Burning In Desire

Прошло три недели с тех пор, как у Нёвиллета закончилась течка. С тех пор, как они с Ризли стали парой. За эти три недели многое изменилось. Начало их отношений было настоящим вихрем — иначе и не скажешь. Они прошли путь от близких друзей до совместно прожитых циклов, стали истинными и пообещали друг другу вечность. Вписывать друг друга в плотные рабочие графики оказалось непросто, но они справляются, довольствуясь тем немногочисленным свободным временем, что у них есть. Ризли проводит ночи в доме Нёвиллета всякий раз, когда может, стараясь не привлекать лишнего внимания, и большую часть времени новоиспеченная пара проводит именно в его обители. Ходить на свидания сложно, когда отношения приходится держать в тайне. Нёвиллет не хочет, чтобы так было всегда, но он ещё не преодолел страх — страх того, что его беспристрастность поставят под сомнение, и страх создать проблемы для Ризли в крепости. Последнее, что нужно Ризли, — это волнения среди заключённых из-за того, что их надзиратель связан узами с тем, кто когда-то сослал их в морские глубины. И всё же Нёвиллет откроет их отношения миру — в своё время, когда будет к этому готов. Он не стыдится любить Ризли. Не стыдится принадлежать своему альфе. А пока Нёвиллет счастлив тем, что у них есть. Счастлив возвращаться домой по вечерам к Ризли, пробовать его еду и засыпать в его объятиях. Нёвиллет всё ещё привыкает к новой реальности, когда начинает замечать странные симптомы. Поначалу он думает, не начинается ли у него очередная течка, но быстро отбрасывает эту мысль. Помимо внезапной привязанности к своей паре и возросшего либидо, остальные признаки не имеют к течке никакого отношения. Нёвиллет ловит себя на том, что в самые неожиданные часы его тянет к необычной еде. Запахи омег и альф вокруг него — обычно терпимые — теперь почти вызывают у него тошноту. Более того, в последнее время его всё чаще мучают приступы дурноты, особенно по утрам. Нёвиллет игнорирует эти симптомы, не испытывая особой тревоги и полагая, что со временем всё пройдёт само. Лишь когда мелюзины начинают всё сильнее за него беспокоиться, утверждая, что его элементальная энергия ведёт себя хаотично, он наконец сдаётся и отправляется в крепость Меропид, чтобы Сиджвин провела ему осмотр. Он ненавидит заставлять своих мелюзин волноваться. Если этот визит успокоит их — он готов его совершить. Приём не был запланирован, и Нёвиллет надеется, что после визита к Сиджвин ему удастся увидеться с Ризли. Он уверен, что его пара обрадуется неожиданной встрече. Они не виделись уже три дня, и Нёвиллет скучает по нему. Сиджвин прощается с пациентом, когда Нёвиллет входит в лазарет. Радостное удивление на её лице заставляет его улыбнуться. — Месье Нёвиллет! Как давно вы не заходили!! — восклицает мелюзина, спускаясь к нему по ступеням. Нёвиллет мягко гладит её по голове и отвечает тихо: — Согласен. Я скучал по тебе, Сиджвин. Надеюсь, у тебя здесь всё хорошо? Сиджвин хихикает и с удовольствием кивает, но вскоре хмурится — в её взгляде появляется тревога. Ага. Значит, она уловила то же самое, что и остальные мелюзины. Прежде чем она успевает что-либо сказать, Нёвиллет произносит: — Я осознаю дисбаланс своей элементальной энергии. Собственно, именно поэтому я здесь. Я хотел бы попросить провести медицинский осмотр, если вы не возражаете. — Разумеется! Пожалуйста, присядьте, месье Нёвиллет! — отвечает Сиджвин, указывая на одну из кушеток. Лазарет, к счастью, пуст, и дракону не приходится беспокоиться о посторонних ушах. Он садится на кушетку, и Сиджвин подходит ближе. Её ладони загораются мягким гидро-светом, и она молча начинает осмотр. Нёвиллет ощущает, как по телу разливается успокаивающее тепло. Оно расслабляет его — но ненадолго: проходит меньше минуты, как Сиджвин резко прерывает поток энергии. На её лице появляется странное выражение — смесь удивления, восторга и… тревоги? Нёвиллет не знает, что и думать, а ещё меньше понимает происходящее, когда Сиджвин произносит: — Оставайтесь здесь, месье Нёвиллет. Мне нужно привести Его Светлость. В этот момент в груди Юдекса поселяется тяжёлое беспокойство.

· • —– ٠ ✤ ٠ —– • ·

Когда Сиджвин врывается в кабинет Ризли и просит его немедленно пройти с ней в лазарет — к Нёвиллету, — у надзирателя перехватывает дыхание. Он не задаёт вопросов. Лишь ставит недопитую чашку чая на стол рядом со стопкой отчётов и спешит следом, чувствуя, как тревога медленно сжимает сердце. Проходит совсем немного времени, и они уже в лазарете. Ризли замечает Юдекса, сидящего на одной из кушеток. Нёвиллет выглядит… обеспокоенным? Нет. Это волнение, смешанное со страхом? Ризли хмурит брови. — Нёвиллет. Я не ожидал твоего визита в крепость сегодня. Всё в порядке? Он быстро пересекает комнату, направляясь к Нёвиллету. Тяжесть в груди нарастает. Запах Нёвиллета сбивчивый, густой, тяжёлый. Кажется, в нём можно утонуть в любой момент. — Любимый, ты выглядишь бледным. Ты заболел? — герцог хмурится. — Я никогда не видел, чтобы ты болел… что происходит? Нёвиллет поднимается, когда Ризли останавливается перед ним. Он переплетает их пальцы, стараясь унять тревогу, которую ощущает — и по горьким феромонам Ризли, и по их связи. — Я и сам не знаю. Чувствую себя нормально, но что-то влияет на мои элементальные силы. Сиджвин, кажется, понимает причину, однако она настояла, чтобы ты присутствовал, когда она сообщит новости, — объясняет Нёвиллет. Сиджвин тянет Нёвиллета за рукав, привлекая его внимание. — Вам лучше присесть. Обоим, — говорит она серьёзным тоном. Нёвиллет не спорит с мелюзиной, но когда он снова садится на кушетку рядом с Ризли, его мысли продолжают перебирать возможные диагнозы, которые Сиджвин вот-вот озвучит. Есть один, к которому он снова и снова возвращается. Он бы многое объяснил — и то, почему Сиджвин захотела видеть здесь Ризли тоже. Нёвиллет не хочет заранее питать надежды, но удержаться сложно. Тревога, волнение и надежда сжимают его сердце. Нёвиллет крепко сжимает ладонь Ризли, ожидая, когда мелюзина заговорит. В груди Ризли оседает тяжёлое беспокойство. Что может быть настолько серьёзным, что Сиджвин попросила присутствия их обоих? Нёвиллет…? Нет, конечно же, нет. Он ведь не умирает. Какая нелепая мысль. Ризли отгоняет её прочь. Ризли знает — он не настолько наивен. Он слишком умен, чтобы думать, будто дело в чём-то пустяковом… или смертельном. Он чувствует успокаивающее присутствие Нёвиллета — его любовь и нежность, текущие по их связи. Нёвиллет хочет помочь, хочет унять его тревогу. О, как же хорошо его дракон знает его. С переплетёнными пальцами герцог ощущает, как его сердце начинает биться в унисон с сердцем его пары. — Сиджвин… мы оба здесь. Что ты хочешь нам сказать? Сиджвин наконец избавляет их от мучительного ожидания. — Поздравляю, месье Нёвиллет! Вы беременны! Время вокруг Нёвиллета будто замедляется, а сердце на мгновение замирает, когда смысл слов мелюзины доходит до него. Беременен…? Он… вынашивает? Детей Ризли? Ох… Эмоции накрывают его с головой, и он едва ощущает, как ладонь Ризли сжимает его пальцы почти до боли. Несмотря на внезапный ком в горле, Нёвиллет всё же спрашивает: — С… сколько? Ты знаешь? Сиджвин кивает, и её глаза блестят от радости. — Я чувствую двух маленьких дракончиков! Яйца пока совсем крошечные, но я уверена, они быстро подрастут! Двоея? О, Владыки. Счастье и тревога переплетаются в груди Нёвиллета. Он наконец находит в себе силы взглянуть на Ризли. С тех пор как Сиджвин объявила новость о его беременности, он не произнёс ни слова. Сердце Ризли бешено колотится в груди. Дети? Чёрт… он знал, что нужно было остановиться… Он качает головой. Нет. Он и Нёвиллет — пара. Это было неизбежно. Но для него самого это никогда не было чем-то, что он мог представить. Не с его прошлым… не с тем, как его растили. Но рядом с Нёвиллетом, быть может, он смог бы— Ризли возвращается в реальность лишь тогда, когда Нёвиллет мягко сжимает его руку. Он смотрит на их переплетённые пальцы — его загрубевшие от труда пальцы едва заметно дрожат. Слова вырываются прежде, чем он успевает их остановить. — Я не могу быть отцом, Нёв. Я… я не могу — не с моим прошлым. Я, может, и справляюсь с управлением Крепостью, но отец? Я даже не знаю, какого это — иметь его. Его глаза, полные слёз, встречаются с лавандовыми глазами Нёвиллета. Он тяжело сглатывает, тревога бурлит внутри, поднимаясь всё выше. Страх и беспокойство Ризли накрывают их связь, и Нёвиллет в ответ тоже захлёстывает волной чувств. В первое мгновение он ощущает лишь боль и отвержение. Он думал… думал, что Ризли хотел этого так же сильно, как и он сам… Неужели он солгал ему? Неужели всё это было лишь порывом в разгар их пылких объятий? Но затем слова Ризли доходят до него по-настоящему. Речь не о нежелании иметь детей. Речь о страхе оказаться недостойным, неспособным их вырастить. Нёвиллет полностью поворачивается к Ризли и бережно обхватывает ладонями лицо любимого, одновременно смягчая свой аромат, делая его успокаивающим. — О, любимый. Разве ты не видишь, с какой нежностью ты относишься к мелюзинам? Как заботишься обо мне? Я не верю, что с нашими детьми ты был бы иным. Ты добрый, внимательный и защищающий. Ты будешь самым замечательным отцом для наших детей — я в этом уверен. Нёвиллет ясно видит это в своей голове: Ризли держит их близнецов на руках, играет с ними, купает, кормит… Он может представить, как яростно и преданно Ризли будет их любить. Так же сильно, как он любит самого Нёвиллета. Ризли стирает слезу с щеки свободной рукой. С тихим всхлипом он пытается унять дрожь и взять себя в руки. — Я бы умер за них, — тихо говорит он. — Я сделаю для них всё… пока я жив, с ними ничего не случится. Герцог медленно вдыхает феромоны Нёвиллета, и сердце, ещё недавно метавшееся в хаосе, постепенно успокаивается. Их связь крепка. Стабильна. Слёзы катятся из глаз Ризли, когда он притягивает Нёвиллета к себе и сжимает в крепких объятиях. — Я стану отцом! — вырывается у него с рыданием. — Мы будем родителями, Нёвиллет. Родителями! Нёвиллет не может сдержать ни смеха, ни слёз счастья, что скатываются по его щекам. Какое облегчение — видеть Ризли таким взволнованным, таким счастливым от мысли стать отцом! Дракон отвечает на объятие, позволяя себе раствориться в радости этого мгновения. Да, Нёвиллет всё ещё тревожится о многом — о самой беременности, о том, как отреагирует Фонтейн, когда правда выйдет наружу, — но это будет потом. Сейчас для него важно лишь одно: совсем скоро у него будет семья с любимым. Сиджвин тихо хихикает, и Нёвиллет отстраняется от Ризли, чтобы взглянуть на неё. Мелюзина сияет так, как Нёвиллет не видел никогда прежде. — У меня будут новые братик и сестрёнка!! Ох, я не могу дождаться!! Её восторг заставляет Нёвиллета широко улыбнуться. — Да, Сидж… будут, — усмехается Ризли, вытирая слезу с уголка глаза. — Будут. И тут тревога накрывает его прежде, чем он успевает это осознать. Ризли крепче сжимает руку своего спутника, делая глубокий вдох. — Столько всего нужно сделать… придумать имена, обезопасить дом — убрать все твои безделушки, чтобы они не поранились, — потом закупить всё необходимое, научиться менять пелёнки, и— Он резко поворачивает голову и смотрит на Нёвиллета широко раскрытыми глазами. — Нам нужно научиться быть родителями… у нас же никогда не было никакой подготовки! А если мы— если— Свободная рука Нёвиллета мягко ложится на бедро Ризли. Его лавандовые глаза блестят от переполняющих чувств. Юдекс улыбается сквозь слёзы. — У нас есть время научиться, прежде чем родятся наши дракончики. Я верю в тебя, любимый, и в себя тоже. Мы можем ошибаться на этом пути, но пока мы стараемся изо всех сил и, главное, любим их всем сердцем, — с нами всё будет хорошо. Ризли уже сейчас доказывает ему, каким прекрасным отцом станет, — хотя бы тем, с какой серьёзностью он перечисляет всё, что нужно сделать, чтобы их малыши были в безопасности и ни в чём не нуждались. И его омежья, и драконья природа распускаются и ликуют от осознания того, какого достойного спутника он выбрал. Владыки… если инстинкты Нёвиллета уже сейчас реагируют так остро, что же будет дальше, по мере беременности, когда гормоны окончательно выйдут из-под контроля? Он не смеет об этом думать. — Я не против оставить вас отпраздновать новость наедине, но перед уходом обязательно загляните ко мне в лазарет, месье Нёвиллет! — раздаётся голос Сиджвин, вырывая его из мыслей. — Я хочу рассказать вам основные рекомендации — что можно и чего нельзя во время беременности. — Разумеется. Благодарю тебя, Сиджвин, — тепло отвечает Нёвиллет, улыбаясь. Мелюзина сияет, когда они прощаются с ней и выходят из лазарета. Стоит им лишь отойти подальше, как Ризли едва удаётся держать себя в руках. — Любимый, пойдём в купонную столовую. Я попрошу Вулси приготовить для нас лучший обед дня. Архонты знают, тебе сейчас это нужно, — говорит он с широкой улыбкой. И вскоре они уже стоят в столовой, а на лице надзирателя расплывается довольная ухмылка. Нёвиллет приподнимает бровь, глядя на него с лёгкой усмешкой. — Ризли, ты же понимаешь, что это только самое начало беременности. Я не чувствую ничего, кроме колебаний элементальной энергии. Мне не требуется особое обращение, — шепчет Нёвиллет так тихо, что его слышит лишь Ризли. На виду у всех взгляды заключённых и стражей то и дело скользят по ним. Их отношения по-прежнему остаются тайной, и Нёвиллет пока не готов объявлять о них во всеуслышание — тем более сейчас, когда он сам ещё привыкает к мысли о том, что носит под сердцем двух маленьких дракончиков. Детей Ризли. От этого осознания у него почти кружится голова — совсем скоро они станут родителями. Как это прекрасно. Нёвиллет с трудом подавляет желание прикрыть ладонью пока ещё плоский живот. Лицо надзирателя заливает румянец в ответ на слова возлюбленного. — Да… э-э… ты прав. Я просто… хм… слишком взволнован, — он чешет затылок, взъерошивая припорошенные сединой волосы. Вулси бросает на него недоумённый взгляд, переворачивая решётку с рёбрами на гриле. — Ты точно не хочешь кусочек? Сегодня в делюкс-меню барбекю-рёбрышки. Я ужасно голоден, так что возьму порцию и отнесу к себе в кабинет. Он почти тянется рукой к Юдексу — и в последний момент останавливается. Нёвиллет едва удерживается от улыбки. В своём воодушевлении из-за беременности Ризли выглядит до смешного очаровательным. — Я могу поддаться искушению… если они не слишком сухие, — отвечает Нёвиллет. Ризли готовил эти рёбрышки для него однажды — около двух недель назад — и тогда щедро залил их соусом, так что Нёвиллету блюдо пришлось по вкусу. Правда, он не уверен, что версия Вулси окажется столь же удачной. Лицо надзирателя мгновенно озаряется. — Отлично! Вулси, две порции, пожалуйста. Ты знаешь, как я люблю. Кряхтя, повар выкладывает еду на тарелки и передаёт их Ризли. — Приятного аппетита, Ваша Светлость. И вам тоже, месье. Конечно, до стряпни Его Светлости им далеко, но всё же вышло недурно! — улыбается Вулси и тут же возвращается к пылающему грилю. — Я уверен, всё будет отлично. В конце концов, ты учился у меня, — усмехается Ризли, передавая тарелку Нёвиллету. Он улыбается, когда Юдекс принимает её, склоняясь, чтобы вдохнуть аромат мяса. — Пойдём, любимый, вернёмся в кабинет. Я не хочу, чтобы ты слишком долго был на виду у заключённых. Ты знаешь, они могут взбунтоваться без всякого предупреждения, — шепчет Ризли. Нёвиллет кивает, и они направляются к кабинету герцога. Пальцы Ризли рассеянно скользят между лопатками Юдекса, опускаются к середине спины и замирают на его талии. — Родители… — бормочет он себе под нос. — Чёрт возьми… Он сжимает бедро Нёвиллета. Это жест притязания. И ему совершенно всё равно, кто это увидит. Он хочет Нёвиллета — отчаянно. Ризли бросает холодный взгляд на заключённого, осмелившегося слишком долго смотреть в сторону Юдекса, и распахивает железные двери кабинета. — Я не принимаю гостей, — говорит он двум стражам у входа. — У Юдекса и у меня важное дело. Нас нельзя беспокоить. Стражница заливается румянцем при виде их, и Ризли улавливает, как её омежий аромат вспыхивает в покорности. — Да, Ваша Светлость. Ризли ухмыляется. — Спасибо. Он ведёт Нёвиллета вверх по лестнице и жестом указывает на знакомый диван в дальнем конце комнаты. — Чай к рёбрышкам, дорогой? Или предпочитаешь охлаждённую воду из деревни Чэньюй? — Воду из Чэньюй, пожалуйста, — чуть рассеянно отвечает Нёвиллет, усаживаясь на диван. Запах Ризли сейчас слишком отвлекает — с того самого момента, как они покинули кафетерий, в нём появилась заметная, собственническая нота. Нёвиллет задаётся вопросом, не уловили ли это заключённые и стражи. А если не запах, то уж точно то, как Ризли касался его у всех на виду, не могло не привлечь внимание. Их отношения могут раскрыться куда раньше, чем он ожидал. Ему следовало бы волноваться. Правда, следовало бы. Но омега внутри него трепещет от самой мысли о том, что все узнают, кому он принадлежит. Нёвиллета выдёргивает из мыслей бутылка охлаждённой воды, протянутая ему. Он принимает её и благодарно улыбается альфе. — Спасибо, милый. Ризли стискивает зубы — в его сознании вновь и вновь всплывает задержавшийся взгляд одного из заключённых. — Я его убью, — тихо цедит он. — Как он посмел так смотреть на мою пару. Он скидывает ботинки у основания стола, затем направляется к буфету у стены и щёлкает чайником, включая его. Сглотнув, он возвращается к Нёвиллету. Боги, его запах такой сладкий. Взгляд Ризли мутнеет, когда он подходит ближе к своему возлюбленному. — Дорогой, — говорит он, едва сдерживая рычание в голосе. — Дай мне минуту, я сейчас вернусь. Мне нужно разобраться с тем ничтожным альфой, который осмелился смотреть на тебя с таким желанием. Нёвиллет мгновенно реагирует. Он хватает Ризли за запястье, не давая тому уйти. — Ризли, нет! — твёрдо восклицает он, останавливая его на месте. Их взгляды сталкиваются, и Нёвиллет прищуривается, глядя на своего спутника: омежий аромат становится с лёгкой горчинкой. — Ты не можешь пользоваться своей властью, чтобы избивать заключённых лишь потому, что они не так на меня посмотрели. Ты не тиран. И не смей начинать вести себя как он, — резко одёргивает Ризли Нёвиллет. Он не позволит Ризли перечеркнуть всё, чего тот добивался столь упорно, из-за такой незначительной вещи. Глаза Ризли опасно сужаются в ответ. — Вот как? Да брось, Нёв. Ты не видел, как у него раздувались ноздри, как желание сочилось с него, словно кровь из раны. Он тебя недостоин — ни тебя, ни того положения, которое ты занимаешь! Ты носишь моих детей, и будь я проклят, если кто-нибудь ещё посмеет так на тебя смотреть. Он вырывает запястье из хватки омеги и с раздражением выдыхает. По бокам сжимаются кулаки, напрягается челюсть. — Отпусти меня, — говорит Ризли; в одном тоне уже слышно предупреждение. — Мне нужно обозначить свои права на тебя. Мой альфа этого требует. Запах Нёвиллета киснет ещё сильнее. Омега заставляет себя сохранять спокойствие. — Ты правда собираешься вести себя как один из этих грубых, жестоких альф? Это не ты, Ризли. Нёвиллет встаёт и подходит вплотную, вторгаясь в его пространство, но не решается коснуться — слишком свеж страх быть снова отвергнутым. — Ризли, ты мой альфа. Я ношу твоих детей. Тебе нечего и некому доказывать. Я твой, — говорит дракон, глядя прямо в взбудораженные глаза Ризли. Взгляд Ризли темнеет. — Я не превращаюсь в зверя лишь потому, что поставлю какого-то ублюдка-альфу на место, — цедит он, ощущая Нёвиллета слишком близко. — У тебя кислый запах, — замечает он, с тяжестью в груди, где невозможно разобрать, что это — желание или ярость. — Если ты мой, докажи это. Ризли кипит от злости, пока Нёвиллет прижимает его к стене наверху лестницы. Почему? Почему его так бесит такая мелочь? Потому что Нёвиллет беременен? Неужели он стал настолько защитным, что теряет тот самоконтроль, который так тщательно удерживал? Или это отголоски… вспышка гона? Нет. Гон уже прошёл. Ноздри Ризли раздуваются, пока он удерживает лавандовый взгляд Нёвиллета. — Если ты не хочешь, чтобы я туда вышел, тебе придётся меня остановить, любовь моя. Я не могу совладать с тем, что чувствую. Я не могу в этом разобраться. Нёвиллет обхватывает ладонями лицо Ризли и прижимается к нему лбом. Он постепенно делает свой запах мягче, слаще — пытаясь успокоить взбудораженного альфу. — Доказать тебе? Любимый, разве я не доказал, что принадлежу тебе, в тот миг, когда мы связали себя узами? Когда поклялись провести вечность вместе? Он вздыхает и наклоняется ближе, позволяя их губам лишь на мгновение коснуться друг друга. — Но пусть так. Если тебе нужно напоминание — я с радостью тебе его дам. Нёвиллет целует Ризли, вкладывая в это касание всю свою любовь. Тонкая нить самообладания внутри Ризли рвётся, когда он тает в этом поцелуе. Дракон в его объятиях движется медленно — слишком медленно для огня, бушующего в альфе. Ризли на миг разрывает поцелуй; их лбы снова соприкасаются, дыхание смешивается, сбиваясь. — Слишком… медленно… — рычит он, пальцы находят выступ талии Нёвиллета, сжимая ткань. — Слишком много одежды… Герцог чувствует, как губы Нёвиллета вновь прижимаются к его губам; омежьи феромоны становятся слаще, наполняя воздух попыткой его успокоить. — Чёрт возьми… Нёв, — выдыхает он. — Просто залезь на меня уже… ты меня так убиваешь. Желание Ризли усиливает его запах, и оно пробуждает желание Нёвиллета в ответ. Потребность в еде исчезает без следа — остаётся лишь жажда чувствовать Ризли на себе, в себе. Он хочет утонуть в его запахе, пропитаться им до конца. Нёвиллет игриво прикусывает нижнюю губу Ризли и шепчет у самых его губ, расстёгивая жилет: — Это можно устроить. Где ты меня хочешь, дорогой? Наклонённым над столом? Раскинутым на диване? Или в постели? Любой из вариантов сейчас звучит одинаково соблазнительно, и Нёвиллету всё равно, пока это заканчивается тем, что член его пары оказывается внутри него. Колени Ризли едва не подгибаются от этих слов. — Ты грязная маленькая дрянь… — рычит он, отвечая на прикусывания тем же. — А как насчёт того, чтобы ты прямо сейчас снял с себя эту чёртову одежду. Я возьму тебя прямо здесь, прижав к стене. Ты будешь стонать для меня, правда, сладкий? Он наклоняется и прикусывает метку у основания шеи Нёвиллета. — Ты закричишь всей Крепости, кому ты принадлежишь, да? Нёвиллет задыхается, когда его пара играючи кусает шрам брачной метки. Слова Ризли проникают глубоко, сталкиваясь внутри него. Его звериная сущность мурлычет от мысли, что весь мир узнает, что он — омега Ризли, тогда как разум тревожится о последствиях, которые это может принести ему самому, Ризли и их будущим детям. Нёвиллет с силой отталкивает тревожные мысли — сейчас он слишком жаждет поставить своего альфу туда, где хочет, почти пьянея от его феромонов. Дракон роняет куртку и жилет Ризли на пол, после чего принимается за собственный жабо. Нёвиллет мысленно проклинает количество одежды, которую носит. Обычно она его не тяготит — кроме таких моментов, когда они оба изнывают друг по другу. — Ты собираешься просто смотреть, как я раздеваюсь для тебя, любимый? — лукаво спрашивает Нёвиллет. Ризли приподнимает бровь, ноздри раздуваются — он и не пытается скрыть своё желание. Член ноет, пока он проводит большим пальцем по пуговицам рубашки. Он облизывает губы, расстёгивая одну за другой, но не спешит снимать ткань — оставляет её висеть на себе, обрамляя тело, словно картину для возлюбленного. — Я бы смотрел, как ты раздеваешься для меня, в любой грёбаный день — так что да, я буду смотреть. Разденься для меня, моя сладкая омега. Посмотри, как мало у меня выдержки, когда дело касается тебя. Ладони Ризли упираются в стену, запирая Нёвиллета в клетке. Он наклоняется, и крио-холод его дыхания скользит по раковине острого драконьего уха. — Покажи мне, какой ты у меня хороший. Нёвиллет вздрагивает от холода у уха и вынужден удерживать руки, пока они справляются с застёжками. Он движется с отточенной привычкой — и совсем скоро жабо, мантия и одеяния падают у его ног небрежной кучей. Он ищет взгляд Ризли, развязывая шнуровку на изящной рубашке, и видит в ответ лишь отчаянный голод, подпитывающий его собственный. Ризли выглядит так, будто хочет проглотить его целиком. Нёвиллет отрывает взгляд лишь тогда, когда стягивает рубашку через голову, оставаясь с обнажённой грудью под жгучим взглядом своей пары. — А что насчёт гетр, Ваша Светлость? Мне снять их? Или ты хочешь сделать это сам? — дразняще спрашивает омега. Нёвиллет слишком хорошо знает одержимость Ризли его ногами и гетрами. Ризли наклоняется к его уху и проводит влажным языком по раковине, после чего мягко посасывает мочку. — А как насчет этого…? — бормочет он. Медленно губы Ризли прижимаются к коже Юдекса — вниз по шее, ключицам, груди, между каждым мягким изгибом мышц на его животе. Каждый поцелуй чередуется — то жар клейма, то холод обмороженной метки. Резким движением герцог опускается на колени перед юдексом. — Хороший альфа знает, как поклоняться своей паре… с полной преданностью и благоговением, — рычит он, обхватывая огрубевшей ладонью бедро Нёвиллета. — Прости меня — то, что я собираюсь с тобой сделать, будет совсем не тем, как следует обращаться с божественным существом. Неторопливые пальцы находят кнопки этих упрямых гетр, и почти отработанным щелчком он освобождает их одну за другой. Он приподнимает ногу дракона, укладывая щиколотку себе на широкое плечо, и начинает стягивать плотную ткань с тела Нёвиллета. В движениях Ризли нет спешки — очевидно, он намерен превратить снятие одежды в представление. Он скатывает ткань по нежному бедру, прижимаясь губами к каждому обнажающемуся дюйму кожи, проклиная штаны, всё ещё мешающие ему. Дойдя до колена, он расстёгивает оставшиеся застёжки вдоль икры, затем меняет хват, пальцы впиваются в кожу бедра. Наклонившись вперёд, Ризли зажимает ткань зубами и медленно стягивает остаток спата с ноги любимой пары. Нёвиллет заливается ярким румянцем от этого проявления почтения. Каждое прикосновение ощущается клеймом на коже — даже сквозь ткань брюк. Это медленное раздевание кажется интимнее всего, что они делали раньше. Дракон чувствует любовь Ризли в каждом укусе, каждом поцелуе и каждом ласковом касании вдоль бёдер и ног. Это заставляет его довольно мурлыкать, жаждать свою пару ещё сильнее. К тому моменту, когда Ризли с тем же вниманием принимается за вторую ногу, пальцы Нёвиллета уже зарыты в волосы цвета соли и перцем — он осторожен, помня о когтях. — Ризли… — шепчет Нёвиллет, и это слово сочится нуждой, звучит как молитва. Молитва находит ответ, когда обувь и штаны наконец оказываются сняты, и он стоит перед своей парой совершенно обнажённый. Его трясёт от потребности, бегущей по телу. — Да… — шипит надзиратель, сильнее прикусывая внутреннюю сторону бедра Нёвиллета, заставляя дракона вздрогнуть. — Сладкий, ты в порядке? Я не причинил тебе боли…? Я могу остановиться, если нужно. Он смотрит, как голова дракона упирается в стену, тело обнажено — только для него. Только для него. — Чёрт возьми, посмотри на себя… чёрт, я не могу дождаться, когда увижу тебя округлившимся от наших детей. В его голосе жадность. И ему всё равно. Он хочет. Он берёт. И он знает — Нёвиллет отдаст всё, стоит лишь попросить. Нёвиллет смотрит на Ризли из-под полуопущенных век — и его пробирает дрожь, когда он видит желание, разлитое по красивым чертам альфы. Сердце дракона пульсирует от жажды, подхваченной словами его пары, и он заливается румянцем, чувствуя, как влага стекает из его отверстия — Ризли наверняка чувствует этот запах, всё ещё стоя перед ним на коленях. Впрочем, он слишком возбуждён, чтобы по-настоящему стыдиться. Пусть Ризли видит, насколько сильно Нёвиллет его хочет. Он обхватывает лицо своего альфы дрожащими пальцами. — Пометь меня. Возьми меня, моя пара. Мне нужен ты, — шепчет омега. — Будь осторожен с тем, о чём просишь, — рычит альфа, проводя языком по мягким прядям волос под пупком Нёвиллета. С усмешкой он поднимает руку и крепко фиксирует ногу Нёвиллета, удерживая её на своём плече. Первое движение языка по тугим, пропитанным влагой складкам почти выбивает Ризли из равновесия. Голубые глаза закатываются, когда он углубляется, вжимаясь языком в восхитительное тепло, втягивая и слизывая влагу, стекающую из входа, словно капля выдержанного виски. — Так чертовски хорошо… — хрипло хвалит он, проталкивая язык глубже, дразня головку всё ещё скрытого члена Нёвиллета. — Такой мокрый… такой правильный для меня. Нёвиллет стонет, его затылок с глухим стуком бьётся о стену, пока ловкий язык пары играет с ним. Скользя по влажным складкам и входя внутрь, он сводит с ума. Пальцы Нёвиллета сжимаются в чёрно-седых волосах, и дракон подаётся бёдрами вниз, желая впустить этот умелый язык ещё глубже. Влажные звуки того, как Ризли ест его, обжигают уши и разжигают жар внизу живота. Ещё больше влаги вытекает из переполненного входа — немое доказательство его возбуждения. — Пара… — всхлипывает Нёвиллет, без слов умоляя о большем. Ризли резко втягивает воздух, слизывая влагу с нижней губы. — Чёрт… да… боги, то, как твои пальцы перебирают мои волосы… — почти скулит он, поднимая свободную руку и осторожно проталкивая пальцы между скользкими складками Нёвиллета. — Скажи это ещё раз, — рычит Ризли. — Скажи, как ты хочешь меня. Он слегка погружает пальцы, не входя полностью — лишь мягкое, мучительное дразнение. Нёвиллет крепче сжимает волосы Ризли, помня о когтях, и, встречаясь с взглядом своей пары, выдыхает, сбиваясь на шёпот: — Моя пара. Мой альфа. Мне нужен ты… Я хочу, чтобы ты наполнил меня, чтобы снова пометил меня как своего. Наградой омеге становятся два пальца, внезапно уходящие внутрь его лона, задевающие самую чувствительную точку. С губ Нёвиллета срывается грязный стон, и он в отчаянной попытке заглушить себя впивается зубами в свободную ладонь. Он слишком громок — а член Ризли ещё даже не в нём. Глаза Ризли опасно сужаются, и он отпускает бедро дракона, чтобы схватить руку, заглушающую звук. — Не смей, — хрипит он. — Не прячь это от меня. Лёгким движением пальцев он нажимает на сладкую, уязвимую точку внутри Нёвиллета, мягко вынуждая его член показаться наружу. — Я заслужил эти стоны. И если ты думаешь, что сможешь их скрыть — ты ошибаешься. Пусть Крепость слышит. Пусть знают, кто именно тебя трахает. Нёвиллет всхлипывает от резкой вспышки удовольствия, вызванной пальцами Ризли, и вздрагивает, когда его член полностью показывается. Влага капает на пол и стекает по бёдрам, заставляя его щёки вспыхнуть ярким румянцем. Дракон неохотно убирает руку, повинуясь приказу альфы, и стоны с всхлипами, следующие за этим, когда Ризли раскрывает его, звучат в кабинете громко и отчётливо. Нёвиллет цепляется за плечо Ризли, вонзая когти в ткань его рубашки и кожу под ней, подаваясь навстречу пальцам альфы, преследуя надвигающийся оргазм. Ризли с неумолимой силой трахает дракона пальцами. Одновременно он наклоняется и обхватывает губами скользкую, покрытую влагой длину. Третий палец уходит глубоко внутрь, влажные звуки разносятся по кабинету, заставляя член герцога пульсировать всё сильнее под штанами. Острые когти перебирают его волосы, пока он сосёт член Нёвиллета — дёргая, когда зубы задевают чувствительную кожу, и ослабляя хватку, когда он отступает, чтобы ласкать кончик. Нёвиллет выгибается, его тело неконтролируемо дрожит, удовольствие подступает к точке кипения. Ризли всегда знает, как именно его раскрепостить. Он чувствует себя таким наполненным — толстые пальцы альфы растягивают его, проходясь по каждому чувствительному нерву в сочащейся дырке. Феромоны Ризли одурманивают — густые, насыщенные похотью, они убаюкивают его, погружая в почти пьяную дымку. — Я близко, любимый, — стонет Нёвиллет, его лоно сжимается вокруг пальцев пары. Ризли зарывается носом в жёсткие волосы у основания полностью вышедшего члена Нёвиллета, неистово посасывая. Звуки, которые он издаёт, непристойны, но каждый стон, срывающийся с губ Нёвиллета, лишь подстёгивает его. Язык скользит по нижней стороне обжигающе горячей длины, а пальцы с каждым движением задевают ту самую чувствительную точку. Пальцы Нёвиллета сжимаются, тело напрягается. Он близко. Юдекс тянет его за волосы, вырывая низкий стон из горла надзирателя — вибрация проходит вдоль члена. Взгляд Ризли встречается с лавандовым, подталкивая к освобождению. В тот миг, когда их глаза встречаются, Нёвиллет пропадает. Он выкрикивает имя Ризли, изливаясь глубоко в горло альфы, а его пульсирующее отверстие выбрасывает ещё больше смазки вокруг толстых пальцев, всё ещё заполняющих его и гладящих сладкую точку, продлевая оргазм. Удовольствие жжёт в венах, и Нёвиллет дрожит, быстро подходя к грани гиперстимуляции. — Пара… слишком… — всхлипывает он, тянув Ризли за волосы, пытаясь отстранить его от уже смягчающегося члена. Ризли следует за движением руки своей пары и медленно вынимает пальцы из Нёвиллета с влажным чавканьем. — Моя любовь, ты в порядке? Я не причинил тебе боль? — спрашивает он, тревога отражается на его лице. Нёвиллет слабо качает головой. Ризли подносит пальцы ко рту, слизывая стекающую с них влагу. — Сладко и освежающе… идеальная закуска перед основным блюдом, — усмехается он. Щёки Нёвиллета заливает густой румянец. — Бесстыдник, — укоряет он свою пару. И всё же он поднимает Ризли на ноги и тянет его в поцелуй, не обращая внимания на собственный вкус, пока они лезут друг другу рот. Омега чувствует, насколько твёрд его партнер — настойчивую выпуклость, прижимающуюся к его бедру, и это заставляет его довольно мурлыкать. Нёвиллет стягивает с плеч Ризли расстёгнутую рубашку, и его ладони жадно изучают каждую мышцу и каждый шрам на теле любимого. Он прерывает поцелуй и шепчет у губ Ризли: — Мне нужен ты, дорогой. Заяви на меня права. Одна из его рук скользит ниже, проводя по линии твёрдого члена Ризли, всё ещё запертого в брюках, и он наслаждается дрожью, прошедшей по телу альфы. — Может, я резкий и бесстыдный, но тебе всегда это во мне нравилось, — дразнит Ризли. — Архонты… в тот день, когда я услышу ругательство из этих красивых губ, я смогу умереть счастливым, — мягкий стон срывается с его губ, когда пальцы Нёвиллета дразнят налившийся член сквозь ткань. — Чёрт… мне понадобится целая жизнь, чтобы привыкнуть к тому, как ты меня трогаешь, — выдыхает он, прижимаясь губами к чувствительной точке за ухом Нёвиллета. — Здесь ты хочешь, чтобы я заявил на тебя права? Прижатым к стене, трахнутым так, что не сможешь дышать? Или медленно — чтобы я не спешил, пока ты таешь, как лёд между моими пальцами? Он снова тянется вниз, подушечки пальцев находят жар между бёдер Нёвиллета. Раздвигая скользкие складки, он проводит между ними, а затем облизывает пальцы, не отрывая пронзительного взгляда от наполненных похотью глаз Юдекса. Нёвиллет скулит — мимолётного прикосновения достаточно, чтобы вновь разжечь огонь внутри. Дракон обхватывает ладонью затылок пары и тянет его в грязный поцелуй, прижимаясь телом, позволяя Ризли почувствовать, как быстро его член снова твердеет после недавнего оргазма. — Я приму тебя любым способом, дорогой. Только не заставляй меня больше ждать, — умоляет омега, позволяя своему запаху стать тягуче-сладким. Невозможно устоять для стоящего перед ним альфы. Его пары. Будущего отца их детей. Глухой, звериный рык вырывается из самой глубины горла Ризли. — Скажи это так, как ты на самом деле хочешь… — выдыхает он между горячими, влажными поцелуями. — Скажи, что хочешь, чтобы я швырнул тебя к этой стене и трахнул. Он на мгновение отрывается, ловко расправляясь с брюками, спуская их по бёдрам и выходя из них. Пинком отбрасывает в сторону. Ризли снова смотрит на Нёвиллета. Его глаза сужаются — как у волка, уставившегося на добычу. Толстые, мозолистые пальцы зарываются в серебряные пряди, массируя кожу головы, чередуя нежные рывки с рычанием на выдохе. — Архонты… я просто хочу сожрать тебя… увидеть тебя распухшим от наших детей… чёрт, ты сводишь меня с ума, любимый. Нёвиллету едва хватает воздуха. Похоть и желание затуманивают разум, и его звериный инстинкт берёт верх, требуя хорошей вязки, несмотря на то что он уже носит их кладку. Он ничего не может с собой поделать — когда Ризли говорит так, когда его феромоны вспыхивают, становясь невыносимо притягательными и требуя сладкого подчинения омеги, дракон превращается в мягкую глину в руках своей пары. Он хочет Ризли так сильно, что дрожит от силы своего желания. Нёвиллет хватает край белья Ризли и тянет вниз. Он всхлипывает, когда чувствует тяжёлый, тёплый вес члена, прижимающийся к его животу, оставляя на коже липкую дорожку предэякулята. Нёвиллет закидывает ногу на бедро Ризли и притягивает его ближе, одновременно обхватывая основание большого члена пары и подводя головку к своим распухшим, мокрым складкам. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня сейчас. Здесь. Прижав к этой стене. Это ты хотел услышать, альфа? — рычит Нёвиллет, и в его отчаянии проступает раздражение. — Или ты заставишь меня делать всё самому, или дашь мне ту хорошую вязку, которую обещал? Ризли прикусывает собственную нижнюю губу так сильно, что рот наполняется вкусом горячего железа. Он не колеблется ни секунды — просовывает руки под бёдра омеги, поднимает его и прижимает к стене, пока тонкие ноги не обвиваются вокруг его талии. Он не может сдержать желание, захлёстывающее тело, когда его член скользит глубоко между текущих складок. Жар взрывается в теле Ризли, когда он прижимает грудь к телу омеги, вдавливаясь невозможной глубиной. — Чёрт… — вырывается у него, когда зубы скользят по шраму от прежнего укуса. — Архонты, помогите мне… Когти Нёвиллета впиваются в обнажённую кожу его плеч, алые следы вспыхивают с каждым перекатом бёдер герцога. Ризли гонится за своим пиком, тяжело дыша у уха Нёвиллета, удерживая пару у стены, жадно желая вязать его снова и снова. Альфа внутри него взрывается похотью, вжимая дракона в стену до той грани, где это наверняка больно — но теперь он уже не в силах остановиться. Он зашёл слишком далеко. — Нёв… люби—чёрт—так хорошо… так хорош для меня… да… — срывается с его губ, уткнувшись в фарфоровую кожу у ключицы. — Ты такой хороший… такой идеальный для меня. Нёвиллет всхлипывает от этой похвалы, и его вход сжимается вокруг члена Ризли, прорезающегося всё глубже внутрь. Дракон тонет в ощущениях — в тепле возлюбленного, прижатого к нему и внутри него, в сладком запахе его феромонов, в звуке голоса Ризли, рычащего и стонущего у самого уха, пока тот безостановочно гонится за наслаждением в теле Нёвиллета… Это изысканно, и Нёвиллет, жадный дракон, каков он есть, хочет большего. Омега глубже впивается когтями в плоть Ризли и стонет, когда этот чудесный член задевает его сладкую точку при каждом глубоком толчке. Нёвиллет так мокр, так готов к хорошей вязке, что его смазка стекает на пол каждый раз, когда таз Ризли ударяется о его ягодицы. — Ещё… Мой… дай мне ещё… я так тебя люблю, — всхлипывает Нёвиллет, толкаясь навстречу так сильно, как только может в этой позе, жадно ловя ослепляющее удовольствие их близости. Ноздри Ризли раздуваются, когда он вбивается в пару, давление вокруг члена настолько сильное, что у него темнеет в глазах. Его руки находят тонкую талию Нёвиллета, толстые пальцы впиваются в мягкую плоть. Стоны дракона непристойны, и они лишь глубже загоняют Ризли в пьянящее безумие. — Чёрт — продолжай произносить моё имя вот так, и я перегну тебя через стол и выебу так, что ты неделю не сможешь сесть, не вспоминая, как я чувствуюсь внутри тебя, — выдыхает он, проводя языком по боку его шеи. — Я люблю тебя… Архонты, как же я тебя люблю, Нёвиллет… Его голос почти срывается на всхлип, когда губы снова находят Нёвиллета. Скользнув руками к ягодицам Нёвиллета, Ризли прижимает дракона к себе и, не разъединяясь, переносит их к дивану. Нёвиллет задыхается, когда мир переворачивается, и его спина встречает мягкие подушки. Он вжимается в них — и в следующий миг его ноги уже закинуты на плечи Ризли, тело сложено почти пополам. Альфа задаёт почти жестокий темп; его член входит так глубоко, что под кожей живота Нёвиллета проступает его очертание. Грязный стон вырывается из горла дракона, и от одного этого зрелища он почти кончает. — Ризли… — он может лишь выдохнуть его имя, когти оставляют алые полосы на спине Ризли, пока тот безжалостно вколачивается в него. — Так хорошо… хочу твой узел, — молит Нёвиллет, его отверстие сжимает член Ризли, как тиски. Наслаждение нарастает слишком быстро, и дракон отчаянно пытается отсрочить надвигающийся оргазм. — Ты хочешь мой узел, сладкий? — рычит Ризли, прижимая ладонь к животу Нёвиллета, ощущая, как движется под кожей. — Я дам его тебе — но сначала ты кончишь для меня. Кончишь только на моём члене. Он наклоняется, складывая Нёвиллета так, что их груди прижимаются друг к другу. Темп, который задаёт герцог крепости, почти мучителен, жар в его теле нарастает. — Кончи для меня, сладкий, — рычит он, прикусывая губу Нёвиллета и врезаясь в него отчаянным, влажным поцелуем. Он вращает бёдрами медленно, тянуще, чувствуя, как дракон извивается под ним. Давление в члене растёт — и Ризли знает, что больше не сможет сдерживаться. — Я люблю тебя… — выдыхает он между поцелуями, описывая бёдрами круги, прижимаясь к ягодицам Нёвиллета. — Я бы наполнял тебя каждый день… наполнял бы снова и снова… посмотри на себя — раскрытый, наполненный, такой красивый. Тело Ризли напрягается. Он больше не может сдерживаться. Он наклоняется, проводит языком по шраму на шее Нёвиллета — и в тот миг, когда узел разбухает и врезается в плоть, он впивается зубами в это сладкое место, догоняя пик оргазма и обновлённой связи. Нёвиллет кончает в тот же миг, когда узел входит в его лоно, растягивая его до предела. Желание, пульсирующее в венах, вспыхивает новой высотой от болезненно-сладкого удовольствия обновлённой связи. Он отвечает тем же — впивается клыками в метку на шее Ризли и теряется в эйфории, затуманивающей разум. Нёвиллет урчит, ощущая, как тепло сущности Ризли наполняет его утробу; омежий разум удовлетворён — его снова повязали, даже несмотря на то, что дракон уже носит кладку. Ризли прижимает его к дивану, и как только ноги Нёвиллета соскальзывают с его плеч, омега обвивает ими талию пары, удерживая его как можно ближе, пока они ждут, когда узел спадёт. — Я тоже тебя люблю, мой альфа… я так жду, когда мы будем растить нашу семью вместе, — шепчет Нёвиллет, его урчание становится громче от одной этой мысли. Ризли пытается удержаться, но силы покидают его, и он оседает на омегу под собой. Тяжело дыша, он покрывает поцелуями шею, место за ухом, затем мягко касается губ. — Я люблю тебя, мой сладкий, мой прекрасный Нёвиллет. Наша семья будет прекрасной… особенно если малыши будут похожи на тебя. Ризли перекатывает их на бок, узел всё ещё крепко соединяет их тела. — Тебе больно? Он кажется больше, чем в прошлые разы. Прости, я потерял контроль… просто… знание о том, что ты носишь мою кладку, так разбудило во мне альфу, эту собственническую ярость. Он опускает руку и мягко проводит ладонью по животу Нёвиллета. Нёвиллет накрывает его руку своей, переплетая пальцы на своём животе. — Не тревожься, милый. Ты никогда не смог бы причинить мне боль. Мне понравились твои пылкие объятия и эта новая собственническая нота — особенно потому, что я знаю: она рождена желанием защитить меня и нашу кладку. Ты станешь самым замечательным отцом, — шепчет Нёвиллет. Он прижимается к шее Ризли, мягко помечая его своим запахом, расслабляясь под тяжестью любимого альфы. Дракон купается в любви и счастье, струящихся через их связь, и, закрывая глаза, представляет двух маленьких дракончиков, похожих на их отца — втайне Нёвиллет не согласен с Ризли: он хочет, чтобы они были похожи именно на его альфу, — как они бегают по дому, наполняя его драгоценным смехом. Он с нетерпением ждёт этого.