Ключи
14 сентября 2025 г., 10:00
После того поцелуя мир словно обрёл новые краски. Даже тусклые огни ночного Сеула выглядели ярче и теплее. Джисону казалось, что время шло слишком быстро, ведь ему чертовски не хватало времени рядом с Минхо на крыше. Времени было катастрофически мало.
Каждая минута, проведённая в его компании, становилась бесценной, и Джисон жадно ловил каждое слово, каждое движение, каждый взгляд, которым одаривал его Минхо.
Джисону хотелось предложить Минхо жить вместе, чтобы как можно больше времени проводить рядом. Эта потребность казалась теперь такой же естественной, как голод или жажда, но страх, что тьма вновь завладеет его жизнью, был пока что сильнее него.
Он упорно отмахивался от этих мыслей раз за разом, но сейчас взгляд Минхо, направленный на него, вызывал странные и непривычные чувства.
— Эй, — осторожно позвал его старший. Выпустив клуб дыма, Джисон повернулся в его сторону. Они продолжали игру в гляделки до тех пор, пока Хан не выдержал.
— Прекрати, — спокойно произнёс он, чувствуя, как где-то глубоко внутри что-то шевелилось, трепетало и согревало его.
— Я ничего не делаю.
— Я сказал, не смотри на меня так.
Минхо не понял, о чем речь, но решил не спрашивать. Вместо этого он полез в карман и достал оттуда ключ, взяв Джисона за ладонь, что, как они выяснили, было безопасной для прикосновений зоной, он вложил ключ ему в руку и отпустил его, отворачиваясь обратно на панораму города.
Джисон замер. В его ладони лежал ключ. Холодный металл обжигал кожу, словно напоминая о его нерешительности, о страхе сделать шаг навстречу счастью. Он смотрел на него, не понимая, что происходило.
— Что это? — спросил он тихо.
Минхо продолжал смотреть на город, не поворачиваясь к нему.
— Это ключ от моей квартиры, — ответил он спокойно. — Если тебе когда-нибудь станет некомфортно здесь, будет больно, плохо, некуда пойти или захочется увидеть меня, когда я не в магазине, то можешь прийти домой. Квартира находится всего в двух кварталах отсюда, синий дом, третий этаж, на двери висит цифра девять в виде кота.
Минхо не сказал «ко мне домой», он сказал просто «домой», Джисон не поверил в услышанное, но решил пока не задавать вопросов. У него не было дома с тех пор, как отца посадили, а монстры нашли в нём интересную игрушку. Сейчас у него был не дом, у него было убежище, штаб, временное укрытие, с которого он собирался уйти, как только закончит с голосованием.
Он не думал, куда отправится дальше, но если Минхо действительно серьёзен и не передумает, кажется, у него теперь будет место, куда пойти, место, куда можно и нужно возвращаться.
— Я… Спасибо, — Джисон не мог сказать большего: слова застряли в горле огромным комом.
Минхо отдал ему ключ не от двери, а от своей тишины, своего доверия… может, даже от сердца.
* * *
Прошло несколько дней. Джисон продолжал приходить на крышу каждый вечер, но ключ, лежавший в кармане, обжигал его, словно раскалённый уголь. Он оттягивал момент, не решаясь сделать этот последний шаг — шаг в новую жизнь, в новый мир. Он смотрел на Минхо, на его спокойное и внимательное лицо и чувствовал, как внутри нарастала паника. Он боялся, что не сможет оправдать его надежд, что тьма, живущая внутри него, рано или поздно поглотит их обоих. Но времени и желания тянуть больше не было. Ему нужно было покончить со старыми ранами, чтобы позволить им зажить, а не гнить дальше. Поднявшись на крышу, Минхо увидел Джисона, уже сидевшего на краю, в левой руке у него тлела сигарета, дым от которой тонкой струйкой поднимался вверх, в правой он держал бутылку водки. Услышав знакомые шаги, Джисон даже не обернулся. — Ты пришёл, — констатировал он, не спрашивая. Голос был хриплым и безжизненным. — Куда я денусь, — ответил Минхо, подходя ближе. Он знал достаточно о прошлом Джисона, знал о мести, о потере родителей, о шрамах на теле и душе. И он понимал, что сегодня что-то сломалось. — Что это? — спросил он, кивнув на бутылку. — Лекарство, — усмехнулся Джисон. — От чего? — От жизни, — ответил Джисон, делая глоток прямо из горла. — Или ты думал, что я тут просто так сижу, любуюсь звездами? — Джисон, брось это, — попросил Минхо. — Тебе не станет лучше. — Тебе не понять, — покачал головой Джисон. — Я понимаю, как ты зол и ранен, — ответил Минхо, садясь рядом с ним на край крыши. — И я хочу, чтобы ты перестал причинять себе вред. — А что мне ещё остается? — Жить, — просто ответил Минхо. — Забыть о прошлом, найти то, что делает тебя счастливым. — Это невозможно, — Джисон посмотрел на него с недоверием. — Возможно, — возразил Минхо. — Если ты захочешь. — Всю мою жизнь я только и получал вред себе или своему телу. Спустя годы… жить без этого уже не получается, — затравленно и глухо ответил он, но прежде чем Минхо успел хоть что-то сказать, продолжил: — Завтра я должен закончить, — пробормотал Джисон, глядя в пустоту. — Мигён… — Ты говорил так много раз, — перебил его Минхо. — Что они с тобой делали? Расскажи мне. Может, тебе станет легче. — Если бы я не собирался тебе рассказать, я бы сегодня не пил, — не весело усмехнулся Джисон. — У монстров… Было всё. Деньги, власть, даже поклонники. Им этого было мало, поэтому они находили кого-то неприметного и «играли» с ним. Забавлялись, — вдохнув тяжелый дым дотлевшей сигареты, Джисон поджёг следующую и затянулся, прежде чем продолжил: — Я не знаю, сколько людей от них пострадало, но знаю, что до меня была девочка, которая не выдержала и покончила с собой. Это было перед каникулами. А потом моего отца посадили, и я стал следующим. Джисон задумался о чём-то, погрузившись в воспоминания так глубоко, что даже не сразу почувствовал прикосновение руки Минхо к его. Перед его глазами проносились картинки, которые он предпочёл бы забыть навсегда. Проморгавшись, он продолжил рассказ хриплым голосом: — Поначалу всё было довольно безобидно, они уводили меня на крышу и там оскорбляли, говорили, что я не достоин жизни, что таких, как я, следовало бы убить, ведь я не человек, я сын убийцы, — сделал на этом акцент Хан. — Они часто об этом говорили, хотели, чтобы я знал своё место, навсегда запомнил, чей я сын. После этого были пощёчины, но им быстро надоело, поэтому они стали меня избивать. Мой нос ломали около пяти или шести раз, к концу школы я почти не мог им дышать, пришлось делать операцию. Джисон продолжал смотреть на город, свесив ноги с края крыши, но даже так, не глядя, он знал, что Минхо напряжён — он чувствовал это по его позе, тяжёлому дыханию и усилившейся хватке на своей руке. — Избивать просто так им было не интересно, поэтому иногда они рисовали на моей спине мишень и пытались попасть в центр дротиками или стрелами с присосками, иногда обливали молоком или чем-то вроде этого. Они никогда не вымогали у меня денег и не гоняли в магазин или столовую, знали, что не пойду, да и брать что-то из мох рук им не очень-то и хотелось, — подумав немного и прикинув временные отрезки, которые смешались в одну кашу из его самых страшных кошмаров, Джисон всё-таки сказал: — Это был первый класс старшей школы, во втором всё стало хуже. Мы с мамой не могли переехать куда-то, а другая школа находилась слишком далеко, чтобы я мог перевестись, поэтому издевательства продолжились. — Джисон… — тихо начал Минхо, но Хан его остановил, мотнув головой. Он сделал глоток спиртного и впихнул бутылку в руки старшего. — Ходжун и Чансик были старше на один год, поэтому мы никак не могли быть в одном классе, но именно это и стало ключевым моментом, ведь это был их выпускной класс. Я попал в один класс с Гукхваном, он был для них кем-то вроде мешка с идеями. Большинство из того, что они делали со мной, предлагал именно он. Когда им надоело просто избивать меня во время своих игр, они решили, что сделать меня похожим на кусок мяса — это неплохая идея. Минхо ахнул, прикрыв рот ладонью, но, поняв, что дальше будет только хуже, сделал несколько больших глотков спиртного. — Они видели во мне вещь, кусок стухшего мяса, с которым можно поиграть, прежде чем выкинуть в мусорку. Поэтому почти всё мое туловище в этих огромных полосах. Примерно в это же время умер мой отец, его убили в тюрьме. Возможно, заказали те, кто его и посадил, я так и не смог ничего нарыть, чтобы отомстить им. Маме стало хуже, она начала пить в огромных масштабах, не исключено, что и наркотики она тоже употребляла. Джисон вздохнул так тяжело, что, казалось, выпускал из себя всю оставшуюся жизнь, остатки сил. Он замолчал, отвернувшись и уставившись в одну точку, не смотря по сторонам, будто не видел ничего перед собой, а лишь тени прошлого, преследующие его на каждом шагу. Тени, что раз за разом заставали его врасплох в кошмаре, который был наяву, а сейчас, спустя годы, перешёл в сон. Из-за этих теней Джисон не мог спать по ночам и изматывал себя до отключки. Но даже после этих попыток сбежать от кошмара, проснувшись, он чувствовал себя лишь разбитым. Минхо молчал, не зная, что сказать. Он был ошеломлён. Он знал, что у Джисона было трудное прошлое, но не представлял себе, насколько всё было ужасно. Он чувствовал, как в груди поднималась волна гнева и восхищения. Гнева на тех, кто причинил ему столько боли, и восхищения к этому сломленному, но всё ещё такому сильному человеку, сидящему рядом с ним на краю крыши. Он чувствовал, что его знаний, навыков, слов будет просто недостаточно, чтобы помочь. Хотелось просто обнять его, защитить от всего мира, укрыть в своих объятиях и никогда не отпускать. Но он понимал, что это не выход. Джисону нужна была не жалость, а поддержка, понимание и вера в то, что он сможет выбраться из этой бездны. Сделав ещё глоток из бутылки, Минхо убрал её в сторону и, помолчав, осторожно сказал: — Мне так жаль, — всё же прошептал он, чувствуя, как слёзы подступали к глазам. — Не надо меня жалеть, — пробормотал Джисон, прикрывая глаза. — Просто выслушай. Минхо кивнул, подталкивая его продолжить. В горле будто образовалась пробка. Джисон откашлялся и продолжил. — Стоило им узнать, что мой отец мертв, и им снесло крышу. Особенно Ходжуну и Джиюн. Они продолжали резать меня, приговаривая, что мой отец заслужил смерть и похуже этой, ведь он убил какого-то важного юриста, а я буду следующим, ведь я его сын. Парадокс, не правда ли? Они резали меня, а убийца — мой отец, который даже мух не трогал, — горько усмехнулся Джисон, чувствуя, как Минхо сжимал его руку, показывая, что он рядом, что он здесь вместе с ним. — Потом Гукхван предложил девочкам сделать причёски и опробовать утюжок сначала на мне: «Вдруг он не до конца нагрелся? Локоны тогда быстро распадутся», — передразнил его слова Хан с японским акцентом. Закончив говорить, Джисон нервно затянулся сигаретой. Минхо от услышанного передёрнуло. Ему хотелось соскочить с места и начать что-то делать, найти этих людей, заставить их ответить за все зверства, причинённые Джисону. Но он знал, что это не выход. Он должен быть рядом с ним, поддерживать его, а не поддаваться эмоциям. Минхо повернулся лицом к Джисону и взял его в свои ладони. Он знал, что это рискованно, особенно в такой тяжёлый момент, когда Хан погружался в свой личный кошмар. Знал, что Джисон не любил прикосновений и мог дёрнутся, отскочить от него. Знал, но всё равно попробовал. Смотря в глаза, Минхо мягко спросил: — Тебе очень больно? Джисон лишь кивнул, не в силах произнести ни слова. Он не вырывался, не скривился от боли и даже не шелохнулся, когда теплые ладони Минхо коснулись его мягких щёк. — Ты всё ещё хочешь рассказать мне всё? — спросил Минхо снова, проводя большим пальцем по щеке Джисона, стирая скатившуюся слезу. Джисон немного подумал, а потом кивнул. Он чувствовал, что ему нужно выговориться, рассказать всё до конца, чтобы избавиться от этого груза, который он носил в себе столько лет. — Да, — прошептал он, глядя в пол. Минхо ласково улыбнулся и аккуратно поцеловал его в лоб. — Я слушаю, — прошептал он. Джисон глубоко вздохнул и продолжил. — Как ты уже видел, они опробовали его не только на моих волосах, но и теле. Но эти раны были слишком большими, чтобы я быстро восстановился, и они могли продолжить свои истязания, поэтому к утюжку они больше не притрагивались, но иногда тушили о моё тело спички. Через неделю, когда даже раны толком не успели затянуться, я увидел, как моя мама ночью спешно собирает сумку и куда-то идёт. Она думала, что я сплю, но я всё видел. Я был так измотан, что даже не сообразил, куда она собралась. Когда она не вернулась на следующий день и через день, я наконец понял: она ушла от меня. Бросила. Было больно, неприятно, но я понимал: если об этом узнают учителя, меня отправят в детский дом, а я этого не хотел, упорно продолжал верить, что она вернётся. В конце года я узнал, что она умерла: алкоголь довёл её до точки невозврата. Мне тогда было уже восемнадцать, поэтому никуда отправить меня не смогли, и я продолжал жить один. Джисон закрыл глаза и так поморщился, что Минхо стало страшно, не причинял ли он ему боль своими касаниями. Он уже отпустил его лицо и хотел убрать руки, как вдруг Джисон накрыл его руки своими и вернул на прежнее место. Глубоко вдохнув и выдохнув, он продолжил с таким безжизненным и тяжёлым голосом, что Минхо стало страшно. — В конце года Ходжун собирался меня изнасиловать. На глазах у Минхо навернулись слезы, рот открылся от шока и осознания, но ком в горле не позволял ничего сказать. — Они как обычно вытащили меня на школьную крышу и оставили у стены, где был выход с лестницы. Девочек с ними не было. После всего, что они творили с девушками в своих постелях, им захотелось попробовать что-то новое, и они решили попробовать выебать парня. Против его воли. Этим парнем стал я. Минхо задрожал. Ему стало физически плохо. Он не мог представить себе, что пережил Джисон. Он хотел остановить его, сказать, что больше не нужно, что он и так всё понял. Но он знал, что Джисону нужно выговориться, рассказать всё до конца, чтобы освободиться от этого ужасного бремени. Джисон продолжал, его голос звучал словно из другого мира, бесстрастно и отстранённо, как будто он рассказывал не о себе, а о ком-то другом. — Ходжун схватил меня за волосы и потащил к стене. Я сопротивлялся как мог, но он был сильнее. Он повалил меня на пол и приказал Чансику с Гукхваном меня раздеть. Я кричал, умолял их остановиться, но они не слушали. Он смеялся и говорил, что я ему нравлюсь, что он давно мечтал об этом. Они стянули с меня форму и развернули лицом к стене. Кто-то из них поднял мои руки и связал их. — Джисон… — прошептал Минхо, его голос дрожал. Он не знал, что делать, как помочь. — Нет, — остановил его Джисон, сжимая его руки. Он снова закрыл глаза и продолжил. — В тот момент, когда он собирался это сделать, что-то произошло. Я плохо соображал тогда, но где-то далеко слышал крики и шаги. На крышу кто-то поднимался. Этот человек стал моим спасением. Они сбежали через пожарную лестницу. На крышу поднялся учитель Мин, мой классный руководитель, как оказалось позже, кто-то из детей увидел нас на крыше и подумал, что один из нас хочет спрыгнуть, они сообщили об этом учителям, вызвали скорую и спасателей. Меня увезли, полиция и администрация долго допрашивались, кто это был, но я не мог им ничего сказать. Знал, что толку от этого не будет. Мне разрешили перевестись на домашнее обучение, я так и поступил, но жить там же больше не мог. Собрал последнее, что было, и переехал в крошечную квартиру на окраине. Минхо вытирал слёзы, катившиеся по щекам Джисона, и совершенно не замечал того, что плачет сам. Рвано выдохнув, Джисон закончил свой кошмар. — Мне было безумно противно и мерзко прикасаться к себе после этого, но ещё противнее было от того, что они снимали это на камеру, — Джисон зажмурился так сильно, будто это помогло бы повернуть время вспять и не допустить всего этого кошмара. — В тот день я окончательно сломался. Переехав в новую квартиру, я перестал из неё выходить, перестал есть, спать и разговаривать. Я просто хотел умереть. Минхо слушал, не отрывая взгляда, чувствуя, как внутри всё сжималось от боли и бессилия. Он хотел сказать, что всё будет хорошо, но слова казались пустыми перед такой тяжестью пережитого. — Ты был невероятно силён, — тихо сказал он, прижимаясь к его лбу своим. — Никто не заслуживал того, что с тобой произошло. Никто. Джисон слегка кивнул, глаза его были полны усталости и какой-то безнадёжности. — Я пытался забыть. Пытался просто выжить. Но тьма всегда возвращалась, — прошептал он, Минхо отстранился от него вновь заглядывая в глаза напротив. — Иногда я думал, что это единственный способ — уйти навсегда. — Но ты не умер. Ты выжил, Джисон, и начал бороться против них. Ты показал миру, кто они такие, остался последний шаг, и я тебе помогу. Даже не вздумай отказываться, я больше не оставлю тебя в этом одного, я помогу тебе завершить начатое, а потом помогу начать новую жизнь. Начать всё с чистого листа. — Но что, если монстры доберутся до нас? — встревоженно, дрожащим от слёз и усталости голосом спросил Джисон. — Их нет. — Нас? — уже задыхаясь уточнил он. — Монстров, Сон-и, — уверенно ответил ему Минхо. — Завтра мы разберёмся с последним. Ты больше не в их лапах, ты свободен. Ты в безопасности, я рядом с тобой и я тебя не брошу. Скатившиеся по щекам Джисона слёзы были слезами облегчения. С плеч словно свалился целый мир, позволяя наконец сделать короткий, но такой спасительный вдох. Не говоря ни слова, Джисон обнял Минхо, но поняв, что тот убрал руки за спину, в попытке на касаться его и не причинять боль, он отстранился. Взяв руки старшего в свои, Хан уложил их на талию и притянул его обратно в объятия, в этот раз чувствуя ответные прикосновения рук, горячо прижимающих его к себе.
