Любовь

Зоро волнуется. Как ни странно, волнуется, хотя волноваться не о чем. Они никогда об этом не говорили. Зоро никогда не хотелось произносить это вслух. Он не любит слова, не любит играть ими, складывать в стихи, предложения, которые могли бы выразить то, что н чувствует. Может, потому что Зоро страшно признаваться в них. Страшно признать, что есть то, что он не может контролировать, над чем он может потерять контроль. Скорее всего, так все и началось. Санджи никогда не был обычным омегой. Также, как и Куина, он был из тех, кто сражался со своей природой и своей сущностью. Санджи хотел перейти свою слабость, свою природу, свое существо. Встать на равных с альфами, доказать, что мир существует одинаково для всех полов. И у него получалось. Получалось маскировать запах и быть настолько же сильным, как и он, чтобы стать настоящей опорой и крылом Луффи. И это не могло не вызывать бурю эмоций в самом Зоро. По правде, виной возникшим между ними напряжения всегда был. И это как раз опять было о тех чувствах, что он не мог выразить. К тем, кого Зоро считает слабыми, он испытывает жалость. Ему всегда хочется защитить их, уберечь. Тех, кого он считает равными, он всегда хочет немного уколоть. Также было и с Куиной в те далёкие времена, также сейчас и с Санджи, для которого эти подколы — тревога с напоминанием о том, что он никогда не будет достаточно силен, как альфы. В какой-то момент Санджи понял, что хочет сказать ему Зоро. Он не мог понять как, но осознание просто пришло, легло так гладко и успокоило. В какой-то момент Санджи начал к нему привязываться по другому. В какой-то момент между ними возникло что-то более глубокое, чистое, такое правильное, но такое неуместное, чему они сопротивлялись, как могли. Зоро не хотелось этого признавать на пути к своей мечте и на пути к мечте Луффи, Санджи не хотелось этого признавать, чтобы не терять себя. И все это недосказанное отравляло воздух между ними сильнее. Смешивалось с запахом соли, оставляло какую-то тяжесть в лёгких. Все изменилось, когда Санджи ушёл. Когда весь мир Зоро просто перевернулся. Когда пришли боль, страх, вина за все то, что он замалчивал все эти месяцы. Зоро стало так наплевать на все, когда его охватила жгучая ярость на Санджи и на самого себя. Сон не приходил, но когда одолевал, он видел его курящим на палубе, смотрящим вдаль, и себя, замалчивающего все то, что вырывалось сказать. И Зоро решил, что пути назад нет и не будет. Когда они вернут Санджи, все будет по другому. *** Те несколько дней казались бесконечно тянущимися, бесконечно тоскливыми, бесконечно безнадежными. Но они прошли. Слава всем богам, они позади. И сейчас Санджи снова здесь, снова на палубе, выкуривает уже четвертую сигарету. Зоро хочется отучить его от этой привычки, но знает, что в таком случае стычки не избежать. А сейчас это последнее, после всего этого дня, что он хочет. Санджи задумчиво вертит сигарету в руках, глядя в море. Он снова здесь, все снова в норме. Снова запах моря, свободы, дома, и это легкое напряжение, когда Зоро смотрит ему в затылок. Все так, как было, но в душе остался осадок. Стыд и вина за то, что он убежал, чтобы прыгнуть в брак с какой-то девчушкой, что могло бы быть понято им неправильно. Тем не менее, тишина не ощущается гнетущей. Наоборот, рассеивающей туман после затяжной дымки. Зоро встаёт рядом, но на море не смотрит. Смотрит прямо на Санджи. В упор. Без привычного вызова и подкола, а серьёзно и решительно. Санджи волнуется. Санджи боится повернутся, боится расплакаться снова, особенно перед ним. Он стоит молча, продолжая изучать взглядом небо, пока Зоро не окликает его: — Санджи, — говорит он, и сердце парня забивается чаще, так как Зоро никогда не называл его по имени до этого. Он поворачивается, и слова первого помощника корабля меняют все раз и навсегда. *** Зоро волнуется. Конечно, он волнуется: это абсолютно нормально. И Нами, поправляя бабочку на его рубашке, повторяет это уже в третий раз. — Свадьба это большое событие, которое навсегда поменяет все вашей жизни, — повторяла навигатор. Сама она была одета в красивое бордовое платье, как и Робин, что тихо хихикала позади, — И не только в вашей, между прочим. И в нашей тоже. — Ты не делаешь легче, ты знаешь? — фыркнул Зоро. — Не переживай, — вмешалась Робин с красивой бутаньеркой, укладывая её в карман пиджака Зоро, — Все будет как прежде, только немного лучше, — она погладила пиджак, по-матерински улыбаясь и глядя на жениха, — Мы все нуждались в этой свадьбе после всего произошедшего. Зоро кивнул, понимая, что она имеет ввиду. К ним подбегает Чоппер, взволнованно лепечит: — Зоро, Санджи уже готов! Надо торопиться, пока Луффи не съел все для праздника. Нами что-то проворчала и направилась контролировать капитана, пока Робин тихо хихикала, также по-матерински взяв Зоро под руку, она направилась с ним на начало церемонии, над которой так хлопотал Фрэнки. *** — Боже мой, Луффи, где, где бутаньерка?! Ты ведь её не съел? Нами меня убьёт, если с ней что-то случится! — хлопотал Усопп, оглядывая капитана. — А она была съедобная? — искреннее удивился Луффи. — Нет! — разозлился Усопп. — Расслабься, Усопп, — сказал Санджи, зажигая сигарету, — Ты спрятал её в моей каюте, чтобы не потерять. — Точно! Я быстро! — он развернулся в направлении корабля, но затем резко остановился, вернулся, выхватив сигарету из рук Санджи, — Что я тебе сказал?! Хочешь, чтобы вместо тебя, Зоро целовал табак? Санджи нахмурился и хотел возразить, но Усопп напомнил ему, что Санджи сам просил его проконтролировать этот момент. Усопп протянул руку, куда опустилась пачка сигарет. Прочистив горло, Усопп продолжал смотреть на жениха в упор, пока тот не положил вторую пачку и зажигалку. После этого Усопп мирно удалился на корабль. Санджи беспокойно ходил из стороны в сторону. — Чего ты так боишься, Санджи, — Луффи ковырялся в носу, смотря на него с каким-то удивлением, — Зоро ведь любит тебя. Эти слова мурашками пробегают по спине Санджи. Он поворачивается, глядя на Луффи, что смотрит на него искренне и открыто. — Я… я не знаю, — ответил Санджи. — Зоро любит тебя, — повторил он, — А ты любишь его, — он улыбнулся, — По моему, это здорово! Вам давно стоило пожениться. Санджи эта непосредственность капитана успокоила и даже повеселила. Он улыбнулся, и Луффи подмигнул ему, подбадривая сильнее. К этому моменту прибежал Усопп с бутаньеркой, которую уже прикрепляли по дороге к церемонии. *** — Зоро! Санджи! — хныкал Фрэнки, — Как же я рад! — Сейчас слезами же все зальешь, Фрэнки, — усмехнулась Робин, — Давай-ка лучше я проведу церемонию. — Они так быстро растут, Робин! — хныкал он, бережно беря платок, который историк протянула ему. Робин встала на его место у алтаря, где уже стоял Зоро, немного нервно теребя пуговки на рукаве пиджака. Вскоре показался Санджи, которого торопливо пол руку вёл Усопп и Луффи, который уже хищно поглядывал на стол. Санджи слегка затерялся, когда подошёл к Зоро ближе. Усопп мягко подтолкнул его, и Санджи встал напротив, глядя ему в единственный открытый глаз. — Мы начинаем нашу свадебную церемонию, посвящённую союзу наших близких друзей… — начала Робин. Голос Робин доносится издалека, как и все происходящее вокруг, начиная всхлипами Фрэнки, и заканчивая чавканьем Луффи, который уже что-то уплетал со стола. Все были далеко, так далеко, что Зоро казалось, что этот момент принадлежит только им. Обычно нервный и не совсем отзывчивый по отношению к Зоро Санджи, продолжал робко глядеть на него. Зоро взял его за руку, отчего Санджи слегка смутился. Какого черта с ним происходит? Когда вообще Зоро начал вызывать в нем такие чувства? — Согласны ли вы… Голосов, звуков, и всего прочего, не было ничего. Зоро приподнял его подбородок и поцеловал — просто, то, как он делает все и всегда — прямо и решительно. Санджи это на несколько секунд сбивает столку, но после он отвечает, положив ладонь ему на шею. По сути, это был их первый, настоящий поцелуй, и Санджи, признаться, хотел бы, чтобы он был другим. Нежным, романтичным, чувственным. Но он был таким, каким был сам Зоро: прямым и чётким. Зоро хотел его все это время, хотел его поцеловать, и целовал: брал все, что хотел и все, на что теперь имел право. И в этом был весь Зоро. На секунду в голову Санджи закрадывается мысль: а не совершил ли он ошибку?.. Они отрываются друг от друга, снова смотрят в глаза. Вокруг тишина, и только Робин решается робко разорвать её. — Очевидно, что согласны, — произносит она, — Тогда правом, данным мне, счастлива объявить вас супругами! Зоро улыбнулся, сжав его руку, и сердце Санджи замерло. Казалось, впервые за долгое время, Зоро наконец-то начал проявлять хоть какие-то эмоции. Команда снова расшумелась, и не отреагировать на них уже было нельзя. Каждый радовался, немного плакал и веселился. Ребята подготовили небольшие обряды, которые проводились на их островах, что было довольно увлекательно и весело. После празднования, каждый поздравил молодожёнов ещё раз, а Фрэнки сказал, что переоборудовал каюту Санджи, устроив её специально для них. И уточнил, что со звукоизоляцией. Когда они остались в комнате одни, Санджи слегка нервно постукивал ногой, пока Зоро стоял и смотрел в небольшое окошко. Тишина стояла между ними неловкая, но никто из них не решался её прервать. Санджи неловко снял галстук, чем привлек внимание Зоро. Обычно дерзкий, Санджи смущённо расстегивал пуговицы. Зоро следил за его пальцами, после чего подошёл ближе, и начал расстегивать сам. Санджи посмотрел на него с лёгким удивлением. От Зоро он ждал чего-то дикого и нетерпеливого, и когда представлял их связь, ему думалось, что он из тех, кто будет разрывать одежду и брать грубо. Но Зоро аккуратно снимает его одежду и даже не откидывает, а складывает на стуле. Санджи на долю секунды это даже смешит. Зоро не успевает обернуться, когда Санджи обнимает его со спины. Прижимается к нему обнаженным. Легко целует в шею, расстегивает рубашку и жадно оглаживает тело. И здесь уже удивляется Зоро. Кока он представлял как того, кто не будет проявлять свою страсть открыто. Санджи раздевает его и одежду откидывает, после чего они укладываются на кровать. Санджи чувствует мягкость простыни и жар уже родного тела. Зоро не спешит. Мягко целует. Даже не так, как на церемонии. Более интимно, более чувственно. Санджи мягко оглаживает его спину, и невольно проводит ногтями, когда Зоро спускается ниже. В какой-то момент просыпаются их сущности, и все становится глубже, интенсивнее. Зоро как альфа оказывается более нежным и заботливым, чем того ожидает Санджи, а Санджи оказывается более активным, чем того ожидает Зоро. В любом случае, их вторичные личности в восторге. В восторге от их запахов, совместимости тел, энергии, которой они тратят друг на друга. Когда все заканчивается, Зоро все ещё нависает сверху, аккуратно поправляя волосы Санджи. — Я теперь твой муж, — сказал Зоро излишне серьёзно, из-за чего между его бровей пролегла морщинка. — Не будем о грустном, — усмехнулся Санджи, прижимаясь к нему. — Ты ни разу не назвал меня по имени. Санджи смотрит на него с искренним удивлением. Серьёзно? Они только что поженились, занялись лучшим сексом в жизни, и все, что волнует этого болвана — такая мелочь? Санджи не заметил, как высказал все свое возмущение вслух. — Назови меня по имени. Санджи закатил глаза. Давать ему то, что он хочет, уже не хотелось из принципа. Но Зоро продолжал давить, и Санджи это надоело. Он поцеловал его, после чего произнёс: — Я люблю тебя, Зоро, — с акцентом на последнее слово сказал Санджи. Зоро довольно улыбнулся и поцеловал Санджи в ответ. — Ничего не хочешь сказать? — поинтересовался Санджи — Спокойной ночи, — сказал Зоро, получая в ответ любимый шквал ныне супружеского ворчанья.