Моя маленькая Лэйн...

             В квартире мне непривычно. Во-первых, она очень большая, просторная и светлая, по сравнению с домом на ферме бабушки, в котором я жила последние несколько лет. Во-вторых, тут очень мало моих личных вещей. Дедушка привёз несколько сумок, но я собирала их не сама, поэтому многого нет. В-третьих, видно, что до нас тут никто не жил и бывали разве что рабочие. Вся мебель, которой здесь немного, совсем новая и никем не тронутая.       Зато дочь чувствует себя как дома. Бегает по комнатам, распахивая двери, пока не добирается до детской. На пороге своей комнаты, стены которой выкрашены в белый и розовый цвета, замирает, тихо пискнув. В нерешительности оглядывается на нас с Каином и на цыпочках заходит внутрь. Там, кроме кроватки и комода под вещи, стоит несколько коробок с игрушками.       — Ты её балуешь, — говорю хрипло, ощущая движения за своей спиной.       — Имею право, ты против?       — У всего должна быть мера. Такими темпами она избалуется и перестанет удивляться и радоваться подаркам. А ещё станет капризной и неуправляемой.       — Не могу остановиться скупать детские штуки, как представлю её улыбающееся лицо. Так всё…       Тихо смеюсь, качая головой, не могу оторвать взгляда от довольной Евы, сующей голову во все по очереди коробки и ящики.       И это моя жизнь? Вот так просто? Можно вдруг стать самой счастливой? Без всяких подвохов и испытаний судьбы?       Не могу в это поверить.       И с каждым вдохом жду какой-нибудь подставы.       — Где моя кровать? Я думала, буду спать вместе с дочерью. Не привезли ещё? — произношу, оглядывая комнату.       Она такая простая, светлая, уютная. Настоящая детская для маленькой принцессы. Каин правда подготовился. Решил всё за нас двоих и сделал первый отчаянный шаг к нашему совместному будущему.       — Не-а.       Он подходит вплотную и слегка дует на мою шею. Голая кожа тут же покрывается стайкой мурашек. Он специально меня провоцирует, проверяет границы дозволенного. Несколько минут назад мы решили, что теперь он и я вместе. И ему теперь можно меня по-хозяйски трогать. Этого мы не решали, это он решил сам, видимо, только что. Поэтому кладёт руки на мои бёдра и притягивает к своим.       С губ срывается судорожный вдох.       Пока Ева разглядывает новые игрушки, осторожно копается в коробках, словно боится, что у неё могут отобрать это богатство, её папаша наглым образом лапает меня.       — Твоей кровати в этой комнате не будет. Может, купим какую-нибудь софу или кресло, но спать ты здесь не будешь, — шёпотом говорит Каин и, оттянув ворот моей футболки, прижимается к голой коже губами присасывается и делает засосы, от чего моя кровь в венах доходит моментально до кипения, а сердце заходится в ритме.       Всё его поведение: слова, тяжёлое дыхание, движения губами и руками — говорит мне о том, чего именно он хочет в данный момент.       А я трушу и теряюсь, не зная, как реагировать. Может, потому, что в моей жизни был всего один мужчина, и он сейчас стоит прямо за мной, оставляя влажные дорожки поцелуев горячими губами. Или, может быть, потому, что я не привыкла ставить свою личную жизнь на первый план. Сначала Ева, а потом всё остальное. Или я просто не готова переводить наши отношения на этот уровень. Мы только начали сближаться, времени прошло мало, и я боюсь, что быстрая близость только всё испортит. Прошлый раз после нашего первого секса всё пошло не так, как я себе представляла. Возможно, я элементарно боюсь повторения той ситуации, жду подвоха… Ну не может всё быть так идеально. Только не у нас.       — Каин… не надо, не тут… Ева…       Слышу тяжёлый вздох и ласки прекращаются. Каин обнимает меня за плечи, утыкаясь носом мне в шею. Легонько целует, но уже без напора и страсти.       — Я понимаю. Сложно, но я тебя понимаю. Всё будет, когда ты тоже будешь готова. А пока я посплю на диване. Оставлю в твоем полном распоряжении кровать в нашей комнате. Ну, только подушку дашь, ладно?       Он усмехается, шевеля своим дыханием мои волосы, и я расслабляюсь в его руках.       — Спасибо, — произношу с благодарностью, целуя костяшки его пальцев.       Замечаю на них уже почти зажившие раны. Видела их ещё в больнице, но там было не до того, поэтому спрашиваю сейчас:       — Ты подрался? С кем?       Помедлив секунду, Каин отвечает:       — Тэд Харпер давно нарывался.       Оборачиваюсь к нему и, обняв за шею, трусь носом о его колючую щеку.       — И за это спасибо…       — В универе, если окажется рядом с тобой, просто набери мне. Вдруг он не понял, придется разъяснить ещё.       Улыбаюсь как дурочка и оставляю быстрый поцелуй на его скуле. Пока не вспоминаю самое главное! За всей этой сказкой в розовом цвете я элементарно забыла об обычной серости будней.       Работа. Учёба. Ребёнок.       — Стоп-стоп, Каин. Это, конечно, всё супер, а с кем будет Ева, пока мы будем учиться? В сад ей ещё рано. На ферме за ней бабушка присматривала, — спрашиваю взволнованно.       Возить туда-сюда дочь каждый день не вариант, как и возить туда-сюда бабушку. Придётся мне выбирать между работой, учёбой и ребёнком. Перевестись на заочку? Там и оплата обучения дешевле и времени занимает меньше. А то, что мечта была учиться очно… ну вот, немного получилось. Каина зато встретила.       — Что-нибудь придумаем, Кнопка. Няню наймëм или ещё какую бейби-ситтер найдем.       Настроение немного падает, когда я думаю о том, что Еву придется оставить с незнакомой женщиной. Да и где ещё искать эту няню? И на неё нужны деньги, а это значит… мысли опять возвращаются к работе. Нет, Каин, конечно, скажет, что возьмет все финансовые вопросы на себя, но я так тоже не могу. Или не хочу.       Не знаю.       Всё сложно, хотя кажется, что ответ лежит на поверхности. Но я кручу нашу ситуацию по-разному и пока не понимаю, как сделать так, чтобы все были довольны и могли заниматься своими делами.       Пока Каин играет с Евой, я раскладываю наши вещи и долго разговариваю по телефону с бабушкой. Рассказываю все наши дела и делюсь своими страхами. Она вызывается первое время сама сидеть с дочкой, добираясь к нам с дедушкой, который всё равно каждое утро ездит в город на работу. У меня учеба в основном в первой половине дня, а работа ночью. Пока я буду работать, дома может быть Каин.       Качаю в неверии головой. Вот так — раз, по щелчку пальцев, я планирую наши совместные будни. Всё так быстро закрутилось.       Вдруг в дверь звонят.       Не в домофон, а прямо в звонок.       Вскидываю голову, натыкаясь взглядом на Каина, на руках у которого прыгает Ева.       Он ловит мой взгляд и расслабленно улыбается:       — Откроешь? Я там пиццу заказал и продуктов на первое время. Что-то как раз привезли. Оплачивать не нужно, просто забрать.       Киваю и, поднявшись с пола, спешу к выходу. Вожусь с ключами с непривычки дольше обычного, ругаясь себе под нос, и распахиваю дверь.       — Здра… — слова застревают в горле, образуя ком.       Прямо на меня с порога квартиры, которая уже стала казаться мне домом, сощурив глаза, смотрит Сноу-старший.       — Добрый день, Лэйн. Мы зайдëм?       Рядом с ним стоит девчонка лет шестнадцати, в которой я смутно узнаю младшую сестру Каина, Олли. Она держит в руках несколько подарочных пакетов и тепло улыбается. Улыбаюсь в ответ, но медлю впускать их внутрь квартиры, держу дверь открытой ровно настолько, чтобы видеть их и, если что, быстро захлопнуть… Потому что рядом с семейством Сноу стоит ещё один мужчина. В чёрном костюме, при галстуке и с чёрным кожаным портфелем в руках. У него строгое безэмоциональное лицо и холодные бездушные глаза, которые меня пугают. Такие лица бывают у охранников. Если он не охранник, который решил выбросить нас с Евой прочь отсюда, то кто?       — Каин! — зову, оглядываясь внутрь квартиры.       Слышу неспешные его шаги, попискивание дочери и его недовольный голос следом:       — Лэйн, я же сказал, что всё оплатил… какие-то проблемы?       — Возможно, — бурчу себе под нос. — Это не курьер.       Каин выходит в коридор и останавливается за моей спиной, прямо как несколькими часами ранее. Только теперь он не гладит и не целует меня, а строгим взглядом смотрит вперед, на свою семью. На его руках сидит Ева, к которой как по команде приковываются взгляды всей незваной троицы.       — Какая хорошенькая, — вскрикивает Олли, прижимая ладонь ко рту.       — Дочь, — строго говорит Сноу-старший, под его взглядом девушка тушуется и отступает на шаг назад, натыкаясь на мужчину в костюме.       Тот стоит словно робот. Смотрит сначала на Еву, потом на Каина, потом на меня. И так несколько раз. Я почти слышу работу его мыслей. И мне становится неуютно. Не просто же так они пожаловали к нам в таком составе? Не на чашку кофе и поговорить по душам…       — Мы вас не ждали, — спокойно произносит Каин и кладет руку мне на талию, успокаивающе поглаживая. — Я же сказал, наберу вас сам, когда мы будем готовы к разговору. Когда Лэйн будет к нему готова.       Сжимаю в благодарность его руку. С ним рядом мне в несколько раз спокойнее. А ещё я почему-то верю, вот прям всем сердцем верю: с чем бы ни пришли к нам эти люди, с подлостью или миром, Каин всегда будет на моей стороне. Он уже доказал и не раз.       — Этот разговор не для подъезда, сын. Повторю свой вопрос: мы зайдëм?       Каин смотрит на меня, я колеблюсь секунду и киваю. Отходим в сторону, пропуская делегацию внутрь. Ева помалкивает, сидя у отца на руках, и с интересом рассматривает своих дедушку и тётю.       — Возьмёшь её? Я поговорю с ними сам, — говорит Каин и пытается передать мне малышку.       Дочь вцепилась в его шею маленькими ручками, обнимая со всей силы. Отрицательно машет головой, не собираясь от него отлипать.       — Мой. Папа.       — Твой, малышка, — улыбается Каин, натыкается на внимательный взгляд отца, и кивком головы показывает на дверь за спиной. — Там ванная, мойте руки и проходите в гостиную.       Пока маленькая делегация по очереди скрывается за дверью ванной, мы перемещаемся в комнату. Обнимаю себя руками и подхожу к окну. Непривычно наблюдать за городом с высоты птичьего полета: двенадцатый этаж после домика в деревне — почти небо. Всё кажется таким маленьким. Деревья. Детские площадки. Машины. Люди.       — Как ты думаешь, зачем он здесь? — спрашиваю тихо у Каина, который отвёл Еву в детскую и, оставив открытой дверь, вернулся ко мне.       — Понятия не имею. Сейчас узнаем. Ты, главное, не бойся ничего и не трясись. Я с тобой, — говорит он и, быстро обняв меня, целует в висок и лоб.       Киваю и оборачиваюсь как раз в тот момент, когда его отец и сестра заходят в просторную гостиную, совмещенную с кухней. Следом за ними появляется их хмурый спутник. Оглядев пространство, садится за кухонный стол и достает что-то белое из своего портфеля. Передаёт это отцу Каина и отворачивается. Всё без слов.       По спине пробегает холодок. Что это ещё за конверт? В нём деньги? От меня опять хотят откупиться?       Мне нужно позаимствовать хотя бы немного спокойствия у Каина. Он, взяв меня за руку, ведет к дивану и, сев на него сам, тянет меня, чтобы я села рядом.       — Мы слушаем тебя, — холодно говорит Каин, обращаясь к отцу.       — Кхм… Лэйн, хочу представиться: меня зовут Рэйф Сноу и…       — Я знаю, как вас зовут, — произношу, почесав кончик носа. — В школе видела, и потом мы общались. Может быть, вы меня не помните, но вас трудно забыть. Особенно когда постоянно крутят по телевизору и ленте новостей в интернете.       — Виноват, — усмехается мужчина и, расстегнув пиджак, упирается руками в колени, подаваясь вперед. — Я думаю, вы знаете, почему мы здесь.       — Отец, давай без этого. Коротко и по делу. Мы ждём пиццу и не хотим портить себе вечер. А также задерживать тебя и Антуана. Ты какого чёрта его притащил, вообще? — спрашивает Каин, подбородком указывая на мужчину, который за нашим кухонным столом перебирает бумаги.       Олли рядом с отцом сидит, вытянувшись по струнке, сжимая в руках подарочные пакеты, и кидает на отца взволнованные взгляды. Я очень надеюсь, что скандала не будет. Просто не хочу ни с кем ругаться.       — Антуан здесь как мой юрист и консультант, — невозмутимо говорит будущий мэр и, достав из кармана очки, одевает их себе на нос. Прочищает горло и продолжает: — Выборы на пост мэра уже в эти выходные, и на днях я узнаю, что на одном местном телеканале готовится занятный сюжет. Про меня и нашу семью. Про то, что у меня есть внучка, и мы от неё отказались. Я отправил своих людей оценить достоверность информации… и, надо же, получаю звонок от собственного сына, который стремится попасть в детскую инфекционную больницу. Пришлось сунуть деньги главврачу, чтобы тот притворился слепым, если увидит моего отпрыска у себя в коридорах.       — Это всё мы уже знаем, — говорит Каин, постукивая пальцами по коленке, выдавая тем самым, что он тоже нервничает. — Я так понимаю, сюжета не будет. Ты всё уладил? Мы тут при чём?       — А ещё я хочу понять, почему, если Лэйн, — показывает на меня мистер Рэйф, — родила два года назад от тебя, — показывает на Каина, — это всплывает только сейчас? Когда на носу выборы. И неожиданно, по счастливому стечению обстоятельств, моим оппонентом и главным конкурентом оказывается отчим этой девушки.       Отец Каина смотрит на меня в упор. Холодно, без улыбки, оценивающе. Словно пытается просверлить в моём лбу дыру и узнать всё, что так его интересует. Я могу и без этой процедуры рассказать ему много интересного.       — Не два года назад, а полтора…       — Что, прости?       — Я родила. Полтора года назад. А чуть ранее обивала порог вашего дома. Где мне любезно предложили избавиться от своего ребёнка и не портить жизнь вашему, — говорю громко и четко разделяя слова.       — Ты взяла деньги.       — Я их выбросила. И не потратила оттуда ни рубля. Не буду врать, иногда я сожалела об этом. Потому что деньги мне были нужны. Растить ребенка недëшевое удовольствие, тем более, когда делаешь это одна.       — И аборт ты не сделала?       — Не сделала, — встревает в разговор Каин и, подавшись вперед, обнимает меня за плечи. — В той комнате играет наша дочь. Твоя внучка. И я хочу, чтобы ты прекратил допрос моей Лэйн. Если захочет, она сама тебе всё расскажет. Если захочет.       — Всё нормально, — произношу, повернув голову к Каину. — Да, аборт я не сделала. Не смогла. Но и не стала вам навязывать своё решение. Зачем вам с вашей женой ребёнок — внучка — от которого вы заочно отказались? Я думала, и Каин отказался. Но всё было не так. Мы это уже выяснили и пытаемся двигаться дальше. Потому что до сих пор любим друг друга и любим нашу дочь.       Запинаюсь на мгновение, забывая, как дышать, чувствую, как Каин рядом тоже дышать перестаёт. Каменеет просто. Сдавливает мои плечи и к себе прижимает. Ближе, насколько это возможно на глазах у посторонних. Не хочет проявлять чувства при отце, но не может сдержать эмоций.       Я от шума своего сердца уже почти оглохла. Слова про любовь как-то сами вылетели. Я не планировала об этом говорить, хотя чувства не умирали во мне никогда. Может быть, от обиды и сомнений они несколько поугасли, зато сейчас смогли вспыхнуть вновь и наполнить меня теплом.       — Кхм…       — Папа, давай заканчивать это… — встревает Олли, но, натыкаясь на взгляд отца, замолкает, опуская глаза.       — Я услышал достаточно. — Вдруг встает мистер Рэйф и подходит к нам с Каином. — Теперь, сын, хочу чтобы ты открыл это.       Перед лицом, словно мушка, мелькает белый запечатанный конверт. На его обороте вижу аббревиатуру крупной местной медицинской лаборатории.       Мои пальцы холодеют. Не нужно быть гением, чтобы догадаться о содержимом этого конверта. Сразу на место в голове встают картинки пазла, где у Евы в больнице несколько раз подряд берут кровь. Я чувствовала, что это были не просто анализы.       — Я не буду это открывать. Ты сделал этот тест, ты и смотри результаты. Они для тебя, а не для меня. Ева Сноу — мой ребенок. И это ясно без всяких тестов ДНК, — в интонациях Каина появляются напряжённые нотки, и он встает во весь рост, лицом к лицу со своим отцом.       У меня словно камень падает с плеч. Утыкаюсь лицом в ладони и всхлипываю. Я тоже хочу, чтобы его отец как можно скорее ушёл.       Неожиданно мужчина усмехается. Я даже голову поднимаю, посмотреть, что его так развеселило. Мистер Рэйф хлопает Каина, который, кажется, пребывает в шоке, по плечу, и убирает конверт в карман пиджака.       — Девчонка твоя копия, Каин. У меня были сомнения, но я понял, насколько ошибался, сразу, как увидел её сегодня на твоих руках, но и не проверить это не мог. Я рад, что воспитал такого сына, который умеет нести ответственность за собственные поступки.       Каин кивает, не меняя напряжённой позы, смотрит на меня сверху вниз и улыбается одними уголками губ. Опять подбадривает. Так умеет только он. Одним своим присутствием вселяя в меня уверенность и добавляя сил.       — Хочу извиниться перед тобой, Лэйн. Если б я только знал, что ты оставила ребенка, то всей этой ситуации не было бы. Вы бы получили финансовую поддержку от нашей семьи в любом случае, даже если бы не сошлись с моим сыном снова.       — Мне не нужны ваши деньги. Ребёнка я оставила не из-за них, — говорю тихо и тоже встаю. — Каин, я пойду к Еве, она там что-то затихла.       Отец Каина отходит к своему юристу и берёт в руки какой-то листок бумаги. Бегло просматривает его и жестом подзывает к себе Каина. Ну что ещё? Когда они уже уйдут?       — Можно я с тобой? Я ей тут кое-что принесла… — Вдруг вскакивает со своего места Олли. — И просто… познакомиться хочу, как-никак я её тëтя…       — Познакомишь сестру с дочкой? — тепло улыбается Каин. — Я ещё поговорю с отцом.       — Конечно, идём.       Ева в комнате рассматривает книжки, успев выдрать из них пару страниц. Охаю и пытаюсь остановить этот вандализм.       — Она так на Каина похожа… я, если бы увидела вас на улице, точно выделила бы в толпе. Ты прямо не мать, а ксерокс, — смеётся Олли, разряжая обстановку.       Осторожно присаживается на коврик перед малышкой и протягивает к ней руки.       — Привет! Меня зовут Олли… я твоя… тётя, — девушка всхлипывает, когда Ева осторожно касается её руки своей и улыбается.       — Тятя, — дочь пробует новое слово и тоже смеётся, показывая свои немногочисленные зубы.       — Всё. Я её уже люблю.       Улыбаюсь, немного расслабляясь, привалившись плечом к дверному косяку. Каин о чём-то тихо переговаривается с отцом в прихожей. Юрист почти сразу ушёл, сказав, что будет ждать отца Каина в машине.       А я просто привыкаю. Привыкаю, к тому, что в моей жизни теперь появилось много новых людей, которым, казалось бы, вход в неё давно закрыт.       Это ведь прямые кровные родственники Евы. Семья. Она тоже в скором времени станет одной из них. Сноу. Евой Сноу.       Раньше, когда я примеряла к ней эту фамилию, такие мысли вселяли в меня безотчëтный страх. А теперь понимаю, что всё идёт правильно. У ребенка должен быть отец, и моей дочери достался лучший.       Впереди ещё встреча с матерью Каина, о которой я думаю с содроганием, но всё больше прихожу к выводу, что встретиться нужно. Так мы закроем все двери в прошлое и сможем двигаться дальше. Вместе. И я надеюсь, навсегда.

***

      Следующие несколько дней пролетают очень быстро. Я словно попала в свой оживший сон. В свою мечту, где Каин, Ева и я вместе. Почти двадцать четыре часа в сутки вместе. Блондин, похоже, забил на учебу и тренировки с того дня, как привез нас в свою квартиру.       После выписки из стационара нас с дочерью оставляют на больничном ещё на несколько дней. Возвращение в универ приходится отложить, потому что, стоит мне выйти в хотя бы магазин, дочь начинает вести себя словно маленький чертëнок.       Бабушка пару раз приезжает к нам на подмогу, но даже её стальные нервы не выдерживают этих капризов. Врач предупредил, что такое изменение поведения возможно после болезни. Со временем, по мере восстановления ребенка, всё вернется к норме.       Если мы с бабушкой хватаемся за голову, когда Ева закатывает очередной скандал по самому ничтожному поводу, то Каин выполняет любую её прихоть. Мне даже кажется, что дочь это просекла и теперь кричит время от времени просто так, лишь бы папа сделал всё, что она хочет.       Пару раз, сразу после своей школы, к нам заезжала Олли. Пришлось попросить её остановиться и не привозить столько подарков разом. Дочь уже может нырять в свои новые игрушки с головой. Мистер Рэйф обещал, что никто не будет беспокоить нас ни до, ни после выборов. Мы часть его семьи, и от назойливых репортеров местных газет он нас защитит. Как и от своих конкурентов, даже если они тоже являются моей семьей. Правда, попросил кое-что сделать для него взамен. Я пребывала в шоке от его просьбы и наотрез отказалась, но Каину удалось убедить меня в обратном.       Спать на диване ему в итоге тоже не пришлось. Не смогла я быть от него далеко, даже если он просто находился в другой комнате. Мы словно вросли друг в друга намертво, такая зависимость от другого человека даже пугает.       В университет пришлось вернуться в четверг.       Нам с Каином обоим к первой паре, мы жутко опаздываем и собираемся второпях. Ева в это время сидит на своём стульчике на кухне и, болтая ногами в воздухе, уплетает кашу с бананом, с интересом нас разглядывая.       Выглядит вполне довольной, но боюсь, стоит мне выйти за порог, как начнется представление, в главной роли которого будет Ева Сноу.       Да, документы, оказывается, можно поменять очень быстро, без суда и следствия, особенно когда обладаешь деньгами и властью. У моей дочери теперь появился отец и на бумаге, и в жизни.       — Бабушка опаздывает. Плохая это идея… нужно на заочку мне переводиться, — говорю я, отбрасывая с лица волосы.       Завтрак в меня не лезет, и я просто стою с горячей кружкой ароматного чёрного кофе. Так волнуюсь, словно первый раз дочь оставляю и иду куда-то, помимо магазина.       — Не болтай ерунды. Мы успеем. Насчёт няни ты всё-таки подумай, — произносит Каин, натягивая на ходу толстовку. — Это нормальная практика, и мы можем себе это позволить.       Подходит ко мне и ставит руки на столешницу около моих бёдер, окружая меня собой.       — Ты можешь позволить, — уточняю. Когда тема касается денег, я всё ещё реагирую болезненно. — На зарплату официантки я могу себе позволить разве что дырку от няни.       Каин забирает у меня из рук чашку и отставляет её в сторону. Двумя пальцами обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть на него.       — Мы можем многое себе позволить. Хоть няню, хоть снять частный детский сад для нашей. Привыкай. Поняла? — спрашивает строго, не спуская с меня взгляда своих голубых глаз.       Послушно киваю. Только после этого я получаю в губы ласковый поцелуй, от которого нас слишком быстро отвлекает шум в прихожей.       — Я здесь! — звенит бабушкин голос, эхом отскакивая от стен. — На дороге пробки и гололёд.       Мы неохотно разрываем объятия и, под звон ключей и шуршание куртки, жадно смотрим друг на друга. Если бы не дочь, смотрящая свои мультики на телевизоре, и не бабушка, которая вот-вот ворвëтся в кухню, мы бы не остановились на простом поцелуе.       — Буду ждать в машине, — говорит Каин.       Быстро целует меня в кончик носа и разворачивается к выходу. По пути наклоняется к Еве и треплет её по голове, приговаривая нежности. Моё сердце в который раз замирает и ухает вниз. Мне кажется, я никогда не привыкну видеть их вдвоём. Так мне не хватало этого в прошлом, что сейчас не могу насмотреться.       Даю бабуле несколько указаний по поводу питания дочери.       — У меня ещё маразм не до такой степени, деточка, — оскорбленно отмахивается от меня пожилая женщина. — Съехать не успели, думаешь, я сразу всё забыла? Чем кормить и так далее?       — Нет, конечно, — смеюсь, облегченно выдыхая. — Бабуль, спасибо тебе. За всё.       — Иди. Учись. А мы сейчас поиграем, яблочко съедим и на качели качаться пойдём. Да, Лисёнок мой?       Ева кивает в знак согласия, не переставая перебирать в воздухе босыми ножками. Прозвище, которым Каин стал ласково её называть, укрепилось в семье сразу же. И дедушка, и бабушка, и Олли теперь называет Еву не иначе как «Лисёнок». И я тоже очень быстро к этому привыкла.       — Хорошо, если что — звони! Я всегда на связи. Сегодня пары до четырëх… раньше приехать не смогу, — говорю, натягивая ботинки в прихожей. — Мне на работу ещё нужно заскочить.       — Не торопись. Мне спешить некуда, — отмахивается бабушка и ведёт Еву в ванную умываться.       Выскакиваю на улицу и тут же ëжусь от холода. Минусовая температура теперь почти постоянно. Снег уже не тает, лежит тонкой серо-белой коркой на пожухлой траве, намекая на то, что осень скоро подойдет к концу. Впереди зима и Рождество. Самое волшебное и сказочное время, особенно если ты ребенок и веришь в Санта Клауса. Я взрослая и в него уже давно не верю, но все мои желания в этом году исполнились.       С глупой и абсолютно счастливой улыбкой сажусь на переднее сиденье «мерса» и ловлю на своем лице нежный взгляд Каина он берёт мою ладонь руки в свою и переплетает крепко наши пальцы.       — Готова? Волнуешься? — спрашивает он, когда мы въезжаем на парковку университета.       — Нет. Ладно, немного, — сознаюсь быстро, чем вызываю у Каина смешок.       Удивительно, но для его машины всегда есть свободное место на парковке. Прям магия какая-то. Как и для машины Тэда, которая паркуется рядом с нами.       Её хозяин выходит на улицу, хлопнув дверью, и, снимая солнцезащитные очки, бросает на «мерседес» быстрый недовольный взгляд. Удаляется размашистым шагом в сторону университета. На крыльце стоит моя староста, и мне вдруг кажется, что Тэд замедляется около неё, что-то говоря. Голова Розы резко дергается в сторону парня, а губы шевелятся в каком-то ответе.       — Не знала, что они знакомы, — произношу вслух, наблюдая, как спина Харпера, обтянутая чёрной кожанкой, скрывается в дверях универа.       — Ревнуешь? — серьёзно спрашивает Каин.       Округляю глаза, уставившись на него в удивлении.       — Кого? Тэда?       — Мало ли… скучаешь по его вниманию, — без улыбки говорит Каин.       — Ты спятил, — медленно произношу, констатируя данный факт.       Он берёт с заднего сиденья наши рюкзаки и выходит из машины. Обходит её спереди и открывает мою дверь, протягивая ладонь.       Выпрыгиваю из салона, игнорируя его помощь, и со злостью выдëргиваю свой рюкзак из его рук.       — Кнопка, остынь. Я же пошутил. Это я тебя ревную…       Не говоря ни слова, огибаю его по дуге и почти бегом несусь в сторону университетских ступенек.       Какой же он идиот! Этот Каин Сноу! Я ему в любви призналась, когда его отец был у нас в «гостях», так и не услышав в ответ того же. Сделала вид, что всё нормально. Слова не так важны, как поступки. Зато вместо этого слышу про ревность к Тэду.       В неверии качаю головой, не реагирую на своё имя, которое разносится по парковке.       — Привет, — говорю Розе, проносясь мимо неё.       — Не всё так гладко в Датском королевстве? — поднимает брови подруга и заходит за мной в здание универа.       — Даже не спрашивай.       — Я думала, вы помирились и сошлись. В сплетнике вас не обсудил только ленивый. Кристен расскажет, она тебя уже заждалась, — произносит Роза, стягивая со своей головы красный берет.       Этого ещё не хватало. Мы с Каином, конечно, прятаться не собирались, но и становиться темой обсуждения номер один, мне тоже не хочется. За время, проведенное на больничном, я немного отвыкла от социальной жизни и местных склок.       Мы быстро подходим к гардеробу и сдаём вещи, забрав номерки.       Первая пара у нас сегодня на третьем этаже, там же проходит и вторая.       Каин несколько раз скидывает мне сообщения в мессенджер, которые я поначалу не читаю, но потом решаю, что это всё же глупо.       «Хватит дуться.»       «Чёрт, Лэйн, я идиот, я знаю.»       «После пар не вздумай пойти на автобус. Я буду ждать в машине»       «Серьёзно. Никаких автобусов. Кое-куда сгоняем.»       «Вдвоëм.»       Закусив губу, потому что рот так и норовит растянуться в улыбке, читаю последнее сообщение.       «Прости меня. Я же люблю тебя больше жизни, Кнопка.»       С левой стороны под рёбрами происходит настоящий апокалипсис. Я не знала, что можно испытывать такие чувства просто от напечатанных на экране букв.       Быстро пишу ответ:       «По смс не считается.»       — Чего такая довольная? — пихает меня в бок Роза. — Помирились?       — Почти, — шепчу одними губами.       Потому что лектор смотрит прямо на нас, осуждающе качая головой.       — Простите.       После пар забегаю в туалет, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Щёки горят, глаза блестят, а губы покалывает от предвкушения поцелуев с Каином. Что бы он ни задумал, целоваться мы точно сегодня будем много. А может, и не только целоваться. Нужно позвонить бабушке, сказать, что мы немного задержимся. Я, конечно, излишне пользуюсь её добротой… и мне порой очень стыдно, но сейчас… сейчас мне хочется задержаться.       — Думаешь, сможешь привязать его к себе ребёнком? — раздаётся за спиной.       В зеркале рядом со мной появляется перекошенная от злости физиономия Милы, а за ней видна стайка её подружек, все на одно лицо, неотличимые друг от друга. Прямые длинные волосы, подкачанные пухлые губы и кукольные вздернутые носики.       — Что ты сказала? — произношу как можно спокойнее.       Поворачиваюсь к ним и, сложив руки на груди, смотрю на эту компанию в упор. Я даже не слышала, как они вошли, так была занята собственными мыслями. Неужели они думают, что могут напугать меня количеством? Хотя откуда мне знать, что у них на уме?       Кристен предупреждала меня о неадекватности своей сестры. Каин сказал, у них всё кончено. Ему нет до неё никакого дела, как и мне до её слов. Что бы она ни сказала, ей меня уже не задеть.       — Ты слышала, — оскаливается Мила и делает шаг в мою сторону.       Бесстрастно смотрю на её приближение. Вроде красивая девчонка. Всё при ней. Ноги от ушей. Грудь третьего размера, не меньше. Тонкая талия, округлые бедра. Длинные блестящие волосы, полные губы, на вид свои, а не как у её подружек. Однако своим поведением она только отталкивает от себя, и перестаёшь замечать такую очевидную красоту.       — Раз ты и так знаешь, что у нас есть ребёнок, — делаю паузу, приподняв подбородок, — то не понимаю, что ты здесь делаешь. Зачем унижаешься?       — Он мой. Запомни, идиотка, простую истину. Каин Сноу поиграет в отца, пока ему это в новинку. А потом заскучает. Да рядом с тобой уснуть можно. Бледная серая моль, — девица выплевывает слова прямо мне в лицо.       До меня долетает её не совсем свежее дыхание с примесью сигаретного дыма. И я опять задаюсь вопросом: что Каин мог в ней найти? Повëлся, как и большинство, на красивую картинку? А внутри она оказалась гнилой.       — Ещё что-то интересное расскажешь?       — Буквально несколько недель назад я была с ним. Когда у них была выездная игра… думаешь, тебе одной ума хватило забеременеть от него?       Меня её слова ничуть не задевают. Да, может быть, толчком в наших новых отношениях с Каином послужила Ева. Но она только помогла нам сблизиться друг с другом. Понять и простить прошлые ошибки. Оценить то, что мы потеряли раньше, и начать это оберегать.       Времени прошло совсем мало, но я уже вовсю доверяю ему. Он рассказал мне про то появление Милы в отеле. И я знаю, что ничего у них не было.       Даже как-то смешно смотреть на её старания, но мне это надоело.       Мой Каин ждёт меня, а я только теряю время, выслушивая завистливые бредни.       — Тест ДНК можно сделать с двенадцати недель, не обязательно ждать рождения ребёнка, — говорю спокойно, наступая на девушку и тесня её назад, к подругам. — Если вдруг ты правда окажешься беременна, мы обязательно его сделаем. Мы. Я и мой муж.       Мила бледнеет, сливаясь с серо-жëлтым цветом туалетных стен. Кто-то из её подружек охает и прижимает руку ко рту. А я победно улыбаюсь, хоть такое злорадство мне совсем не свойственно. Просто я первый раз произнесла вслух это новое для меня слово. Муж.       — Вы не могли… ты врёшь! — вскрикивает Мила, тыча в меня пальцем.       Видимо, трудно смириться, что несмотря на все её весомые физические преимущества, парень выбрал не её.       — Думай, что хочешь, — бросаю через плечо.       Беру свои вещи и, показываю девушкам взглядом, чтобы дали мне пройти, выхожу за дверь, оставив их переваривать полученную информацию. Думаю, к завтрашнему утру весь университет будет гудеть от новости, что Каин Сноу, капитан футбольной команды и мечта половины девчонок университета, женился в двадцать один год.       И это чистая правда.       Единственная просьба его отца, которая ввела меня в некоторый ступор. Он именно для этого и пригласил своего юриста, чтобы тот объяснил нам, как всё будет. Мистер Рэйф просил нас вступить в официальный брак. Просто попросил, без принуждения и прочего. Даже сказал волшебное слово «пожалуйста» и дал время подумать, хоть и намекнул, что его у нас не особо много. На носу выборы, а вся семейная ситуация и так находится почти под микроскопом у местных СМИ. Сказал, если у нас не сложится, мы сможем так же быстро и незаметно развестись после его выборов. Это лишь формальность, которую он использует, дабы его конкуренты не добрались до нашей семьи. Каин почему-то сразу ухватился за эту возможность, и после нескольких часов уговоров я сдалась.       Мы живём вместе. У нас есть ребенок. Мы — семья. Почему нет?       С блуждающей на губах улыбкой, забираю свои вещи из гардероба и быстро одеваюсь. Каин уже прислал сообщение. Он у машины.       На лавочке в холле народу почти нет. Звонок на пару давно прозвенел, а остальные студенты успели разбежаться кто куда. Обычно после поздних пар никто не задерживается. Кроме…       Мой взгляд останавливается на знакомой фигуре у окна. Красная юбка-солнце, чёрная блузка в белый горошек и красный берет, который Роза уже успела надеть на голову. В руках у девушки небольшой альбом для рисования, по белому листу которого быстро скользит карандаш.       Решаю не подглядывать и аккуратно трогаю её за плечо.       — Эй.       Роза безмолвно дергается и скетч выпадает из её рук вместе с карандашом. Бросив на меня быстрый взгляд, опускается и поднимает свои вещи, спрятав рисунок, прикрыв его чистыми листами. Открывает сумку и убирает туда альбом. Между мной и подругой возникает несвойственная нам обычно неловкость. Словно Роза не хотела, чтобы я видела её работы.       Иногда на парах она рисует просто на полях тетрадей. И это всегда очень красиво и реалистично. Будь-то просто цветок или же почти полноценный грифельный набросок на скорую руку. Не понимаю, почему она стесняется и прячет? У неё же талант!       — Не хотела тебя напугать! Прости! — складываю руки в умоляющем жесте и улыбаюсь, стараясь разрядить обстановку.       Я последнее время такая счастливая. Мне хочется, чтобы все вокруг тоже были хотя бы чуточку радостнее.       — Ничего. Я просто задумалась… — говорит девушка, поправляя свой головной убор и смотря куда-то поверх моего плеча.       Оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на Тэда Харпера, который с нахальной улыбкой забрасывает на плечи какой-то незнакомки руку и, опустив к ней голову, что-то шепчет на ухо. Девушка жеманно хихикает и жмëтся к нему ближе. Поймав меня за подглядыванием, Тэд сухо кивает и, скользнув незаинтересованным взглядом по Розе, проходит мимо.       — Я думала, все уже ушли. Мы с Каином едем в город, хочешь, подвезем тебя? — говорю, кивая в сторону выхода.       — Не нужно. Я ещё схожу в библиотеку…       — Нам ничего не задали.       — Это для будущей курсовой. И вообще, я живу тут недалеко. Можно пешком дойти.       — Ладнооо, — тяну недоверчиво. — У тебя всё нормально, Роуз?       Роза опускает глаза на свои замшевые сапожки и быстро кивает, отворачиваясь обратно к окну. Мне вдруг кажется, что она прячет лицо намеренно.       — Роза…       — Иди, Лэйн и будь счастлива. У меня всё хорошо. Спасибо, что спросила.       Оставляю подругу и выхожу на крыльцо университета, быстро спускаюсь по ступенькам. Поднимаю ворот пальто, прячась от холодного сырого ветра, и бегу в сторону белого «мерседеса», который приветливо подмигивает мне фарами.       — Привет, Кнопка, — Каин тянется ко мне и оставляет быстрый поцелуй на успевших замерзнуть губах. — Холодная, капец. Шапка где?       — Привет, ревнивец. Не хочешь повторить мне то, что написал в сообщении? — невинно хлопаю ресницами, демонстрируя ему свою шапку, зажатую в кулаке.       В салоне тепло и неожиданно пахнет розами. Оглядываюсь в поисках источника аромата и замечаю букет кроваво-красных красавиц на заднем сиденье. Перехватив мой взгляд, Каин лениво улыбается, откидываясь на подголовник.       — Насчёт чего? Что-то не припоминаю, что я там писал, — пожимает плечами он, выкручивая руль.       Машина выезжает на проспект, и мы встраиваемся в медленно движущийся в сторону центра поток автомобилей.       — Если не вспомнишь, будешь всë-таки спать сегодня на диване.       — Это жестоко.       — Такова жизнь. А куда мы едем?       — В ЗАГС, Кнопка. Наши документы готовы. Теперь ты официально моя. Ты знаешь, что я мечтал об этом с первого класса?       Сердце дёргается и делает кульбит в груди. И я улыбаюсь. Улыбаюсь, как никогда, чувствуя, что начинают болеть щёки.       — Ты чего такая довольная?       — Просто я счастлива.       — Я тоже, любимая. Я тоже, — улыбаясь, произносит Каин, беря меня за руку и переплетая вновь наши пальцы.

***

      Теперь по закону и официально мы: муж и жена.       Так сказала нам женщина-регистратор в ЗАГСе. Мы поставили нужные подписи в бумагах и Каин одел мне обручальное кольцо на безымянный палец, как и я ему… Следом последовал первый наш супружеский поцелуй. Нам похлопали и с улыбкой поздравили, мне Каин вручил те самые из машины розы и другие прелестные цветы.       А потом… Меня ждал ещё один важный и приятный от него сюрприз.       Мы без несколько минут женатые, ехали в неизвестном направлении, я осматривалась по сторонам в окна и засыпала Каина, вопросами — куда он меня везёт? Он лишь загадочно широко улыбался и молчал. Мы подъехали к высокому, красивому зданию. Это был элитный отель. И тут я всё поняла… Это давно снова должно между нами случится… Теперь как не просто между парнем и девушкой, одноклассниками в прошлом. А как между — мужем и женой… И я хочу этого… Сильно хочу как и он…       Я отвернулась от окна автомобиля и встретилась с красивыми голубыми глазами своего мужа… Кажется время, минуты, секунды застыли, между нами, и там за окном, в городе и на целой планете. Я перестала дышать… Один взмах моих ресниц, моргание… Раз… два… три…       И мы одновременно кинулись к друг другу, начиная жадно и неистово целоваться, прямо в салоне машине, не обращая внимание на ремни безопасности что мешали, натягивали и удерживали нас… Нашу любовь ничем не удержать, не сломить, не остановить…       Мы целуемся, не отрываемся от губ друг друга, пробуем на вкус, вспоминаем его, собираем все по крупицам, что было утерянно и что было наше, только наше… Язык Каина ворвался в мой только для него податливый рот, встречаясь с моим языком. Боже… Как это приятно, нереально, вкусно и необходимо… Мне и ему…       Не удержавшись от такой ласки, издаю ему неприличный стон в рот, а он мычит по-мужски, вздыхает мне в ответ. Мы торопливо отстёгиваем чёртовы ремни безопасности, они с шумом брякают и отлетают.       Каин схватил меня со сиденья и притянул к себе, усаживая на колени, я крепко прижалась к нему и запустила руки в его светлые, пепельные, короткие волосы которые так приятно пахли его личным запахом и мужским шампунем, сжимаю его волосы и целую его со всей любовью, нежностью, лаской что только есть во мне, заложена природой, что накопилась в душе и сердце. Отдаю ему всю себя, без остатка… А он делает тоже самое в ответ.       Крепко меня обнимает, сжимает мои бедра своими руками, гладит спину мужскими, горячими ладонями они проникли под мою кофту, касаются кожи, от чего начался марафон мурашек и приятного озноба по моему телу. Считает мои чётко выраженные позвонки и шустрые пальцы добираются до застёжки моего бюстгальтера.       Я оторвалась от его губ, взглянув на него, он тоже смотрел прямо на меня.       Наши губы были влажные, опухшие, зацелованные… Сердце громко стучит, сходит с ума, душа кричит, возбуждение вперемежку со сильными чувствами словно бьет током и по вискам. Мы тяжело дышим и я кивнула ему…       Мы оказались в здании отеля, быстро, торопливо у девушке на ресепшене забрали наш ключ, который ждал нас. Стоило ему провернуть замок двери номера, мы валились туда чуть ли не грохотом, нацепив на ручку табличку «Не беспокоить». Сорвались окончательно и бесповоротно.       Срывали с друг друга одежду бросая на пол, целовались как в последний раз, кусали друг друга. Каин присасывался к моей шее, оставляя тысячу своих засосов, которые будут разного оттенка: красные, багровые и вплоть до синяков. И я не буду ворчать, а буду с удовольствием и достоинством их носить, в ванной перед зеркалом рассматривать, трогать пальцем и вспоминать это многновение. Хочу больше его любви и пометок на себе.       Я издала громкий протяжный стон, когда губы Каина от моей обнажённой груди дошли до живота и пупка, оставляя за собой влажный след. Я кусала свои губы, издавала громкие вздохи. Мое тело реагировало, возбуждалось. А сердце заходилось от счастья, огромной любви к нему. Спасибо Господу что создал такого мужчину, и что он мой. Что я это сейчас испытываю и от него имею ребёнка…       — Лэйн… Моя маленькая Лэйн… Слышишь, ты только моя… Всегда была моей. Я люблю тебя… — шепчет с хрипотцой Каин, наклонившись близко ко мне, наше лицо были на одном уровне, дыхание касалось кожи, смешивалось как и запахи. Я уже давно пропахла им… Его бледное, накаченное, атлетическое тело, обнажённое как и моё собственное, нависало над мной, придавливая к большой кровати дорогого номера, с белым постельным. В комнате было прохладно, пахло свежестью что тянуло из приоткрытого окна. Но мы исчезли от всех, отключились от мира. Мы в своём мире, в своей любви.       Его глаза смотрят в мои, и ждут ответа. Я разомкнула губы и шепотом ответила:       — И ты мой. Я так тебя люблю, Каин Сноу…       Как только прозвучали в полумраке мои слова, он приподнял мою ногу и вошёл в меня, мягким, нежным толчком, полностью до самого края. Я запрокинула голову стоная. От давно забытых, приятных ощущений. Губы Каина обжигают мою глотку что я оголила, я слышу его тяжёлое дыхание, которое растет, он набирает амплитуду в движениях. Его бедра усердно трутся об мои. А я стонаю по нарастающей, не имея сил молчать и сдерживаться.       Кровать стала скрипеть, но мы продолжали заниматься любовью. Я впивалась ногтями в плечи блондина, шептала его имя, а он двигался и кусал мочку моего имя, шепча хрипло, равно как мантру, как молитву…       — Лэйн… Моя маленькая Лэйн…       Мощный и продолжительный оргазм… Сразил нас, я громко охнула, изогнулась сама прижимаясь откровенно к его бедрам, чувствуя в себе как его член во мне пульсировал и заполнял своим семенем. Как Каин зажмурился, дрожа, ноздри его носа раздувались от удовольствия что он переживает и делиться им со мной, он сжал губы в тонкую линию. А я как пьяная, наблюдаю как капелька пота бежит по его лицу, его волосы были влажные, как и мои.       Я прижалась к нему, обнимая и ладонями водя по его спине, успокаивала. Он ещё находился внутри меня, и мне нравилось его ощущать. Мы приходим в себя, выравнивая дыхание. Пока меня не осенила одна мысль и я не спросила:       — Ты… Мы… Мы были несторожны, без контрацептива… А если я… — Каин уже не дал договорить последние слова, резко мягко положил свой указательный палец мне на губы, заставляя замолчать.       — Тсс… Я не против иметь от тебя ещё детей, сына или дочку… Хочу увидеть однажды тебя снова беременной, и быть на этот раз рядом…       Мои глаза заслезились и я лицом уткнулась ему в шею, начиная тихо плакать, от счастья, восторга и других, сильных эмоций, руками обвивала его шею, мы сидели в постели, я на бедрах парня. Он стал меня укачивать как ребёнка, успокаивать. Целовать всё лицо, шептать нежности на ушко и я в благодарность, улыбнувшись потерлась своим носом об его. Мы посмотрели друг другу в глаза и широко улыбнулись…       — Давай навсегда…       — Давай…