(Не)идеальный

— Папа, – девочка смотрит на него своими небесными глазами и тянется маленькой ручкой к нежной и робкой, но больше, чем её, руке, – Папа? Парень не слышит зов дочери, смотрит на листья деревьев в их саду и не решается открыть журнал, который ему вновь принесла прислуга. Сжимает ткань брюк и вздрагивает, когда его касается холодная ладошка. Только теперь он замечает крохотную жизнь перед собой. Виновато улыбнувшись, парень помогает дочери усесться на его коленях и обнимает, чувствуя, как та расслабленно выдыхает. — Прости, я задумался, – целует дочь в лобик, мягко поглаживая по спине, – На улице пойдёт дождь, – вновь повернувшись к окну, произносит. — Это ведь журнал отца, пап? – девочка тянется к лежащему на столе журналу, но её опережают. — Да, хочешь посмотреть его? – убирает его подальше, наперекор внутреннему голосу, твердившему не трогать. — А ты? – вопросительный взгляд направлен на парня, а маленькие ручки обвивают шею. — Я уже видел его, посмотришь, когда пойдёшь в свою комнату, хорошо? – ему не нравится врать собственному ребенку, но сказать правду не может. — Тогда я пойду в комнату и посмотрю, а потом вернусь к тебе! – девочка довольно спрыгивает с коленей папы, принимает из его рук журнал и убегает из гостиной. Парень с нежностью во взгляде следит за уходом своей трёхлетней дочурки и внутренне расслабляется, ведь нахождение в одном месте с тем, что связано с мужем, тяготит и душит. Прячет лицо в ладонях, а после смотрит на эти самые ладони, которые касались журнала. Тэхен ощущает их грязными. Муж, обожаемый всеми, не обожаем им. Муж, который когда-то был для него всем, теперь вся его тяжесть. Муж, который когда-то вызывал трепет, вызывает только боль. Решив всё-таки вымыть руки, Тэхен выходит из гостиной, но сталкивается с тем, кого меньше всего хотел бы видеть. Он как всегда в идеально гладком костюме, с идеально светлой улыбкой, с идеально выстроенным шагом. И душит своим горьким ветивером. Стук его туфель отдаёт громом в голове, а ведь Тэ говорил, что пойдёт дождь. Но вместо дождя пришёл он. Тэхен не избегает его взгляда, как и не избегает объятий. Внутри него кричит сердце, оно всё ещё надеется биться ради него. Внутри кричат мысли, они просят сбежать от него. — Почему ты не встретил меня, как подобает мужу? – в ласковой манере, но перенасыщено ядом произносит он, вновь недовольный поведением Тэхена. — Я не знал, что ты уже здесь, – мягко настолько, что муж не понимает, сколько в словах неприязни. — Тебе нужно меняться, прошло шесть лет, но ты никак не учишься, – недовольно вздыхает, проходя мимо парня, – Где Селеста? – он снимает пиджак и расслабляет галстук. Тэхен идёт за ним, считая количество шагов до их спальни и количество ударов своего молчаливого сердца. — В своей комнате, смотрит твой журнал. Мужчина гордо улыбается, открывая шкаф. Его маленькая дочурка, которая внешне пошла полностью в Тэ, радует его день за днём. Взрослый же Тэхен ведёт себя подобно ребенку. Намджун чувствует слабый медовый аромат мужа, стоящего за его спиной, и за последний год перестал чувствовать его взгляд, изучающий со стороны. Тэхен не смотрит на него. — Чем ты занимался целый день? – он оборачивается, и только теперь Тэ поднимает глаза. — Играл с Селестой, смотрел твой журнал, – перечисляет, но кроме первого, в остальном лжёт. Знает, что если признается в своём скучном времяпровождении, то будет вновь отчитан. Его душит дом, в котором он живёт. Его душит собственный муж, который когда-то говорил ему, что он настоящий лучше других. — Тогда ты видел, что к нам в город приехал странствующий музыкант? Он известен за рубежом. Ах, какая прелестная статья мной написана, – хмыкает, – У меня есть билеты на его концерт, завтра идём туда. Ким Намджун – идеальный редактор и автор статей журнала «Secular». Тридцатиоднолетний мужчина полностью идеальный во всём, за что бы ни взялся. Приятная внешность, властный голос, цепкие серые глаза, проникающие под самую кожу шипами, он притягивает к себе. Шесть лет назад, когда он ещё не был так сильно на слуху, его глаза остановились на самой сияющей персоне банкета по случаю открытия галереи. Как оказалось, парень с волнистыми русыми волосами, серпантином стекающими по изящной шее, являлся сыном-омегой художника, так резво говорящего свою речь гостям. Двадцатилетний Тэхен заливисто смеялся, ведя беседу с остальными молодыми омегами, его руки мягко парили в воздухе, вырисовывая что-то загадочное и известное только ему. Тогда Намджун увидел в нем идеал. Стремившийся ко всему прекрасному парень не мог не захотеть его. А потому стал частым гостем в галерее, а после и в доме их семьи. Тэхен сиял на фоне всех остальных, его глаза цвета моря смотрели только на него, его руки обнимали и искали только его, его обещания стать идеальным мужем были лишь для него. Идеальный Тэхен стал мужем идеального Ким Намджуна. Но идеальность погубила его, ведь он настоящий больше не был прекрасным для Намджуна. Озорник Тэхен теперь же молчаливо следует за своим мужем, так умело лавирующего между людьми высшего света и обменивающегося с ними рукопожатиями. Чёрный шёлк соблазнительно очерчивает хрупкий силуэт парня, держащего под руку мужа. Окружающие всё сильнее убеждаются в идеальном образе Джуна, сопровождающего идеального Ким Тэхена, красавца каждого светского вечера. Тэхену необходима вода, чтобы затопить свой внутренний вопль. Ему душно в этом зале, где десятки глаз направленны на него. И ему больно, что его поддержкой Намджун никогда не станет. Лишь когда зал полностью погрузился во тьму, Тэхен смог выдохнуть. Взгляд незаинтересованно устремлён на сцену, занавес которой раскрывается под бурные овации. Шатен стоит спиной к зрителям, но, даже не видя его, Тэ перестаёт моргать. Мужчина расслаблено поднимает скрипку, начиная свою игру. Первая композиция пролетела за считанные секунды – так ощущает Тэхен. И момент, когда музыкант повернулся к публике лицом, всё ещё перед глазами парня. Мужчина с лёгкой улыбкой исполняет мелодию за мелодией, а Тэхен не может оторвать от него своего взгляда. Его свобода настолько приятна и красива, что внутри парня просыпается зависть. В его плавных движениях рук он вспоминает свои во время рисования в мастерской отца. Сколько он уже не брал в руки кисть? Тэхен забывает дышать, когда мужчина каждый раз смеётся довольно, получая бурную реакцию зрителей. Ким желает услышать его голос, как же звучит его смех? Но наслаждение прерывает муж, наклонившийся к его уху. — После мне нужно будет взять интервью у него, – голос мужа на фоне игры того, чье имя он даже не знает, кажется настолько неприятным и ужасным, что ему самому от себя становится тошно, – Мы подойдём к нему вместе. Тэхен кивает на его слова, а внутри отсчитывает минуты до знакомства. Волнительно покручивая кольцо на пальце, он всё так же смотрит на музыканта, словно никого кроме него нет в этом зале. — Ах, какое исполнение! – восхищенно произносит Нам, вставая со своего места и хлопая, как и все остальные. Тэхен робко повторяет за ним, переполненный чем-то новым и непонятным. Всё так же тенью следует за своим мужем, краем глаза следя за движениями на сцене. Шатен принимает букеты и благодарит гостей за тёплый приём. Совсем скоро Нам и его муж скрываются за занавесом и заходят в гримёрку. Тэхен чувствует, как его окружает сладкий аромат, должно быть принадлежащий скрипачу. Смех, до этого неслышный ему во время концерта, слышится за дверью, а после и в самой комнате. Зелёные глаза сталкиваются с его так же внезапно, как и треск идеального мира, построенного мужем. Тэхену неловко стоять под руку с Намджуном, а муж, сам того не осознавая, идеально подбирает момент отпустить парня и оставить его одного. Он приветствует мужчину рукопожатием и лестными словами, вот только Тэ не слышит их. Он всё смотрит на того, кто смог разбудить его сердце от долгой печали. — Это было прекрасно, – продолжает нахваливать Нам, – Прошу, познакомьтесь с моим мужем, Ким Тэхеном, – он подзывает парня к себе, но тот не сразу реагирует на его зов. Лишь после колкого и тихого «Тэхен» он подходит к мужчинам. — Приятно с вами познакомиться, Чон Чонгук, – представляется, протягивая ладонь. Впервые столкнувшись со взглядом незнакомца на первом ряду во время выступления, Чонгук не придал значения своей заинтересованности к столь притягательной персоне, но он и не думал, что окажется так близко к нему. Его голубые глаза проникали глубоко под кожу перьями, щекочущими всё внутри. Нежная рука касается его в знак приветствия, а Чонгук потерян в своих ощущениях. Соврёт, если скажет, что он не интересен ему, но его представили как мужа Ким Намджуна, а значит, странное частое биение стоит притупить. — Мне тоже, – признаётся Тэ честно. Интервью длится больше часа, но Тэхен не чувствует времени. Ему интересно узнать о нём, о его истории. Чон Чонгук – двадцативосьмилетний странствующий скрипач, когда ему было двадцать два, он оставил свой дом и отправился искать самого себя. Мужчина решительно шагнул в неизвестность, открывая всё больше новых дверей и возможностей. Начиная неизвестным, мелко зарабатывающим уличным музыкантом, он смог достичь всеобщего признания. Тэхен восхищается его силой, как он живёт тем, что любит. Дрожащими руками крутит кольцо на пальце и мягко улыбается. То, что он чувствует, похоже на то, что он чувствовал во время признания Джуна шесть лет назад. Вот только это новое чувство несколько отличается. Оно пленительное, запретное и нежное. Хочется коснуться этого согревающего желания, но голос мужа отрезвляет. Тэхен вновь опускает взгляд в пол, совсем не замечая, как в глазах напротив уже загорелся взаимный огонёк. Чонгук время от времени смотрит на него с трепетом, но подарить его и воплотить во что-то большее не имеет возможности, ведь рядом с Тэхеном и напротив него самого сидит муж, увлёкшийся собственным интервью. — Статья обещает быть грандиозной, – хвалится Нам, оставляя за своей спиной Тэхена, тихо перебирающего ногами по коридору их дома, – Как же мне повезло, что я первым напишу о Чон Чонгуке! – восклицает, совершенно игнорируя покой, царящий в доме и вызванный сладким сном дочери. — Селеста спит, не повышай голос, – устало просит парень, закрыв за собой дверь в спальню. — Как муж ты должен разделить мою радость, – недовольно хмыкает, расстёгивая пуговицы рубашки, – Не будь таким холодным на публике, Тэхен, твои детские надутые губки не лучший показатель нашей идеальной семьи. Намджун произносит это так просто и легко, что Тэхен теряется. Это тот самый человек, который делал ему предложение? Который искал хотя бы минуту, чтобы увидеться с ним? Который любил его? А любит ли сейчас? Тэхен не помнит, когда он хвалил его последний раз. Намджун зависим от своей идеальности, которая так сильно режет парня. Когда-то он был таким нежным с ним, ему нравился его смех, шутки, озорство. Он приходил в мастерскую, чтобы Тэхен нарисовала его, но где это всё сейчас? Каждодневное отчитывание, уроки идеального мужа, отказ от радостей жизни и отказ от настоящего Тэхена. «Что же со мной не так?» – он задавался этим вопросом несколько лет. Его пытается поменять муж, подстроить под себя так, чтобы от него не осталось ничего живого и настоящего. Но зачем? Неужели Нам с самого начала желал видеть рядом с собой бездушную куклу, полностью соответствующую требованиям и выполняющую приказанное? Намджун полюбил Тэхена за душу или за образ? «Он любит всё идеальное, но я бракованный с красотой лица» – осознавал парень и терял надежду на возвращение тепла в их отношениях. — Я посплю с Селестой, – произносит Тэхен, переодевшись в спальную одежду. — Из тебя только папа идеальный, – смеётся муж, но в его словах слышится очередное недовольство, – Дай ей расти самостоятельной, иначе не оторвётся от твоей юбки. Если бы он знал, что Тэхен может дышать лишь рядом с дочерью, то посмеялся бы. Тэ кивает на слова Намджуна и выходит из комнаты. Тьма коридора не пугает парня, ему страшнее внутренняя бездна, которая засасывает с каждым днём сильнее. Тихо перешагнув порог детской, Тэ нежно улыбается. Его маленькая копия спит сладко и безмятежно, но, услышав тихие шаги, раскрывает сонные глазки. Тэхен ложится рядом с ней, мягко обнимая, а Селеста, хихикнув, прячется в родительских руках. — Папа, ты слушал музыку? – интересуется дочь, подняв сияющие глазки на парня, – Я видела его фото в журнале отца, он правда такой известный? — Правда, – посмеивается Тэхен с не заканчивающихся вопросов Селесты. — А тебе понравилось? — Да, очень, – честно отвечает, и перед глазами всплывает скрипач, смотрящий на него. Тэхен перебирает пальцами волосы Селесты и скучает по тому чувству свободы и тепла, которое ему подарил он. — Я бы тоже хотела послушать, – засыпая, шепчет дочурка. Её слова зарождают в Тэхене жажду вновь посетить концерт и, кажется, находится для этого повод.

***

Впервые за долгое время по-настоящему ждёт возвращения мужа. Ладони вспотели из-за волнения и страха, скопившихся на сердце. Тэхен ходит из стороны в сторону, изредка посматривая на дверь гостиной. Правильно ли он поступит, если вновь придёт на концерт? Парень вспоминает скрипача Чона чаще, чем разрешено замужнему парню, из-за чего душа сдавливается в тиски. Он разбудил в нем что-то запретное и настолько притягательно-нежное, что Тэ теряется. Его муж должен вернуться с минуты на минуту, но мысли вновь заняты другим. Тэхен смотрит на своё обручальное кольцо и сжимает губы, что скажет муж, если узнает о его терзающих мыслях? — Чон Чонгук, – шепчет Тэхен, взглянув на пасмурное небо за окном. Одно имя способно взволновать сердце. Парень вздрагивает от хлопка входной двери и спешит встретить мужа. Улыбающийся Намджун приобнимает своего младшего брата за плечи, увлеченно рассказывая о своей работе. Тэхена муж замечает не сразу, но, увидев его покладистый вид, довольно хмыкает. — Здравствуй, Тэхен, – мягко произносит мужчина, который сразу приметил его появление. — Здравствуй, Хосок, ты к нам надолго? – произносит с ответным дружелюбием. — Думаю, останусь на несколько месяцев, – он, наконец, обнимает его по-семейному трепетно, точно он приходится ему родным братом, – Как же я скучал по вас, где же Селеста? — Сейчас она должна спать, но ты можешь сходить проверить, – улыбается Тэхен, но чувствует на себе ожидающий внимания взгляд мужа. — Тогда, брат, Тэхен, я оставлю вас, – Хосок ободряюще похлопывает по плечу парня и скрывается в коридоре. Джун подходит к мужу медленно, изводя и без того колотящееся от волнения сердце. Тэхен поднимает глаза на него и сглатывает. Ему нужно его разрешение на выход из дома с Селестой. — Чем занимался сегодня? – вопрос, ставший традицией. Намджун обходит Тэхена и заходит в гостиную, знает, что он последует за ним, куда бы ни шёл. — Я… впрочем… чем и обычно… Нам посмеивается и обнимает мужа за талию, положив голову на его плечо. Тэхен застывает на месте. Забытая нежность со стороны мужа заставляет его тихо глотать собственные слова. Он чувствует еле заметный запах алкоголя и горькость ветивера и печально ловит себя на мысли, что надежда вновь упорхнула от него. Нам искоса следит за задумчивым видом Тэхена. — Хочешь что-то сказать? – заинтересованно произносит мужчина, отходя от парня на шаг, чтобы лучше видеть его лицо. — Скорее спросить… — И что же? – взгляд его обретает забытую мягкость, Тэхен чувствует влагу ладоней. — Я бы хотел показать Селесте концерт… Ей было интересно… после твоего журнала… Неуверенность в своих же словах усиливает дрожь по телу, Тэхен скучал по такому Намджуну, но это лишь его помутнение рассудка из-за алкоголя. Даже зная, каким он может быть, будучи выпившим, Тэ не мог не надеяться, что Джун вспомнил о своей любви к нему. — Ах, моя маленькая Селеста, – улыбается муж, кивая на слова супруга, – Раз так хочет, то идите, я не держу вас дома, – он тянется к галстуку, намереваясь снять, – Только не совершай ошибок, Тэхен, не показывай своей нелепости окружающим, – бездумно бросив привычную для себя фразу, он оставляет парня в гостиной одного. Сколько он стоит так, не шелохнувшись? Смотрит на дверь, за которой скрылся муж, и не замечает, как по щеке скатывается одинокая слеза разочарования. Ком в горле проходит, но вернувшееся дыхание настолько сильное, что парень задыхается. Намджун наносит ему раны раз за разом, они уже перестали заживать, остаются кровавыми и свежими, они ноют день за днем сильнее, умертвляя чувства. Обессиленные руки еле касаются свободных брюк, в Тэхене не осталось сил бороться и ждать чуда. Джун очередной раз показал ему его место и обозначил роли. Тэхен никогда не станет для него идеальным, а он, в свою очередь, для него не станет домом. Губы дрожат, слеза стекает по шее, оставляя после себя еле заметную полосу. Оцепеневшего парня выводит из транса стук обручального кольца, слетевшего с пальца на пол. Тэхен смотрит на него и не может сдержать слёз. Падает на колени и прячет лицо в ладонях. Внутренний вопль он заглушает, до крови прикусив губу. Намджун стал для Тэхена ядом, убивавшим его, и медленно сводившим с ума отчаянием. Тихо зашедший человек не сразу замечается парнем. Лишь когда он чувствует мягкие успокаивающие поглаживание по спине, испугано поднимает заплаканное лицо. Сочувствие во взгляде Хосока добивает Тэхена, заставив его броситься в объятия. Мужчина сжимает челюсть, прижимая к себе дрожащего парня. Он зол на брата, поступавшего так со своим мужем. Хосок видел, насколько тяжело приходится ему в этом доме, но ничем не мог помочь. Находит его плачущего и спрятавшегося от чужих глаз не первый раз. И успокаивает не впервые. — Он снова делает это с тобой, – вздыхает Хосок, продолжая мягко поглаживать его по спине, – Я пытался поговорить с ним сегодня… Но он… — Не стоит, Хосок, – Тэхен отодвигается, устало и натянуто улыбнувшись, – Это ничего не изменит, – проводит ладонями по мокрым щекам, вытирая влагу, – Теперь я знаю… что не изменит… — Но он не должен так поступать с тобой, Тэхен, – возмущается Хосок, – Ты не какая-то кукла, ты живой человек, – он тяжело выдыхает, садясь рядом с парнем на полу, – Не верю, что это мой брат… — Я тоже… Взгляд Тэхена вновь останавливается на одиноко лежавшем кольце. Дрожащими пальцами он поднимает его и сжимает в ладони, его губы нервно подрагивают от слёз, а в сердце для мужа не осталось и места… — Папа, мы правда идём на концерт того известного дяди? – восхищенно произносит Селеста, послушно одеваясь к выходу. — Правда, – посмеивается Тэхен, поправляя платье дочери, – Только не отходи от меня, хорошо? — Я всегда буду рядом с тобой, папочка! – улыбается девочка в предвкушении. Тэхен нежно целует дочурку в голову. Селеста не осознает, что своим рождением спасла папу и подарила ему смысл жизни. Парень проводит по волосам дочери и зовет за собой. Воодушевленная Селеста бежит впереди него к карете, а внутри Тэхена ожидание встречи заставляет колотиться сердце. За спиной остаются дом, переполненный болью, и муж, смотревший через окно за их уходом. Вновь этот зал, вновь места в первом ряду, вновь занавес, вновь трепет сердца от одного вида парня. Вот только теперь Тэхен не чувствует тяжелое дыхание мужа рядом с собой, ведь его глаза изредка наблюдают за маленькой довольной девочкой, держащей перед собой сжатые от восхищения ладошки. Улыбается своему столь умиротворенному состоянию и ловит на себе взгляд удивленного, но радостного шатена. Тэхен чувствует, как горят его щеки, но продолжает сохранять равнодушный вид. Селеста не отрывает глаз от Чонгука, впрочем, как и её папа. Тэхен не уверен в том, что частые поглядывания со сцены в их сторону как-то относятся к нему, но не может не думать об этом. Крутит кольцо на пальце, с тоской замечая, что концерт близится к своему завершению. — Папа, – Селеста слегка тянет парня за рукав бархатной рубашки, чтобы тот обратил на неё внимание, – А мы можем подарить ему что-нибудь? У нас есть цветы? — К сожалению, у нас их нет, – посмеивается тихо Тэхен и поглаживает дочь по волосам. Селеста грустно надувает щеки, но быстро забывает о печали, вновь увлекшись концертом. А Тэхен задумывается о словах дочери, ведь он, кажется, что-то уже подарил Чонгуку… Увидеть его в зале он не ожидал. Но еще больше не ожидал, что он придет не в сопровождении мужа. Вид нежного парня, улыбающегося беззаботно мягко девочке, сидящей рядом, притягивает его взгляд. Он не в силах противиться своему желанию, а потому поглядывает в ту сторону, где он. Сегодня для него не существует зрителей, ведь он играет только для него. Вкладывает в свою игру всё то, что хочет ему сказать. Но что он хочет донести до него? Своё восхищение? Интерес? А может чувства? Но о каких чувствах может идти речь, если он видит его второй раз за жизнь? Однако Чонгуку хватило и одной встречи, чтобы все его последующие дни были полны мыслями о нем. Исполнив крайнюю композицию, Чонгук ищет его в толпе подходивших к нему зрителей. Вот только он не шел к нему, Тэхен стоял у выхода и смеялся. Чон замер. Ему так хочется услышать его смех. Как же он звучит? Шатена отвлекают жаждущие его внимания люди, он теряет из вида того, кто тревожит его сердце и мысли. — Это было т-а-а-а-к интересно, – тянет слова Селеста, из-за чего Тэхен смеётся, – Мне тоже хочется ему подарить цветочек, – завистливо произносит девочка, наблюдая за толпой, направлявшейся к сцене. Тэхен задумывается. — Может, нам прогуляться до ближайшей цветочной лавки? – предлагает он, на что Селеста счастливо прыгает на месте. — Да! Скорее же, папа! Бросив взгляд на сцену перед уходом, Тэхен улыбается. В зале пусто. Все гости этого вечера разошлись, один Чонгук сидит на том же самом месте, где располагался он. Смотрит на сцену, где до этого стоял он сам, и думает, каким же он выглядел для него в момент игры? Как он смотрел на него? Он пришел, из-за желания увидеть его или…? Чонгук посмеивается со своих же мыслей. Как он может желать увидеть его, когда у него такой деловитый муж и ребенок? Со вздохом опрокидывает голову назад и поджимает губу. — Хотел бы я, чтобы это было так… Ему кажется, что Тэхен не такой, каким его представил муж. Что-то внутри подсказывает ему, что он близок ему будет. Он хочет узнать его. Увидеть. Услышать… Чон замирает, когда входная дверь зала открывается и детский голос наполняет помещение. — Папа, мы не успели? Чонгук медленно поднимает голову и поворачивает её в сторону звуков. Каково его удивление, когда он замечает того, о котором сейчас грезил. Тэхен под руку с дочерью обводит зал взглядом и находит его. — Нет, мы успели, он всё ещё тут, – обращается он к девочке, держащей маленький букет. — Где? – вскрикивает дочурка, улыбка озаряет её лицо. — В-о-о-н там, – парень показывает ей направление, и девочка сразу же бежит туда, куда показал её папа. Чонгук всё ещё не может поверить в происходящее. Он слышит каждое их слово, но сдвинуться с места не в силах. Ему всё кажется каким-то ведением. Девочка подбегает к нему радостно и букет протягивает, а он смотрит на неё широко раскрытыми глазами и удивляется её схожестью с Тэхеном. — Здравствуйте, дядя Чонгук, это вам! – её маленькие ручки дарят ему разноцветный букет, – Я сама выбирала цветы, – добавляет девочка тихо, что не могло не вызвать умиление со стороны музыканта. Он уверен, что она пошла полностью в своего папу даже характером. — Селеста, не «дядя», а «мистер», – посмеивается подошедший Тэхен и кивает в знак приветствия парню. — Ой… – растерянно шепчет Селеста, распахнув глаза. — Ничего, можешь называть меня так, как хочешь, – Чонгук принимает букет, улыбнувшись в ответ, – Спасибо… Селеста радостно подбегает к Тэхену и обнимает его за ноги. Музыкант поднимается с места и подходит к парню с громко бьющимся сердцем, зеленые глаза сталкиваются с его бездонно голубыми. Ему бы хотелось растянуть этот момент как можно дольше, оказывается, он так скучал по нему. — Я думал, что вы ушли… — Вы всё же заметили нас? – мягко произносит, одолевая своё волнение перед ним. — Я смотрел на вас… когда играл… простите… – неловко тянет улыбку, не сболтнул ли он лишнего? — Смотрели? – он не ожидал, что все его мысли были не безнадежны. За неловким молчанием наблюдает Селеста. Она заинтересованно разглядывает музыканта, у которого щеки краснеют от разговора с её папой, а взгляд блестит, напоминая звёздное небо. Девочка улыбается, ей нравится этот дядя, хорошо относящийся к папе. — Может, хотите посмотреть гримёрку? – предлагает он, вот только Тэхен же уже видел её, – А… Это может быть не так интересно… Тогда… — Покажите, – прерывает его Тэхен, а после обращается к дочери, – Ты же хочешь посмотреть, где готовятся к выступлению? — Правда, можно? – получив кивок согласия, Селеста радостно закивала сама. Чонгук пытается скрыть улыбку, но выходит плохо. Идти совсем рядом с ним для него было как-то заоблачно далеко от реальности. Тэхен же тоже не мог не улыбаться происходящему. Он заметил, что сидел Чон на месте, где до этого располагался он, но промолчал. Однако ему не кажется, что и в этот раз он пребывает в фантазиях. В гримёрке Селеста бегает из стороны в сторону, рассматривая всё вокруг. Тэхен тихо стоит в стороне и наблюдает за ней вместе с Чонгуком. Он чувствует его взгляд на себе и трепет сердца, тянувшегося к парню. Ему так сильно хочется повернуться и посмотреть в ответ. — Я рад, что вы пришли,– внезапно заявляет скрипач, почти шепча. — Я рад, что это взаимно, – так же шепчет он. — Простите, если перехожу черту, но… Тэхен с интересом поворачивает голову к нему, всё же отвечая нежному взгляду. Чонгук усмехается пленительно мягко и замолкает. — Договаривайте же, – просит он, рассматривая его. — Вы уже это сделали. — Что? О чём вы? — Посмотрели на меня. Тэхен замирает. В его глазах столько блеска, вызванного им. Однако он и не догадывается, что и его глаза кричат о чувствах. — Простите, – неловко откашливаясь, Чонгук пытается сдержать тянувшиеся вверх уголки губ. Неужели он видит взаимное тепло в его глазах? — Нет, ч-что вы, – запинается парень, чувствуя, как горят щёки, – Вам не за что извиняться передо мной… — Тогда… можем ли мы… – о чём он думает, намереваясь задать замужнему парню волнующий их обоих вопрос? – Увидеться вновь?.. Чонгук надеется, что не ошибся в причине сияния его взгляда. Дышать рядом с Тэхеном – пытка для сердца, желающего биться в такт с сердцем парня напротив. Тэхен же не мог себе и представить, что они хотят одного и того же, вот только кольцо садит, из-за чего парень крутит его с особым усердием. Он поджимает губы, со страхом всматриваясь в глаза своей новой сердечной весны. Чон был так далеко для него, но теперь стоит перед ним и предлагает оказаться рядом. Идеальный муж боится гнева идеального супруга, кой тот узнает. Его зовёт к себе в объятия свобода, но Тэхен всегда жил в клетке, не зная, как отвечать своим желаниям. — Вы не хотите, – молчание прерывает Чонгук, печально подняв уголок губ. — Не «не хочу», а не могу, – честно произносит парень, ногтями впиваясь в палец, стиснутый кольцом, – Это совершенно разные вещи… Музыкант замечает нервные движения его рук, ему больно видеть метания и страх Тэхена, но понимает причину. Решается коснуться его, мягко беря ладони парня в свои, тем самым прерывая его терзания. Тэ удивленно раскрывает рот, но не издаёт ни звука, не вырывает своих рук. Его тепло передаётся ему, дрожащему от внутреннего холода. Ким хочет побежать на этот свет, тянувшийся к нему… — Простите мою наглость, – Чон смотрит на их переплетенные пальцы и чувствует себя счастливым даже от этого одного факта соприкосновения их рук, – Я хочу увидеть вас снова. — Я тоже этого хочу, – еле слышно признаётся, борясь с идеальностью мужа, созданной Намджуном. — Заброшенная часовня на окраине… завтра днём, – хмыкает нежно, – Надеюсь, что придёте… Я буду ждать… Каркас идеального мужа рушится, по обломкам ступает забытый резвый парень, не стиравший улыбки со своего лица. Его ноги в крови, он игнорирует боль открытых ран от обломков. Вместе с разбившимся миром трескается обручальное кольцо. Тэхен сжимает руки Чонгука сильнее, заставляя его посмотреть на него. Во взгляде потушенная спичка разгорается вновь, парень выбирает манившую свободу. — Я приду. Селеста подбегает к ним с восхищёнными криками. Она нашла коллекцию разноцветных перьев. Чонгук, ещё не успевший стереть с лица широкую улыбку от ответа парня, отпускает Тэхена и присаживается перед маленькой девочкой. — Можешь выбрать любой, это будет моим подарком тебе, – он нежно гладить её волосы, – В ответ на цветы. Девочка радостно принимается выбирать перо, совершенно не замечая красноту лиц взрослых, продолжавших свой разговор одними глазами. Спящую Селесту в дом помогает занести дворецкий. Тэхен же следует за ними всё ещё с еле заметной улыбкой на устах. В комнате дочери он сам переодевает малышку, забирает перо из сжатой ручки девочки и кладёт его у кровати. Мягко проводит по распущенным волосам Селесты и беззвучно благодарит за сегодняшний вечер. Намереваясь покинуть комнату, Тэхен замечает раскрытый журнал мужа на столе. Видимо, Селеста рассматривала его перед уходом. Парень подходит к нему и узнаёт в напечатанном фото его. Касается очертаний человека на снимке и тянет уголки губ. Он вновь встретится с ним. — Чем ты занимаешься? – приход мужа столь внезапен, что Тэхен испуганно закрывает журнал и оборачивается. — Переодевал Селесту, она уснула в дороге, – отвечает, избегая серьёзного взгляда. Боится, что он увидит в его глазах запретное. — Почему же не идёшь в спальню? Идеальный папа. — Как раз собирался, – неловко улыбнувшись, он проходит мимо мужа. Касается горячих щёк и ругает себя за столь безобразное проведение перед ним. Ему нельзя ошибаться. — Как всё прошло? Ей понравилось? – Намджун устало потирает глаза, видимо, работал в кабинете. Закрыв дверь спальни, он идёт по следам мужа, расстегивающего бархатный ворот рубашки и стягивающего ее после. — Она была в восторге, – посмеивается резво, вновь окунувшись в воспоминания. — Ты, я вижу, тоже хорошо провел время, – хмыкает он, дотронувшись до оголенных плеч парня, – Надеюсь, показал себя с идеальной стороны, а не с этой. — Что? – теряется Тэхен, но, заметив своё улыбающееся отражение в зеркале, вновь тускнеет. Намджун смеётся с потерянного вида мужа и отходит от него. Переодеваясь ко сну, никто из них не говорит ни слова. Не волнующийся муж спокойно ложится рядом с терзающим себя мыслями Тэхеном. Джун не обнимает его в кровати уже давно, а руки парня всё ещё помнят теплые касания Чонгука. Тэ сжимает ладони, в страхе упустить это согревающее чувство. И только размеренное дыхание мужа режет его, собирающегося на встречу с другим мужчиной. Соврав, что он едет на встречу с отцом, Тэхен нервно крутит кольцо на пальце. Что если Намджун догадается? А если поедет следом? Парень боится быть пойманным на своем побеге к другому. Поменяв карету, он приезжает к часовне. Его встречает тишина. Ищет Чонгука взглядом, но его нет. Быть может, он ошибся во времени? Заходит в часовню с громким хлопком тяжёлой входной двери. И вновь Тэхена окружает сводящая до безумия тишь. Его холодной руки внезапно касается теплая. Вздрогнув от неожиданности, Тэхен сдерживает испуганный вскрик, обойдясь одним вздохом. Чонгук посмеивается с до ужаса милого удивленного лица и позволяет себе обнять его. Тэ теряется. Неуверенно тянется руками к нему, прижимаясь ближе. — Я не верил, что вы всё-таки сможете, – шепчет ему в шею Чонгук, улыбаясь и вдыхая усиливающийся аромат мёда, – Я так скучал по вас, простите, что говорю это… — Нет… – он не может сдержать своих слёз облегчения и счастья, достигшего его так внезапно за столько лет, – Я понимаю, ведь… тоже скучал… Чонгук, не размыкая объятий, отодвигается и всматривается в нежное лицо. Его глаза кричат о чувствах к нему. Парень касается щеки Кима, утирает слезу и целует влажную дорожку от неё. Стирает границы между собой и Тэхеном окончательно. Дороги назад уже не будет, если парень не отпрянет от него в эту секунду, но наперекор идеальному образу, Тэ тянется ближе. Слушается притягивающей к себе руке Чона и прыгает в пропасть свободы. Музыкант целует его медленно, боясь спугнуть Тэхена и самого себя, ведь решиться на такой шаг ему по-настоящему было тяжело. Уводить парня из семьи он и не думал, но в какой-то момент не смог не видеть его рядом с собой. Да, он не идеальный. Да, он не такой как его муж. Да, он просто полюбил. Да, он не хочет отпускать. Но, что важнее, Тэхен тоже не хочет терять его. — Нравитесь… настолько, что я схожу с ума, – оторвавшись от его губ и в миллиметре от них, шепчет Чонгук. — Мне… – взволнованно и с паузами произносит Ким, не сводя глаз с раскрытых уст парня, – Нравитесь тоже… настолько… Но музыкант не даёт ему договорить, вновь припав с поцелуем. Их сердца достигли друг друга. Путь назад исчез вместе с границей, сдерживающей влюбленных. Обручальное кольцо спадает с пальца Тэхена, но он не замечает этого, обнимая Чонгука за шею всё крепче. Его оковы тоже рассыпались в прах.

***

Третий месяц Тэхен лжёт мужу. Третий месяц вместо потерянного обручального кольца он носит помолвочное. И третий месяц он чувствует себя по-настоящему живым. Намджун недовольно смотрит за тем, как его супруг смеётся, ведя беседу. Их пригласили на открытие нового издательства, вот только рабочие беседы не привлекали Джуна так, как привлекает Тэхен, напоминающий себя прежнего. Он смотрит на двадцатишестилетнего парня, но видит в нем двадцатилетнего Тэхена, ещё не знавшего его. Нам хмурится, ведь муж вновь ушел от образа идеального. — Извините, о чём мы? – он пытается вернуться к беседе, но чувствует себя униженным. — Брат, можно тебя на минуту? Извините, – с улыбкой тянет Нама Хосок и отводит от всех к стене, – Еще немного и ты бы взорвался, – посмеивается он, взяв у проходящего мимо официанта виски и протянув его брату. — Не отрывай меня от работы, – недовольно произносит Намджун, всё же выпив алкоголь за раз. — Ты же потом снова на Тэхене срываться начнёшь, – приняв серьезность, Хосок смотрит ему прямо в глаза, – Он только стал собой, а ты как обычно всё портишь. — Порой мне кажется, что его муж ты, а не я, – фыркает мужчина, вновь следя за Тэхеном взглядом. — Ты чем-то недоволен? — Им. Хосок смотрит туда, куда кивает Джун. Тэхен светится и выделяется на фоне других, что не может не радовать всегда переживавшего за неё Хосока. Вот только он хмурится, не понимая брата. — И в чём же он ошибся? – злится младший, хмуро переведя взгляд на старшего. — Вновь ведёт себя так. Совсем не учится, – цыкает, взяв второй стакан виски. — Брат, ты ошибаешься. — Ха, – бросает смешок мужчина, подняв глаза на глупого Хосока, – И где же? Ведёт себя по-детски, совсем не идеально, из-за него я был унижен перед коллегами. — Ты никогда не думал, что просто ревнуешь его? – закипает Хосок, отобрав стакан у брата, тот же вопросительно изгибает бровь, – Не хочешь, чтобы кто-то ещё видел его таким, – младший усмехается с непонимающего Намджуна, – Вот только ты выбрал не самый лучший метод бороться со своей ревностью, брат. — Не неси чушь, – зло бросает Нам. Его раздражает уверенность брата в своих словах. — И унижаешь тут только ты, – Хосок тычет пальцем в грудь мужчины, – Ты унижаешь его, забыв о том, что он тоже человек. — Замолчи, – сквозь зубы отрезает Джун, толкнув брата в плечо и уходя обратно к толпе коллег. Вот только слова Хосока так и не смогли выйти из его головы. Хосок молча уходит в свою комнату по возвращении домой, а Намджун же даже не комментирует происходящее. Тэхен с улыбкой проходит мимо мужа, следившего за ним взглядом до сих пор, и идёт в детскую. У Тэ тоска по дочери требует хотя бы одного касания до любимого спящего ребёнка. Но парень не успевает далеко уйти, Намджун хватает его за руку и ведёт за собой в свой кабинет. Тэхен непонимающе ищет ответ в молчании мужа, но тот лишь смотрит на него недовольно. — В чём дело? – спрашивает Тэ, на что получает смешок с его стороны. — Прекрати так себя вести, Тэхен, у меня больше не осталось терпения. Парень догадывается, что могло разозлить его. Причиной всегда было его поведение. Тэхен устало вырывает руку из сильной хватки мужчины. — Вот, – Нам скалится, пуская дрожь по коже парня, – Ты снова делаешь это. Откуда такая дерзость? — Мне было больно, Намджун, – спокойно отвечает Тэхен, уже не видя в мужчине напротив родного человека. Он стал ему чужим. — Мне всё равно, Тэхен, – его глаза горят злостью, – Ты портишь меня, портишь всё, над чем я старался. Зачем? Ты угробил свою и без того отсутствующую идеальность, теперь взялся за мою? — Хватит. — Я слышу о своём ужасном отношении к тебе, но где оно было таковым? Ревную? Тебя? Смех, да и только. — Прекрати. — Если бы не я, жил бы ты сейчас в таком большом доме? Были бы у тебя дети, подобно Селесте? Всё это тебе дал я. — Не говори о ней в таком ключе, Намджун, она мой ребёнок. — Она, прежде всего, мой ребенок, Тэхен. Парень впивается ногтями в нежную кожу ладоней, выдерживая напор мужа. В нем говорит он настоящий, а не кукла Ким Намджуна. — Замолчи, не разочаровывай меня еще больше. Нам смеётся, какой-то муж посмел перечить ему. — Настоящий ты не стоишь ни одного моего взгляда, – он подходит к нему вплотную, слышит сбитое дыхание и горькость мёда, – Вернись к тому, каким я желаю видеть, прекращай этот цирк. — Но ты встретил меня именно таким, – усмехается печально, поднимая руку с кольцом, – И предложение ты сделал мне такому. Я человек, Намджун, и я устал. Намджун замолкает, переводит взгляд на аккуратную руку мужа, и блеск кольца напоминает ему о былых днях. — Где обручальное кольцо, Тэхен? Даже здесь дерзишь мне? — Я устал слышать о том, как стать идеальным, – грустно улыбается, отходя от него на шаг, – Я не хочу быть идеальным, Джун, я хочу быть собой. Тэхен уходит из кабинета со стеклянными глазами. Нам вновь не понимает его и вряд ли уже поймёт. Он прогнил в своей идеальности. Ему нет спасения. Тихо заходит в комнату дочери и бесшумно ложится рядом. Тэхен мягко проводит по щеке девочки пальцами и игнорирует все же вырвавшиеся слезы. Селеста хватается за руку папы во сне и улыбается, а Тэхен поджимает губы и жмется к ней ближе. — Прости… Парень шепотом повторяет то же снова и снова, слезы беспрерывно стекают по лицу, а маленькая ладошка, словно чувствуя тревогу родителя, сжимается крепче. Тэхен полностью игнорирует мужа в спальне. Намджун кидает на него взгляды, но не начинает разговор. Парень в очередной раз собирается уйти из дома, а муж лишь молча кусает щеку изнутри. Ему бы отправиться в редакцию, но он и шага сделать не может, ведь здесь он. Стоит только Тэхену подняться с места и направиться к двери, Намджун перехватывает его руку и тянет к себе. Смотрит на кольцо на его пальце и хмурится. Он уже его, так почему сейчас он не может заговорить с ним? Он уже его, так почему ему кажется, что между ними огромная пропасть? Он уже муж, так почему его улыбка посвящена всем, кроме него? Почему перестал вести себя так, как хочет он, раз является его? И почему смена кольца на пальце ощущается звонкой пощечиной? — Тебе что-то нужно? – парень вопросительно смотрит на него, а Намджун ищет в его глазах ответы на свои вопросы, но видит лишь пустоту. — Ты, – твердо произносит муж, сжимая руку супруга сильнее. Тэхен сглатывает, холод комнаты пробирает до костей. Парень уничтожает рождавшиеся мысли о возвращении любившего его мужа. Любовь… в их отношениях была придуманной им самим сказкой. Принц завоевывает принцессу, и жили они долго и счастливо. Но ни принца, ни принцессы никогда не было, как и не было долго и счастливо. Намджун всегда был кукловодом, Тэхен – его куклой, а дом – кукольным. Единственный живой человек в этом идеальном мире – Селеста. Тэ чувствует вину перед дочерью, оказавшейся в столь безжизненном месте. — Отпусти, ты опоздаешь на работу, – парень хмыкает так, как всегда это делал мужчина, и вырывает руку из его хватки. В его словах Намджун ощутил расстояние. Между ним и Тэхеном. Между идеалом и реальностью.

***

Дом Чонгука стал их общим пристанищем. Чон купил его, когда впервые решил не менять свое место жительства и осесть в этом городе, где есть он. И так уже четыре месяца. Он любит и любит любить его. Соорудил мольберт и поставил его в своей комнате для практики. Чонгук создал для Тэхена место для творчества, оставленное им на долгие годы. Парень рисует и слушает скрипку, он улыбается и смеется, живет. — Почему ты так смотришь на меня? – посмеивается Тэхен, вырисовывая линии на картине, где изображен парень, и вдыхая сильнее смешавшиеся ароматы мёда и орехов. — Потому что не могу не смотреть, – честно отвечает, вовсе не стесняясь своих слов. — Я чувствую, как краснеют мои щеки, – улыбается парень, поднимая глаза на него. — А я это вижу, и мне очень нравится видеть тебя таким. — Каким? — Счастливым и влюбленным. Смех окутывает комнату теплом. Тэхен откладывает кисть и палитру, вставая, чтобы подойти к парню. Однако Чонгук быстрее, он тут же подхватывает парня на руки, наслаждаясь его озорным смехом и сияющими глазами. — Никогда раньше не чувствовал себя таким живым, – обняв за шею, шепчет Тэхен. — Ты всегда был человеком, которого должны любить, Тэ, как же тебя можно не любить? Парень молча жмется щекой к его шее, позволяя себе заплакать от переполнявшего его счастья и чувства свободы. Где-то внутри него скрываются страх и боль, вот только он не позволяет им взять вверх над собой. — Прости, что ты был один. Прости, что я не смог разделить с тобой страдания, – шепчет Чон так, чтобы каждое его слово проникло глубоко под его кожу, – Оставь мужа, позволь мне стать твоей опорой отныне и навсегда. Тэхен вздрагивает. Оставить мужа? — Но Селеста… Испуганный парень разжимает объятия, Чонгук опускает его на пол, и тот отходит от него на шаг. — Я так виноват перед ней… Разрушить её мир я не смогу, она так любит семью, она такая крошечная… Тэхен прикрывает рот дрожащими руками, прятавшийся страх окутывает его липкой болью. Будущее дочери кажется таким одиноким и сломленным из-за него. — Мы сможем подарить ей счастье, Тэ, она будет с нами, – успокаивает его Чонгук, стирая слезы с лица любимого. — Что ты такое говоришь? – не понимает Тэхен, – Она любит его, своего отца, как я могу вырвать и перечеркнуть ее чувства? — Тэ, я не это имел в виду, прости… — Мне нужно подумать, – шепчет парень, ослабев. Он возвращается за мольберт, но не берет в руки кисть. — Тэ… — Все в порядке, просто я не знаю, что делать… Я люблю тебя, люблю её, и оставить вас обоих не могу, и выбрать… Тэхен замолкает. Чонгук больше не начинает разговор, вновь взяв в руки скрипку с тяжестью на сердце. Перешагнув порог дома, Тэхен сталкивается с обеспокоенным Хосоком. — Что-то случилось? – интересуется Тэ, на что парень кивает. — У Селесты жар. Стоило Тэхену услышать об этом, как он побежал в комнату дочери. Возле кровати сидит Намджун, проверяющий температуру Селесты ладонью, на тумбе стоит таз с холодной водой и тканью, которую муж выжимает и кладет на лоб дочери. Тэхен сжимает кулаки, наблюдая за трепетным ухаживанием отца за своим ребенком. И их Тэхен должен разлучить? Нет… лишить Селесту отца, который так ее любит? Намджун может не любить и не уважать мужа, но свою кровь… — Я знаю, что ты здесь, Тэхен, – тихо, но так, чтобы парень услышал, произносит мужчина. — Как она? – дрожащим голосом спрашивает, подойдя к кровати и осев на полу перед ней. — Уже лучше, – вздыхает он, потирая глаза, – Где ты был? Она звала тебя. — Я… рисовал… Глотая слова, Тэхен касается маленькой ручки дочери, она такая горячая… — Снова? – возмущается Намджун, он замечает краску на рукавах, – Прекращай, сколько можно повторять, что твое рисование мешает. — Ей было очень больно? Врач приходил? Что он сказал? – парень игнорирует замечания мужа, задавая по-настоящему важные вопросы, вот только это еще больше злит его. — Не нужно было оставлять ее, тогда бы ты знал, что у нее простуда. Намджун покидает комнату, устало разминая шею, а Тэхен вновь роняет слезы, поглаживая волосы дочери и шепча ей слова извинения. Около недели Тэхен не выходит из дома, оставаясь у кровати дочери и ухаживая за ней. Он засыпает возле нее, держа Селесту за руку, а просыпается в их с мужем спальне. Намджун каждый раз возвращает спящего мужа на его место. Этот день не становится исключением. Мужчина тихо открывает дверь комнаты дочери и видит уже привыкшую картину: Тэхен во сне обнимает дочь, сидя на полу. Джун еле заметно улыбается и присаживается возле мужа, он мягко убирает волосы с его лица и аккуратно отнимает его руки от Селесты. Так, чтобы не разбудить, он поднимает Тэхена, осторожно прижимая к себе. Нам слышит биение его сердца, чувствует его дыхание и сладость мёда, что заставляет его сильнее обнять парня. В спальне он укрывает его одеялом и садится возле него, выдыхая. — Ах… Хм… Нам оборачивается к парню, мучающемуся во сне от кошмара. Тэхен страдает каждую ночь. Муж ласково кладет свою холодную ладонь к его лбу, остужая. Он проводит по его щекам пальцами, заправляет выбившиеся волосы за уши. Намджун чувствует трепет, привязанность и дистанцию. И от последнего, как бы он не желал этого отрицать, ему хотелось бы избавиться… — Папа, прочитай мне и эту книгу, – Селеста протягивает ее Тэхену с улыбкой. — Конечно, только постарайся заснуть, ладно? – шутливо пригрозив дочери, парень принимается за чтение. Селеста поправилась несколько дней назад, но Тэхен все еще не оставляет ее одну. Проводит как можно больше времени с ней, и сейчас он укладывает ее на дневной сон. Больше недели Тэхен не виделся с Чонгуком, его сердце скулит от разлуки. Все эти дни парень думал, как же ему поступить, но он так и не может решиться выбрать кого-то одного. Его любовь так сильна к ним, и ему жаль, что они с Чонгуком не встретились раньше. Чувствовал ли он себя таким любимым в прошлом? Уже и не помнит.

«Тэ, как же тебя не любить?»

«Позволь мне стать твоей опорой отныне и навсегда»

Его слова мантрой звучат в мыслях. Тэхен так скучает по нему… — Заснула? – Намджун появляется так неожиданно, что парень вздрагивает. Он поднимается с постели дочери, укрывая ту и покидая комнату вслед за мужем. — Мне нужно поехать к отцу, – не спрашивает, а ставит перед фактом. Тэхен оставляет мужа за спиной, так и не выслушав то, что он собирался ему сказать. Стоя перед дверью, Тэхен уже собирался постучать, как та вдруг открылась перед ним. На его трепещущий взгляд Чонгук отвечает испуганным. Он закрывает дверь, прерывая желание парня войти внутрь. — Что с тобой? – не понимает Тэхен, коснувшись руки Чона. — Я думал, ты больше не придешь ко мне… Чонгук слезящимися глазами осматривает лицо того, которого так любит и обожает. Он сплетает их пальцы, наконец, чувствуя его тепло. — Как же я мог, – посмеивается тихо, мягко улыбаясь ему, – Почему бы нам не зайти? — Постой… Чонгук останавливает его, притягивая к себе в объятья. Носом ведет по шее, мёдом насытиться не может. Этот мёд его кислородом стал. Необходимостью. — Прошу тебя, давай уйдем отсюда, – молит он, поджимая губы. Ему страшно. — Куда? — Куда угодно. Главное – вместе. — Хорошо, – отвечает парень, хмыкая мило, из-за чего Чонгук готов пасть перед ним. Они берутся за руки, собираясь оставить свои миры позади, но входная дверь вновь открывается. — Отец? – мальчик лет пяти с блондинистыми волосами смотрит на них неуверенно, его зеленые глаза, так сильно похожие на Чонгука, изучают незнакомца. — Отец? – повторяет слова ребенка Тэхен, обращаясь к возлюбленному. Чонгук побелел. Не так он хотел рассказать ему о сыне, про которого узнал не так давно сам. Чон испуганно ловит потерянный взгляд Тэхена и сжимает его руку сильнее. Он так боится его потерять. — Тэ, я тебе все расскажу, пожалуйста, – он готов выть, когда за спиной мальчика появляется блондин и зовет ребенка к себе, – Умоляю… Тэхен не произносит ни слова, послушно идет за Чонгуком, сжимающим его руку. Парень приводит его в место, где стерлись все границы между ними – в заброшенную часовню. Пыльное здание окутывает сыростью, а частое дыхание обоих распаляет воздух. Тэхен поднимает взгляд на Чонгука, но теперь, когда он смотрит в глаза, видит образ мальчика, зовущего его. — Я не знал, что у меня есть сын, – начинает Чон, взяв его обе ладони в свои, – Они пришли два дня назад… Тэхен молчит. — Тот парень, которого ты видел, это Чимин. Он из моего родного города, бегал за мной со своих шестнадцати лет, а я избегал его, – Тэхен видит, как он выдавливает из себя слова и дрожит, – В двадцать два года я оставил свой дом, но через год вернулся, чтобы помириться с отцом, но… Чонгук стискивает ладошки любимого сильнее и прижимает их к своей груди. — Мы поругались еще сильнее. Он отказывался принимать такого сына, мама плакала и молила отца простить меня, но моя обида на отца была сильнее любви к матери… за что я виноват перед ней, – по его щеке течет слеза, и Тэхен следит, как она стекает все ниже и ниже, – Я ушел из дома и напился до беспамятства. Наутро проснулся в незнакомом месте, а рядом лежал он, ему было девятнадцать, а я не помнил, как оказался там. Тэхен кусает щеку до крови. — Два дня назад он пришел и сказал, что все это время ездил в те же города, где я давал концерты, но не мог увидеться со мной… я уезжал раньше, чем он приходил. И сын… Ноа… все эти пять лет смотрит на меня издалека и восхищается мной, представляешь? – в его усмешке нет ни намека на счастье, лишь боль. Тэхен плачет вместе с ним. — Чимин ушел из дома, его закидала камнями презрения собственная семья, а я… не знал, что натворил тогда и жил в славе, когда собственный сын не мог нормально поесть, ведь его папа сам еще был юн. И сейчас… я так боюсь… — Чонгук… — Тэ, я так боюсь, ведь знаю, какое решение ты примешь, – Чон целует его руки, жадно впитывая их тепло. — Чонгук… — Я не хочу тебя терять, – шепчет он, погибая в его разбитом взгляде, – Но с того дня, как я увидел их, чувство, что я тебя теряю, не оставляло меня ни на секунду. — Это две маленькие жизни… — И две наших, Тэ, – он обнимает его, – Я знал, что ты не возьмешь на себя грех – бросить свое же дитя, – Чонгук целует его шею, он чувствует касания парня к своей спине и его дрожащие плечи от слез, – Я готов быть с тобой, даже так, пусть и скрытно, и редко, но появление Ноа меняет все для тебя, я прав? — Я не смогу, – его рыдания режут сердце Чона, – Я бы мог, но дети, ни в чем невиновные дети, Чонгук. Ноа ждет тебя вместе со своим папой, Селеста ждет меня со своим отцом, – Тэхен оседает на пол вместе с ним, – Мы не можем, они так верят нам, в нас, в семью. Это разбивает мне сердце… Чонгук чувствует, как ломается его любимый, и чувствует, как ломается сам из-за его страданий. Их время сократилось до ничтожного сильно. Блеск между досок пола заставляет Тэхена отвернуться от парня и присмотреться к темноте. Кулаком реальности пробивает грудь Кима, стоит ему узнать свое обручальное кольцо. Дрожащими пальцами он поднимает его и прикрывает рот ладонью. Как же… почему… из всех мест, из всех дней, из всех разговоров… он нашел его… а ведь правильнее – кольцо нашло его. Долгие раздумья о выборе прекращаются. Тэхен видит свой ответ, пусть и теперь он с разорванной душой, раскромсанным сердцем и потерянным счастьем. — В первую очередь я папа, – полный боли взгляд, возвращенный на парня, тускло сияет от слез, и Чонгук прочитал его ответ по нему. — Я так не хочу тебя терять, Тэ… Этот ответ стирает землю из под ног. — Ты вернулся? – Чимин встречает его в прихожей, – Это был… — Тот, кого я люблю, – честно признается Чонгук, проходя мимо и запираясь в своей комнате для практик. Его взгляд цепляется за мольберт, в воздухе все еще царит смесь их с Тэхеном запахов, и скул сам вырывается из души парня, оседающего по двери на пол. Чимин виновато поджимает губу. Тэхен не может заснуть. Он крутит вернувшееся кольцо и вспоминает их с Чонгуком разговор. Подушка промокла от слез, но Тэхен игнорирует и слезы, и спящего мужа, и растертый кольцом палец. Ему больно от мыслей, что с Чонгуком придется расстаться, что их любовь вынуждена быть несовершенной. Тэхен впервые понимает пристрастие мужа к идеальности. Ведь для Тэ любовь с Чонгуком была идеальной.

«Позволь мне стать опорой»

И Тэхен позволит. В первый и последний раз. Утренний стук в дверь. К Тэхену выходит Чонгук, весь помятый и разбитый он удивляется. Его глаза загораются, стоит им столкнуться с бездонными сияющими. — Тэ? – ведение ли? — Давай сбежим как супруги? – предлагает он, пряча дрожащие руки за спиной. Чонгук обнимает его как никогда крепко. Они гуляют по городу, не пряча своих лиц. Заходят в ресторан, где Чон делает предложение Тэхену. Он все время носил с собой кольцо, которое купил для него еще в прошлом месяце. Тэхен же сегодня без своего обручального, потому подает парню руку, чтобы тот одел на него свое, выбранное с мыслями о нем. Они покупают одежду, словно молодожены. Наслаждаются ветром и спокойствием в беседке на берегу реки. Проводят свадьбу без единого гостя в поле, усыпанном белоснежными цветами и венком из них на голове у Тэхена. Там же и брачную ночь с бесконечными печатями их безграничной любви. Сегодняшний день полон счастья, смеха, трепета, привязанности и стертой дистанции. Только они. Обнимаются. Целуются. Воркуют. Любят. Но с заходом солнца их брак испаряется, свадьба становится сказкой, а предложение мечтой. Чонгук знал, что им придется расстаться. Знал, что Тэхен чувствителен и ласков, озорлив и трепетен, шутлив и серьезен. Он выучил его наизусть, а потому предсказал исход их истории. Его ранит лишь то, что его Тэ страдает. Разорвать чувства детей – равносильно убийству, а потому Чонгук понимает решение Тэхена и принимает его с разбитым сердцем.

«Спасибо, что позволил быть твоим супругом, мой первый и единственный муж»

«Я люблю тебя, Чонгук»

В полном молчании они прощаются в последний раз. Отдавая сердца друг другу, они не были готовы их возвращать, а потому расходятся с дырами в груди.

***

— Вы слышали новость о муже мистера Кима? – перешептываются работники редакции, искоса посматривая на дверь кабинета, – Говорят, видели его. — И это новость? – усмехается парень, устало поправляя очки. — Слушайте дальше, – женщина лет сорока наклоняется ближе, – С мужчиной видели, – загадочно ухмыляется она, – И мужчина этот – тот самый музыкантишка! — Да что вы?! – вскрикивает вторая, взволнованно приглаживая седые волосы, – Какой стыд! — Влюбленные голубки выходили из ресторана около театра. — Стыд, стыд, стыд, – причитает пожилая дама, перекрещиваясь. — Почему вы все здесь? – властный голос отрезвляет их, заставляя испуганно поднять головы. Они упустили из вида приход своего начальника. — Ох, – женщина притворно улыбается, коснувшись его «холостой» руки, – Обсуждали новости, мы же журналисты. Намджун убирает руку женщины, словно грязь со своей одежды, и наблюдает, как остальные разбегаются по своим местам. Неприятный ком встает поперек горла. Холод дома встречает его по возвращении. Сжимая руки в кулаки, Намджун прямиком идет в комнату дочери, ведь знает, что он будет там. Уже как несколько дней Тэхен не выходит на улицу, улыбка вновь пропала с его лица, а дерзости словно и не было никогда. Нам сдерживает свой гнев неизвестности и открывает дверь. Тэхен снова заснул с Селестой. Тяжело выдохнув, мужчина подходит к кровати и изучает спокойное лицо спящего мужа. И это его видели с мужчиной? С Чон Чонгуком? Намджун касается щеки парня, но он вертится, отворачивается, пресекает ласку со стороны мужа. Мужчина аккуратно, чтобы не разбудить, поднимает Тэхена и возвращается с ним в спальню. И вновь он сидит перед ним, вновь гладит по лицу, вновь ощущает трепет и дистанцию, вот только теперь ком, все еще стоящий в горле, расстояние между парой выделяет отчетливее. — Это все правда? – шепчет он, сжав подушку у лица парня, – Ты… Тэхен сквозь сон чувствует движение перед собой. Сонно открыв глаза, он сталкивается с печальным взглядом мужа. Непонимающий Тэхен раскрывает губы в вопросе, но Намджун поднимается с кровати и отходит. — Намджун? Ты снова принес меня сюда, – замечает парень, отворачиваясь, – Я хочу спать с дочерью. — Из-за Чон Чонгука? Противно делить кровать с законным мужем? – плюется ядом и разбито усмехается, стоит только заметить, как вздрагивает Тэхен от одного имени, – Так, значит, это правда. — Прекрати, – шепчет, не в силах говорить громче. — Ты разрушил всё, Тэхен, – он приближается к нему, – Себя, семью и даже меня… Ты – проблема, Тэхен. — Я устал… Оставь меня одного, – слеза стекает по его щеке. — Почему, Тэхен, – он срывает одеяло с мужа и хватает его за плечи, тем самым разворачивая к себе, – Зачем?! Я ведь так старался сделать из тебя… — Идеального? – пустой взгляд направлен в потемневшие очи, ищущие ответ. — Своего… — Нет, – Тэхен устало улыбается, не вырываясь из хватки мужа, – Ты хотел сделать из меня подобие себя. Безжизненную куклу, зовущую тебя хозяином. Намджун пальцами больно впивается в плечи, но вид спокойного Тэхена злит. Кукла? Его озорной смех каждый день приходит во снах, а взгляды, прикованные к нему, разжигают что-то, что твердит запереть парня на замок. Его ясные, точно небо, глаза заставляют просыпаться, чтобы столкнуться с ними. В день родов он так молил, чтобы его дитя было похоже на него, и как же Намджун любит дочь, бегающую и резвящуюся с его улыбкой и глазами, бровями и ресничками, носиком и щечками, волосами и смехом. Он делает из Тэхена куклу? Он делает его только своим, недоступным для других, только Намджуна. Но почему он так перечит ему? Для чего бросился в объятья другого, позабыв о доме, муже и дочери? Кукла? Ха… — И ты снова поедешь к отцу? – теперь и ложь Тэхена становится такой явной, что Нам злится на самого себя. — Я больше не рисую, – отрезает, роняя слезу. Намджун так старался ради этих голубых глаз, но сейчас они смотрят на него с укором. В его словах ни грамма фальши, но мужчина все равно крошится из-за них. — Ты всё испортил, – яростно шепчет он, – И какой из тебя папа, Тэхен? – Нам отпускает его, – Грязный, использованный, грешный омега, – он не отрывает от него взгляда, пуская отравленные слова стрелами, – Бездушный и безнравственный, пустой и глупый, – и все сильнее разрывает Тэхена изнутри, напоминая о его вине, – Ты никогда не был идеальным, – вдруг осознает он, – Ты всегда был бракованным. Намджун смеется со своей же ошибки, что повелся на его красоту. Идеал? Его не было. И он был прав, что Тэхен портит его, вот только не думал, что это произошло с самого начала. Оставив Тэхена одного, Намджун запирается в кабинете. Он рассматривает руку с обручальным кольцом и снимает его. Кидает в стену и наблюдает, как оно крутится по полу, а по щеке стекает одинокая слеза, напоминая, что ему тоже больно. Тэхен не спит всю ночь. Беззвучно плача, он смотрит в потолок и чувствует, как опустел внутри. Его руки холодны, щеки бледны, а взгляд тускл. На устах лишь слова извинения, адресованные дочери, молитвой звучат до самого утра. Сидя в гостиной, Тэхен смотрит в окно, где бушует ветер. Он слышит, как маленькие ножки бегут по коридору, но останавливаются у самой двери. — Не бегай, Селеста, ты можешь упасть, – ласково произносит Нам, и Тэхен чувствует его улыбку. — Папа там? – сладкий голос греет сердце, но последующие слова мужа уничтожают отблески жизни в Тэхене. — У тебя нет папы, Селеста, – он серьезен, – Тот парень – чужой. — Отец, где папа? – не унимается девочка, пугаясь слов мужчины, – Папа? – она зовет его, – Папа! – но Намджун уводит дочь подальше от Тэхена. Кричащая дочь усиливает муки вины своего папы. Тэхен мучается от жара больше недели. Хосок ссорится с Намджуном, отказывающимся хоть как-то помочь мужу. Хо сам вызывает врача, но парню не становится лучше. Не прошло и трех недель, как Хосок уехал в свое имение, но вновь вернулся, узнав из письма своего друга о гуляющих слухах. Тэхен обессилел, похудел, в его речах нет жизни, в его глазах нет света. Хосок взволнованно меняет мокрую ткань на лбу парня. Сколько бы раз он ни начинал разговор с братом, слышал одно и то же: «Чужой». — Я устал, – шепчет Тэхен, только недавно проснувшись. — Поешь, прошу тебя, – молит Хосок, – Все наладится… — Встречаются люди, что подобны птичкам. Они летят к морю и падают камнем в его воды, даже зная, что встретят там свой конец. Хосок напрягается. — То есть сумасшедшие, – печально заканчивает парень. — Тэхен… — Это моя вина, – слез больше нет, у него действительно не осталось сил. — Нет, – пытается достучаться, но тот не слышит его, – Это он не считал тебя за человека, Тэхен, это он источник твоих страданий, – его мучает собственная вина бездействия. — Прости, Селеста… прости, прости, прости… Маленькая девочка днями напролет сидит под дверью и слушает болезненный голос. Она складывает ладошки друг с другом и просит, чтобы ее папа поправился. И так каждый день. Еще неделя. Месяц. Два. По городу разносятся вести, что этот мир покинул муж идеального Ким Намджуна, который не появился на похоронах. Каменную плиту на протяжении года оплакивает знаменитый скрипач Чон Чонгук. Почему года? Душевная боль забрала и его.

***

Двадцатилетняя девушка с пышным букетом белых цветов проходит мимо каменных плит и находит нужную. С улыбкой кладет цветы и складывает ладони друг с другом, как привыкла делать еще в детстве. — Я скучаю по тебе, – произносит она, прикрыв глаза, – И отец тоже… В нескольких словах скрывается история длиной в семнадцать лет. То, как кричал отец, сидя на коленях перед кроватью папы, и просил открыть глаза. То, как он напился и не успел на похороны, а после все равно не приходил проститься из-за гордости. То, как он опекал свою дочь и каждый раз видел в ней своего мужа. То, как с годами это безумие усиливалось, и отец звал дочь именем покойного. То, как он делился с дочерью воспоминаниями о парне – его идеале. То, как он ненавидит, но все равно трепещет от его имени. То, как он все еще хранит его вещи на своих местах. То, как обручальное кольцо мужа висит на цепочке на его шее. То, как он в приступе злости избил брата, ведь тот был прав – мужчина действительно ревновал мужа. То, как отец несколько лет искал картины супруга, нарисованные перед смертью. То, как маленькая девочка до пяти лет засыпала на полу у двери спальни родителей, а просыпалась в своей комнате. То, как шестилетняя она всё больше видела в отражении папины черты. Рядом с девушкой появляется тень, она оборачивается и замечает парня, который кладет небольшой букет на соседнюю плиту. Блондин здоровается с именем на камне и, почувствовав на себе взгляд, поворачивает голову в сторону девушки. Ее голубые глаза сталкиваются с зелеными, румянец появляется на девичьих щеках. Юноша нехотя отрывается от ее небесных очей и читает имя на плите. — Ким Тэхен… — Это мой папа, – шепчет девушка, мягко улыбнувшись. — Я видел его однажды, – вдруг признается парень, вновь заглянув в ее глаза, – Мой отец любил его. Удивленная Селеста находит взглядом имя того, к кому пришел он. Чон Чонгук. — Вы не знали? – интересуется он, испугавшись, что сделал ошибку. — Нет… видимо, не хотели, чтобы я знала, – печально тянет уголки губ, – Но спасибо, я рада, что смогла узнать о нем больше. Ноа улыбается ей в ответ. В его воспоминаниях то, как отец безумно любил парня, похожего на весну. То, что в комнате для практик всегда стоял и стоит мольберт с портретом мужчины, у которого тот сидел днями и тосковал по своему Тэ. То, как отец разбил скрипку, узнав о смерти любимого. То, как он бежал к его дому, чтобы увидеть живым, а маленький Ноа смотрел ему вслед. То, как папа уводил сына из комнаты отца, ведь тот пил всю ночь со слезами на глазах. То, как мужчина сразу же звал Тэ, стоило ему очнуться от сна. То, как отец изредка делился с сыном воспоминаниями о единственном муже. И то, как в один из дней отец слег и больше не выходил из дурмана, а после ушел вслед за тем, которого безмерно любил. И оказаться похороненным рядом с Ким Тэхеном помог Чимин, чувствовавший вину за их разлуку. Все состояние Чонгука перешло сыну, а сам сын связал себя в повзрослевшем возрасте с медициной. Частые столкновения Селесты и Ноа продолжают происходить и в будущем. Парень стал все больше кидать нежные вздоры на румяную девушку, а она же ловить себя на мысли, что сердце ее бьется чаще из-за него. История повторяется, но исход будет совершенно другим… таким, какого желали когда-то их горячо любимые Ким Тэхен и Чон Чонгук.