Июль играет на гитаре

      Марсово поле — популярное место для прогулок в Питере. Несмотря на этот факт, туристы чаще всего сюда не доходят, предпочитая Михайловский или Летний сад, которые находятся неподалеку. Именно по этой причине (и по сотне других) Сонхуну откликалось это подобие парка, что оставался одним из самых спокойных мест в центре даже в солнечные деньки. Впервые его сюда привел Чонвон и с того самого дня Марсово поле скопило в себе множество воспоминаний, которые обычно рассказывают детям или даже внукам, как символ прекрасного юношества. — Можем присесть тут, если ты устал ходить, — брюнет улыбнулся сам себе, явно довольный тем, что "его" лавочка была свободна.       Хисын стряхнул с скамьи еще не высохшие капли дождя и сел на самый ее край, лишь бы не промочить штаны. Его взгляд проскользил по всему парку: к вечному огню, к фонарю, ровно постриженным кустам и паре промокших голубей, что варварски разграбили урну неподалеку. — В нашем городе парки маленькие, — Ли ненадолго замолчал, сглатывая комок нервов в горле. — Обычно из развлечений только ржавые качели и ларек с дорогущими сладостями, которые выцвели на солнце. — А у нас дядя Ваня, — Сонхун показал на мужика в стоптанных валенках, бредущего вдоль дороги. Старик что-то бурчал себе под нос, широко размахивая руками. — Не уверен, что это его имя, но он постоянно играет сам с собой в шахматы и кричит "Подстава! Дядя Ваня коня сожрал", — он попытался спародировать прокуренный голос, — Наверно шизофреник, но безобидный. Я подслушал как-то, что он тут уже несколько лет ходит.       Хисын наблюдал за стариком. Уголок рта дрогнул, изображая подобие улыбки. Сонхун в попытках пародировать кого-то другого казался ему забавным. Честно признаться получалось у него ужасно. — А ты часто тут? — красноволосый перевел взгляд на пару людей, что сидели с мольбертами, накрывшись сверху подобием клеенки. — Да, — Пак пожал плечами. — Обычно после учебы или когда надо... Ну, знаешь, мозг разгрузить. Тут свежо и тихо, — он следил за взглядом собеседника, что цеплялся за все непривычное. — Я думаю это ученики художественной академии, тут не далеко. Прошлым летом собирались целыми компаниями, но тогда и теплее было в разы.       Хисын кивнул в ответ. Он молча теребил рукава толстовки, стараясь не перебивать атмосферу, которая царила в этом месте. Диалог вновь встал на паузу. Уже не такую напряженную, но все еще неловкую. Сонхун продолжал копаться в собственной памяти, выуживая из нее хоть что-нибудь интересное и непринужденное: про фотографов-неудачников в центре, про фейковый чай на невском проспекте или про посетителей его кофейни. — Тут неподалеку есть бар "Муха". Когда мы с моим другом Чонвоном наконец закрыли зимнюю сессию, то решили отметить, напившись до беспамятства, — Хун то и дело поглядывал на собеседника, пытаясь поймать его взгляд, уловить реакцию, но он продолжал пялить в одну точку. — Нашли один из самых дешевых баров на картах. Выпили там бессчетное количество коктейлей. Уже ночью возвращались домой как раз через поле. Вону свалился на эту самую лавочке, затирал голубям про их гражданские права, — Пак еле слышно смеялся от истории, что теплом расплывалась внутри него. — Потом его стошнило.       Телефон в кармане Хисына завибрировал, на экране короткое и ясное "my strawberry" c ярко розовым эмодзи сердца. Кажется, это была Юнха или как-то так ее звали. Сонхун ни на секунду не сомневался. — Извини, мне нужно отойти, — Хисын одномоментно поднялся с лавочки, прикладывая телефон к уху.       Сонхун не любил подслушивать, нет. Хотя уже сам сомневался честен ли он с собой в этих заключениях. За последнее время он подслушал уже минимум два диалога и совсем недавно признался в том, что узнает о местных прохожих из чужих разговоров. Подозрения начинали закрадываться в его голову. — Да я понимаю, но сейчас не могу... — голос Хисына стал тихим и каким-то плоским. — Нет, не он... просто знакомый... Да, малыш, я тоже тебя люблю, — чуть громче остального сказал красноволосый, явно заучив фразу наизусть. — Я тебя не виню, солнце. Созвонимся вечером.       Хисын изредка что-то бормотал в ответ, расхаживая туда-сюда, пиная гальку под ногами и закусывая губы до красноты и припухлости. Он не сбрасывал еще пару минут после прощания, пока на том конце провода не положили трубку самостоятельно. — Прости, — выдохнул Ли, так и не присев рядом. — Нужно было срочно ответить.       Сонхун лишь понимающе кивнул. Кажется его новый знакомый в лице Хисына не хотел делиться своей личной жизнью. Впрочем, Пак не то чтобы настаивал или хотел знать подробности. Он и так слышал больше, чем нужно. — Может сходим в этот бар? — Хун поднял свой взгляд вверх, чтобы посмотреть на парня напротив, будто в попытках запоздало прочесть по губам не послышалось ли ему. — Только если ты в настроении, конечно. — Д-да… — почему-то брюнет сомневался в своем ответе. Это было не по причине его нежелания, скорее он просто не ожидал такого предложения. Поэтому совсем не поспевал в сроки приемлемого молчания обрабатывать информацию. — Неприятно сыро, хочется… — Да, из-за ветра с Невы, — коротко отрезал Хун, тут же коря себя за то, что перебил собеседника. — Хочется зайти в помещение какое-то, а в рамках бюджета тут только этот самый бар, по всей видимости, — Хисын продолжил свою фразу, не обращая внимание на комментарий.       В Питере все бары выглядят по особенному, каждый из них старался выделиться на общем фоне, в попытках привлечь туристов чем-то необычным. Конечно были и базовые барные сетки, которые ориентировались на местных жителей и делали все возможное, чтобы оставаться привлекательными по цене для, если не ежедневного, то хотя бы еженедельного похода в их стены. — Да, цены тут не привлекательные, — Ли разглядывал барное меню, пролистывая его уже, наверно, в пятый раз. — Я надеялся, что студент-бариста, которому приходится делать квартиру еще с кем-то, считает бюджетными другие цифры. — Сказал тот вскользь. — А… — что-то непонятное сорвалось с уст Хуна, в попытках заполнить тишину, пока он вновь дает себе время на подумать перед ответом. Комментарий звучал очень резко, кажется кто-то не следил за своими словами. — Да первый курс был, знаешь… Мало рациональности в голове тогда. Да и платил за счет мой друг. — Ясно, — Сонхун не смог прочитать по интонации было это сказано с раздражением или просто ради точки в их диалоге. Хисын оставался скупым на эмоции, которые заглушала громкая барная музыка. — Тогда я буду пиво. Светлое, нефильтрованное.       Пак соврет, если скажет, что ему не стало неловко. Он сам не помнил и не задавался вопросом какие тут цены. Да и по гардеробу рыжего были сделаны выводы, что деньги то у него точно есть. Та потертая кожанка и серая качественная куртка все еще оставались в его памяти, как индикатор состояния кошелька человека.       Сам же Хун метался между мохито на вишневом сиропе и каком-то коктейле “чижик-пыжик” на яблоке. В конечном итоге выбор пал на первый вариант. И совсем не потому, что это проверенная годами классика. Просто произносить вслух “чижик-пыжик” было как-то совсем неловко, особенно в ситуации, когда тебе приходится перекрикивать музыку прямо в ухо официанту. Маркетингу точно стоило задуматься о местных названиях.       Совсем комично думать, что напитки лились рекой, учитывая их бюджеты на сегодняшний вечер. Правильнее было бы сказать, что выпитое количество доводило ровно до той фазы опьянения, когда голова немного кружиться, а язык расплетаться. И Сонхун не был бы собой, если бы не захотел прервать эту неловкую тишину, которая уже второй коктейль сопровождалась техничными битами и смехом от соседних столиков. — Кстати, тебя уже добавили в беседу твоей будущей учебной группы? Как думаешь, получится с кем-то подружиться? — горло першило от пузыриков газированного мохито. Потому Сонхун выкрикнул фразу на одном дыхании, прочищая горло. — А как ты познакомился со своим одногруппником? Выбрал его заранее?       Хисын видимо не собирался отвечать на вопрос, переводя стрелки на собеседника. Он делал это неосознанно, просто не любил болтать: о личной жизни, предпочтениях или даже вообще…       Даже тогда на кухне по большей части говорил Хун. Красноволосый лишь зеркалил вопросы или коротко рассказывал о главном, не растягивая разговоры лишними, как ему казалось, деталями или различными паразитами наподобие “типа”, “вот” или даже “э”. — Ну, я не помню, если честно, он кажется просто прилип ко мне или типа того. — Надеюсь у меня будет также, или я останусь без человека с которым можно перешептываться во время скучных пар, — Он позволил себе улыбнуться, и это преобразило его строгое лицо.       Где-то на пятой кружке Сонхун был настолько пьян, что смог заказать “чижик-пыжик” без задней мысли о стыде. Хисын оставался со светлым разумом, допивая только третью кружку пива. Он пил медленно, целясь взглядом в одну точку на столе. — Этот.. может шоты? Тут есть классные с виски и молоком, — Пак расстраивался, что он единственный в их дуэте плывет по невидимым волнам опьянения, потому не мог оставить ситуацию как есть. — Звучит сомнительно, дружище, — Ли замечал, что парень напротив совсем не трезв, потому старался быть мягче, не зная какой реакции ждать от пьяного соседа. — Я плачу, просто выпей со мной, а то ты совсем кислый какой-то, — будь Хун трезвым он бы уже убил себя за такую манеру общения. Что еще за “кислый”?       Взгляд напротив оставался полным сомнений, но Пак уже заказывал сет шотов, не желая дожидаться ответа. Его стадия опьянения подходила к 8 из 10. Та самая, когда тебе кажется, что нужно еще немного, чтобы догнаться и не потерять вот это ощущение расслабленности и затуманенности сознания. Хотя на самом деле нужно остановиться, чтобы на утро проснуться хотя бы немного вменяемым, а за вечер до этого не натворить глупостей на обдумывание которых уже не хватит ресурса. Пак кивает на рюмку, заставляя оппонента напротив взять ее в руку. — Решил, что я сойду за подопытную крысу? — скорее в шутку, нежели серьезно выпалил Ли. Он всегда разговаривает вопросами? — Это вкусно, просто доверься мне! — его жестикуляция стала размашистой, поэтому вскидывая руки, он чуть не задел соседний столик. К позднему часу бар был битком.       И Хисын доверился, запрокидывая голову назад и делая один единственный глоток, чтобы не ощущать вкус на языке. Его горло моментально обожгло высоким градусом алкоголя, после сразу обволакивая приятной нежностью, будто мама кошка зализывает раны котенку. Именно так ощущалось смешение двух совершенно разных жидкостей в одной рюмке. — Ну что? Как тебе? — Сонхун расплывался в пьяной улыбке, впервые оголяя свои зубы. Тогда Ли подметил, что его сосед кажется из рода Дракул. Иначе сложно объяснить откуда у него такие острые и четкие клыки. На секунду он даже замер, задумавшись видел ли когда-то что-то схожее с ними. — Сносно, — свои наблюдения Ли никак не комментировал, полностью концентрируясь на тепле, что дошло и остановилось где-то в районе солнечного сплетения или желудка. — Пей еще, — Хуну показалось, что он наконец поймал парня на крючок и сейчас получится заставить его догнаться вслед за ним. Негоже отставать друг от друга, когда вы вроде как пьете в одной компании. — Нужно поддерживать состояние!       Хисын не ответил, молча беря рюмку в руку и протягивая своему собеседнику, как бы намекая, что это вообще-то была его инициатива выпить шоты. И Пак долго не думает, тут ему еще хватает ясности ума, чтобы схватиться за стеклянный сосуд и влить в себя ядерную жижу. А затем и вторую, почти сразу, отчего все лицо сморщилось, показывая опрометчивость поступка. — Оставшиеся два твои, допивай, — кажется спорить тут не было смысла, поэтому Ли последовал примеру и выпил шот за шотом, нажимая на спусковой крючок.       Дальше все как в тумане: музыка становится громче, ударяя по барабанным перепонкам, свет – ярче, выжигая сетчатку глаз, а дыхание замедлилось, от чего голова кружилась, требуя больше кислорода. Все процессы в организме тормозились, но шоты продолжали идти один за другим, пока официант не выставил счет близкий к пяти цифрам, заставив пьяного Хисына присвистнуть. Кажется они влипли и ближайшее время оба будут питаться только водой, пока в кармане не появится лишний рубль. Такие спонтанные вылазки никогда, запомните, никогда не заканчиваются ничем хорошим.       Дорога до дома была даже забавной. Двое парней шли рядом, засунув руки в карманы верхней одежды, в попытках не отморозить себе пальцы. Сначала они молчали, пока свежий промозглый воздух не ударил по голове, контрастируя с духотой бара. — Ты умеешь споить людей, дружище, — подметил Ли, продолжая смотреть под ноги и шмыгая носом. — Думал ты хоть так будешь говорить побольше, но чо-то пошло не так, — Он был прав. Они так и не разболтались. План был провален, если бы не… — Ты можешь задавать вопросы, если тебе что-то интересно, — Он усмехнулся про себя и его взгляд стал мягче. — Ты снова переведешь стрелки, я уже даже не пытаюсь. — Оу, — рыжеволосый правда не замечал этой своей особенности, потому был удивлен, услышав такое мнение о себе. — Тогда я обещаю ответить на три любых твоих вопроса предельно честно, дружище, — кажется это прозвище теперь закрепится за ним надолго.       Хуну казалось, что тот блефует и вновь заставит его отвечать на свои же вопросы, но не принять правила не представлялось возможности. Первый был скорее с осторожность, шанс что все пойдет по старой схеме оставался. — Почему ты такой неразговорчивый? — Вопрос такой, чтобы было трудно парировать, ведь Хун в этой паре явно оказался шутом. Он пристально смотрел соседа, пытаясь считать реакцию. — А ты почему любишь поболтать? — Сонхун сморщился в ответ, принимая поражение в своих попытках и Хисыну это показалось даже забавным. Ему почему-то доставила удовольствие эта попытка поиздеваться. — Шучу. На самом деле… — Его речь оставалась четкой, но слова он подбирал чуть дольше обычного. — Я как-то привык слушать других, обычно люди не задаются вопросами почему я молчу, просто болтают о себе, кажется многим так комфортнее. — Я тебя понимаю, — Его ответ противоречил тому, что происходило между ними каждое их взаимодействие. — По тебе не скажешь, — удивление было искренним. Со стороны Пак не выглядел так, будто выдавливал из себя слова. — Просто не люблю неловкие ситуации, пытаюсь избегать их, — язык заплетался, а сознание не хотело становиться четче. — Кажется ты уже мастер в этом, — Хисын поддерживал диалог, но тяжело было сказать точно по какой из причин: стало ему неудобно перед соседом или так действовал градус выпитого. — Кажется с тобой по-другому невозможно. “Зачем он вообще это выпалил?” — Куда ты уходишь каждый вечер? — Поняв, что вопросы не останутся без ответов, Пак становился смелее, наравя узнать все, что ему было так интересно. — Вечерний променад, — Ответ был быстрым и четким, будто парень просчитал все заранее и уже точно знал о чем его спросят.       Возможно Хисын продолжил бы дальше, но телефон в его кармане предательский завибрировал, оповещая о звонке. На экране вновь “my strawberry” с ярким розовым сердцем. Пак наблюдал, как его сосед сводит брови, пытаясь сфокусировать взгляд и, сделав глубокий вдох, берет трубку. В этот раз он не отходит далеко. На том конце уже знакомый женский голос что-то бесконечно говорит. Хисын кажется сдержанным, молчаливо выслушивая все, одобрительно мыча в ответ и иногда даже выпаливая что-то типа «хорошо», «понял» или «виноват». Спустя где-то пять минут слышатся продолжительные гудки и парень нервозно выдыхает, прежде чему брать мобильник от уха, закинув в карман. — Все в порядке? — Хун не знает как вести себя в подобной ситуации, поэтому говорит самое глупое, что приходит в голову. — Да, — коротко и ясно, как обычно. Атмосфера вернулась туда, где была ее отправная точка. — У тебя кто-то есть? — Хун истратил свой третий вопрос ни о чем не жалея. Должно быть ответ на него вывел бы из отношения на новый уровень. — О чем ты? — было сказано с толикой раздражения, но брюнет не собирался отступать, все-таки алкоголь придавал ему еще больше уверенности или смазывал чужие интонации, трудно сказать конкретно. — В плане отношения. Девушка? — Я не в настроении отвечать на вопросы. Давай в другой раз.       Кажется этим плитам не суждено сойтись, чтобы вызывать землетрясения и сдвинуться наконец с мертвой точки. Хун замолкает, больше не предпринимая никаких попыток. Сегодня их было достаточно, чтобы завтра он проснулся с чувством стыда за собственное поведения и досадой за то, что даже так оно не привело ни к чему хорошему. В конце концов он понял: этот рыжий парень не заинтересован в том, чтобы находить себе друзей. А Пак совсем не тот, кто захотел бы попытаться снова. В кармане вновь зазвенел телефон, но на этот раз никто не поднял трубку.