Снегопад из ворон

Деревня Якуно, рассвет.    Дом держал их.   Не руками, а состоянием. Влажностью под ногтями, скрипом в стенах, неровным дыханием розетки, у которой что-то гудело в проводах. Как будто кто-то сидел под полом и жевал электричество.   Время расплывалось, как лужа под батареей. Липкое, несвоевременное. Вроде бы утро — но за окном всё ещё ночь, просто чуть посветлевшая, как гематома.   Саске стоял на крыльце.   На нём была чужая куртка — старая, с мятыми плечами и пуговицей, пришитой зелёными нитками. Нитка торчала, как выпавший нерв. Он гладил её пальцами. Как будто мог нащупать там что-то: имя, след, остаток прикосновения.   Наруто вышел следом. Ничего не говорил. Просто встал рядом. Молча. Это было даже не молчание, а язык. Новый. Общий.   Под ногами снег — снова. Но теперь он был не снегом. Больше похож на пепел, перемешанный с пухом. Он оседал на рукавах, в волосах, и если долго стоять, начинал казаться частью кожи. — Нам нужно уйти, — сказал Наруто. — Куда? — Вглубь.   Саске посмотрел на него. Не в глаза — в щёку с рубцами, в воротник, в волосы. Словно взгляд на лицо мог оказаться слишком прямым. Слишком настоящим.

***

  Они ушли от дома. Он остался за спиной — дышащий, не закрытый. Как будто будет ждать.   За деревней начался лес. Он был странный. Как будто кто-то рисовал его наспех, на грязной бумаге, карандашами, которые кончались. Деревья — высокие, но без объёма. Тени — неправильные. Ветки — сломаны под углами, неестественно острыми. Ни одного звука. Не было даже хруста под ногами.   Саске вдруг сказал: — Я думаю, мы мертвы.   Он сказал это легко, буднично. Как говорят: «Сегодня вторник». Или: «Хлеб закончился».   Наруто шёл чуть впереди. — А мне кажется, это хуже. — Хуже смерти? — Мы — оставленные. Кем-то. Чем-то. Самими собой.   Они свернули к мосту. Деревянный, мокрый. На перилах лежала перчатка. Детская. Красная. Один палец оторван. На льду под ним — ни следов, ни трещин. Только отражение. Наруто посмотрел вниз.   Снизу смотрел он. — Там снова я, — сказал он. Саске подошёл. — Нет. — Что? — Это я.   Они оба смотрели. И не могли понять. Какое отражений — чьё.

***

  Мост вёл к заброшенному храму. Там были каменные статуи Джизо, истёртые, с мокрыми слезами из мха. Кто-то повязал им красные шарфики. Один был наполовину развязан, как петля. На ступенях — фонарь. Погасший. На его стекле — отпечаток ладони. Детской. Как будто кто-то очень хотел света.   Внутри храма — пусто. И вместе с тем — густо. Как в плотно забытом сне.   В углу — зеркало. Высокое, в деревянной раме. Оно не отражало.   Саске подошёл.   Внутри — не он. Не Наруто. А нечто среднее. Глаза — его. Плечи — чужие. Осанка — как у брата. Наруто приблизился — фигура в зеркале вздрогнула. Отступила. Только не в отражении. А в реальности. — Видел? — Ага.   Они не кричали. Кричать — значит признать, что боишься.   Саске дотронулся до стекла. И оно стало водой. Не холодной. Не мокрой. А… поглощающей.   На миг ему показалось — стоит войти, и он снова вспомнит. Всё. Как звали отца. Почему умер брат. Что он говорил, когда уходил. Как пахло на кухне в ту ночь…   Но он не вошёл. Рука дрогнула. Отозвалась болью в пальцах. Старой, как заноза.   Наруто просто стоял. Смотрел. И знал. Что если бы Саске вошёл — он бы пошёл за ним.

***

  Они не вернулись в дом. Пошли дальше. Деревня начинала сдвигаться. Как будто всё время это была не карта, а живой организм, и теперь он двигался — сворачивался, поворачивался, переваривал их.   Улицы шли в другие стороны. Дома меняли цвет. На стенах появлялись фразы. Кто-то писал их мелом, кровью, чем угодно:

«Ты был здесь. Но теперь ты другой.» «Она идёт. Не открывай глаза.» «Где один, там и второй. Не бывает иначе.»

  Саске остановился. — Наруто. — Ага. — Мы… срослись?   Он не смеялся. Просто спросил. И было в этом что-то такое… Как будто где-то, за слоем слов, жила нежность.   Наруто пожал плечами. Он достал конфету. Мятную. Засунул за щёку. — Мы всегда были частью одной ошибки. — Или одного решения. — Или одного человека.   Они шли. Дальше. Всё было темнее. И ближе. Как будто деревня сгущалась вокруг, обволакивая их, как одеяло, от которого не проснуться.

***

  На окраине стоял колодец.   В нём — не вода. Тьма. Чистая. Как нефть. Как чужое молчание.   Они подошли. Внутри что-то двигалось.   Наруто взял камень. Бросил.   Тишина. Ни плеска. Ни удара. Только лёгкий вздох. Как будто колодец принял.   Саске прошептал: — Я знаю, что мы должны сделать. — Я тоже.

***

  Воронья стая взметнулась с крыш. Сотни. Чёрные, как шрамы по небу. Снег пошёл сильнее. Или перья. Нельзя было понять.   И пока вороны закружились над деревней, над храмом, над ними — они стояли у края. Словно на пороге сна, из которого не выйти одному.   И кто-то сказал: — Готов?   Но не было понятно — кто.