Снегопад из ворон

у подножия горы Оэяма   Они дошли до леса к полудню. Если это был полдень.   Небо висело низко, как ватная простыня, натянутая на костяк без матраса. Птицы молчали. И даже снег — на этот раз — не падал, а будто ждал. Состояние между. Как внутри вдоха.   Наруто снял перчатки. Пальцы были бледные, как сухое молоко. Он держал их перед собой, словно проверял: я ещё здесь? я — это я?   Саске стоял чуть в стороне. Смотрел в чащу. — Ты знаешь, как звать этот лес? — спросил он, не оборачиваясь. — Нет. — Его называют... Мэироку. — Это не звучит, как настоящее название. — А это и не имя. Это — память.   Наруто хмыкнул. Он знал, что в этом лесу всё будет говорить. Но не словами.

***

  Вход был как разлом. Ветки сплелись в арку. Не специально — само получилось. Как если бы сам лес смотрел на них, морщился, говорил: "входите, если не боитесь забыться".   Они вошли.   И сразу — тишина. Не как в доме. Не как в пустом храме. А тишина живого. Как перед тем, как земля вздохнёт.   Каждый шаг казался слишком громким. Шорох ткани — слишком человеческим. Стук сердца — лишним.   Саске шёл первым. Он чуть наклонялся вперёд, будто чувствовал направление не ногами, а грудной клеткой.   Наруто следовал. И чувствовал, как в воздухе… имена. Не звуки, не образы. А присутствия.   Здесь было много тех, кто молчал. Слишком много.

***

  Через пару километров — развилка. Три пути. И ни одного следа. Только дерево с чёрной лентой, затянутой на ветке.   Наруто подошёл. На ленте — надпись. Почти стёртая.

 «тот, кого ты звал, уже не слышит»

  Он не понял — кого это касается. Себя? Саске? Или их обоих одновременно? — Нам влево, — сказал Саске. — Почему? — Потому что там — влажнее.   Наруто поверил.

***

  Деревья стали плотнее. Стволы — как тела. И каждый — как будто хранил что-то: детство, запах крови, смех, который никто не слышал с 2003 года.   На одном из деревьев — рубашка. Детская. Белая. С пятнами от хурмы или крови. Пришпилена ножом. Старым. Ржавым. Но чисто вонзённым.   Саске прошёл мимо, даже не глядя. Наруто задержался. Дотронулся пальцем. И… услышал голос. — Ты так и не спросил, как меня звали.   Он отдёрнул руку. Сердце ныло.

***

  Дальше — ручей. Слишком узкий. Слишком прямой. Как будто нарисованный. Вода — чёрная. Но чистая. В ней отражения — чёткие. Слишком чёткие.   Они увидели себя. И поняли — не себя. Потому что отражения улыбались. А они — нет.   Саске присел. Взял горсть воды. Быстро. — Ты что делаешь? — Проверяю. — Что? — Насколько далеко зашло.   Наруто не стал спрашивать, что это значит.

***

  Они свернули в ложбину, где снег был мягкий, как вата в аптечке.   И там — табличка. Как на кладбище. Маленькая. На ней: «Узумаки Наруто. 2002—?»   Он не сразу понял. Потом — не сразу поверил. Потом — не сказал ни слова. Просто стоял. Губы белели от холода, но руки были горячие. Как будто внутри — пожар.   Саске подошёл. — Это не ты. — Но имя… — Имена — здесь только маски. — А если… — …ты был здесь раньше? Возможно. — Я не помню. — Это и пугает.

***

Они сели у дерева. Как будто устали. Но не телом. А внутри. Как устал сон, который не сбывается.   Наруто достал мятную конфету. Последнюю. Развернул. Протянул Саске. Тот взял. Положил на язык. Они молчали.   И только птица — где-то вверху — крякнула. Не по-настоящему. Слишком по человечески.   Саске поднял глаза. На дереве — сидело нечто похожее на птицу. Слишком крупное. Слишком неподвижное. Оно смотрело. Не моргало. И что-то в нём… знало их по именам.   Наруто вздрогнул. — Нам нужно уходить. — Слишком поздно, — тихо сказал Саске. — Мы уже часть этого леса. — Нет. — Да. — Но... мы ещё помним. — Только друг друга.

***

  Они встали. И пошли дальше. Тропинка уходила в густой туман. И чем дальше, тем моложе становились деревья. Как будто они шли назад во времени. К корню. К истоку. К моменту, когда всё ещё можно было не потеряться.   И лес за их спинами начинал шептать. Имена. Слова. Фразы, которые они друг другу никогда не говорили, но думали.

***

  В конце пути — огонь. Тихий, как свеча. И в нём — кто-то сидел. Они ещё не видели лица. Но знали: тот, кто сидит у костра, знает все их имена. И может их стереть.