Белфасткая жара

Люди были повсюду: съёмочная группа, массовка, ассистенты, звуковики и те, о чьих профессиях он даже не слышал. Все уставшие, выжатые переработками, ночными сменами и горящими сроками. «Пора смириться, ребята, мы никогда не будем работать спокойно». Дэвид и Дэн подытоживали это из года в год. Четвёртый сезон продолжал традицию. Иван пробегает мимо гримвагенов, здороваясь с кем-то каждые десять секунд. Бен, один из фотографов, бросает ему шутливое: — Хорошего дня, Лорд Болтон. Он улыбается, жалея, что не взял перчатки, — Белфаст тонет в осенней стуже, как и в любое другое время года. «Зима близко». Всегда выдыхал Альфи, когда они тряслись, выкуривая по сигарете между сценами. Он будет торчать ему кофе за эту прогулку. Если бы не Аллен, то он бы сидел в тёплом помещении вместе с Китом, играя в приставку. — Я не знаю, с чем конкретно тебе нужна помощь, но надеюсь, ты ничего не сжёг. — Иван закрывает за собой дверь. — Ты перепутал, Дейенерис Бурерождённая у нас Эмилия. — Альфи сидит возле зеркала, всё ещё в полном костюме Вонючки: штаны, больше похожие на половую тряпку, разорванный в клочья свитер и повязка на горле, напоминающая мягкий ошейник. Иван осматривает стол с банками колы и бутылками воды, диван с комком одежды и пледом, приоткрытый шкаф, клубок зарядок в переходнике. Всё выглядит не как причина для звонка: «Реон, быстрее, беги ко мне! Ты не представляешь, что здесь. Нет, Кита не бери, он не захочет смотреть на это. Дуй сюда, дело вселенской важности. Быстрее, умоляю!» — Что у тебя в итоге… Альфи оказывается рядом всего за несколько шагов. Сминает его губы тепло и долго, причмокивая. Бутафорская грязь с его лица размазывается у Ивана под носом. Аллен прощупывает еле заметный узор на коже дублета, словно в поисках молнии. — Тебе так идёт, — рот Альфи растягивается в смешливой улыбке, — цвет запёкшейся крови тебе к лицу. Иван закатывает глаза. — Ты, кажется, перепутал, кровожадный психопат у нас Рамси Болтон. — Ну-у, я вижу между вами некое сходство. — Он закусывает губу, словно мальчишка, задумавший шалость. — Ты не переоделся. Это хорошо. — Альфи наклоняется к его шее. Принюхивается, задевая кончиками пальцев кожу под кадыком. — Ты пахнешь улицей и… Вы что, с Харрингтоном пьёте на съёмках? Расскажу всё продюсерам. — Он делано цокает. — А ты что, срочно позвал меня, чтобы залезть в трусы? Расскажу прокурору. — Иван обнимает Альфи за талию, придерживая того на расстоянии. — Ты же не только в трусах, — он пожимает плечами, ухмыляясь, — и вообще, знаешь, аутентичнее носить такие костюмы без белья, как в Средневековье. — Хочешь, чтобы я ходил без белья? — Иван чувствует, как Альфи обвивает за шею, подбираясь поближе. — М-м-м, люблю, когда ты без белья. Каждый раз, когда ты в кадре, хочу тебя раздеть. Может, попросить немного переписать наши сцены? — Он хитро щурится. — Боюсь, нежные сердца фанатов не выдержат. — Иван обнимает его крепче, стараясь игнорировать член, упёршийся в ногу. — Выдержат, они только этого и ждут. Альфи насмешливый и игривый, как и всегда. Иногда Иван думал, что Аллен с удовольствием бы не выпускал его из спальни. Не выпускал бы его из рук. Касание — горячее и тягучее. Язык медленно заполняет рот, ладони обнимают лицо, Альфи горячо выдыхает между поцелуями. Сжимает грудь сквозь костюм. Иван представляет, как его горячие руки оставляют розовые следы на коже, а ногти царапают, когда Альфи сжимается вокруг члена. Загорелые бёдра опускаются плавно и жёстко, колени сдавливают бока, стоны волнами пронизывают густой воздух. В такие моменты Альфи блестит от пота — спина выгибается, мышцы натягиваются, волосы поблёскивают медью в полутьме спальни. Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Стой-стой, работа, мы не можем. Потерпи до отеля. Иван должен был привыкнуть, что Аллен отыщет любую причину наброситься на него, где бы они ни были: в туалете бара, в туре, в доме на колёсах, на «Комик-коне»,, в гостях у Софи. «Я не сексоголик, просто ты плохо на меня влияешь». Ладонь юрко пробирается к шнуркам бриджей, нащупывает член, взвешивает яйца: — Ох, посмотрите, какие тяжёлые, и ты пришёл ко мне, чтобы я помог тебе расслабиться? Ай-ай-ай, Иван, тебе надо быть скромнее. — Большой палец медленно оглаживает мошонку. — Оу, мне нужно быть менее распутным? — Он старается контролировать голос. Не дай вывести себя из равновесия, Реон, не дай ему взять верх. Вы оба на смене, мать вашу. — Стоит попробовать. Ты такой нетерпеливый. Приходишь и отвлекаешь меня своим стояком, а я, между прочим, занят, — Альфи подавляет смешок, — по горло. Его рука требовательно стискивает яйца. — Ты прав, мне нужно быть сдержанней. — Иван накрывает его полувозбуждённый член ладонью, гладит, осторожно надавливая. Альфи рвано выдыхает. Зрачки заполняет зелень радужек, как лунный диск при затмении. Он распутывает вязь дублета, гладит голую шею, оставляет беглые касания губ по твёрдой линии челюсти. — У меня есть подарок для милорда, — Альфи горячо шепчет над самым ухом. — Не называй меня так. — Почему? Тебе идёт. Ми-лорд, — Альфи мурлычет, проворно развязывая бриджи. Иван сдаётся. — Не беру работу на дом. — Сладко целует его, пока чужая рука вытаскивает член наружу. — Оу, вот как, а я бы взял. — Зубы осторожно смыкаются на адамовом яблоке. — Ты несчастный фетишист. — Иван не отрывает взгляда от растёкшегося грима. — Одно слово, хозяин, и я буду кем захотите. Голос Аллена смешливый, вязкий, как гранатовый сок. В голове будто щёлкает затвор. Иван сминает чужую задницу. Пробует губы Альфи неспешно, ощущает застопорившееся дыхание, кровь, прилившую к скулам. — Чтобы получить подарок, надо его сначала развернуть. — Альфи отстраняется с придыханием. Глаза светятся изумрудами, как у русалки. Иван бы прыгнул к нему за борт ради одного поцелуя. Вместо этого усаживает Альфи на стол напротив зеркала, снимает лохмотья — осторожно, дабы не пришлось объяснять костюмерам, почему они выглядят ещё хуже, чем были. Ласкает мякоть на животе, проступающие верхние кубики пресса, вылизывает кожу под сосками, задевает носом рыжеватые волоски на груди — тонкие и блестящие. — У меня как всегда сладкий подарок? Такой хочется съесть. — Подарок не… не здесь. — Он хрипит. Раздвигает ноги шире, прижимает руку Ивана себе между ягодиц. — Вот здесь всё для тебя. — Ухмылка трогает уголок губ. Смазка маслянисто поблёскивает, дырка выглядит расслабленной и припухшей. Рот Ивана наполняет слюна. Палец входит внутрь, как в масло, мышцы расслабляются, раскрываясь и сжимаясь у самой костяшки. Заглатывают его. Грудь Альфи поднимается на одном большом вдохе. Второй палец легко проскальзывает следом, растирает стенки медленно, плавно сгибается. Иван следит за тем, как Альфи хмурится от удовольствия. — О, да-да, да… Трахни меня. — Он откидывается назад. Распущенный, горячий и гибкий. Можно легко нагнуть его над столом, прямо напротив зеркала, чтобы стоны отпечатались на стекле. Аллен ведь ради этого всё и затеял. Внутри расходится уже три пальца, мышцы с каждым движением становятся всё податливее. Член Альфи дёргается, Иван пригревает головку в кулаке. Крепко обнимает ствол, проводит вверх-вниз. За дверью раздаётся шум, но Реон слышит только его голос. — Хочу тебя. Хочу, чтобы ты почувствовал, как мне жарко. — Альфи сцепляет лодыжки на его талии, подталкивает к себе. Сегодня он особенно нетерпеливый. Работа кипит, времени хватает исключительно на то, чтобы вернуться в номер и завалиться спать. Если в расписании удаётся выцарапать свободный вечер или день, то они всегда окружены остальным кастом и поддержанием исключительно приятельских отношений. «Софи иногда так на меня смотрит. Она точно знает, помяни моё слово, Реон». «Если бы ты не так трясся за сохранение своей недоличной жизни, то всё было бы гораздо легче, Иван. Подумай об этом на досуге». Иван смотрит ему в глаза, чувствуя, как горло ссыхается. «Вот здесь всё для тебя». — Нам всё равно нужна смазка. — Он осторожно вынимает мокрые пальцы. Собственный член нетерпеливо пульсирует. — Я знал, что ты так скажешь, в тебе никакого рок-н-ролла, конечно. — Альфи стучит по ящичку под своей ногой. — Уж извини, в следующий раз запихну в тебя лейку от душа, так уж и быть. — Иван легонько щипает его за бедро. Размазывает густую смазку. Из груди вырывается короткое «Ал», когда он погружается во влажное тепло. Стенки послушно раскрываются, разнеженные, мягко натянутые. — О, да-а, вот так, да, я скучал по тебе… так скучал. — Альфи обвивает за шею, насаживается глубже. В нём тесно, скользко и жарко. Жарко-жарко-жарко. Иван чувствует, как жадно дырка затягивает его внутрь. Ногти ведут вдоль позвоночника, не оставляя следов, животы притискиваются друг к другу. Иван двигается медленно и глубоко, давая Альфи почувствовать, будто член прямо у него в животе. Альфи пытается стянуть дублет, топит громкие вскрики, впуская зубы в плечо. Если бы он мог, то уже расцарапал бы Реону всю спину. Иван не слышит собственный голос, осязаемыми остаются только те места, где перекатываются чужие напряжённые мышцы. — Ты такой тугой, но… боже, мягкий, я чувствую, как ты раскрываешься, такой жадный… Сколько ты… — Трахал себя пальцами? Долго, хах, с чувством и с толком, я хотел-о-чёрт-ах… я-я… хо-отел, чтобы ты просто взял меня, просто пришёл и… Здесь! Вот так, да! Отражение в зеркале дрожит в такт толчков. Иван видит, как пылают его скулы, как по лицу расходится развязная улыбка, когда Альфи кусает за шею, стараясь сдержать крик. Его язык дотрагивается до мочки уха, до скулы, заполняет рот на манер тающей от слюны конфеты. — Знаешь… Я, ох, кажется, нашёл причину, почему ты постоянно играешь всяких извращенцев. — Альфи хихикает. — Тебе только покажи дырку, и вот ты уже трахаешься на работе. Он насаживается сам, скользит выше, Иван держит его за задницу, приподнимая над столешницей. Член входит острее, на секунду перед глазами темнеет. — Rwyt ti wedi gwneud swyn arna i. — Иван пьяно разглядывает его лицо. Альфи ухмыляется по-лисьи. Хитрый, злобный, рыжий пройдоха. Сегодня он кончит без рук. Альфи задаёт темп, покачивается, выгибаясь в пояснице, откидывая голову. У Ивана замирает сердце — лишь бы его русалка не выскользнула из рук. — Я хочу снять с тебя всё это… Хочу тебя увидеть. — Альфи опускается на стол, слабо ударяется о зеркало. Сперма стекает по взмокшему животу. Иван думает, что с удовольствием бы ходил для него голым всегда. — Ты в порядке? Хочешь ост… — Двигайся, двигайся… Не останавливайся. — Альфи впивается в его губы. Бёдра шлёпаются о кожу. Яйца гудят от того, как внутри всё набухает, напрягается до боли. Альфи прижимается ближе, подрагивая. Иван гортанно стонет, чувствуя, как тело начинает гореть. — Конь-чи в меня, пжа-лл-у-йста, кончи в меня… Да, Иван, пожалуйста. Со стола с грохотом падает пустая бутылка, Альфи скребёт ногтями по жёсткой коже дублета. «Не царапай меня, у меня же скоро секс-сцена». «А может, я хочу, чтобы все знали, что драгоценный лорд Реон уже занят?» — Альфи, я не… — Я хочу. Кончи в меня. Живот стягивает истомой, Иван кончает, слыша лишь отзвук загнанного сердцебиения — Альфи? Своего? «Вот здесь всё для тебя». Они повисают друг на друге, комната наполняется тяжёлым дыханием, Иван чувствует запах пота. — Как ты? — Он растирает Альфи щёки, чтобы тот пришёл в себя. — Знаешь, я ненавижу, когда ты так делаешь. — Твой всё ещё твёрдый член в моей заднице говорит об обратном. — Альфи довольно хмыкает. — А ты ещё представь, как из меня будет течь, когда ты вытащишь. — Он закусывает губу. Иван изо всех сил старается не представлять, как из Альфи вытекает белая струйка. Вытекает прямо на стол для грима. Вытекает на их постель. — Чёрт, как же я ненавижу тебя. — Иван страдальчески жмурится, опираясь на обнажённое плечо. — А по-моему, ты от меня в восторге. — Альфи ерошит волосы на затылке. Иван надеется, что они умудрились не порвать одежду Болтона. До конца перерыва остаётся меньше получаса.