. Эшлер, всё ещё застывший, резко повернулся к Караасу. Этого мы никогда не должны им передавать… Его глаза умоляли, но надежды вновь были разбиты. — Хорошо. Забирай. Все присутствующие, кроме лежащего без сознания Мельмонда, застыли в шоке. Лишь глаза Труйда загорелись живым интересом. — Где он? — Где Регас? Когда Караас переспросил, Труйд оскалил зубы, словно это было пустяком. — Сотни, тысячи Регасов уже приготовлены и ждут. Среди них непременно окажется настоящий Регас Вашего Величества, переродившийся. Тот, кто узнает деревянный кулон, принадлежащий лично Вам. — С нетерпением жду. Караас, с лицом, не выражавшим никакого ожидания, бросил эти слова и повернулся к двери. Забыв об оставшихся позади, Труйд быстро последовал за ним, жаждая услышать ответ. — Ваше Величество, где деревянный кулон? Он снова спросил мягким голосом, однако Караас заговорил, лишь когда они полностью вышли из библиотеки. — Драконий Лес. Топ. Сзади послышался звук резко остановившихся шагов Труйда, но Караас продолжил медленно идти. — Если он настоящий Регас, то будет знать, где он спрятан. — … — Ты, должно быть, тоже ждёшь этого. Увидеть, откроет ли тот деревянный кулон секреты чёрного зелья из прошлого. Топ. Караас наконец остановился и обернулся, чтобы взглянуть на Труйда. Уловив в его глазах убийственную ярость, он снова заговорил с раздражением: — Я сказал, не ной. Я делаю всё, что ты хочешь. — …Да. Труйд стиснул зубы и натянуто улыбнулся. — Я глубоко благодарен за доброту Вашего Величества, причины которой мне неведомы. — Ты не знаешь причины? Караас слегка приподнял уголок губ, словно не понимая. —Если ты будешь в слишком невыгодном положении, это неинтересно. Зачем же ещё? Затем, словно действительно раздражённый, он приблизился к Труйду с расслабленными руками. Меч волочился за ним, издавая тот самый скрежещущий звук. — Или ты хочешь умереть прямо сейчас? ❖❖❖ Бам! Громкий звук захлопнувшейся двери отозвался эхом, когда гвардейцы поспешно ретировались. Однако воцарившаяся тишина была недолгой — её сменил оглушительный стук молотков, разносящийся повсюду, пока двери и входы заколачивали наглухо. Гвардейцы, приведённые схватить группу Эйбла и теперь основательно напуганные предупреждением Карааса, окружили библиотеку так плотно, что даже муравей не проскользнул бы. Возникла нелепая ситуация, где они внезапно оказались под защитой своих же тюремщиков. Однако никто из них не мог позволить себе роскоши размышлять об этой иронии. Состояние Мельмонда было тяжёлым. Дворецкий оказал первую помощь, но нос был размозжён, кровотечение не прекращалось, и это мешало ему прийти в сознание. Оставшиеся внутри могли сделать немногое. На всех лицах читалась тревога, но один человек выделялся особенно — он стоял, погружённый в оцепенение. Дворецкий, оторвавшись от постели Мельмонда, вздохнул и украдкой взглянул на того человека. Эйбл застыл недвижимо, уставившись на Мельмонда, и с каждой минутой бремя вины на его плечах становилось всё ощутимее. За время их совместного путешествия дворецкий успел понять, что Эйбл был куда более вдумчивым и отзывчивым, чем его молодой господин. Возможно, именно эта черта характера не позволяла ему гневаться на то, что его тело было занято. — Это не ваша вина, молодой господин. Дворецкий говорил мягко, но взгляд Эйбла оставался прикованным к Мельмонду. — Но я в долгу перед ним. Сначала дворецкий не разобрал слов, которые пробормотал Эйбл, но следующая фраза прозвучала отчётливо: — Ещё несколько месяцев назад Мельмонд был для меня просто учеником моего наставника. Он мечтал о скромной жизни библиотекаря, вдали от опасностей. Однако всего за эти несколько месяцев он, не колеблясь, рисковал всем, чтобы помочь мне, — несмотря на двенадцать лет, что прожил без меня. Мельмонду, да и всем остальным... я должен за эти двенадцать лет. Эйбл замолчал и посмотрел на дворецкого, словно желая его успокоить. — Я не сделаю ничего безрассудного. Это шанс, который Мельмонд защищал ценою себя. Дворецкий хотел сказать, что не это имел в виду, но его окликнули. — Дворецкий. Эшлер, разговаривавший с Нанни поодаль, приблизился и спросил: — Как Мельмонд? Дворецкий лишь покачал головой, давая понять их бессилие. Эшлер мрачно взглянул на Мельмонда и пробормотал: — Хах, значит, нужен врач. Однако, согласно приказу, запрещавшему кому-либо входить или выходить, они не могли ни вынести его, ни позвать помощи. Даже если намерением Карааса и была защита Эйбла, такая изоляция была чрезмерной. Или, возможно, он и вправду хотел разом избавиться от всех помех. Горькая мысль, что последнее более вероятно, пронзила Эшлера. Было нелепо — внезапно быть обвинёнными в предательстве, но он куда больше тревожился за Карааса. Ради защиты Эйбла от Труйда император отказался от всей своей поддержки. Пусть их помощь и не была велика, по крайней мере, зелья Мельмонда поддерживали его до сих пор. Создавалось впечатление, что Караас пошёл на этот шаг не из-за хитроумного плана, а лишь из-за нежелания уступать Труйду, и от этого тревога Эшлера лишь росла. Но сейчас их главной заботой был Мельмонд. — Думаю, нам нужно достать врача. Услышав предложение Эйбла, Эшлер повернулся к нему. Тот, не отрывая глаз от Мельмонда, продолжил: — Если всё так продолжится, раны вызовут сильную лихорадку, а лекарств у нас здесь нет. — Я могу достать лекарство. Нанни как раз... уговаривает некоторых гвардейцев, так что раздобыть кое-что будет несложно. Как бы в подтверждение его слов, Нанни вернулся от окна с торжествующим видом, словно только что успешно кого-то запугал. — Теперь не о чем беспокоиться. Я сказал им, что сбегу, если они не будут сотрудничать, и теперь они готовы на всё. Нанни широко ухмылялся, но его выражение вновь стало серьёзным, когда он взглянул на Мельмонда. Тут же он поспешно прошептал Эшлеру нечто важное: — Снаружи творится хаос из-за деревянного кулона. — Его Величество передал его Сердцу Короля? — Нет, — Нанни покачал головой и пояснил: — Караас спрятал его в месте, которое сможет найти только настоящий Регас. Где же это может быть? Немой вопрос читался во взглядах всех, когда Нанни взглянул на Эйбла. — Говорят, это Драконий Лес. Все взгляды обратились к Эйблу. После недолгого молчания Эшлер высказал общую мысль: — Есть соображения, где это может быть? Эйбл на мгновение ушёл в себя, словно перебирая в памяти возможные места, и затем ответил: — Несколько мест, да. Эшлер с облегчением кивнул. — Это хорошо. Если вы назовёте места, я пошлю своих людей найти деревянный кулон. Раз мы не можем доставить лекарство Господину Мельмонду, всё, что нам остаётся, — это раскрыть секрет чёрного зелья с помощью кулона. Эйбл едва не сказал, что пойдёт сам, но подавил этот порыв. Он не мог позволить своей жадности привести к гибели ещё одного человека. — Я нарисую вам карту. Но что важнее, нам нужно вызвать сюда врача. Мы можем привести врача, у которого не будет выбора, кроме как войти, разве нет? Все выглядели озадаченными, но, выслушав его последующее объяснение, кивнули. Эшлер немедленно вызвал своего подчинённого и отдал несколько распоряжений. Спустя некоторое время, как и предложил Эйбл, появился врач, которого солдаты буквально тащили с возмущёнными криками. — Ах! Я не делал никакого яда! Я просто врач! Ложно обвинённый врач принялся лечить Мельмонда, временно разрешив одну проблему. Однако не всё пошло по плану. Подчинённый, отправленный на поиски деревянного кулона, вернулся с серьёзным выражением лица и доложил: — В лесу возникла проблема.