Дом, которого не было

      Джисону безумно сильно нравилось наблюдать за бесполезными попытками Ходжуна и Джиюн выпутаться из навалившихся проблем. А ещё Джисон гордился. Но гордился он не собой, а людьми, что нашли в себе силы и подали групповые иски против своих обидчиков.       И как бы ни прошло финальное заседание каждого из них, Хан знал наверняка: больше на больших экранах он их не увидит, их медиа влияние закончилось и к счастью, большинство дверей теперь для них закрыты. Ведь никто в здравом уме не захочет портить свою репутацию ради них или ради денег.       Джисон позволил себе короткую улыбку, наблюдая за ними. Это был закономерный итог безнаказанности — плоды, которые они сами взрастили.       Но улыбка быстро исчезла, сменившись привычной маской безразличия. Эйфория от мести была мимолетной, как вспышка спички в ночи. Сейчас, когда буря стихла, осталась лишь пустота и смутное ощущение неопределенности.       Он выключил свет в квартире, оставив лишь мерцание мониторов. Запах кофе, сигарет и электроники — привычная атмосфера его маленького цифрового убежища. Он сел за стол и запустил привычную программу, сканирующую сеть на предмет новых заказов.       На экране появилось несколько предложений: взлом аккаунта, перехват данных, перевод средств. Рутина, которая приносила стабильный доход и отвлекала от навязчивых мыслей. Джисон выбрал самый простой заказ, требующий лишь минимальных усилий, и принялся за работу.       Пальцы привычно забегали по клавишам, создавая сложный узор из цифр и символов. Строки кода складывались в стройную систему, обходя защиту и получая доступ к нужной информации. Это было легко, почти механически. Он мог делать это с закрытыми глазами.       Закончив с заказом и получив оплату, Джисон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Усталость навалилась тяжёлым грузом. Ему нужно было отдохнуть, но сон не шёл.       Вместо этого он подошёл к окну и открыл его. Ночной воздух был свежим и прохладным. Город медленно просыпался, издавая первые робкие звуки. Джисон достал из пачки сигарету и закурил, глядя на мерцающие огни города. Размышления о будущем вновь посетили его.       В голове всплыл образ парня из магазина. Случайная встреча. Случайный взгляд. Случайная фраза: «Надеюсь, мы ещё увидимся». Ничего особенного, но почему-то этот незнакомец никак не выходил из головы.       Джисон выпустил клуб дыма в ночное небо. Наверное, просто давно не общался с людьми. Наверное, просто нуждался в ком-то, кто видел в нём не монстра, а человека.       Отбросив подальше эти назойливые мысли, Хан попытался сосредоточиться на следующем голосовании.       В этот раз на кону стоял Ли Чансик. Двадцать пять лет, сын главного прокурора. Баловень судьбы, которому всё сходило с рук. За что бы он ни брался, ему всегда было уготовано место под солнцем. Джисон знал, что Чансик — гнилое яблоко, отравляющее всю систему.       Но сейчас Джисона волновало другое: как преподнести историю Чансика публике? У него уже был собран весь компромат. Бесчисленные видеозаписи с камер наблюдения, на которых Чансик употреблял наркотики в клубах и притонах. Медицинские справки и полицейские протоколы о задержаниях, которые каким-то чудом исчезали из архива их электронной системы. Показания свидетелей, готовых рассказать о том, как Чансик уходил от ответственности благодаря влиянию своего отца.       Вся эта информация была у него на руках, но чтобы она возымела эффект, нужно было грамотно её подать. Просто вывалить всё в кучу было недостаточно. Нужно было создать историю, которая зацепит людей, вызовет гнев и возмущение.       Джисон вернулся к компьютеру и открыл текстовый редактор. Пальцы быстро забегали по клавишам, набирая черновик сценария. Он писал о вседозволенности и коррупции, о неравенстве и несправедливости. Он писал о том, как сын прокурора издевается над законом, а его отец покрывает его преступления.       Ему нужно было подобрать правильные слова, найти баланс между фактами и эмоциями. Слишком много правды могло отпугнуть людей, слишком много эмоций — показаться манипуляцией.       Закончив черновик сценария, Джисон перешёл к созданию видео. Он отобрал самые яркие и шокирующие кадры с Чансиком, наложил на них музыку, добавляющую напряжения и тревоги.       К полудню видео было готово. Джисон просмотрел его несколько раз, проверяя каждую деталь. Он знал, что это его оружие. Его способ наказать виновных и привлечь внимание к проблемам, которые игнорировались властями.       Он откинулся на спинку кресла, чувствуя опустошение. Впереди оставалось только ждать. До голосования оставалось меньше суток, и это время Джисон решил посвятить тому, от чего так долго отказывался, — сну.       Вся усталость за последние несколько дней навалилась на него тяжелым грузом, заставляя буквально валиться с ног. Завалившись на свою небольшую кровать, Джисон тут же уснул крепким, лишенным всяких сновидений сном.       Ведь только в таком состоянии его сон не был достаточно чутким, чтобы реагировать на все окружающие звуки, и был достаточно глубоким, чтобы лишить его кошмаров.       Джисон благополучно проспал до следующего вечера; организм набирался сил за все дни, проведённые в бессоннье. Разлепив с трудом глаза, Хан сонно проморгался, и поднявшись не с первого раза с кровати, поплелся к кухонному гарнитуру. Ему нужен был кофе. И сигареты. Другого «завтрака» он не видел для себя последние несколько лет.       Закончив с привычными ритуалами, Джисон уселся за любимое кресло, включая компьютер. До голосования оставалось десять минут.       Джисон активировал программу «Голосование за секретики». Экран его компьютера заполнился мелькающими цифрами и графиками. Город в очередной раз замер в ожидании.       На этот раз всё казалось каким-то более… нервным, что ли. В воздухе висело напряжение, словно перед грозой. Джисон ощущал это кожей, чувствовал, как дрожат пальцы, когда он запускал финальный скрипт.       Голоса начали прибывать мгновенно, как будто люди только и ждали этого момента. Процент выбравших «да» рос с невероятной скоростью, обгоняя даже показатели с Ходжуном и Джиюн. Казалось, что общественное мнение уже было сформировано заранее, что люди пресытились вседозволенностью и коррупцией.       Через несколько минут цифра достигла отметки в восемьдесят процентов. Джисон удивлённо приподнял бровь. Даже он не ожидал такой бурной реакции.       Он откинулся на спинку кресла и наблюдал за происходящим с отстранённостью. На мониторах транслировались новости и обсуждения в социальных сетях. Люди негодовали, требовали справедливости, обвиняли Чансика и его отца в коррупции и злоупотреблении властью.       Внезапно на одном из экранов появилось сообщение. Анонимный пользователь слил в сеть личные данные Чансика: его адрес, номер телефона, банковские счета. Это был опасный ход. Раскрытие личной информации могло привести к непредсказуемым последствиям.       Джисон почувствовал тревогу. Он никогда не поощрял подобных действий и не хотел, чтобы «Голосование за секретики» превратилось в инструмент травли и насилия.       Он попытался удалить информацию, но было уже поздно. Она распространилась по сети со скоростью света, и остановить её было невозможно.       Джисон выключил программу и закрыл глаза. Он чувствовал себя опустошенным и растерянным.       Разоблачение Чансика удалось, но какой ценой? Он выпустил джина из бутылки и теперь не знал, как его контролировать.       Он понимал, что последствия этого голосования будут гораздо более серьезными, чем в предыдущих случаях. Он затронул интересы влиятельных людей, и они не собирались это так просто оставить. Война становилась всё более опасной и непредсказуемой.       Джисон сидел в тишине своей квартиры, вслушиваясь в эхо разразившейся бури. Результаты голосования о Ли Чансике, как и ожидалось, взорвали медиапространство. Однако, в отличие от предыдущих случаев, эта кампания не принесла ему ни капли удовлетворения.       Вместо привычного чувства триумфа его охватили тревога и опустошение. Нервозность смешивалась с раздражением. Он ожидал чего-то большего, какой-то внутренней разрядки, но в итоге чувствовал себя лишь опустошенным.       Он встал с кресла и подошёл к окну. Ночной город мерцал огнями, но для Джисона они казались тусклыми и безжизненными. Разоблачение Чансика, как и предыдущие «Голосования за секретики», не изменило ничего. Система оставалась прежней, коррумпированной и несправедливой.       Что он делал не так? Почему его месть не приносила ему облегчения? Почему он чувствовал себя таким одиноким и потерянным?       Джисон понимал, что его план мести, возможно, и давал кратковременную иллюзию контроля, но в долгосрочной перспективе лишь разрушал его самого. Он погряз в ненависти и злобе, отравляя свою жизнь и лишая себя возможности увидеть что-то хорошее.       Он достал из пачки сигарету и закурил, пытаясь унять нарастающее беспокойство. Никотин лишь на время успокоил нервы, но вскоре тревога вернулась с новой силой.       Нуждаясь в глотке свежего воздуха и хоть какой-то смене обстановки, Джисон накинул капюшон, надел маску и вышел из квартиры. Он направился к ближайшему круглосуточному магазину, надеясь, что чашка крепкого кофе поможет ему прийти в себя.       Шагая по ночным улицам, он чувствовал себя загнанным в угол. Он был невидимкой, скрывающимся в тени, преследуемый прошлым и не видящим будущего.       Добравшись до магазина, Джисон вошёл внутрь. Яркий свет и приглушенная музыка создавали контраст с мрачной атмосферой его квартиры. У кассы, как и в прошлый раз, стоял тот самый парень.       Сердце Джисона на мгновение замерло. Он, как и в прошлый раз, попытался отвернуться, надеясь остаться незамеченным, но было уже поздно. Парень его узнал.       — Тяжёлый день? — спросил парень, внимательно глядя на него. В его голосе не было ни насмешки, ни осуждения, лишь лёгкое сочувствие.       Джисон промолчал, чувствуя себя неловко и раздражённо. Ему не хотелось ни с кем разговаривать, никого видеть. Он просто хотел купить кофе и вернуться в свою скорлупу. Выбрав банку с самым крепким напитком, он взял пачку сигарет и направился к кассе.       Парень пробил покупки, пристально разглядывая Джисона, прямо как в их первую встречу. Не выдержав, Джисон выпалил:       — Хватит пялиться, — стараясь придать голосу больше жёсткости, прорычал он. Хан почувствовал, как к щекам прилила кровь несмотря на то, что лицо скрывала маска.       Парень за кассой, казалось, ничуть не смутился. Он лишь слегка улыбнулся, от чего у Джисона по спине пробежали мурашки.       — Извини, — спокойно ответил он, — Просто ты выглядишь… измученным.       Джисон промолчал, чувствуя, как раздражение нарастало. Он схватил пакет с покупками и уже собирался уйти, когда парень неожиданно добавил:       — Если хочешь, могу составить тебе компанию. У меня как раз перерыв, пойдём, покурим?       Джисон замер. Он не знал, что ответить. Ему безумно хотелось просто сбежать в свою квартиру и забыть этот разговор, но предложение парня было на удивление заманчивым. Он отчаянно нуждался в передышке, в том, чтобы ненадолго отвлечься от мрачных мыслей.       — Зачем тебе это? — спросил Джисон, нарушив молчание.       — Просто хочу немного отвлечься от работы, — пожал плечами парень. — И… может быть, тебе тоже не помешает.       Джисон скептически посмотрел на него. Он не понимал, почему этот незнакомец проявляет к нему столько внимания.       — Ладно, — вздохнул Джисон, принимая предложение. — Но только на одну сигарету.       Парень улыбнулся и вышел из-за кассы. Он снял фартук, повесил его на крючок и направился к выходу.       — Я Ли Минхо, — представился он, когда они вышли на улицу.       Джисон промолчал, не желая раскрывать свое имя. Он не доверял этому человеку, даже несмотря на то, что тот казался вполне безобидным.       Минхо достал из кармана пачку сигарет и предложил одну Джисону. Тот взял её, стараясь не спускать маску больше необходимого, чтобы не открывать израненное шрамами лицо. Чиркнув зажигалкой, он прикурил, делая глубокую затяжку.       Они стояли рядом в тишине, глядя на проезжающие мимо машины. Ночной воздух был свежим и прохладным. Джисон старался расслабиться, наслаждаясь моментом покоя.       — Что тебя беспокоит? — неожиданно спросил Минхо, нарушив молчание.       Джисон выпустил клуб дыма и посмотрел в сторону. Он не был готов раскрывать душу незнакомому человеку. Особенно такому проницательному, как Минхо.       — Ничего особенного, — уклончиво ответил он. — Просто… устал.       — От чего? — не унимался Минхо, глядя с пониманием.       Джисон замялся. Как объяснить этому человеку, что он устал от мести, от постоянного напряжения, от жизни в тени?       — От всего, — коротко ответил он.       Минхо помолчал немного, а затем тихо произнёс:       — Я понимаю.       Джисон удивлённо посмотрел на него.       — Не думаю, что ты можешь понимать, — ответил он скептически.       — Может быть, и нет, — согласился Минхо. — Но я вижу, что тебе тяжело. И мне хочется помочь.       Джисон ничего не ответил. Он не знал, что сказать. Он не привык к такому отношению. Они помолчали ещё немного, докуривая сигареты. Затем Минхо посмотрел на часы.       — Мне пора возвращаться к работе, — сказал он. — Но если тебе будет нужна компания или просто кто-то, кто выслушает… знаешь, где меня найти, — Джисон кивнул.       — Пока, — сказал он тихо.       — До скорой встречи, — ответил Минхо и вернулся в магазин.       Джисон остался стоять на улице, глядя вслед уходящему парню. Впервые за долгое время он почувствовал, что кто-то проявляет к нему искренний интерес, что кто-то видел в нём не игрушку для избиений, не монстра, а человека.