Лекарство от синяков

      — Чёрт! — выругался Хонджун, тут же начав тереть ушибленное колено. — Я так до камбека не доживу.       — А тебе ещё в шортах выступать, — любезно напомнил Уён, тут же получив гневный зырк в свою сторону.       — Давайте сделаем ещё один прогон, и сможете пойти пообедать, — громко оповестил тренер, хлопнув в ладоши для привлечения внимания. Мемберы разошлись по просторному танцевальному залу и заняли свои позиции.

* * *

      Шёл второй день промоушена. До выхода на сцену оставалось около получаса. Хонджун сидел в их с ребятами общей гримёрке и старательно замазывал «расцветавшие» на ногах синяки. Тоналка хоть и делала их светлее, но не перекрывала полностью. Хотя это всё же лучше, чем ничего.       — Сильно болят? — спросил непонятно откуда материализовавшийся Сонхва.       — Терпимо, — буркнул Хонджун, — меня просто задолбало каждый раз их замазывать.        Сонхва понимающе хмыкнул.       — Вечером я занесу тебе лечебную мазь. Ускорит заживление. Хонджун благодарно кивнул и пошёл на макияж и укладку — Ёсан, что был перед ним в очереди, как раз только что закончил наводить марафет. 

* * *

      В общежитие Хонджун ввалился без сил и тут же плюхнулся на кровать, уткнувшись носом в подушки: утренние изнурительные тренировки и вечерний промоушен выжали из него все соки. Единственное, что грело душу — предстоящий долгожданный выходной, который он, скорее всего, проведёт с семьёй.       Кое-как стащив себя с кровати, Хонджун отправился принимать душ. Холодная вода приятно бодрила и приводила в чувства, а ароматный гель с запахом лимона снова делал из него притягательного для общества человека.       «Лимона...»       Хонджун покрутил пузырёк в руках и усмехнулся: кажется, теперь его всё лето будет окружать этот цитрус.       Наскоро обтеревшись полотенцем и накинув на себя халат, он вернулся в комнату, забрался с ногами на кровать и буквально растёкся по подушкам, утонув в их мягкости. Как же Хонджун любил это время: суббота, вечер; ты чист, свеж и благоухаешь, а завтра не будет ни работы, ни раннего подъёма.       На радостях он совершенно забыл про Сонхва. А вспомнил, только когда послышался стук в дверь.       «Блин! Точно! Хён же хотел мазь передать!»       Хонджун соскочил с кровати и ринулся к двери: он ненавидел заставлять людей ждать, тем более своего единственного в команде хёна.       — Привет, проходи! — Как порядочный хозяин комнаты, Хонджун отошёл с прохода, пропуская Сонхва внутрь.       — С лёгким паром! — Сонхва добродушно улыбнулся. — Я чувствую запах лимона, или у меня с этим «Лемон дропом» уже крыша едет?       Хонджун усмехнулся: от чуткого носа Сонхва ничего не скрыть. Впрочем, он и не пытался.       — Купил на днях новый гель для душа. Честно, даже не связывал его с нашей темой.       Сонхва кивнул и тоже улыбнулся уголками губ.       — Если без шуток, пахнет приятно. А теперь садись.       Хонджун недоумённо уставился на хёна.       — Зачем?       — Как «зачем»? Лечить тебя будем, — пожал плечами Сонхва, доставая небольшой тюбик мази из картонной упаковки.       — Я... и сам могу, — тихо ответил Хонджун, но всё-таки послушно сел на кровать.       — Знаю я твоё «могу», человек-руина, — усмехнулся Сонхва. — Только ещё больше синяков наставишь.       Хонджун недовольно хмыкнул, но возражать не стал: не было сил спорить. Да и была в его словах правда.       Сонхва неспешно открутил крышку тюбика и выдавил небольшое количество прозрачной мази на тонкие длинные изящные пальцы. Затем он принялся нарочито медленно растирать её. Хонджун наблюдал за его действиями, как завороженный, не до конца понимая, зачем нужно совершать столько лишних действий. Когда мазь согрелась и побелела, Сонхва присел на пол рядом с Хонджуном и принялся наносить её на синяки.       Хонджун отвёл взгляд. Смотреть на хёна, сидящего перед ним на коленях, было решительно невозможно. Хонджун чувствовал каждое прикосновение к коже так остро, словно его каждый раз слегка било током.        «Да что это со мной?! Зубы лечу без анестезии, а тут чувствую каждое малейшее прикосновение. Видимо, это из-за усталости».       Хонджун на секунду перевёл взгляд на старающегося помочь ему Сонхва и, боже, лучше бы он этого не делал! Чёрная длинная чёлка падала на глаза; макияж, делавший лицо будто бы обгорелым, немного размазался, но выглядел по-прежнему сексуально; на пухлых губах виднелся красный блеск.       Хонджун почувствовал зарождавшееся в нижней части живота напряжение, а потому поспешил отвести взгляд и завести разговор, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей.       — Ты... ещё не был в душе? — спросил он и тут же мысленно стукнул себя по лбу: «Мог спросить ещё что-то более очевидное?!»       — Не успел. Были кое-какие дела в компании. Оттуда сразу к тебе. Хонджуну показалось, что голос Сонхва был немного хриплым. Хотя это неудивительно после нескольких часов пения.       Повисло неловкое молчание. Хонджун непроизвольно заёрзал.       — Не двигайся, — скомандовали снизу. Хонджун замер.       — Ты скоро там? — Хонджун по-прежнему не мог смотреть на хёна. Сонхва утвердительно хмыкнул.       «Пытка какая-то, а не лечение».       Хонджун тяжело вздохнул, опёрся руками о кровать и запрокинул голову, принимаясь разминать шею. Он уже не мог больше испепелять стену. В следующее мгновение Хонджун вдруг почувствовал на своей ноге тёплое дыхание. Он непроизвольно опустил взгляд.       — Что ты... — Продолжение фразы так и застряло на губах, не успев вылететь.       Сонхва мягко держал его правую ногу обеими руками и целовал прямо в самые свежие и болезненные синяки.       — Чувак, какого хрена?!        Хонджун с силой толкнул его свободной ногой, но Сонхва ловко перехватил её и прижал к бортику кровати.       — Я же просил не дёргаться! — Сонхва посмотрел на него исподлобья. — В конце концов, это тебе надо, а не мне.       — Но целовать-то зачем? — не сдавался Хонджун.       — Чтобы быстрее зажило! Как в детстве!       — Но я не ребёнок!       Сонхва усмехнулся.        — А по-моему, ещё какой!        Хонджун недовольно цокнул языком и в который раз за вечер отвёл взгляд.       «Этот чёртов хён... Что на него нашло?!»       — В любом случае я закончил. — С этими словами Сонхва стянул с прикроватной тумбы бумажную салфетку и вытер остатки мази с рук. Хонджун облегчённо выдохнул. Но ненадолго, потому что Сонхва воодушевлённо продолжил: — Ты стойко вытерпел все испытания, так что тебе полагается награда.       Хонджун перевёл на него усталый взгляд.       — В какие игры ты со мной играешь, чёрт возьми? Вали уже, док! Хонджун хотел было встать с кровати и выпроводить явно засидевшегося у него гостя, но тот не дал ему этого сделать, пригвоздив его ноги к бортику.       — Неприлично отказываться от награды, тем более когда тебе только что помогли. — Сонхва самодовольно подмигнул и улыбнулся во все тридцать два зуба.       Хонджун пожалел, что вообще пустил его на порог своей комнаты — надо было забрать мазь и выпроводить хёна. Он в очередной раз за вечер тяжело вздохнул.       — Ладно. Чего ты хочешь? — Хонджун скрестил руки на груди и приподнял одну бровь. — Я вообще-то планировал сегодня лечь спать пораньше.       — И ляжешь, — заверили его снизу. — Я быстро.       На этих словах Сонхва облизнулся, а у Хонджуна внутри всё сжалось от напряжения.       «Чего этот сумасшедший задумал?»       Судя по изменившемуся выражению лица, Сонхва заметил, что Хонджун напрягся, поэтому положил ладонь на его колено и мягко погладил. Хонджун молча проследил за его рукой.       — Доверься мне, — произнёс Сонхва полушёпотом.       — После того, что только что произошло, не уверен, что смогу, — ответил Хонджун, смерив Сонхва взглядом, полным сомнения. — Что ты задумал, чёрт возьми?!       Хонджуна уже откровенно начинало злить происходящее. Он не любил прикосновения, и Сонхва это прекрасно знал, так что за цирк он тут устроил?!       — Просто закрой глаза ненадолго. Тебе понравится, — поспешил заверить его Сонхва.       Хонджун снова оглядел его недоверчивым взглядом, но сделал, о чём просили.       — Ладно. Закрыл.       А дальше всё, как в тумане: тихая возня, горячие руки, скользнувшие по бёдрам, и… мягкие губы на члене? Хонджун тут же распахнул глаза.       — Пак Сонхва, какого хр...       Тот резко сжал ствол у основания, заставив проглотить окончание фразы, после чего самодовольно ухмыльнулся, расслабил хватку и стал старательно вылизывать аккуратную красную головку, играясь. Кажется, он вошёл во вкус.       Хонджун поднял взгляд на потолок, сжал руками покрывало, пытаясь прийти в себя. Сердце бешено колотилось, мозг бил тревогу. Здравый смысл говорил ему оттолкнуть Сонхва прямо сейчас, заставить остановиться, пока не стало слишком поздно.       — Сонхва, — хрипло пробасил Хонджун, опуская взгляд на игнорировавшего его Сонхва. Хён выглядел донельзя развратно: чёлка прилипла ко лбу, взгляд затуманился, а блеск с губ слегка размазался по лицу.        «Чёрт».       — Сонхва, — Хонджун предпринял очередную попытку привлечь чужое внимание, — мы должны...       Сонхва обвёл языком мокрую, блестящую от предэякулята головку и одним резким движением взял член до середины. Хонджун непроизвольно охнул.       «Плохо».       — Нам надо... — не сдавался Хонджун, но всё никак не мог произнести фразу до конца. А тем временем Сонхва уже во всю то брал, то выпускал его член изо рта, помогая себе руками.       «Очень плохо».       — Пре... крати это, — еле слышно произнёс Хонджун, сам не узнав свой голос, звучавший обычно громко и уверенно.       Сонхва устало вздохнул и отпустил чужой член. Но лишь для того, чтобы взять руку Хонджуна, опустить её на свой затылок и вернуться к прежнему занятию.       «Блять».       Хонджун легонько сжал чужие волосы и надавил на затылок, заставляя Сонхва заглотить его член полностью.        Сил на сопротивление не осталось — он окончательно капитулировал.        В уголках глаз у Сонхва выступили слёзы, но он старательно их игнорировал и продолжал своё дело, то заглатывая чужой член до основания, то отпуская, чтобы доставить максимум удовольствия. Приближаясь к разрядке, Хонджун мягко похлопал Сонхва по плечу. Тот понял намёк без слов: выпустил член изо рта, свободной рукой выдернул несколько салфеток из коробки и подставил их к головке,пока правой продолжал надрачивать, пока ни довёл дело до конца.       Давно Хонджун так не кончал: ярко, долго, до звёздочек в глазах. Его тело тут же обмякло, мысли улетучились, уступив место приятной неге.        Сонхва не проронил ни слова: тихо встал, собрал все грязные салфетки и выкинул их в небольшой мусорный бак, стоявший под рабочим столом. Хонджун проследил за ним взглядом. После оргазма тяжело было соображать, но даже так он чувствовал болезненные уколы совести.       — Спасибо, — вышло почти шёпотом.       Сонхва кивнул.       — На здоровье. — Это прозвучало грустно. — До завтра.       На этих словах Сонхва подошёл к двери, взялся за ручку и дёрнул её. Дверь выходила в небольшой коридор, соединявший несколько комнат.       Хонджун тяжело вздохнул.       — Подожди.       Сонхва обернулся. Хонджун крепче завязал пояс халата, встал с кровати и подошёл к хёну вплотную.       — Правда спасибо, — произнёс он уже громче, всё ещё избегая зрительного контакта, — за всё.       Сонхва угукнул.       Снова повисла тишина. Вот этого Хонджун и боялся: как теперь бороться с возникшим между ними напряжением?       — Если хочешь что-то сказать или спросить — я выслушаю, — тихо проговорил Сонхва.       Хонджун вздохнул и решил отпустить себя, а потому произнёс первое, что пришло на ум, наконец-то подняв глаза на собеседника:       — Твоё лечение... А если я специально начну набивать синяки после этого?       Сонхва секунду смотрел на него непонимающим взглядом, судя по всему, переваривая услышанное. Хонджун за это время понял, какую чушь сморозил, а потому поспешил отвести взгляд.       — Не важно. Забей. Мозг уже не варит.       Сонхва моргнул пару раз и вдруг ни с того, ни с сего звонко рассмеялся. Хонджун насупился.       — Что смешного?       Сонхва не ответил. Вместо этого он протянул к нему руки и утянул в крепкие объятия, после чего тихо шепнул на ухо так, чтобы соседи не слышали:       — Джуни, я могу лечить не только синяки, но и плохое настроение.