Как мёд, только горько

В Йокогаме с самого утра серое небо. Погода явно не желает хорошего дня. Тучи словно давят на город сверху, тяжелые, живые, — будто небо само решило оплакивать то, что ещё не случилось. Воздух густ, пропитан чем-то неизбежным — дымом, солью, предчувствием. В центре города должен был быть обычный день. Но таким он не стал. Пока в новостных лентах ещё не было срочных заголовков, а сирены не прорезали улицы, двое вошли в здание через чёрный вход. Стеклянная дверь закрылась за их спинами, как крышка гроба. — Вот чёрт… — пробормотал Чуя, глядя вниз. — Вляпался. На подошве ботинка — чёрная вязкая жидкость, словно нефть. Он хмыкнул, небрежно вытер подошву о край бетонной лестницы. — Ты бы хоть посмотрел под ноги, мой дорогой Наполеон, — раздался ленивый голос сбоку. — Не все войны выигрываются с гордо поднятым подбородком. — Заткнись, Дазай. Это просто грязь. — Или что-то похуже. Учитывая, куда мы идём. Они спустились на технический этаж — мрачный, пустой, гулкий. Здесь пахло пылью, старыми проводами и… чем-то другим. Что-то тёплое, как кровь. Или как вина. — Мы точно не ошиблись адресом? — спросил Чуя, сжимая кулаки. — Я не чувствую движения. Ни охраны, ни камер. — Всё слишком чисто, не находишь? Как будто кто-то очень не хотел, чтобы за ним следили. — Дазай медленно провёл пальцами по стене. — Или, наоборот, чтобы нас провели. Он остановился. Замер. Слушал. Внизу, под их ногами, словно жил кто-то — здания тоже умеют дышать. Особенно такие. Особенно, когда в них что-то умирает. Они подошли к массивной металлической двери, без замков, без панели, будто просто часть стены. Но Дазай уже вытаскивал перчатки. — Чуя. Стой у входа. Если я не выйду через три минуты — ты знаешь, что делать. — Сам вляпался — сам и разгребай. Но если я услышу взрыв — убью тебя сам, понял? — Обещаешь? — с улыбкой. Тишина. Чуя отвернулся первым. ______________________________________________ В Йокогаме с самого утра серое небо. Погода явно не желает хорошего дня. Тучи словно давят на город сверху, тяжелые, живые, — будто небо само решило оплакивать то, что ещё не случилось. Воздух густ, пропитан чем-то неизбежным — дымом, солью, предчувствием. В центре города должен был быть обычный день. Но таким он не стал. Пока в новостных лентах ещё не было срочных заголовков, а сирены не прорезали улицы, двое вошли в здание через чёрный вход. Стеклянная дверь закрылась за их спинами, как крышка гроба. — Вот чёрт… — пробормотал Чуя, глядя вниз. — Вляпался. На подошве ботинка — чёрная вязкая жидкость, словно нефть. Он хмыкнул, небрежно вытер подошву о край бетонной лестницы. — Ты бы хоть посмотрел под ноги, мой дорогой Наполеон, — раздался ленивый голос сбоку. — Не все войны выигрываются с гордо поднятым подбородком. — Заткнись, Дазай. Это просто грязь. — Или что-то похуже. Учитывая, куда мы идём. Они спустились на технический этаж — мрачный, пустой, гулкий. Здесь пахло пылью, старыми проводами и… чем-то другим. Что-то тёплое, как кровь. Или как вина. — Мы точно не ошиблись адресом? — спросил Чуя, сжимая кулаки. — Я не чувствую движения. Ни охраны, ни камер. — Всё слишком чисто, не находишь? Как будто кто-то очень не хотел, чтобы за ним следили. — Дазай медленно провёл пальцами по стене. — Или, наоборот, чтобы нас провели. Он остановился. Замер. Слушал. Внизу, под их ногами, словно жил кто-то — здания тоже умеют дышать. Особенно такие. Особенно, когда в них что-то умирает. Они подошли к массивной металлической двери, без замков, без панели, будто просто часть стены. Но Дазай уже вытаскивал перчатки. — Чуя. Стой у входа. Если я не выйду через три минуты — ты знаешь, что делать. — Сам вляпался — сам и разгребай. Но если я услышу взрыв — убью тебя сам, понял? — Обещаешь? — с улыбкой. Тишина. Чуя отвернулся первым. --- Он ждал две с половиной минуты. Потом — шаг вперёд. — Дазай. Хватит с меня твоих глупых трюков. Это не время играть в загадки. Он толкнул дверь. За ней — ничего. Пустота. Ни коридора, ни лестницы. Только свет. Мерцающий, мертвенно-белый. А потом — звук. Словно сама земля внутри этого здания сломалась. Мир содрогнулся. Пошёл обратный отсчёт. 0:03...... 0:02... 0:01... ______________________________________________ Далеко, на поверхности, город ещё не знал, что только что умерли люди, которых он больше не сможет вспомнить. Не потому что забудет — а потому что от них не осталось ничего. Только дождь. Только чёрная жидкость под ногами. И чья-то последняя мысль, застывшая в тишине: «Я должен был уйти раньше.»