Звезды тают в синем море

От очередного раската грома затряслись стены, за окном кривые линии от вспышек молний разрывали темные тучи. Лайла вздрогнула и, резко вскинувшись, испуганно огляделась. Все еще охваченная смутной дымкой сна, девушка потерла лицо, смахивая прилипший к щеке исписанный чернилами листок. Зажав его между пальцами, постаралась всмотреться в написанное, но все смазалось, и только заголовок остался читаемым: «Практическое назначение звездного компаса и механизм его функционирования». — Это черновик, но… — девушка устало прикрыла глаза. Разработка нового портативного устройства для навигации, работающего на магических камнях и позволяющего ориентироваться по звездам не только ночью, но и утром, высасывала из Лайлы все силы. Слишком много идей, вариантов и столько же много «но», о которых девушка спотыкалась уже не в первый раз. Лайла с трудом переборола желание лечь спать обратно, глаза слипались от недостатка сна. — Магистр! От внезапного крика и грохота открышейся двери Лайла резко отпрянула от стола — стул накренился на задние ножки, балансируя в опасной близости к полу. Девушка вскинула руки, подаваясь вперед, кончиками пальцев вцепляясь в край столешницы и притягивая себя обратно. Когда падение осталось позади, а Лайла смогла выдохнуть, она бросила грозный взгляд на нарушителя покоя. Молодой маг, замерший в дверном проеме, все еще держал в руках небольшой ящик, а на его лице читался неподдельный испуг. Дверь он, очевидно, открыл пинком. — Что? — стараясь, чтобы ее голос не дрожал, Лайла поднялась на ноги. Говорить о том, что у самой сердце ушло в пятки от его появления, Магистр не стала. Немного успокоившись, она узнала нерадивого парня — Йонас, многообещающий молодой волшебник. Если не угробит своего Магистра внезапными появлениями, то, возможно, его ждет светлое будущее. — С-старшие сказали позвать вас, — запинаясь, пробубнил Йонас. — Зачем? — она нахмурилась, подходя ближе, чтобы рассмотреть ящик. — И кстати, еще раз вломишься без стука, будешь месяц драить склянки алхимиков с нижныих этажей. Понял? Строжиться Лайла не любила, но ее положение предполагало обязанность соблюдать в Магической башне хотя бы подобие дисциплины. — Да, Магистр! Прошу прощения! — вышколенно и громко отчитался маг, а после, немного расслабившись, продолжил: — Госпожа Мегистус бросила Куникудзуши и сказала, что вся башня будет праздновать это знаменательное событие… — Опять? — Йонас кивнул, избегая смотреть ей в глаза. — Что в ящике? — Ох, — он встрепенулся, тут же обретая такую знакомую для многих магов искорку в глазах — интерес ко всякого рода безумствам. — Это цветной порох, я зашел за ним в лабораторию, пока шел к вам. Мегистус хочет запустить фейерверки. Лайла неодобрительно покачала головой, но сделать ничего не могла — маги всегда себе на уме, а Магистр может только держать их в пределах башни, чтобы те не сожгли чей-нибудь лес или взорвали город. — Ладно, подожди меня снаружи. Повторять дважды не нужно было, Йонас тут же скрылся в коридоре и тихо прикрыл за собой дверь. Вздохнув, Лайла потерла глаза, после чего решила сменить неудобную униформу, которую была вынуждена носить при визитах к высокопоставленным дворянам, на чистую одежду — синюю рубашку с запа́хом, темную юбку и широкий пояс. Мельком глянула в зеркало, чтобы поправить растрепавшиеся от сна волосы. И наконец-то заметила размазанное от чернил пятно на левой щеке. Краска прилила к лицу от осознания, что предстала в таком виде перед молодым магом. Быстро вытерев лицо, Лайла снова посмотрела в зеркало, чтобы удостовериться — ничего лишнего не осталось. Встретившись взглядом с собственным отражением, девушка прикоснулась к шее, провела пальцами вниз, пока не почувствовала холод подвески с одной жемчужиной в обрамлении тонкого серебра. Какая-то назойливая мысль вертелась в сознании каждый раз, когда Лайла держала в руках одинокую жемчужину — та словно тянула ее куда-то, но девушка всегда сопротивлялась, одергивая себя, но не находя в себе сил избавиться от странного украшения. Сколько бы ни пыталась вспомнить, Лайла не могла понять, откуда появилась эта жемчужина — казалось, она была с ней с самого рождения. Девушка жила уже достаточно долго, чтобы забыть ранние детские годы, но в памяти часто всплывали четкие картинки из прошлого, когда ростом она едва ли была выше четырех футов, однако на шее уже тогда болталась серебряная цепочка с жемчужиной. Отдернув руку, Лайла снова предпочла отвлечься, на этот раз — на бушующую за окном непогоду. Дождь колотил по окнам, сильные порывы ветра ударяли по стеклу, грозя в конце концов выбить их. Подхватив на всякий случай мантию, Лайла направилась к двери, на ходу взмахивая рукой, заставляя внутренние ставни с тихим щелчком закрыть окна. — И как Мона собралась запускать фейерверки в такую бурю? — О, Магистр, не волнуйтесь, Мегистус все расскажет. Йонас уверенно повел ее к верхним этажам по на редкость пустым коридорам. Тишина на винтовых лестницах была непривычной, Лайла привыкла к извечному шуму башни — маги то ссорились между собой, то разбивали склянки, то провоцировали взрывы. Это место замолкало только в дни траура и моменты подготовки к очередным сумасшествиям. — А вот и наш уважаемый Магистр! — воскликнула Мона, когда Йонас отворил неприметную дверь, ведущую к чердачным помещениям. На такой высоте казалось, что дождь барабанил не по крыше, а по ушным перепонкам, пока гром раскалывал черепную коробку. Девушка окинула строгим взглядом собравшихся: дюжина старших магов, еще несколько младших, все облачены в форменные мантии с эмблемой башни. Еще одна причина, почему сегодня так тихо — половина магов разъехались по землям аристократов, чтобы проводить полевые исследования. — Что вы затеяли? Как же ей хотелось лечь и проспать минимум неделю в тишине и покое. Может Лайле удастся разогнать магов по постелям и отдохнуть самой? Но хрупкую надежду на гильотине казнил заплетающийся язык Моны Мегистус. — У нас праздник! — сверкая серыми глазами, Мона взмахнула руками, будто что-то рассыпая. — Никакого больше Куникудзуши в моей жизни! — О Боги… — вздохнула Лайла, устало прикрывая лицо рукой, в душе оплакивая истекающую кровью безголовую надежду. — Насколько на этот раз? День? Неделя? Месяц? Если память мне не изменяет, самый долгий срок вашего «расставания» был три недели. — Навсегда! Глянув на нее исподлобья, девушка полностью уверилась, что Мона напилась. Кто в здравом уме начнет запускать фейерверки в грозу? Да еще и ее ответы такие эмоциональные. Мегистус и раньше не стеснялась в выражениях, но сейчас ее глаза так сверкали, а щеки раскраснелись, что… Лайла подошла ближе и, схватив подругу за руку, притянула ближе к себе. — Да ты пьяная в стельку, Мона! — запах алкоголя тут же ударил в нос, она выпила не меньше двух бутылок вина. — Я тревза! Как стекляшко! — Мегистус выпуталась из ее хватки и отшатнулась, едва удержавшись на ногах. — И мы будем запускать фейверки! Развернувшись, подруга подхватила кого-то из старших магов и потащила к выходу на крышу. Не успев остановить Мону, Лайла смотрела ей вслед, делая мысленно заметку поговорить с Куникудзуши. Сколько еще раз они расстанутся и вновь сойдутся? Сейчас фейерверки, а потом — спалить дотла соседний город? — Если она сломает себе шею, упав с крыши, вы все дружно шагнете за ней, понятно? — Воздух вдруг стал слишком холодным для летней ночи, от дыхания магов появлялись белые облачка пара. Даже дождь наконец-то стих, но тишина эта была почти мертвой, наполненной угрозой. — Не забывайте, что я все еще Магистр. Все тут же активно закивали, отвешивая поклоны и скрываясь на крыше. Если они хотели остаться на этом свете в целости и сохранности, то им следовало поторопиться. — Вот это да… — Йонас потер озябшие пальцы, зажав сундук под рукой. — А вас лучше не злить, да? — Не переборщите с порохом, хоть дождь кончился и там все мокрое, но лучше быть осторожнее. Вы ведь не хотите спалить лес? — Лайла вопросительно приполняла одну бровь. — Конечно нет! — усмехнулся Йонас и бросился следом за товарищами. Магистр покачала головой и все же усмехнулась, не в силах сдержать легкую улыбку. Интересно, из-за чего Мона снова поругалась с Куникудзуши? Но спросит она об этом утром, когда у Мегистус будет раскалываться голова после выпитого вина. Вполне справедливое наказание для возмутительницы порядка. Немного подумав, Лайла решила не портить им настроение веселиться — в конце концов, кто будет рад начальству на вечеринке. Она могла бы отправиться в библиотеку и почитать что-нибудь перед сном или прогуляться, ведь на улице после прошедшей бури стало прохладно и свежо. Кивнув самой себе, она надела мантию и юркнула в тайный проход, о котором знали только старожилы Магической башни. Подобные ходы пронизывали все этажи, саязывая их друг с другом, чтобы маги имели возможность быстро перемещаться между ними. К сожалению или к счастью, об этих кроличьих норах знала только Лайла, как самый давний жилец башни, но рассказывать о них она никому не собиралась. Лишние волнения и проблемы ей были ни к чему — маги слишком сильно любили все исследовать и ставить эксперименты, которые чаще всего заканчивались взрывами. А что будет, если позволить им быстро шастать по этажам? Правильно — катастрофа.

***

Морские волны отливали серебром, отражая яркий свет луны, пока по скользким от недавнего шторма ступенькам спускалась девушка, укутанная в мантию. Шум моря ласкал слух, успокаивая страх поскользнуться и кубарем покатиться вниз. Придерживаясь за покрытый ржавчиной поручень, Лайла аккуратно переставляла ноги — ступеньки, выщербленные из камня, были неровными, углубления и трещины давно поросли мхом и от этого спуск был еще сложнее. Но останавливаться она не хотела — стоило ей выйти из башни, как какая-то невиданная сила потянула ее к берегу моря, заставляя спускаться по этому проклятому склону. Всего на пару минут Лайла остановилась, чтобы немного передохнуть; обернувшись, она с беспокойством окинула взглядом Магическую башню, что возвышалась за ее спиной и чей величественный шпиль освещался яркими вспышками фейерверков, выделяясь в темном небе. Будучи Магистром, она обладала слишком тихим характером, чтобы надолго оставаться в компании, любила тишину и поэтому незаметно сбегала со всех шумных заварушек, которые устраивали другие маги. Лайлу больше привлекали исследования и наблюдение за звездами, она почти не обращала внимания на происходящее вокруг, только вынужденно выполняла свои обязанности, каждый раз стараясь закончить их как можно быстрее. С раннего утра до обеда принимала прошения магов, разбиралась с отчетами и финансами башни, а после до самой глубокой ночи закрывалась в кабинете, пропадая под тоннами книг, ворохом собственных записей и магических инструментов. А когда маги в очередной раз доставляли проблемы, ей приходилось надевать маску строгого Магистра — ругать, отчитывать, наказывать. С большим удовольствием Лайла закрылась бы в библиотеке или лаборатории и никогда оттуда не выходила. Но эльфийская кровь и долг семьи вынуждали оставаться единственной хозяйкой Магической башни вот уже на протяжении сотни лет. Погрузившись в мысли, Лайла не заметила как оказалась у края берега, где темные волны оставляли после себя белую пену. Черное море медленно успокаивалось, луна шептала секреты, а Лайла удивленно следила за сверкающим рыбьим хвостом, мелькающим среди волн. Быстро оглялевшись, Лайла побежала к небольшой пристани для рыбаков. На мокрых досках было скользко, но девушка уже наловчилась справляться с подобным еще на каменной лестнице. Остановившись на самом краю, оглядела весь горизонт, где небо сливалось с водой, но загадочное существо словно испарилось. — Зачем я сюда бежала? — в непонимании прошептала Лайла, сжимая в руке жемчужину. Она развернулась, чтобы возвратиться в башню, принять горячую ванну и лечь спать, но в груди что-то кольнуло, спирая дыхание. Кожу прямо над сердцем обожгло жалящей болью, но стоило жемчужине вдруг начать переливаться молочным светом, как тело наполнилось приятным теплом. Лайла завороженно опустила взгляд на тусклый свет, что теперь ласкал ее щеки. Опустившись на пристань, стянула сапожки и окунула ноги в воду. Удивительно, но холода Лайла не чувствовала, только необъяснимый покой, разлившийся по венам. — Пожалуй, в такую ночь можно погулять подольше… — Лайла прикрыла глаза, наслаждаясь теплом жемчужины в руке. Волны мерно перекатывались, рассказывая истории о пиратах и морских чудовищах, солоноватый воздух наполнял легкие, а ветер разгонял тучи, открывая небосвод полный ярких звезд — Лайла могла бы просидеть так всю ночь. Убаюканная морем, девушка совершенно забыла о рыбьем хвосте, и стала напевать старую колыбельную из детства. — А ты все так же фальшивишь, пташка. Лайла распахнула глаза и испуганно уставилась на незваного гостя — мужчина со светлыми волосами полулежал на пристани, пока большая часть его тела скрывалась в темной воде. Сглотнув, она отодвинулась на несколько дюймов, словно такое расстояние спасет ее от незнакомца, но убегать почему-то не хотелось. — Вы кто? — она постаралась, чтобы ее голос не дрожал. — Хозяин вот этого, — мужчина поднял руку и указал на жемчужину, что начала сиять ярче. Но Лайла пропустила его слова мимо ушей, засмотревшись на покрытые темно-изумрудной чешуей руки и когтистые пальцы. Любопытный взгляд задержался на локтях с плавниками, а после — на перепончатых ушах, пока не остановился на зеленых глазах, что наблюдали за Лайлой в терпеливом ожидании. — Кхм-кхм, эта вещь со мной с самого детства, — опомнилась девушка и отвела взгляд в сторону, но тут же наткнулась на выглядывающий из воды кончик рыбьего хвоста. — Вы русалка? Мужчина неопределенно качнул головой, закатывая глаза. Кажется он находил это все утомительным, но уплывать не собирался. — Но я думала, что их не существует… Это миф. — Серьезно, пташка? А твои заостренные уши или жизнь длиной в несколько сотен лет не миф? — фыркнул мужчина. Лайла прищурилась, сдерживая желание ответить колкостью. Страх испарился, оставив после себя интерес к неизведанному и раздражение из-за характера этой огромной рыбы. — Это моя жемчужина, — продолжил незнакомец. — Просто ты… все забыла. Кто бы мог подумать, что у эльфов такая слабая память. Или это ты особенная? — Не понимаю, о чем вы. Мне пора. — желание разговаривать с грубияном пропало окончательно, поэтому Лайла собралась подняться, но мужчина вдруг схватил ее за руку, заставляя остаться на месте. — Эй! Незнакомец в одно мгновение оказался слишком близко, расставил руки по бокам от девушки и, опираясь на них, поровнялся с ней в росте, теперь они свободно смотрели друг на друга. С серебристых волос мужчины падали редкие соленые капли, оставляя следы на юбке Лайлы. Взгляд янтарных глаз скользнул по шее, кадыку, редким чешуйкам, пока не остановился на губах. — Придется тебе напомнить, мой соловей. Не успела Лайла отпрянуть, как прохладные губы коснулись ее лба, а свет жемчужины стал настолько ярким, что пришлось зажмуриться.

***

— Альтаир! — Мое имя аль-Хайтам! — Альтаир звучит лучше! Мама говорит, что звезды благословят каждого, кто почитает их древние имена. — Мало ли, что говорит твоя мама! — воскликнул мальчик, ударяя хвостом по водной глади. — И я не верю в звезды, глупо доверять каким-то искоркам в небе. Девочка покачала головой, явно не соглашаясь. — Это не просто искорки, но что толку тебе рассказывать, ты все равно мне не веришь, упрямая рыбешка. — Ладно, зови меня как хочешь… — сдался аль-Хайтам, не хватало еще поссориться с единственным другом с суши. Лайла тут же улыбнулась, довольная, что в очередной раз выиграла. — Тогда, Альтаир, и ты придумай мне прозвище. Такое, каким меня больше никто не зовет. — Зачем? — Потому что тогда мы будем связаны вечной дружбой, — протягивая гласные, девочка раскинула руки в стороны, показывая, насколько большое это «вечно». Аль-Хайтам покачал головой, пряча улыбку. Временами эта эльфийская девочка была чертовски умной, но иногда выдавала такие глупости, что можно было умереть со смеху. Но все же он согласно кивнул. Задумчивым взглядом он обвел окружающий их пейзаж: пышная зелень леса за спиной и просторное море впереди. Морские волны словно горели в свете заходящего солнца, вода полыхала всеми оттенками золота. По красоте это живое пламя почти можно было сравнить с глазами Лайлы, но аль-Хайтам считал, что маленькая эльфийка была намного прекраснее — бледная кожа после стольких дней, проведенных под палящим солнцем, совсем не потемнела, темно-синие волосы забавно вились от морской влаги, а от ее смеха хотелось улыбаться до боли в щеках. — Ну так что? — девочка наклонила голову набок, изучая задумчивое лицо аль-Хайтама и продолжая бултыхать босыми ногами в теплой воде. — Что у тебя получается лучше всего? — Не спать по ночам, но валиться с ног от усталости днем? Аль-Хайтам фыркнул, закатывая глаза. Никакой от нее пользы. — Хотя… — он почесал затылок, вспоминая птиц, о которых иногда рассказывала Лайла. — Соловьи ведь поют по утрам? И ты тоже часто любишь поиздеваться над моими ушами, когда тебе скучно. — Мама говорит, я хорошо пою. — А моя мама говорит, что у меня две ноги. — Какой же ты невыносимый, Альтаир! — Зато со мной не скучно, — ухмыляясь, парировал аль-Хайтам. — Вот и не скучай один! А мне еще нужно начертить несколько звездных карт, — обиженно бросила девочка, поднимаясь. Спорить с глупой рыбой было себе дороже, поэтому Лайла приняла самое лучшее решение — как можно скорее уйти, чтобы не наговорить лишнего. Иногда ее заносило настолько, что она ругалась с аль-Хайтамом по сущим пустякам, а после по несколько дней они даже не виделись. Но за прошедшие месяцы она настолько привыкла видеть знакомую серебристую макушку среди волн, что не могла представить себе ни одного дня без его ворчания. Поэтому стремилась сократить их глупые ссоры, ведь знала, насколько одиноко и больно будет проводить время в компании книг, без возможности поделиться с кем-нибудь новыми знаниями. — Лайла! Погоди, я был не прав, — крикнул он ей в след. Когда девочка, насупившись, обернулась, то аль-Хайтам уже с трудом забирался на пристань — его изумрудный хвост сверкал на солнце, словно чешуйки состояли из драгоценных камней. — Я пошутил, у тебя милый голос и смех красивый, — он виновато улыбнулся, протягивая ей руку. — Может небольшой подарок загладит мою вину? Не решаясь подойти, Лайла с подозрением окинула взглядом его лицо и сжатый кулак. — Но ты должна подойти и выслушать, какое прозвище я тебе придумал, чтобы его получить, — пристыженное выражение лица тут же сменилось лукавством, вызывая у девочки волну негодования. — Ладно, но если мне не понравится, то ты достанешь мне дюжину морских звезд со дна моря. — Идет. Поджав губы, Лайла подошла ближе и села рядом с аль-Хайтамом, достаточно близко, чтобы почувствовать влагу хвоста сквозь тонкую юбку. — Холодная рыбешка, — пробубнила девочка. Вновь аль-Хайтам не сдержал улыбки в ответ на девичье ворчание. Они стоили друг друга, и он надеялся, что с возрастом Лайла не потеряет взбалмошность и упрямство, но больше он надеялся, что она не останется одна, даже если он уйдет, и найдет себе новых друзей. Как бы сильно аль-Хайтам не хотел навсегда остаться на берегу возле Магической башни, вскоре ему предстояло вернуться домой. Все, что он мог — попрощаться и оставить обещание о новой встрече. — Наклонись поближе. Лайла прищурилась, но пододвинулась ближе. Когтистым пальцем аль-Хайтам заправил выбившуюся из косички прядь волос за ухо, аккуратно обведя заостренную раковину. Приблизившись, прошептал: — Мой соловей. Девочка тут же отпрянула, заливаясь краской. От смущения даже кончики ушей заалели, что аль-Хайтам нашел невероятно милым. — А вот подарок. — Он развернул ладонь Лайлы тыльной стороной вниз и вложил в ее руку маленькую жемчужину зеленоватого цвета. — Имена связывают только тех, кто помнит. Этот жемчуг свяжет наши души, и если ты забудешь меня, он тебе напомнит. — Он волшебный? — Лайла покрутила жемчужину между пальцами и вопросительно взглянула на мальчика. — Это частичка моей души, так что да. — Почему ты говоришь так, будто куда-то уходишь? — девочка нахмурила темные брови, начиная что-то подозревать. Аль-Хайтам взял Лайлу за руку и переплел их пальцы, чувствуя, как в груди сжалось сердце. Он слишком сильно привязался к ней, чтобы так просто уйти. — Мне пора возвращаться, но обещаю, что мы снова встретимся. На прощание он оставил прохладный поцелуй на лбу девочки и, не дожидаясь ее ответа, скрылся среди волн. На сердце вдруг стало невыносимо больно, в глазах потемнело, и Лайла почти свалилась в воду, но вцепилась в мокрые доски и сумела удержать себя в равновесии. Когда секундный приступ прошел, она заметила, что жемчуг в ее руке потерял свой цвет, став просто белым. Обычным. — Прощай, Альтаир… — прошептала Лайла ему в след. Она просидела там на пристани до ночи, наблюдая, как звезды тают в синем море, пока не взошла луна и не осветила холодным светом заплаканное лицо девочки.

***

— Ты! — Лайла отпрянула, ошарашенно уставившись на теперь такое знакомое лицо. За столько лет аль-Хайтам сильно изменился, если в детстве он напоминал безобидного малька, то теперь его хвост не только вырос в длине, но и обзавелся острыми плавниками. Сильные руки и рельефный торс, к которому Лайле еще предстояло привыкнуть, учитывая, что последние сто лет она провела в окружении магов, привыкших носить тонны одежды. Она отвернулась, стараясь не смотреть на мужчину, пока щеки медленно покрывались румянцем. Аль-Хайтам опустился обратно в воду, вероятно, чтобы не смущать девушку. Но способ вернуть ее внимание на себя он выбрал необычный — схватил под водой за щиколотку, проведя когтистым пальцем по чувствительной коже ступни. Лайла тут же вздрогнула и, повернувшись, бросила на него грозный взгляд. — Я думал, ты изменилась, а нет, все такая же, — усмехнулся аль-Хайтам, все же отпуская ее ногу. — Какое оправдание ты придумала, чтобы объяснить мне, почему забыла наше обещание? — Прошло много лет, а я тогда была ребенком… — ответила девушка с неуверенностью, стушевавшись под скептичным взглядом мужчины. А после встрепенулась и уже более твердо продолжила: — Мы встретились, а дальше что? Снова уплывешь? Тебя наверняка ждут дела поважнее какой-то эльфийки, забывшей о твоем существовании, после того, как ты ее бросил. Спокойно выслушав ее небольшую тираду, аль-Хайтам опустил голову к ней на колени и прикрыл глаза. — Ты же весь мокрый! Против воли руки сами потянулись к серебристым волосам, но девушка вовремя себя остановила. — Правда сильно обиделась? — От его голоса по телу прошла непонятная дрожь, и Лайла прикусила губу, боясь даже задумываться, что бы это значило. — Просто… Сто лет немалый срок. — Во-первых, не сто, а всего девяносто два, а во-вторых, справедливости ради, это ты заперлась в своей башне и никуда не выходила, — проворчал аль-Хайтам. — Очевидно, общение с магами и бумажками было для тебя интереснее, чем мой зов. — В смысле? Перевернувшись на спину, мужчина снизу вверх уставился изумрудными глазами в ее янтарные и нахмурился. — Я тебя столько раз звал, а ты решила выйти только сейчас. Все эти годы носила мою жемчужину, игнорируя ее. — Аль-Хайтам закатил глаза. — Удивлен, что ты стала Магистром. Разозлившись, Лайла ущипнула его за щеку, заставив мужчину ойкнуть от боли. От смущения уже давно не осталось и следа, теперь его заменил стыд, но разрушить представления аль-Хайтама о том, как она проводила эти годы, она не стала. Восстановив утраченные воспоминания, Лайла могла точно сказать, что просто испугалась доверять свое сердце новым людям, поэтому и стала держать всех на расстоянии, все глубже погружаясь в свое одиночество. Даже Мона, которую Лайла называла подругой, не была с ней достаточно близка, ведь, в конце концов, и она когда-нибудь бросит ее. Лайла дернулась, вынырнув из собственных мыслей, когда почувствовала прикосновение холодных пальцев к щеке. Она посмотрела вниз на аль-Хайтама старательно фокусируя взгляд на его чертах лица. Он слабо ей улыбнулся, нежно очерчивая полукруг от скулы до впадинки над подбородком, ненароком задев край нижней губы. Сдавшись, Лайла все же запустила пальцы во все еще влажные, но мягкие волосы. — Я не обижаюсь, но знаешь, мой соловей, хотелось бы услышать твою песнь. — У меня плохой голос, Альтаир, — покачала головой Лайла. — Чудесный. — Я давно не практиковалась, — продолжала упорствовать девушка уже из чистого упрямства. — Иногда мне кажется, что у тебя раздвоение личности, — вздохнул мужчина. — Тогда поцелуй меня. Смутившись в моменте, Лайла взвесила все за и против и решила исполнить желание своей вредной рыбы. Она накрыла ладонью пронзительные глаза аль-Хайтама, не обращая внимания на его возмущенный вздох, наклонилась и оставила легкий поцелуй на прохладных губах мужчины. — И все? — с досадой бросил аль-Хайтам, когда девушка отстранилась и убрала руку. — У нас еще много времени впереди, — начала Лайла, но ее прервал аль-Хайтам, обхватив ее лицо ладонями. — Я покажу, как надо.