Моя маленькая Лэйн...

При чтении этой части, советую включить песню «Zivert — Гудбай» недавно нашла эту песню, влюбилась в неё и рассмотрела её в качестве саундтрека к моему фф. Послушайте и может тоже поймете, как я почувствовала персонажей и всю историю.

𝗣𝗼𝘃 Каин

      — Покажи мне ещё раз фотографию, — просит мама, садясь повыше в кровати.       Она выглядит немного лучше, чем обычно, если это вообще возможно в её случае. По крайней мере, дозу обезболивающих ей снизили в несколько раз. Врачи сказали отцу, что шанс на выздоровление есть всегда, однако мы все равно не расслабляемся. У неё уже бывали кратковременные улучшения, которые вселяли в нас надежду, а потом всё возвращалось обратно и становилось хуже. Мама продолжает проходить курс химии, а мы с Олли по очереди или вместе навещаем её через день.       Открываю снимок дочери на экране и протягиваю телефон матери. Она пристально разглядывает фотографию малышки и осторожно касается её дрожащими пальцами.       — Красивая… на тебя похожа… — шмыгает носом и поднимает на меня впалые болезненные глаза.       — Ага. Мне это тоже так нравятся, — пожимаю плечами улыбаясь.       Моя дочь идеальна. Самый красивый ребенок на планете Земля, не знаю, как так получилось. Другие дети не вызывают во мне столько бурных чувств, хотя теперь я провожу с ними много времени, потому что Ева любит тусоваться со сверстниками, даже если они и не берут её в свои игры. А я люблю проводить время вместе с ней, ведь мы так много пропустили.       Люблю проводить время с ними обеими. Своей женщиной и своей дочерью. Все выходные мы можем провести лишь втроём, и нам никого больше не нужно.       Лэйн понемногу обустраивает дом, всё смелее меняя что-то по своему вкусу. Меня уже почти не спрашивает и не дёргает по поводу моего мнения о шторах серого цвета или о жёлтом ковре в детскую. Наш дом — это её место силы. У неё никогда не было ничего своего, а теперь — есть. И будет ещё больше, потому что я дам ей всё, что она захочет.       — Как у те… вас дела? — запинаясь спрашивает мама, опускает руки с телефоном на одеяло и жалобно смотрит мне в глаза.       Не отвожу свои, рассматривая её бледное, с впалыми щеками лицо. Её голова замотана новым цветастым платком, который в прошлые выходные привезла сестра. Моя мать лысая. Полностью. У неё даже брови все выпали. Я вижу её в таком состоянии не первый день и по идее должен привыкнуть, но чёрта с два! Можно ли привыкнуть к тому, что твой родной человек каждый день угасает?       Злость, которая кипела во мне в первые дни после новости о том, что она сделала и как поступила с Кнопкой, притупилась. Я не могу требовать у неё ответа за содеянное. Всё, что я ни скажу, — пустой звук. Просто слова, которые не могут изменить прошлого, но могут навредить настоящему. Она моя мать… что бы она ни сделала.       Лишив меня дочери и разлучив с Лэйн, мать наказала саму себя. Потому что я смог всё вернуть. Исправить. Собрать осколки разбитого сердца своей женщины и соединить их заново. Я до сих пор заглаживаю свою вину за то, что меня не было рядом долгих два года. И у неё, и у Евы.       — У нас всё нормально. Нашли няню. Пока она приходит, когда дома кто-то есть. Знакомятся. Привыкают. Лисёнок к ней тянется сама, ей интересно. Так-то она у нас после больницы немного шуганый зверёк, — хмурюсь, вспоминая крики дочери, капельницы, её заплаканное и испуганное лицо.       От этих воспоминаний меня каждый раз как холодной водой окатывает. Дыхание сбивается и внутри всё сжимается. Хочется взять телефон и набрать Лэйн, узнать, как у них дела. Сегодня суббота, и они с Лисëнком пошли на детскую площадку, я должен подъехать к ним сразу после больницы.       Я больше не настаиваю на их встрече с моей матерью, которая знала, оказывается, всё это время о моём ребенке, но трусливо боялась в этом признаться. Знала и ничего не сделала. Ничего. Просто жила с этим знанием и жила бы ещё неизвестно сколько, не желая копаться в грязном белье нашей семьи, если бы пару месяцев назад мы не встретили в больнице Лэйн.       — Есть неплохой частный сад у нас в поселке. Там берут малышей, — несмело говорит мама, трогая кончиками пальцев телефон.       Я понимаю, к чему она клонит. Скоро выписка, и отец отвезет её в их семейный дом, который находится в частном секторе. Мы все по тем или иным причинам сбежали оттуда. Олли и отец живут в городе. Мы с Лэйн тоже. Мать будет там одна, ей наймут сиделку, и будет приходить медсестра. Но всё же большую часть времени она будет одна.       — Мы живём не там, мама, — произношу устало, откидываясь на спинку стула.       Утром я бегал, а потом была тренировка с командой. Пусть я больше не капитан, но бросать начатое на полпути не собираюсь, да и привык я к футболу в моей жизни. Он уже часть меня. Когда-нибудь у нас с Лэйн родится пацан. Младший брат Евы. И он обязательно пойдёт по моим стопам. Я покажу ему, почему эта игра, где просто двадцать два мужика пинают друг другу мяч, считается самой популярной в мире.       — Она никогда меня не простит, — тихо произносит мама, опуская глаза.       Внутри что-то дёргается. Болезненно сжимается. Она украла у меня два года жизни с любимыми. Полтора года жизни моей дочери. Молчала. Лгала. Лукавила. Но она моя мать и она умирает.       Сглатываю и подаюсь вперед, сцепив руки в замок.       — А ты просила прощения? У тебя есть её номер. Просто позвони.       — Эта девочка никогда не возьмёт трубку на мой звонок.       — Она больше не девочка, — качаю головой из стороны в сторону, — давно не девочка. Она моя жена. Моя семья. Мать моего ребёнка. У неё огромное сердце, доброе, любящее. И она умеет прощать. Мне ли не знать?       Мама смаргивает слезы, отвернувшись к окну.       Мы сидим в больничной тишине ещё какое-то время. Оба молчим. Смотрим, как за окном медленно кружат хлопья снега, накрывая землю толстым слоем белого одеяла.       Мои мысли то и дело убегают из палаты, пропахшей медикаментами, в совсем другое место. Перед глазами стоит наш двор, в центре которого расположена огромная детская площадка со всевозможными горками и качелями, и среди этого добра топает мой Лисёнок в розовом комбинезоне, с зажатой в руке жёлтой, игрушечной, детской лопаткой. Рядом обязательно крутится её мама. Прячет свой хорошенький подмерзший нос в пушистый шарф и пританцовывает на месте.       Я хочу домой. К ней. К ним.       — Я поеду, — говорю, поднимаясь со стула. — Приеду на днях. Напиши чего привезти.       Целую мать в макушку и забираю из её рук телефон.       — Ничего не надо. Надеюсь, скоро оказаться дома, — слабо улыбается мама, приподняв уголки губ.       — Обязательно.       Когда я почти выхожу за дверь, она останавливает меня.       — Каин сынок, прости меня, — звучит надломлено.       Оборачиваюсь и киваю.       — Я позвоню Лэйн. Попроси её ответить на этот звонок.

***

      На площадке перед домом моих девчонок нет, поэтому набираю номер Лэйн, сидя в машине около подъезда. Они могли пойти прогуляться к местному пруду. Дочь любит кормить уток и вить из нас веревки. Скорее всего, мы воспитаем её очень избалованным ребёнком. По крайней мере, я не вижу иногда той меры, про которую часто говорит Лэйн. Мне хочется скупать детские магазины ради улыбки дочери и её радостного смеха. Я немного повернутый папаша, скорее всего, это потому, что пытаюсь наверстать упущенное.       Лэйн говорит: наша Лиса не будет помнить свой первый годик без меня, и ей не обязательно знать, что я отсутствовал и не знал о её существовании. Хочет обелить меня в глазах нашего ребенка моя Кнопка. Только я уже давно решил, что обязательно расскажу Еве всю правду, когда она вырастет и сможет это понять и, надеюсь, принять. А пока планирую быть рядом с ней и сделать её детство как можно более счастливым и запоминающимся.       — Алло? Каин?       — Па-па!!!       Слышу голос малышки и непроизвольно улыбаюсь. Так теперь всегда, хочется улыбаться ей в ответ и смеяться, когда она смеётся.       — Вы где? Я подъехал, во дворе вас нет. Уток кормите? — спрашиваю, почесывая бровь, прикидывая, как их побыстрее заманить домой.       — Нет, мы уже дома. Обедаем. Захватишь из машины пупса? Забыли вчера и Ева его постоянно вспоминает, — гнусаво говорит Лэйн, словно заболела.       Хмурюсь, с утра, когда мы прощались, она не выглядела больной. Вообще, она последнее время выглядит очень счастливой, спрятала свои колючки и будто впервые в жизни расслабилась.       Оглядываю салон в поисках игрушки и нахожу куклу за спинкой моего сиденья. Забрав из багажника пакет с продуктами, поднимаюсь в квартиру.       В квартире пахнет… домом. Семьей и уютом.       В прихожей взгляд натыкается на детские зимние сапожки и стоящие рядом женские ботинки.       Мне двадцать один год, а у меня уже есть жена и дочь. Большинство моих сверстников покрутили бы пальцем у виска и послали к чёрту такие обязательства. Сказали бы, что не обязательно было жениться, можно было бы просто пару раз в неделю навещать ребенка или раз в месяц отваливать её матери деньги на содержание. Самому гулять, прожигая молодость, жить в своё удовольствие, тренироваться, пить, крутить с девчонками и зависать со сверстниками.       Отличный, не обремененный проблемами план. Эгоистичный.       Но когда отец аккуратно коснулся этой темы, мой мир перевернулся, и всё вдруг встало на свои места. Лэйн Мортон будет моей женой. Будет носить мою фамилию, просыпаться со мной в одной кровати и стонать моё имя, лежа подо мной. Станет моей полностью, со всеми её сомнениями и страхами, мечтами и планами на будущее. Наше общее будущее вдруг стало определено, осталось только уговорить свою строптивую занозу. Которая сначала пришла в ужас от этой идеи.       Лэйн металась по гостиной, заламывая руки, и приводила миллион доводов почему нам не стоит спешить с женитьбой. Ни один не показался мне нерешаемым.       — Мы всё равно поженимся, рано или поздно. Зачем тянуть? — спросил я.       Она наконец остановилась и взглянула своими огромными карими глазищами, которые вдруг оказались полными слёз. Для меня её слёзы как удар под дых. Лишают воздуха в груди.       — Это всë… слишком быстро. Мы не знаем друг друга. Мы выросли и изменились. У нас есть ребëнок… и…       — И я люблю тебя, — перебил эту паникëршу. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Сейчас. — Я поднялся с дивана, и встал перед ней на колени, сжимая мягко, нежно её руки в своих, пристально на неё смотря.       — Ты пожалеешь.       — Не пожалею. Перестань плакать, ну же. Всё у нас будет хорошо. Мы рискнëм и, вот увидишь, всё у нас получится. — Наклоняю голову и целую её кисти и каждый женский палец.       Да, это именно то, чего я хотел. Создать с Лэйн настоящую семью. По всем канонам, со штампом в паспорте и ленивыми выходными на диване с пультом от телика и куском пиццы. Потому что люблю её. Люблю так, что, когда вижу её сонную и непричёсанную утром в моей футболке или рубашке, варящую кашу нашей дочери, у меня просто вышибает лампочки.       Мне хочется постоянно её тискать. Целовать. Касаться. Заниматься любовью. Пробовать на вкус. Хочется, чтобы она улыбалась и была счастлива. Бросить к её ногам весь мир, даже если он ей на фиг не нужен. Я хочу провести с ней одной всю свою жизнь.       Торможу в дверном проеме кухни и смотрю на своих девочек. Ева пытается сама есть суп, который Лэйн для неё приготовила, и это поистине страшное зрелище. Весь пол под её стулом уляпан кляксами, не говоря уже о столике, который прикреплён к её стульчику. Там словно кровавое месиво. Зато сама ест. Самостоятельная. Жена сидит рядом с дочерью и иногда пытается помочь. Тщетно.       — Пируете? Кого зарезали? — Решительным шагом захожу внутрь.       Лэйн от неожиданности вздрагивает и смотрит на меня. Глаза у неё на мокром месте. Нос красный. На простуду это непохоже. В момент каменею, сжимая кулаки. Кто обидел? Мать звонила? Так быстро? До слёз довела? Внутри что-то обрывается. Последняя надежда на их примирение начинает затухать.       — Кнопка, ты чего? Маленькая моя? — Присаживаюсь рядом с ней на корточки, беру её ладонь и прикладываю её к своей щеке, начиная щекой потераться об неё.       Лэйн быстро вытирает щёки ладонью и слабо улыбается, запуская другую свою руку мне в волосы на мою ласку. Гладит ласково, заглядывая в глаза. В её взгляде столько нежности, любви и какой-то светлой грусти.       — Пустяки. Не бери в голову.       — Давай рассказывай жена моя. Или ты оплакиваешь суп?       Кладу руку ей на коленку и пробираюсь пальцами под домашнее платье. Кожа под моей ладонью покрывается мурашками. Обожаю то, как она на меня реагирует.       — Мама звонила…       — Моя?       — Моя! — говорит Лэйн, встаёт и отходит к раковине, начинает нервно суетиться.       Её мать с отчимом не объявлялись очень долго. С того дня, как я стал невольным свидетелем их предложения подставить моего отца. Используя при этом моих девочек. Низко и мерзко впутывать в разборки взрослых мужиков ребёнка, которому нет и двух лет.       — Что хотела? — спрашиваю резковато.       Вижу же, ничего хорошего в этом разговоре не было, раз у моей женщины глаза на мокром месте.       — Поздравила со свадьбой, о которой она узнала из газет…       — И? Предложила снять про нас сюжет?       — Что? Нет, — невесело улыбается Лэйн, поворачиваясь ко мне. — Ты не будешь злиться?       — Насчёт чего?       — Я пригласила её к нам. Одну. Хочу попробовать наладить отношения, если получится.       Задумываюсь на секунду, а потом медленно киваю, не сводя глаз с Лэйн.       Не каждый человек заслуживает второй шанс, но она определенно имеет на этот счёт другое мнение.       Относительно общения с тёщей, если оно полностью бескорыстно, я ничего против не имею. Она мать моей жены, бабушка моей дочери. Но если я хоть раз увижу, что она пытается воспользоваться любовью и добротой моей Лэйн в своих целях, вход в наш дом ей будет закрыт, раз и навсегда.       — Я не против.       Лэйн расслабляется и облегченно выдыхает. Неужели думала, я запрещу?       — Почему ты решил, что звонила твоя… мама? Как она, кстати?       — Нормально, скоро выпишут. Необходимости пребывания в больнице больше нет, можно продолжать лечение на дому, — встаю в полный рост и щëлкаю Еву, притихшую на стульчике, по носу, она кокетливо улыбается, морща носик, и отворачивается к тихо работающему телевизору. — Она хочет с тобой поговорить.       — Мне позвонить ей? — спрашивает Кнопка, складывая руки на груди.       Тема моей матери всё ещё даётся нам тяжело.       — Она сама, когда будет готова. Тебе лишь требуется взять трубку и выслушать её. Сделаешь это для меня?       — Конечно, — быстро произносит жена и, немного помедлив, добавляет: — Когда она вернется домой, можем съездить к ней. Познакомить с Лисëнком.       Не верю своим ушам.       — Спасибо, родная, — произношу с нескрываемым облегчением.       Подхожу к Лэйн и, положив руку на столешницу около её бедра, опускаю голову. Она тут же поднимает свою и приоткрывает губы в ожидании поцелуя, кружа глазами по моему лицу. От неё вкусно пахнет персиками и мятой. Она мягкая, тёплая и нежная. Мне хочется её трогать, целовать, кусать, заниматься сексом. Сексом хочется заниматься круглосуточно. Гормоны словно взбесились, и я опять попал в свой пубертат.       Поднимаю руку и касаюсь её щеки костяшками пальцев.       — Ты потрясающая, знаешь это?       Отрицательно качает головой, закусив губу.       — А то, что я люблю тебя, знаешь? Несколько раз кивает.       — А я люблю тебя, — отвечает без промедления.       Лэйн подаётся вперед и закидывает руки мне на шею, переплетая пальцы в замок. Мне хочется всё скинуть со столешницы, посадить Кнопку на неё, растолкать податливые колени своим, устроиться между её ног, войти в неё, в её созданное специально для меня, податливое тело и наброситься на жену с поцелуями.       — Знаешь, о чём я сейчас думаю? — понижаю голос до интимного шëпота.       — О чём? — выдыхает Лэйн, приближаясь к моим губам и целуя невинно один мой уголок.       Размышляю, рассказать ей или всё-таки продемонстрировать.       — Ты, я и…       — Супя‘! — раздаётся сзади.       Грохот оповещает нас о том, что мы позабыли о самом главном действующем лице нашей любовной истории. Которое притихло, пока взрослые вели свои серьёзные разговоры, но, видимо, нашему Лисëнку надоело быть на вторых ролях.       Поворачиваю голову на дочь и возвожу глаза к потолку, потому что даже мне больно смотреть, как нашу светлую кухню окрасили в цвет от одной тарелки супа, которая сиротливо валяется на полу. Брызги мелкой крапинкой оросили всё вокруг.       Малышка невинно хлопает глазами и приподнимается на стульчике, чтобы посмотреть, удалась ли её шалость.       — Упс! — хихикает Лисёнок, прижимая ладошки к лицу.       Мы с Лэйн в шоке переглядываемся, оценивая масштаб ущерба, и одновременно начинаем смеяться.       — Я за тряпкой.       — А я помою Лисëнка.

***

Семь лет спустя.

𝗣𝗼𝘃 Лэйн

      Закрываю ноутбук и сладко потягиваюсь. Всё тело затекло и какое-то ватное, не слушается. Целый день провела, составляя план закупок на ближайший месяц. Созванивалась по зуму с девочками из студии и искала помещение для рождественских мастер-классов. Сидела в жутко неудобной позе, подложив одну ногу под себя и сгорбившись напротив экрана в очках. Вот поэтому сейчас дико ноет спина, а желудок издаёт недовольное ворчание. С самого завтрака ни крошки во рту не было!       Бросаю взгляд на часы и подскакиваю с места.       Каин и Ева через двадцать минут должны приехать с тренировки, а у меня на ужин ничего нет. Потому что я весь день работала!       Мой муж меня убьёт!       Работа дома разлагает, сбивая весь тайм-менеджмент, я так и не научилась нормально планировать время! Но иногда я всё же позволяю себе не ездить в крохотный офис, который находится рядом с моей небольшой цветочной студией.       Шлëпаю босыми ногами по полу в сторону кухни, на ходу завязывая волосы в неряшливый пучок и пальцем на переносице поправляю ровно очки что съехали. Мои волосы уже прилично отросли и до праздников надо бы наведаться к своему мастеру, но маловероятно, что я успею с такой загруженностью.       Когда только начинала заниматься цветами, наивно считала, что самая горячая пора у флористов — только важные праздники которые бывают один раз в году. Оказалось, самая жарища летом, когда оформляешь по две свадьбы за день. Думала: ладно, отдохнëм осенью. Первое рабочее событие пережили, потом второе, а впереди — несколько недель мастер-классов по рождественкому декору.       Работы не становится меньше. Мне это нравится. И сама работа нравится. Я нашла отдушину в цветах, когда несколько лет подряд мы с Каином не могли завести второго ребёнка.       Ева у нас появилась с первого раза, порушив все планы! А долгожданный второй ребёнок, к которому мы так долго и осознанно готовились, никак не желал к нам приходить.       Врачи разводили руками. Мы молоды и здоровы. Нужно пытаться. Мы пытались. Как кролики спаривались по разным углам, не упуская ни одной возможности.       Со временем наш с мужем пыл поубавился, и мы решили оставить фанатичные попытки, отпустить ситуацию. Как раз в то время не стало его матери, и нам было не до продолжения рода. Мы не смогли с ней стать подругами, но в итоге я сумела простить все её злодеяния, а Ева искренне полюбила свою вторую бабушку, наравне с моей матерью. При этом мои бабуля и дедуля всё равно оставались у неё вне конкуренции, потому что и баловали её больше всех и бывали у нас, как и мы у них, чаще всех. Они пребывают в добром здравии, и я искренне надеюсь, проживут ещё лет сто!       Каин после окончания университа вплотную занялся бизнесом, а я тоже, маясь от безделья, записалась на курсы флористики. Второго ребёнка у нас не было, зато родился второй бизнес, который приносил неплохой доход. Он, конечно, никак не заменял мне крошечный комочек, который я очень хотела выносить у себя под сердцем и родить, но помогал отвлечься от мыслей, что я бесполезна.       Слышу хлопок входной двери, который раздаётся одновременно с тем, как я вскрываю банку тунца.       Мой фирменный рецепт на случай, если не успела ничего приготовить к приезду своего оголодавшего семейства. Спагетти, томаты в собственном соку и консервированный тунец! И вуаля! На мать года не тяну, но все сытые и довольные!       — Мама! Тренер выбрала меня и ещё трёх девочек для участия в соревнованиях! — раздаётся из прихожей бодрый голос Лисëнка.       Слышу шуршание одежды и звон ключей. Выглядываю из кухни и вижу, как взбудораженная моя дочь с двумя длинными светлыми косичками скидывает сапоги, пытаясь затолкать куртку в шкаф. Аккуратность нам только снится. Видели бы вы её комнату… там как будто прошелся тайфун. И не важно, что с вечера весь беспорядок может быть убран, утром всё равно нет-нет да и наступишь на что-то очень важное, неведомым путём оказавшееся на полу.       — Я же говорила: у тебя всё обязательно получится. Иди мой руки. Голодная?       — Съем слона!       — Где папа?       Каина в прихожей нет, и я приваливаюсь плечом к дверному косяку, складывая руки на груди.       — Машину в гараж загоняет, — отмахивается дочь бросая свой рюкзак на пол к стенке и, скрываясь в ванной, продолжает тараторить: — Беллу тоже взяли и будут тренировать для соревнований! Но она не дотягивает носки на выступлениях! А ещё свалилась с бревна! А я выступила без ошибки… как так, мам?!       — Ей дали шанс проявить себя лучше. Тебе тоже дали этот шанс в том году, или ты забыла о своих ошибках?       — Ничего я не забыла, — раздаётся обиженное ворчание, а затем шум воды.       Иду обратно на кухню и, помешивая лопаткой наш быстрый ужин, набираю мужа. Машину в гараж поставить — дело трёх минут. Ещё одна — пройти из гаража в дом.       Холодные, мужские ладони касаются моих бёдер, и я испуганно вскрикиваю. Вздрогнув, роняю и лопатку, и телефон.       — Каин! — возмущаюсь, поворачиваясь на пятках. — Напугал! Где ты был?       — Скучала? — хрипло посмеиваясь, говорит он.       — Всегда скучаю…       — А я по тебе.       Он заключает меня в кольцо из своих рук и целует в губы. Кладет одну ладонь мне на шею, стягивая с волос резинку, и разминает пальцами затылок. Чуть ли не мурчу от удовольствия, прикрыв глаза. Он продолжает поцелуй, проводит языком по моей нижней губе, заставляя приоткрыть рот и впустить его. Вцепляюсь пальцами в его плечи, вставая на цыпочки, разрешая углубить поцелуй так, как ему хочется.       Под моими руками его каменные мышцы напрягаются, и с рыком он вдавливает в меня свои бедра. Пальчики ног поджимаются, а внутренности скручиваются, стоит ему только дотронуться до меня.       Боже…       — Ох… ты… чего… — говорю, откидывая голову назад, прося ещё ласки.       Я удивлена такому внезапному напору. Нет, в постели у нас до сих пор всё в порядке. Но вот такие внезапные проявления чувств последнее время стали всё реже. Мы оба постоянно заняты, всё бегом и в спешке. Но сейчас я понимаю, как скучала именно по такому Каину Сноу.       Я так его люблю… безумно. Голову рядом с ним до сих пор теряю, отключаюсь от всех проблем.       — Я просто люблю свою жену, — бормочет он, продолжая целовать и покусывать меня. — Я чертовски как задолбался и чертовски как по тебе скучаю. Может, пошлëм всё на хрен и слетаем куда-нибудь? Можешь оставить своих цветочниц на пару дней?       — Вдвоём? — спрашиваю в недоумении.       Ева уже взрослая, и мне почти не стыдно будет оставить её в городе. Но впереди у неё соревнование, а это значит, количество тренировок увеличится. Школу тоже никто не отменял. Удобно ли будет уехать сейчас?       — Давай вдвоём. Лисëнка маме твоей закинем. Или Олле.       — Её нужно будет возить на тренировки и забирать из школы. Может, подождём её каникул? — говорю, заглядывая в глаза мужу.       Он прижимается к моему лбу своим, прикрыв глаза, и тяжело вздыхает. Его плечи опадают, расслабляясь, и я чувствую, как начинает выравниваться его сердечный ритм. Я могла бы стоять с ним так целую вечность. Просто обниматься. Чувствовать друг друга. Любить.       — Давай подождём, — слишком легко соглашается Каин и выпускает меня из своих объятий, я тут же чувствую холод и, оглянувшись, иду закрывать окно. — Пойду руки помою.       — И проверь, как там Ева. Она ушла в ванную ещё десять минут назад! — стараюсь улыбаться, но понимаю, что момент упущен.       Настроение блондина резко изменилось. Он сухо кивает и выходит с кухни. А я смотрю вслед его широкой спине, обтянутой белой рубашкой.       Мой муж, бывший мажор и золотой мальчик, смог превзойти ожидания всех завистников и сплетников, которые говорили, что он ничего не сможет добиться без денег его отца. Он много заработал сам, просто инвестируя в разные проекты, и в итоге понял, чем хочет заниматься. Создал собственную инвестиционную фирму и вместе с огромной командой, которая с каждым годом растет и развивается, отбирает и инвестирует различные проекты.       Спорт он не бросил. Выделил деньги и построил огромный спортивный комплекс для детей и взрослых. Там и тренируется наша дочь. А Каин по выходным проводит детские тренировки и играет со своими старыми приятелями по команде. Среди которых и Тэд Харпер. Ребята были когда-то неплохими друзьями и в конечном счёте смогли забыть старые обиды и начать двигаться дальше. Вот встречаются иногда и играют в футбол, например. Пока мы с его женой Розой моей хорошей знакомой и когда-то одногруппницей и детьми ходим в кино или по магазинам.       Муж много работает. Очень много. В несколько раз больше меня. И он точно заслужил этот внезапный отпуск, о котором только что говорил. Для нас это будет отличный шанс насладиться друг другом.       Выключив плиту, приглаживаю волосы, поправляю очки и иду в сторону ванной.       На выходе из кухни в меня врезается Ева. Она успела переодеться в домашние штаны и футболку. Распустила волосы, которые были у неё светлыми, как у отца. Несколько прядей у лица влажные — умывалась. Смотрю на своего ребенка с нежностью. Восемь с половиной лет пролетели как одно мгновение, слишком быстро. Ещё немного и она уже не будет в нас с Каином так остро нуждаться.       Наклоняюсь и обнимаю дочку.       — Мааам, ты чего? — наигранно недовольно ворчит она, а сама жмëтся ко мне в ответ.       — Люблю тебя, милая, и очень горжусь тобой.       — Спасибо, мам, — тихо отвечает моя уже не малышка. — А где папа? А еда?       Выпрямляюсь и улыбаюсь, глядя на Еву. С возрастом черты её лица стали мягче, но на Каина и меня она похожа всё также больше. Но всё равно в ней легко угадывается больше порода Сноу.       — На плите. Подожди ещё минутку, и всё будет. Вместе поужинаем. Можешь пока помыть овощи для салата.       — Ага. Мультики можно включить?       — Хорошо       Целую дочь в щёку и устремляюсь к мужу. Иногда мы ссоримся. Мириться не всегда получается сразу же. Но мы стараемся. Подстраиваемся друг под друга, идём на уступки. А как иначе? Брак и семейная жизнь — это постоянная работа двоих людей. Не всё может вытянуть любовь, какая бы сильная она ни была.       В ванной на первом этаже Каина нет, и я поднимаюсь наверх, в нашу спальню. Его рубашка лежит на кровати, а в ванной шумит душ.       Беру рубашку и вдыхаю запах, прикрыв глаза. Она пахнет моим мужем. Самым любимым и лучшим мужчиной на свете. Я совсем не хотела его обидеть, он столько для нас сделал. И делает каждый день.       — Лэйн…       Оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на него, который только что вышел из ванной. На его голове бардак из влажных светлых волос, а по голому торсу сбегают мокрые дорожки. Бёдра обмотаны банным полотенцем, а в руках мелькает белая полоска теста на беременность.       Я сделала его ещё утром, скорее по привычке, и совсем о нём забыла. Загрузилась работой и выкинула из головы, чтобы не вспоминать об очередной неудаче.       Он смотрит на тест несколько секунд, заторможенно моргая, и поднимает на меня глаза.       — Выброси его, — сглатываю ком разочарования и, прочистив горло, продолжаю: — Я согласна. Поехали в отпуск. Хочу на Мальдивы. Только ты, я и океан.       — И кто-то ещё, — слабо улыбается Каин, протягивая мне тест.       Я покрываюсь мурашками с ног до головы. Вижу себя словно со стороны и боюсь дышать.       Чувствую кожей пристальный взгляд мужа, пока опускаю глаза на длинную белую полоску, и прижимаю руку ко рту, читая: «беременность 3–4 недели.»       Сердце замирает на мгновение и ухает в район солнечного сплетения. Из головы вылетают все мысли. Все до единой. И это чувство пустоты и лёгкости внезапно смывается волной счастья и адреналина.       — Мы это сделали, Моя маленькая Лэйн, — улыбается Каин и в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние.       Осторожно кладет ладонь мне на живот, и я судорожно всхлипываю, втягивая носом воздух.       — Получилось, Каин! У нас получилось!       — Да, любимая, — нежно улыбается мой лучший на свете муж. — Получилось…       Подхватывает меня на руки, и я обвиваю его в ответ руками и ногами. Смеюсь и плачу, пока Каин кружит нас, бесконечно шепча слова любви, и сжимаю такой долгожданный положительный тест.       Я беременна.       У нас будет ещё один ребёнок. И пусть будет мальчик.

Конец.

𝗙𝗶𝗻𝗮𝗹. 𝗛𝗮𝗽𝗽𝘆 𝗘𝗻𝗱.