Как мёд, только горько

Потолок. Серый, треснутый в углу, как будто он тоже не выдержал. Чуя смотрел в него, не моргая. Казалось, если он всё же моргнёт — всё исчезнет. И трещина, и потолок, и слабый запах хлора в воздухе. И даже он сам. Он не знал, сколько времени прошло. Минуты? Часы? День? В груди было тяжело. Будто кто-то воткнул туда камень и забыл вытащить. Он жив. Опять. И это... Почему-то злило. «Ты должен был умереть ещё тогда. В той злаборатории. Вместе с ним. Без этого всего.» Он пошевелился — тело отзывалось тупой, вялой болью. Где-то под бинтами хрустели сломанные кости. Но это было легче, чем то, что происходило внутри. «Ты ведь знал, что всё пойдёт не так. Ты чувствовал. Но остался. Почему? Чтобы снова доказать себе, что можешь? Что достоин быть рядом с ним? Что ты не просто тень в его великой игре?..» Он стиснул зубы. — Чушь, — прошипел он вслух, как будто это могло заглушить голос в голове. Но голос не умолкал. Потому что он жил здесь. В нём. Говорил чужим голосом — спокойным, ленивым, презрительным. Голосом Дазая. «Ты всегда злишься, Чуя, потому что без злости ты — никто. Маленький, надломленный мальчик с сильной способностью и слабым сердцем.» «Ты сильнее всех, да? А почему тогда ты всегда один?» «Он тебя не выбрал. Он тебя использует. Ты ведь знаешь это.» Чуя закрыл глаза. Веки дрожали. Сердце билось быстро — слишком быстро. Ладони вспотели. Мир будто плыл. Всё внутри было слишком громким. «Они все видят. Как ты стараешься. Как ты ломаешь себя, чтобы быть нужным. Но это жалко. Ты жалок, Накахара. Ты никому не нужен, пока ярость не включается.» Он резко сел. Воздуха не хватало. Пульс в висках. Тошнота. Его рвало прямо на пол. Желчь и кровь. «Даже твоё тело устало от тебя.» — Заткнись... — выдох. Он схватился за край койки, стиснув пальцы до боли. Он не хотел плакать. Не снова. «Он не пришёл, да?» «Конечно нет. У него другие планы. Умные. Холодные. Без тебя.» Чуя дышал тяжело. Больно. Если бы не способность… если бы не сила… был бы он хоть кому-то нужен? Он вспомнил тот день, когда впервые оказался в «Портовой мафии». Тот взгляд сверху вниз. Те слова: «Слишком низкий, слишком злой, слишком нестабильный. Зато сила — как у монстра.» Так и остался чудовищем. Сильным, да. Но одиноким. Не таким, каким хочется быть. И всё, что у него было — трещина в потолке. И тишина, которая щекотала нервы, как бритва по горлу.