Июль играет на гитаре

      Последние два месяца почти каждое утро Пак Сонхуна пахнет зернами кофе и корицей. Он устроился в кофейню прямо под домом, чтобы не тратить дни лета впустую за просмотром аниме и дорам. Хотя Сонхун, конечно же, всегда найдет время, чтобы пересмотреть атаку титанов или залипнуть в лигу легенд на все выходные. В такие моменты он обычно пропадает со всех радаров и никто не может до него ни дописаться, ни дозвониться. Даже его лучший друг Чонвон.       За все то короткое время работы здесь он уже успел изучить каждого из постоянных гостей. Чаще всего первый посетитель приходит ровно в 7:00. Это милый дедушка, который каждый раз находит пару монет в своих старых спортивках, чтобы отсыпать Сонхуну на «чай». Он никогда не кладет их в руки — только на монетницу, приговаривая, что это плохая примета. Мужчина, по его рассказам, работает дворником в этом районе всю свою жизнь и гордится этим. Сонхун хотел бы также, но работа в общепите не пахла богатством и престижем. Да и работать здесь всю жизнь он, кончено же, не собирался.       Чуть позже обязательно приходила женщина с двумя сынишками-близнецами. Она всегда брала себе эспрессо и два какао для «спиногрызов». Так замученная мамочка сама их называла. Следом за ней обычно забегала очень занятая посетительница. А занятая она, потому что всегда говорит по телефону и что-то судорожно записывает, уткнувшись в планшет. У них с Хуном никогда не было диалога. Девушка на автомате указывала пальцем на нужный напиток и убегала сразу, как только получала заказ. Если честно, то она могла бы уже и не тыкать в меню, Сонхун запомнил раз и навсегда: «айс-гранола», «500мл.»       Стабильно по воскресеньям, но всегда в разное время дня, сюда захаживал парнишка лет девятнадцати. Пак решил, что тот работает на удаленке или типа того, потому что каждый раз он садится за столик, втыкает провод от зарядки ноутбука в розетку и сидит почти до самого закрытия. Посетителей по выходным тут не много, поэтому Хун никогда не против немой компании, даже если знакомец закажет просто стандартный американо. И таких разных посетителей тут проходит десятки, всех Сонхун устанет перечислять, но обязательно это сделает, если кто-то попросит.       Пока нет гостей Пак как обычно пускает на телефоне рандомное аниме, вроде оно называется «Devilman: crybaby» или что-то типа того. Он не смотрит его: просто включает, чтобы скоротать рабочее время. Иногда Хун ловит себя на мысли, что надеется: сегодня зайдёт кто-то, кого он ещё не знает. Или что кто-нибудь из постоянных гостей скажет нечто неожиданное и перевернет его жизнь с ног на голову.       В этот же миг, стоило ему воткнуть наушники в уши, по всей кофейне разлетелся звук колокольчиков, оповещающих о новом госте. Сонхуну он уже снится ночами. Брюнет подскочил вверх, вставая с корточек, от чего в глазах резко потемнело. Еще минуту он пытался сконцентрировать свой взгляд, после заметив незнакомого ему парня. Пак полностью уверен в том, что не видел его раньше, ведь эту ярко-красную макушку он бы точно запомнил. — Вам что-то подсказать? — Хун наблюдает, как незнакомец разглядывает меню, но не может считать его эмоций. — Нет, спасибо, — стандартный ответ почти любого посетителя.       Сонхун всегда чувствует себя неловко в моменты, когда ждет заказ гостя. Обычно он рассматривает стены, пол, пыль на кофе машинках с мыслью: «протереть бы», сиропы и прочие штуки. Но сейчас все его внимание было приковано к необычному парню напротив. Первое, что заметил Хун была коричневая кожанка под винтаж. Он всегда вздыхает по подобному фасону, когда видит в торговых центрах, но каждый раз проходит мимо, догадываясь о цене такого удовольствия. На его пальцах куча различных серебряных колец, явно пошарканных жизнью, исцарапанных. А из под рукава клетчатой рубашки выглядывает что-то похожее на тату. Издалека невозможно понять что именно там изображено, но Хун предполагает, что это эскиз дракона или какой-нибудь змеи. — Вы делаете авторское меню холодным? — звонкий голос вырвал Сонхуна из глубоких мыслей, что тот даже вздрогнул. — Да, можем любой напиток сделать холодным, — он подходит к кассе, чтобы начать вбивать заказ и натягивает дежурную улыбку. — Тогда мне холодный «Арахисовый латте», — парень уже достает телефон, чтобы оплатить заказ, но Сонхун его прерывает. — Если вы хотите айс-кофе, то вам лучше взять что-то другое. Арахисовая паста в холодной воде слипается и кофе получается не очень вкусным, — Пак всегда говорит это гостям, но чаще всего его никто не слушает. Наверное, стоит делать это более уверенным голосом. — Хорошо, давайте обычный айс-латте с карамелью, — по голосу и томному вздоху стало понятно, что парень расстроился.       Сонхун любит варить кофе. В какой-то момент этот процесс стал рутинным, но от этого не менее приятным. Ему нравится звук гудящих механизмов в тачке, характерное шипение, когда капли падают в уже прогретую чашку. Он обожает, как жар от паровой трубки прогревает ему пальцы — сначала чуть обжигающе, а потом будто бы успокаивающе. Ему нравится скрип металлического рожка, когда тот входит в зажим, и лёгкий хруст, с которым ложится в фильтр свежемолотый кофе. Он может часами смотреть, как тёмная струя капает в чашку, окрашивая стенки фарфора, как молоко расползается в эспрессо облаком — все это его успокаивает. А запах неизменно остается самым главным. Горький, глубокий, терпкий — он врезается в утро, как первое слово в тишине.       Латте-арт в свою очередь был и есть самый милый и теплый этап в приготовлении кофе. Хун всегда радуется от того, как посетители улыбаются нарисованному котику или простому незаурядному сердечку. Он как обычно отдает кофе, наблюдая за выражением лица гостя, но тот без эмоционально накрывает стакан крышкой и уходит, бросив только еле слышное «спасибо». Сонхун соврет, если скажет, что его это не расстроило, ведь он всегда хочет оправдать ожидания других.       После обеда поток гостей закончился. Пак снова включил себе серию непонятного аниме, занявшись протиркой сиропов и всех возможных поверхностей. В голове крутилась мысль о том самом парне. Не то чтобы он выглядел как-то особенно... Но что-то в нем привлекло. Может яркие волосы, может мелодичный голос, а может то, как необычно он был одет.       Смена медленно, но верно подошла к концу. Хун вышел из кофейни, окунаясь в теплый летний вечер. На улице пахнет липой и уже такой привычной сыростью. Кажется, завтра обязательно пойдет дождь. Он достает телефон, чтобы посмотреть в потухший экран и поправить свои темные, как смола, волосы. «Блядсяка влажность» — выругался Хун, в попытках хоть как-то уложить слегка завившиеся локоны. Все они оказались тщетными.       Экран телефона загорается: 17 июля 2025 года. Сонхун вспоминает, что именно сегодня к нему должен подселиться новый сосед. И дело в том, что он о нем совершенно ничего не выведал. Ни возраста, ни имени, даже не в курсе какого пола это будет человек. По какой-то причине хозяйка решила, что эта информация вовсе не важна, поставив Сонхуна перед фактом. И на том спасибо.       Если быть максимально честным, то наличие нового соседа его даже немного раздражало. Пак уже почти два месяца жил один и начал привыкать к этому. И если по началу одиночество его съедало, то сейчас даже стало нравиться. Теперь же вновь придется делить с кем-то кухню, ванну и даже воздух. Снова привыкать к чужим бытовым привычкам, ругаться из-за шума, терпеть незнакомых гостей и прочие прелести сожительства.       По возвращению в квартиру Сонхуна встречает глухая тишина. Он уже успел подумать, что его новый сосед еще не приехал. Но стоило свету озарить прихожую, как все встало на свои места. Один огромный черный чемодан, пара больших клетчатых сумок и маленький яркий рюкзак бесхозно валяются в прихожей. На пороге стоят чужие ботинки, на вид мужские, по крайней мере так решил Сонхун. В квартире еще остался запах чужого парфюма. Ноты приторной ванили и амбры смешались с привычным запахом табака и терпкого кофе, создавая совсем незнакомое сочетание, даже немного чужое, от чего пробежали мурашки по телу. Он всегда чувствителен к запахам и звукам, и это усложняет его жизнь.       Пак вешает свою ветровку на крючок и проходит на кухню, чтобы заварить вечерний кофе. Он знает, что пить латте перед сном — не лучшая идея, но привычка сильнее сна. Его рука сама тянется к телефону, чтобы написать сообщение Чонвону.       С Вону они познакомились в университете. Сонхун уже не помнит подробностей, всё слилось в какой-то общий шум первых дней: нескончаемая регистрация курсов, люди с одинаковыми блокнотами, запах новых ручек и старых лекционных залов. Кажется, Чонвон просто сел рядом или предложил помочь найти нужную аудиторию, или выругался так смешно, когда преподаватель задержал их на паре, что Сонхун невольно улыбнулся.       Они не сразу подружились. Сначала просто пересекались на парах, перекидывались парой слов, иногда обменивались шпорами. Потом вместе шли до метро. Потом — делили один кофе на двоих, потому что «я забыл кошелёк, завтра для приличия забудь ты».       Чонвон оказался тем человеком, рядом с которым не приходится притворяться. Он мог молчать — и не было неловко. Мог говорить без остановки — и это тоже не раздражало. Сонхуну комфортно. Без причин, без обязательств. Просто рядом.       Сейчас Чонвон уехал домой на лето, но продолжал каждый день присылать Сонхуну какую-то ерунду в мессенджере: мемы в тиктоке, свои мысли или случайную фразу из подслушанного разговора. И Сонхун ловит себя на мысли, что без него тут как-то тише. Как будто город выдохся.

Пак "не гей":

у меня сегодня пополнение. заехал новый сосед, судя по ботинкам это какой-то парень.

19:17

Чонвон староста:

оооо, нифига, сфоткай-сфоткай))

19:23

      Пак включил камеру и подошел ближе ко входу, чтобы сделать фото. Его внимание тут же привлекли различные обвесы на шнурках в виде каких-то совершенно неизвестных персонажей. Он присел на корточки, чтобы запечатлеть их крупным планом. В этот же момент входная дверь распахнулась, и в прихожей под теплым светом лампы появилась та самая красная макушка. Еще минуту двое незнакомцев просто смотрели друг на друга. Пак его узнал. А Хисын по-моему нет. — Ты меня напугал, — голос был все таким же звонким, но на этот раз немного уставшим. — Прости, — Сонхун поднялся на ноги, попутно пряча телефон за спиной и молясь о том, что в глазах нового соседа он не выглядит совсем странно. — Я Сонхун, — он протянул руку вперед, чтобы поздороваться. — А ты, получается… — Ли Хисын, — было видно, как парень старался искренне улыбнуться, но все его тело напряглось. — Прости за бардак, я приехал и сразу пошел закупаться продуктами, прогулялся по району. Ты, наверное, только с работы?       Брюнет неловко одернул руку, так и не дождавшись ответного жеста. Секунда и во рту пересохло. Сонхун заставил себя кивнуть, будто ничего не произошло, но внутри укололо — немного, но ощутимо. Он точно знал, что это тот самый парень, который днём заходил в кофейню, ошибка исключена.       Хун ещё вечность смотрел на Хисына, пока тот молча не переступил порог. В коридоре повисла убийственная тишина, нарушаемая только слабым скрипом входной двери, пока Хисын снимал кроссовки. Он бросил короткий взгляд в сторону Сонхуна, будто хотел что-то сказать и не стал. — Если что, ванна и кухня общие, — выдавил Пак, не зная, зачем вообще это сказал, будто это не самой собой разумеющееся. Его голос прозвучал непривычно громко. — Понял, — кивнул Хисын и прошёл мимо, не оборачиваясь. Через пару секунд хлопнула дверь его комнаты.       Сонхун остался в прихожей, всё ещё держа телефон в руке. Он не мог понять, почему внутри всё сжалось. Может, из-за того, как неловко прошла их вторая встреча. А может, потому что в его голове до сих пор крутится вопрос: «Он меня запомнил?»       Пак возвращается на кухню, чтобы допить свой уже совсем не горячий кофе. Он глубоко вздыхает, будто только сейчас вспомнил, как это делается. Брюнет вновь потянулся к телефону и машинально открыл лигу легенд — как всегда, когда хотел отвлечься. Пальцы привычно скользнули по экрану, но что-то было не так. Он несколько раз начинал катку и тут же выходил из неё, срываясь с линии, как будто не мог сосредоточиться. Он даже не злился — просто не получалось ни вникнуть, ни убежать мыслями. Все время что-то отвлекало: легкий стук за стеной, тихий скрип дверцы шкафа, звук зип-замка от сумок.

Чонвон староста:

ты там сдох что ли?

19:55

Пак "не гей":

моим новым соседом оказался парень который заходил ко мне за кофе сегодня днем.

21:30

он зашел, когда я фоткал его ботинки. мне кажется, он заметил это и сделал вид, что не узнал меня. это позор.

21:31

Чонвон староста:

блять аххахахха, только ты мог попасть в такую ситуацию

21:47

Пак "не гей":

*Прикрепленное фото ботинок вблизи. Сонхун всегда старался фоткать все красиво, поэтому даже это фото можно было выгружать в пинтерест*

21:49

      Пак зашел к себе в комнату, переодел уличную одежду и сел на край кровати. В квартире стоял только звук гудящего холодильника, изредка перебиваемый проезжающими машинами за окном. Просидев так еще минут 10, парень почти на цыпочках прошел в ванную комнату. В его нос резко ударил запах чужого шампуня или геля для душа — он так и не понял. Будто хвою смешали с апельсином и экстренно заморозили.       На раковине лежала чужая зубная щетка, которая была ни капли не похожа на ту, которой пользовался Хун. Рядом уже пожившая паста с ромашкой неизвестного бренда. Пак выкидывал их раньше, чем они доходили до такого состояния, когда хвостик приходится скрючивать в три погибели, но Хисын оказался явно из бережливых.

Чонвон староста:

он что фрик?

23:05

      Сонхун ворочался под одеялом, уставившись в темноту. Потолок медленно пересекали полосы света от проезжающих машин. Где-то на кухне надрывно тикали часы — слишком четко, слишком живо. Словно напоминали: ночь все еще впереди. Он перевернулся на бок, подложив руку под щеку, и попытался посчитать до десяти: медленно, с усилием. Бесполезно.       Стена за изголовьем — тонкая. Сквозь нее всегда было слышно не то что шум, а почти дыхание. Сначала — шорох, затем узнаваемый голос говорящего с кем-то по телефону Хисына. Он звучал чуть устало и от этого мягко стелился по комнате, словно согревая холодный воздух. — Сегодня был тяжелый день, — произнес он. Где-то скрипнула кровать. — Я, наверное, раз десять потерялся в этих дворах. Все какое-то одинаковое, даже карты не спасают. Слишком большой город по сравнению с нашим, — минутная пауза. Слышно, как Хисын глубоко вдохнул. — А у тебя как день прошел? — Мы с девчонками ходили по магазинам, потом сидели в кафешке. Все как обычно, ты же знаешь. Наш город особо не удивляет.       Сонхун сжал пальцы на простыне. Он не хотел подслушивать, не искал смысла в этих фразах. Но стены пропускали каждое слово, каждую интонацию. Он чувствовал, как их голоса будто просачивались в него и оседали где-то глубоко внутри.       У Хисына есть девушка. Конечно есть. У всех кто-то есть. У кого-то — руки, которые обнимают, у кого-то — голос, к которому возвращаются перед сном. У кого-то — привычка, а у кого-то — потребность.       Он не завидовал, наверное. Скорее чувствовал, как внутри что-то разломилось на мелкие кусочки, словно витражи. Голод? Как если бы он всю жизнь стоял перед витриной и смотрел на то, что никогда не попробовать. Делал вид, что ему не нужно. Что он сам по себе… Целый. Но это не правда.       Возможно Сонхун хотел быть для кого-то. Стать чьим-то вечером, чьей-то заботой, чьим-то «я волнуюсь, ты где». Он не знал, как это, когда «любовь», но знал, что она существует. И сейчас она говорила голосом Хисына: звенела в тишине, проникая сквозь бетон, но не к нему. Словно теплый свет в соседском окне, куда тебе не попасть. — Знаешь, Юнха, — Хисын говорил чуть тише. Словно боялся, что его услышат. — Я скучаю. По тебе, по твоим касаниям. Даже по твоей дурацкой привычке забирать мое одеяло по ночам, — короткая пауза. — По запаху твоих волос, по этим дурацким мелочам, которых мне вдруг стало не хватать. — Я тоже, Хисын-и, — голос девушки стал почти прозрачным.       Потом тишина. Такая, как бывает только ночью — глухая. Возможно, они шептались настолько тихо, а, возможно, просто уснули, утонув в дыхании друг друга. Сонхун мог только догадываться. Он не завидовал и не был против — просто ощущал, как внутри него нарастало какое-то странное чувство. Что-то, похожее на пустоту, накрыло его с головой. Он почувствовал себя до боли одиноким. Особенно среди этих серых стен, которые знали и слышали слишком много.

***

      Утро было непривычно серым для этого лета. Не просто пасмурным, а таким, когда даже небо выглядит уставшим. Сонхун проснулся от того, что за окном противно шумела надоедливая газонокосилка, а на телефоне мигали тревожные «06:54». Он должен был выйти пять минут назад. — Блять, — выдохнул он, и это было все, что он мог выдавить в ответ на ситуацию.       Сонхун вскочил с кровати, в панике натянул джинсы, чуть не запнувшись о собственные ноги, и схватил худи, даже не посмотрев, не испачкано ли оно. В попыхах он побежал умываться, почти сшибив плечом дверной косяк. Все происходило шумно: вода из крана лилась с резким плеском, дверь шкафа хлопнула, ложка с грохотом упала в раковину, пока он пытался размешать завтрак, который в итоге остался одиноко остывать на столе.       Хорошо еще, что кофейня была прямо под домом. Ему нужно просто сбежать вниз — мимо стен, исписанных граффити, мимо запаха вымытого пола в подъезде, мимо тишины утренних коридоров.       Уже за стойкой, он машинально надел фартук и включил кофемашину, зажмурившись от острого света. На улицах на удивление пустовато. Дождь все еще не начался, но воздух тянул сыростью и электричеством, как перед грозой. День обещал быть тягучим.       Пак зевнул, когда вошел первый клиент. Потом второй. Потом "айс-гранола" снова попросила "меньше сиропа". Все шло как обычно, пока стрелки не подошли к двум.       Дверной колокольчик вновь зазвенел — обыденно, привычно. Сонхун даже не сразу посмотрел в сторону входа. А зря. Он поднял глаза ровно в тот момент, когда в кофейню зашел Хисын.       Сегодня он был совсем другой. Волосы немного торчали в стороны — видно, сушил наспех. На нем была темно-серая куртка, майка с выцветшим принтом и те самые ботинки. Он оглядел зал рассеянно, взгляд проскользил по стойке и внезапно остановился на нем. На Сонхуне. Мгновение: и в глазах Хисына мелькнуло что-то, похожее на удивление, почти замешательство. Он моргнул, будто пытался свести два образа в один — бариста, что варил ему кофе вчера, и сосед, что жил с ним в одной квартире. — Ты?.. — Хисын нахмурил брови, пытаясь собрать мысли в кучу. — Ты же… — Твой сосед, — снова фирменная дежурная улыбка Хуна. — Я так и подумал, что ты меня вчера не узнал. — Да… — Ли усмехнулся, смотря сквозь Сонхуна. Он всегда так делал, когда нужно было посмотреть кому-то в глаза. — Это похоже на меня.       Между этими двумя вновь повисла тишина. Неудобная, будто случайно оставленная между строк, но ни один из них не спешил ее прерывать. Сонхун поджал губы, почти незаметно, и перевел взгляд на Хисына. Теперь он разглядывал его внимательнее. В этом человеке было что-то раздражающе легкое. Конвенциональная красота — как из рекламы или глянца: правильные черты, выразительные глаза, аккуратная линия подбородка. Но дело было не только в этом. Сонхун завидовал даже не внешности, а самому ощущению, которое исходило от Хисына: какой-то врожденной уверенности, спаянной с хаосом. Он из тех парней, к которым люди тянутся сами. Не потому, что хотят, а потому что не могут иначе. В него будто бы вшито с рождения чувство стиля, харизма и эта едва уловимая, но пронзительная аура. Словно бы он жил вне правил, выше обыденного, и при этом не нуждался в том, чтобы это подчеркивать. Просто был таким, без усилий. Сонхун чувствовал себя рядом с ним… Обычным. Даже скучным. — Я зашел сюда перед прогулкой, решил кофе взять, — мелодичный голос разорвал тишину. — Здесь уютно. — Тебе что-нибудь холодное или горячее? — спросил он, стараясь говорить ровным голосом. — А что ты посоветуешь? — Колд-брю с апельсином, — Сонхун ни на секунду не задумался. Он всегда советовал людям именно его. — Хочешь попробовать? — Доверюсь тебе, — Хисын кивнул в ответ, облокачиваясь на барную стойку. — Ты давно тут работаешь? — С начала лета, — Пак не ожидал, что Хи захочет продолжить разговор. Он казался ему нелюдимым. — Это просто подработка, но мне нравится. — Тебе идет, — Хисын продолжал смотреть на Сонхуна, не отрывая взгляд. — Ты выглядишь гармонично и спокойно.       Сонхун лишь пожал плечами в ответ, потому что не был в этом уверен. Он взял салфетку, чтобы закрыть кофе крышкой, и подвинул его ближе к своему новому соседу. — Тогда до вечера, — Ли еле заметно улыбнулся и скрылся за дверьми кофейни       Он все-таки меня не запомнил.