Цепочка случайностей.

В то время, пока Нокаут занимался окончательной шлифовкой инсигний автоботов на плечах Оптимуса, сам мех молчаливо думал о том, что всё это выглядит как-то.. Неправильно. Он уже второй месяц на Немезиде, ни слухом ни духом о своей команде, занимается интерфейсом со своим главным врагом, а сейчас и вовсе, поддавшись тревожным мыслям и словам того самого врага, он меняет потрёпанные временем и войной, но такие важные для него самого, для всего его актива инсигнии автоботов на блестящие, абсолютно новенькие десептиконовские. По крайней мере он думал, что именно так. Один раз уже такое было. Когда он потерял память Оптимуса Прайма и вновь стал Орионом Паксом, обычным кибертронским архиватором, не ведающим всех ужасов войны. Экс-лидер автоботов после этого пообещал себе всегда оберегать свою команду и не допускать подобного. Но в итоге что? Он сам своё же обещание и нарушил, снова примеряет на себя вражеский фиолетовый знак. Тот, под которым была уничтожена его родная планета. Его носители убили столько мирных кибертронцев, просто-напросто несогласных с политикой и Мегатрона, и совета. Однако никто из них не хотел этой войны. Судорожно провентилировав, Оптимус обернулся на красного меха. Обычный наёмник. На нём нет ни одного намёка на то, к какой фракции он принадлежит. Хотя определённо есть в нём что-то десептиконовское. Острые черты фейсплейта, наглая оптика с красными линзами, присущая вредность и прочее. Да и сам по себе Нокаут излишне заносчив. Но всё равно он не дес. Он просто работает на Мегатрона, чтобы получать свою выгоду и определённые награды. Да и.. Наверное, у него просто не осталось выбора. Брейкдаун погиб, автоботов больше нет. Куда в таком случае податься ему? Некуда.. Только в добровольное изгнание, но смысла от этого будет ещё меньше. Вырвал из тяжёлых мыслей голос самого красного меха, который обратился к Оптимусу, откладывая полироль и подходя к консоли, на которой показывалось, насколько разогрет штамп с инсигнией. При этом он обернулся через плечо на Прайма, чуть щурясь и явно улыбаясь. Даже так это выглядело.. Жутковато, не иначе. Что-то подлое было в этом военмедике. А ещё большого меха напрягало то, что он увидел на дисплее консоли. Тут же затрещал виртуальный помощник, которого заткнуть не удавалось, от чего тревога стала ещё больше. Не нравится ему всё то, что происходит в медотсеке. –Готов бросить свою сторону, Оптимус?–чуть повысив голос поинтересовался Нокаут, с хитрой оптикой разглядывая того, кому сейчас придётся сделать больно. –Есть ли смысл отвечать честно?–устало спросил экс-лидер, немного наклонив шлем вперёд и устало вентилируя. Со стороны он выглядел очень разбито, от чего весь пыл Нока как-то.. Пропал. Но заразиться тревожным настроением не получилось. Чем раньше начнут, тем раньше закончат. –Как желаешь. Лично мне абсолютно плевать, а Саундвейв..–мех метнул взгляд своей оптики на камеру, которая горела красной лампочкой в углу медотсека. Всевидящее око Немезиды с ними.–Саундвейв не такой. Если ему что-то интересно, то он не побежит первым делом ябедничать Мегатрону, как это сделал бы кое-кто. Врач усмехнулся и повернулся обратно, что-то настраивая на консоли и немного щурясь. Оптимус же ничего ему не отвечал первое время, тоже обернувшись на камеру, что время от времени автоматически (или нет?) поворачивалась то в одну сторону, то в другую, тем самым обхватывая своим обзором всё помещение. Вейв та ещё тёмная лошадка, но его преданность Мегатрону никогда не стояла под сомнением. Даже если ему это маловыгодно. Как только начали появляться десептиконы, этот связист, потерявший былую массивность в ходе неоднократных сражений и травм, потеряшвий власть в совете из-за своего несогласия, был рядом, выполнял приказы своего лорда с удивительной терпеливостью, даже не думая посягаться на его власть и репутацию. Верность. Даже уверенность в том, что Мегатрон ведёт дело десептиконов правильно, пусть и не всегда теми решениями, к которым пришёл бы Саундвейв сам. Удивительный мех. Затем же Оптимус опустил шлем и печально провентилировал. Он до конца не понимал, что полностью отказывается от своей фракции, которую он самолично и воздвиг, желая дать своему народу желанную свободу и спокойствие. Переходит на сторону того, кто хотел того же, но абсолютно другими, жестокими и страшными методами, при которых все несогласные бы отправились первым рейсом в Плавильню, где их искры потухли бы только коснувшись раскалённой лавы. От воспоминаний об этом жутком месте у экс-лидера автоботов пошла дрожь по корпусу, и это заметил Нокаут. Красный мех немного прищурился, провентилировал и покачал шлемом, возвращаясь к сидящему на платформе Оптимусу. Они несколько секунд посмотрели друг на друга, и Прайм стыдливо отвёл оптику вниз, виновато как-то хмыкнув. –Ты ведь не этого хочешь, я прав? –Нет, Нокаут.. Точнее.. Я не знаю, чего хочу. Уже как почти два месяца я нахожусь здесь, в логове десептиконов, против которых был, считай, половину всего своего актива. А теперь что? Я вновь вот-вот буду с вашим знаком. Военмедик хотел было возразить, однако по печальному хмыканью большого меха понял, что это не к месту. Автоботы уже не победят. Раз ушёл сам Оптимус Прайм, казалось бы, последний оплот надежды, пример того, каким необходимо быть ради близких, столб верности делу автоботов, тот, за кем и шли все те мехи и феммы.. В общем, сказав про то, что фракция Нокаута—десептиконы, Прайм не соврал. И он это и сам понял, от чего сам как-то погрустнел. Затем внезапно нахмурился и фыркнул, беря в мани полироль и продолжая шлифовать места, где должны были быть новые отличительные знаки. Хотя и сам крепко задумался об этом, иногда несильно содрогаясь. А что ему ещё делать? Он остался один. Брейкдаун погиб, Саундвейв.. На него он не смог бы рассчитывать полностью. Тёмная лошадка Мегатрона. Да и на Старскрима тоже не приходилось. Он всё ещё боится, он всё ещё не доверяет, и на глаза Прайму старается не попадаться. Боится последствий своих деяний. Боится быть избитым. И не Мегатроном, к которому уже привык. А Нокауту.. Просто не доверяет. Такие перемены как по щелчку пальцев случились. Хорошо хоть тревогу, что росла внутри всё больше и больше, прервал громкий писк. Прайм удивлённо вскинулся, начиная оглядываться, а вот Нокаут улыбнулся и обернулся на огромную нагревательную камеру, где уже был полностью разогрет большой штамп с фиолетовой инсигнией. Пиликнув, медик подскочил к устройству и осторожно взялся за холодную ручку, которая бы не позволила ему испортить покрытие на ладонях или пальцах. Увидев то, что держал в своём мани военмедик, Оптимус даже как-то содрогнулся, удивлённо глядя сначала на Нока, затем и на штамп. Вот же гадость какая, это не будет простая приварка инсигний десептиконов, а полноценное.. Клеймо. Не иначе. Провентилировав, Прайм глянул на фейсплейт Нокаута. Однако тот даже сантиметром своего фейсплейта не дёрнул, спокойно проверявшего сам штамп. Немного исправив чуть оплавившийся элемент, Нокаут быстро подскочил ближе и прищурился. Было достаточно нескольких секунд для того, чтобы наметить нужное место, и тут же Оптимус нахмурился и закрыл оптику, шипя от боли, сжимая ладонь в кулак. Плечо будто обожгло, сочленение получило импульс и мех чуть ли не отдёрнулся, благо смог усидеть на месте. Прошло наверное несколько секунд, прежде чем Нокаут с неприятным хлюпом оплавившейся от страшной температуры покраски и совсем тонкого слоя бронепластины, только потом отдёрнул штамп. Немного посмотрев на вмятый металл, он кивнул сам себе, и обогнул экс-лидера автоботов, встав с другой его стороны и немного щурясь. Мгновение—и обожгло второе плечо, от чего пришлось снова сжать денты и стараться не делать лишних движений, чтобы что-то не испортить. Только после того, как Нокаут отполировал место инсигний, убрал все уже немного остывшие следы от обожжённых печаток, привёл знаки в порядок и удостоверился, что краска легла ровно, он позволил Оптимусу оценить работу, посмотреть, как сейчас выглядит экс-лидер автоботов, как смотрятся инсигнии десептиконов на его корпусе. Оглядываясь через зеркало из идеально отшлифованного металла, большой мех тихо фыркнул, немного хмурясь. Теперь он ещё больше засомневался в своих действиях.. Зачем это всё? Неужели так правда будет лучше? Он и не заметил, как к нему подошёл Нокаут и хлопнул по защитной пластине на бедре, мол, «глянь сюда». И пришлось опустить взгляд вниз на фейсплейт наглого меха, что растянулся в улыбке. –Сомневаешься, да? –Ты и сам это знаешь. Ты недавно спрашивал.. –Нет, Оптимус, не знаю. Мне нужен чёткий ответ, понимаешь? Военмедик довольно улыбнулся, глядя на Оптимуса снизу. Затем же, уловив лёгкие оттенки недовольства в красивой голубой оптике, весело улыбнулся и немного вскрикнул манипуляторы, отошёл от греха подальше к консоли и стал проводить диагностику оборудования. Надежда на то, что Прайм ответит, клик-два теплилась в его иское. Но ответа он так и не дождался. Да и не надо в таком случае. Не хочет принимать помощь—пусть сам и мучается. Не он один много чего потерял от этой войны, потерял из-за десептиконов. Сейчас было необходимо просто пережить то, что случилось, не свалиться духом и дать самому себе возможность немного.. Отдохнуть. Всё же Нокаут понимал, что плечи у Прайма болят, и болят сильно. Почему-то Мегатрон не позволил просто подготовить металлические знаки, которые было бы достаточно приварить и закрепить, чтобы не было проблем. Нокаут об этом довольно долго размышлял, пока искал необходимые штампы, и пришёл только к выводу о том, что это своеобразная пометка. Теперь лидер десептиконов ни за что не отпустит от себя того, кого так удачно не только поймал, но и одурманил на фоне сильного горя. От такого осознания становилось.. Немного жутко. Наверное ещё несколько минут в медотсеке стояла тишина, в которой иногда только отдавались быстрые постукивания острых пальцев по клавишам консоли и датападу, который Нокаут взял в манипулятор и иногда сверял показатели. Без Брейкдауна это было тяжело самому всё делать, но жаловаться смысла нет. Затем же в коридоре стали раздаваться быстрые шаги, которые приобретали цоканье, и потом добавился недовольный голос. Тут же Оптимус тяжело провентилировал и прикрыл фейсплейт ладонью. Опять Старскрим с, скорее всего, очередной истерикой, либо же жалобой. Зато Нокаута это явно заинтересовало. Либо опять предстоит заняться ремонтом этой крылатой бестии.. Либо просто прибежал жаловаться, как он это иногда делал. Поэтому красный мех и отвлекся от своей работы, обернувшись на дверь в медотсек и ожидая. Только его ожидания того, что Старскрим приползёт опять весь измученный и разбитый обстоятельствами, не особо оправдались, когда в отсек чуть ли не ввалился целый и невредимый сикер. Выглядел он максимально недовольным, чуть ли не взъерошенным, однако ни царапинки не было на его корпусе, идеально отполированным с прошлого раза, когда на него свалился огромный ящик на складе. Поэтому запал в глазах медика немного утих, и он прищурился, следя за тем, как Старскрим приближается к платформе, где сидел Оптимус. Тут же экс-автоботу в манипуляторы впихнули датапад, на котором были указаны непонятные координаты. Прайм с любопытством стал рассматривать переносное устройство, затем же глупо уставился на сикера, одним только вопросом спрашивая у него, что случилось, и к чему такое недовольство и спешка, с которой действовал Старскрим. Однако тут же получил по шлему и его заставили опустить взгляд вниз, на координаты. Однако даже пройдясь взглядом по всему документу Оптимус так и не понял, что вообще происходит. В итоге это вызвало только большую злобу со стороны командира. Выхватив из чужих мани свою рабочую планшетку, крылатый с цоканьем прошёл к консоли Нокаута, ввёл пароль и активировал сканирующую систему, не слушая недовольство своего товарища. Наверное ещё несколько секунд он разбирался с координатами, вводил их и задавал необходимую высоту и широту на картах. А когда мех закончил и отошёл, то на экране возникла карта Земли, затем изображение было приближено, и можно было рассмотреть карту местности. Прайм медленно поднялся на сервоприводы и подошёл ближе, пригнулся к консоли и стал рассматривать то, что было показано на консоли. А затем Старскрим запустил и небольшой видеоряд, который прислали ему разведчики и рабочие, бывшие в этой области в момент, когда в, казалось бы, неприметное, практически заброшенное здание склада вкатились несколько машин с эмблемой «М.Е.Х», и затем ворота закрылись. Тут же Оптимус нахмурился, задумавшись о том, что сейчас увидел. А затем снова обратил внимание на Старскрима, который всё ещё нервничал, иногда фыркал и отводил взгляд красной оптики в пол. Но всё же он тоже посмотрел в зрительные окуляры Прайма, хрипнул и начал было пояснять, активно жестикулируя изящными манипуляторами: –Поступили сообщения о том, что был замечен автоботский сигнал неподалёку от одного из месторождений энергона. Предварительная разведка показала, что это, скорее всего, сигнал медика твоей команды, Прайм,–Скример обратил внимание на Оптимуса, и заметил откровенный ужас в голубой оптике. Затем недовольно зафыркал и отвернулся к Нокауту, который тоже был, честно говоря, в шоке. А вот экс-лидер не мог даже и слова сказать. Он потупил линзы, чуть отшатнулся от консоли, взялся за шлем. Затем же снова посмотрел на экран консоли, стараясь привести мысли в порядок, понять, что сейчас он услышал. И тут же он снова подошёл к устройству, стал просматривать вновь и вновь видео, координаты, тяжело вентилируя, пока в процессоре родился такой рой мыслей, от которого стало тошно. Рэтчет не погиб. Но как? Он ведь.. Видел, видел то, как его похоронило под завалами, видел то, сколько энергона потерял корпус медика! Он.. Ещё одно внезапное осознание стрельнуло в процессор так, что большой мех чуть ли не свалился с сервоприводов на пол, берясь за шлем и глядя вперёд себя. Это ведь он отдал приказ уходить с того склада! Он, отягощённый потерей и переполненный злобой на себя, на десептиконов не удосужился хотя бы нормально проводить в последний путь старого друга.. А сейчас Рэтчет у М.Е.Х, не известно в каком состоянии.. А его бывшие товарищи? Он ведь.. Ни сном ни духом о них. От того, что все эти мысли продолжали роиться в процессоре, новоиспечённого десептикона только больше забила дрожь. Сейчас он не был похож на того самого Оптимуса Прайма, такого холодного и расчётливого, но при этом с доброй искрой и чёткими идеалами, понятиями о том, как нужно себя вести с коллективом. Больше он был похож на беднягу Ориона Пакса, которому пришлось видеть начало войны, пытаться решить конфликт с лучшим другом Мегатроном мирно, и явно не готовым к тому что он потеряет почти всех, кого знал, с кем так.. Долго прожил. Почти весь свой актив, сколько себя помнил, посвятил спасению судеб окружающих, и сейчас он это всё предал. Какой же он тогда лидер, если позволил всему этому случиться? Хотя.. И не лидер он больше.. Модуль с сообщением уже отправлен не только в их родную галактику, но и в этой через несколько часов пройдёт мощный импульс, что передаст короткое, но важное сообщение: автоботов больше нет. Из судорожных размышлений вытянули посторонние звуки. Да и к тому же Оптимусу только что мазали довольно сильную пощёчину, от которой он даже как-то проснулся и в удивлении обернулся в сторону. Перед ним стоял раздражённый Старскрим, а позади в конец удивлённый Нокаут, который стал медленно отступать, боясь реакции Прайма. Нельзя забывать, что бывший автобот всё ещё является огромной по сравнению с ними двумя машиной, и при этом он отличный воин, способный одним ударом если не на всегда, то на очень долго успокоить своего противника. Хорошо хоть сейчас этого не произошло, и красно-синий мех только молча смотрел на Старскрима, наконец начиная приводить свои мысли в порядок и постепенно возвращаться в свой холодный стан. Выпрямившись, он осторожно потёр маленькую вмятину на своей лицевой пластине, тихо фыркнув от колющего чувства и отмечая, что не ней остались ощутимые следы от когтей сикера. Наконец удалось прийти в себя. Старскрима же тоже всего трясло, особенно это было видно по крыльям, которые иногда крупно дёргались вниз, чуть ли не хрустя местами соединения с корпусом. Оптика была немного прищуренная, а надбровные дуги сошлись к середине, от чего его недовольное выражение фейсплейта выглядело немного.. Забавно? Наверное так. Судорожно выдохнув, мех пощёлкал пальцами перед Оптимусом, будто бы проверяя, а с ними ли сейчас этот огромный бывший архивист, и в ответ получил короткий энергичный кивок, от чего немного расслабился. –Я не могу уверенно сказать о том, насколько правдивы мои подозрения и сведения разведки. Поэтому ты раньше времени разводишь панику! –Не кричи так, Старскрим! Из-за твоего визга ему аудиодатчики выбьет, отвечаю,–недовольно фыркнул Нок, потирая область на височной части фейсплейта. В ответ он получил только крайне недовольный взгляд командира, и тот даже поимел наглость отмахнуться от коллеги по экипажу, покачав шлемом. –Молчать, Нокаут! Я сейчас не с тобой разговариваю! Сикер как-то по-птичьи пиликнул, с хмурым фейсплейтом глядя на того, на кого только что выплеснул своё недовольство и напряжение, затем быстро, чуть ли не рывком отвернулся от них к консоли и стал менять координа, от чего Нокаут явно обиделся и недовольно зафыркал. Сейчас всё его состояние можно было описать как одно большое напряжение, и от этого внутри перерабатывающей системы всё будто клубком свернулось, хотелось просто сбежать из медотсека, и чтобы этим двум стёрли память, чтобы они забыли всё то, что только что выложил сикер. Ну ведь у него был выбор не говорить об этом Оптимусу.. Так ещё и буквально земных полчаса назад он об этом разговаривал с Мегатроном. И что в итоге? Чуть не огрёб по грудной пластине, хорошо хоть неподалёку оказался Саундвейв, который отвлёк своего лидера, и всё же Большой М не стал ничего делать, только недовольно покосился на своего заместителя и чётко дал понять: если Старскрим хотя бы словом об этом обмолвится, то ему будет, мягко говоря, очень плохо. Да и если сам отравится на поиски.. То его всё равно никто щадить не станет. И всё равно он, глупый сикер, пошёл на такой страшный шаг для себя, и такое тяжёлое известие для Оптиумса. От этого страх перед Мегатроном и его тиранской натурой только больше пустил корни в и без того зашуганной и очернённой войной душе. Да и было тревожно за то, что сейчас рядом вообще находится Прайм. Это сейчас он максимально спокойный и рассудительный, но ведь всегда может сорваться, невиданный барьер терпения лопнет, и что ему тогда будет? Тут же крылатый закончил вводить координаты, затем же медленно отошёл от консоли назад, давая возможность обоим коллегам ещё несколько снимков с поверхности планеты. И от них стало ещё более тревожно. Ибо это был заброшенный склад. Внезапно изображение на экране потухло на несколько секунд, за которые все трое успели довольно сильно перепугаться, а Нокаут так и вовсе чуть не сорвался на Старскрима за то, что он не пойми что устроил, так ещё и консоль его, скорее всего, испортил. Однако нет, ничего подобного не произошло. Старскрим даже как-то успокоился и наконец отошёл назад, пиликнул, когда наткнулся на платформу, и недовольно фыркнул, быстро опускаясь на неё и складывая манипуляторы у себя на коленях, не глядя ни на Оптимуса, ни на Нокаута. Ушёл в свои мысли и явно появляться не хочет вновь. Всё ещё был определённый страх от этой ситуации, где он опять может отгрести по полной из-за того, что ослушался прямого приказа Мегатрона. Так ещё и Саундвейв наблюдает.. Чёрт, как же всё сложно. Ещё немного порассматривав снимки с карт, Оптимус успокоился и натянул свою привычную маску холодности и спокойствия, при всём при этом сохраняя некую тревогу в своей оптике, которую подпитывали явные переживания со стороны Нокаута, вроде как въехавшего в ситуацию, но при этом не до конца понимающего, что вообще только что произошло на его территории, и Старскрим, всей своей сущностью сейчас демонстрирующий то, насколько ему не плевать. Даже как-то становилось смешно. –Мегатрон об этом всём знает? –Куда без этого,–Скрим поднял оптику на Прайма, затем же начал нервно постукивать когтями по металлической поверхности сервопривода, потупив взгляд в сторону. Только вот Оптимус всё ещё ожидал непонятно чего, что и вернуло командира воздушных войск в реальность, и он недовольно посмотрел на бывшего автобота.–Что ты ещё от меня хочешь, Оптимус? Я тебе передал то, что знал сам! –Что он сказал по этому поводу? И тут уже сикер не смог ответить что-то конкретное. Ему ведь сказали не говорить, а он знает, чем заканчивается непослушание. Знает и не хочет снова угодить на операционную платформу Нокаута, ожидая собственного ремонта. От этого в грудном отсеке снова родился неприятный тянущий страх, из-за которого оптика забегала по помещению, и он только больше сжался, не зная, как ему реагировать на слова Оптимуса. Понимание приходило само собой. Кому-то придётся отправиться туда, на базу М.Е.Х, и проверить, насколько правдивы данные разведчиков. Тут же задёргалась оптика. –Я туда не полезу!–взвизгнул командир, будто бы пружина подскакивая на сервоприводы и весь встревожившись. Однако видя взгляд Оптимуса он сначала только больше распсиховался, начал наматывать круги по медотсеку, возмущаясь и не давая хотя бы слово сказал. Но в конце концов, когда злоба немного отступила, то он скорым шагом подошёл к противному искре меху и, встав перед ним с максимально недовольным фейсплейтом, он ткнул Оптимусу в грудные пластины пальцем, немного скаля дентопластины. А красная оптика ведь бегает, ищет хоть какой-то отклик. Хотелось, чтобы Прайм его отговорил. Сказал, что это больше не его проблема. Что Старскрим может не рисковать собой. Однако этого не случилось. Более того, новоиспечённый десептикон мягко взял чужой манипулятор в свои, осторожно так, стараясь не повредить чужое запястье, не помять металл и не испортить нежный механизм сочленения. От этого Старскрим ненадолго замялся, удивлённо глядя то на Оптимуса, то на свой мани, пока экс-лидер начал говорить: –Старскрим, пожалуйста. Это важно для меня. Хоть я и простил тебя за твои действия против против команды автоботов, но ты же и сам знаешь, что ты не изменился. И доверять я тебе пока не могу, как бы я этого..–замялся, силясь подобрать слова и сказать то, что думает.–Не хотел. Оптимус явно хотел сказать о том, что он хочет по-настоящему простить глупого сикера, которым Скример, вроде как, не являлся. Вышло неправдоподобно. Возможно даже грубо. Но в тот момент казалось, что он искренне не хотел того, как самолично высказал свой протест против Старскрима. Даже его вечно холодная голубая оптика немного смягчилась. –Я бы и сам отправился на поиски, даже если бы не пришлось.. Жертвовать кем-то из запасного состава солдат. Но у меня нет возможности покидать Немезиду. И я прошу тебя. Старскрим, пожалуйста.. Мегатрон об этом не узнает. Да и ты.. Ты всё ещё боишься меня. Боишься из-за того, что случилось тогда. Так почему бы тебе не сделать это? Невероятные, глубокого цвета голубые линзы выглядели встревоженными, и сикер от чего-то только сильнее замешкался, растерянно глядя то на большого меха перед собой, что продолжал осторожно сжимать тонкое запястьевое место сочленения, иногда осторожно поглаживая его большим пальцем. От этих прикосновений по всему корпусу болезненной волной прокатывалось какое-то странное чувство, от которого хотелось скрыться, сбежать. И Старскрим так и сделал. Резким рывком и с неприятным хрустом он вырвал манипулятор из хватки чужого меха, по-звериному пригнулся, начиная отходить и держаться за жутко щёлкнувшую конечность. А самого всего заметно затрясло. Лучше всего этот страх, да и самого Старскрима выдавали его основные крылья: они истерично дёргались, были опущены вниз до предела. В таком положении он только сильнее напоминал загнанное в угол животное, которое боится любого шороха и не хочет принимать чужую помощь, даже если раны могут привести к гибели.. Только здесь ситуация немного иначе складывается, и его вынуждают сделать то, что может закончиться самым страшным наказанием—это гнев лорда. Он ведь узнает, будет злиться, снова сломает его, добиваясь проклятой покорности и пустых обещаний быть послушным. Покорным. Для свободолюбивого сикера, которому не хватает всей той власти, что ему и без того доверяют скрепя дентопластинами и закрывая оптику на любые косяки, истерики и ошибки. А сейчас его хотят заставить делать то, что его точно погубит, утащит за собой в тёмную пропасть дезактивации. И всё же Старскрим, психанув, топнул каблуком об пол, затем злобно заглянул прямо в оптику Прайму. Недовольно огрызнувшись на него, он резво обернулся на сто восемьдесят градусов и быстро пошагал на выход из медотсека, иногда недовольно скрипя и бормоча себе что-то под нос. Но в конце концов он злобно обернулся на Оптимуса и громко выпалил: –Это будет на твоей совести! –Так-так.. Оптимус, помоги мне. Красно-синий мех удивился и обернулся на начальника сия места, а Нокаут лишь горько усмехнулся. Сикеру будет просто необходим ремонт. Всё то время, пока Старскрим отсутствовал, Оптимус вёл себя крайне.. Беспокойно. Он всё наворачивал круги, размышлял про себя о правильности своего решения и просьб о том, чтобы отправить Старскрима на такое.. Крайне опасное приключение, которое ещё неизвестно чем закончится. В итоге это даже привлекло внимание Мегатрона, который был крайне зол из-за сбоев на заводе, однако всё равно умудрялся отдавать часть своего времени партнёру, следить за ним и его состоянием. И, видя эту тревожность, Большой М сам напрягался. Однако времени на то, чтобы вытянуть своего автобота на разговор и просто разобраться в ситуации, чтобы потом всем раздать по ещё одному шраму на память и выбитым системам, у военачальника особо не было, и он мог только размышлять об этом, либо же узнавать информацию у Саундвейва, которому не составляло труда разобраться, о чём же думает Оптимус. Как бы экс-лидер не пытался, но пробить защитный код его программ не удавалось. Саундвейв слишком хороший программист. В конце концов Мегатрон, уже уставший видеть тревожное выражение фейсплейта Прайма, просто вызвал его на ковёр с хмурым выражением фейсплейта. Он нервно стучал когтями по своему рабочему столу, представляющий из себя огромную платформу, на которой было огромное множество датападов с пометками, необходимых материалов и несколько больших пушек, лежащих под рукой. Всё же Мегатрон такой же любитель оружия, как и сломать кому-нибудь фейсплейт или вырвать конечности. Когда сидишь и думаешь занять манипуляторы чем-то надо, и чистка и сборка-разборка этих самых пушек.. Вполне себе успокаивала. А ещё несильно отсылала к прошлому, когда всё было ещё хуже, чем сейчас, но не было войны. Спокойное время.. Под властью совета, классовой иерархии, с злыми, полными лжи речами Сентинела. На секунду задумавшись об этом лидер десептиконов внезапно вышел из себя и с грохотом смахнул со стола стопку планшеток на пол. Несколько из них включились, парочка и вовсе разбилась, разлетевшись мигающими голубыми осколками. А сам он тяжело завентилировал. Было трудно вспоминать то прошлое, из-за которого сейчас он здесь. Из-за которого дружба с Оптимусом была дерзко разрушена и надолго забыта. Немного постояв, выравнивая вентиляцию, Мегатрон медленно вернулся к своему хитро-недовольному выражению фейсплейта и отошёл к большому узкому иллюминатору, глядя вниз, на кучерявые облака и землю где-то там, далеко-далеко. Этот вид завораживал. В грудном отсеке появлялось странное чувство.. Свободы, а искра гоняла энергон всё сильнее и сильнее. –Мегатрон? Спокойный, несколько приглушённый голос Оптимуса выдернул из задумчивости, и Большой М обратил своё внимание на зашедшего в его кабинет Прайма. Немного подумав и оценив своего партнёра взглядом, лидер выдохнул горячий воздух и отвернулся обратно к иллюминатору, рассматривая далёкую Землю. Почему-то было шлаковое предчувствие, будто что-то не так. Что-то, о чём он пока не знает, и что может его разозлить. А чуйка Мегатрона редко подводила. Бывало, несомненно, но не сейчас. –Мегатрон, что случилось? –Я не могу уже своего дорогого Оптимуса позвать к себе и просто с ним поговорить?–мех чуть повернул голову в сторону экс-автобота, прищурился и хмыкнул, складывая манипуляторы на спиной. –..Можешь, разумеется, но это для тебя не характерно. Ты пришёл бы сам или написал. Но не стал бы звать к себе лично. Оптимус медленно подошёл ближе к серебряному десептикону, встал рядом с ним и тоже глянул вниз. Мегатрон почувствовал чужую тревогу физически. Было видно, как напряжён Прайм, как его немного трясёт от того, что он переживает. Да и к тому же начала пиликать программка Саундвейва, присылая короткие уведомления лорду. Они вспыхивали красной точкой на краю зрения, и даже открывать их было не обязательно, чтобы понять: они все будут полны данных о не самом стабильном состоянии Оптимуса, и что требуется его успокоить. Обычно этим занялся бы Саундвейв или Нокаут, если те были рядом, но сейчас.. Этим будет заниматься Мегатрон лично. Даже появилась шальная мысль, и от неё Большой М расплылся в улыбке. Однако нет, надо подождать. А точнее выяснить, что же такое скрывает Прайм, от чего у него падает продуктивность и растёт тревожность. Ещё немного так постояв друг возле друга, Мегатрон наконец опустил взгляд на экс-автобота и прищурился. И всё же Оптимус красивый. Невероятно. Пусть и не хотелось прерывать такой момент, когда они могли просто.. Постоять рядом, насладиться красотой этой планеты и тем, что наконец-то всё должно пойти как надо, а не по одному известному во всей галактике месту. Снова выдохнув, десептикон наконец-то решился на то, чтобы начать разговор. –Так ты мне расскажешь, что у тебя случилось? Оптимус, мне уже не первый раз докладывают о том, что ты ходишь в печальном состоянии,–красная оптика прошлась по Прайму, которого всего передёрнуло от чужих слов, он неуверенно глянул наверх. А вот Мегатрон продолжил уже более строго:–Ты ведь и сам понимаешь, что я переживаю. –Я.. Я понимаю, Мегатрон. Правда. –Ты мне напоминаешь того самого Ориона Пакса, которым ты был раньше. Десолидер тяжело вздохнул и отошёл к своему столу, медленно перебирая сервоприводами. Устроившись в кресле, он молча смотрел на Оптимуса, ожидая его реакцию. Тот же всё ещё стоял у иллюминатора и рассматривал далёкую землю, всматривался в голубой простор океана, золотистые пустыни Африки, молча думал, выцепляя взглядом красивые зелёные поля, на самом деле являющиеся деревьями. Где-то горели огни городов, напоминающие паутину. Судорожный выдох, и Оптимус бросил косой взгляд назад. –Ты всё ещё хочешь уничтожить Землю? Сделать её.. Новым Кибертроном? –Тебя заботит этот жалкий кусок космического мусора, собравшийся вокруг спящего Юникрона? Не смеши. –На этой планете остались моя команда. Они мои друзья. –Были,–Большой М выдвинул ладонь, прерывая Оптимуса и хмурясь. Затем посмотрел на него недовольной оптикой.–Они тебе не команда и тем более не друзья. Если бы так было, то за тобой уже давно бы пришли. Забудь про этих неудачников. –И при всём этом ты говорил, что дашь остаткам автоботов возможность вернуться и жить мирно. –Говорил. И от своих слов не отказываюсь,–Мегз кивнул, медленно и с чувством, а словив на себе недовольный взгляд улыбнулся. Как-никак, править будет он, и автоботам свои условия тоже выдвинет. И не только условия.–Но ты ведь не думаешь, что я стану прощать их всех вот так, по щелчку пальцев? –А ради меня? Внезапно повисшая пауза оказалась подобна смоле. Мегатрон удивлённо глядел на Оптимуса, а тот сделал.. Такой невинный взгляд, что становилось смешно. Да и смешно было со всей этой ситуации. На Мегатрона милой оптикой воздействовать никто ещё не пытался. Было конечно, когда он мог зависнуть, глядя на наглый фейсплейт Нокаута, или когда рядом тусовался задумавшийся Старскрим. За ними двумя в целом было интересно наблюдать, особенно когда они были порознь. В противном случае приходилось заставить мириться и стараться не встать на чью-либо сторону. А сейчас.. Мегатрон сильно нахмурился и сжал край платформы. –Не смей на мне такое использовать,–зло прошипел десолидер, недовольно глядя на Прайма. –Иначе что? Я буду наказан?–на фейсплейте меньшего бота расплылась весёлая улыбка, он отвернулся от бронестекла и стал медленно подходить ближе, чуть склонив шлем вбок. После же тенью подошёл вплотную к чужому креслу, нагнувшись так, что голубая оптика сверкнула.. Чем-то нехорошим.–Я не Старскрим, которого ты держишь на корабле только чтобы посмеяться. –Не только. У него неплохо работает процессор, если держать его в тонусе. –Своим коннектором? Для этого у тебя есть я. И бить сикера я тебе не позволю. –О как.. Сказать, что Мегз выпал от таких слов, так это просто замолчать и осесть. Он несколько секунд тупил в чужую оптику, рассматривая каждую чёрточку фейсплейта напротив, как тот улыбается, что было крайне непривычно. Но при этом очень приятно. Всё же Оптимус улыбался редко, но метко. Ему не позволял собственный кодекс и остатки чести, которую растоптали несколько месяцев назад, когда он согласился остаться на Немезиде. –К чему все эти речи, мой милый Прайм? Неужели есть какой-то.. Скрытый намёк? Десолидер прищурился, в ожидании глядя на своего партнёра. Загадочная улыбка стала только веселее, и Оптимус отвёл взгляд в сторону, немного подумав. –На сейчас да. –А на потом? Ты ведь всегда всё продумываешь наперёд. –И на потом.. Тоже. Если ты не будешь ругаться. Всё же я хочу помириться со Старскримом. Что ты там говорил? Напомни, как его сделать более сговорчивым.? В красной оптике вспыхнуло удивление, следом за ним азарт, и тут Мегатрон рассмеялся, отвернув шлем в сторону и прикрывая фейсплейт когтистой ладонью. В процессор ворвалась мысль, что они отошли от основной темы разговора, однако сейчас уже было плевать. Оптимус поднял ему настроение, и думать о том, что случилось у его партнёра, уже не хотелось. Он сам расскажет, если захочет. Мегатрон это знает. –Знаешь.. Я хочу ещё кое-что попробовать. Вот здесь уже Прайм стушевался. Он посмотрел прямо на Мегатрона, рассматривая хищный в своей сути фейсплейт. Ещё немного постояв так и поняв, что лорд десептиконов заинтересован, но ничего говорить пока не собирается, Оптимус выдохнул и выпрямился, вставая перед огромным мехом во всей своей красе. –Я хочу попробовать роль дающего. –С чего это ещё вдруг?–Мегатрон сделал деланно удивлённое выражение фейсплейта, однако оптика его выражала скептицизм по этому поводу. Прищурившись, он фыркнул.–Тебя что-то во мне не устраивает.? –Я этого не говорил. Просто хочу чего-то нового. Оптимус лениво отодвинул мани рабочие датапады в сторону и сел на их место, немного прищурившись. Выглядел он очень непринуждённо, будто бы это всё так и должно быть. –У меня такого интерфейса не было уже достаточно давно. –А как же твой медик? Секундная пауза, и Мегатрон с сервопривода получил в фейсплейт, да так мощно, что было отодвинуто кресло, а сам он с шумом упал на пол, задыхаясь от злости. И тут же на спинную секцию ему поставили стопу, сильно надавив на неё и тем самым только травмируя экзоскелет. –Не смей его упоминать. Мегатрон злобно зарычал, чувствуя на своём корпусе чужой сервопривод. Поёрзав, огромный мех судорожно провентилировал, поняв, что тем самым делает себе только хуже. Всё же пришлось успокоиться и прекратить вырываться и пытаться освободиться.. Нет, такими темпами он только больше себе навредит, и придётся идти к Нокауту. А он этого не особо хотел. Особенно сейчас, когда есть определённые проблемы на корабле. –Я признаю, Оптимус, мои слова были лишними,–сквозь сжатые дентопластины проворчал десолидер, упираясь ладонями в пол. В ответ ему было молчание.–Я.. Шлак, Оптимус. –Извиняйся. –За что? Неужели я не прав? –Может и прав, но я не позволю позорить моего лучшего друга и память о нём. Не забывай, что это твой косяк. Я не собираюсь тебе давать так отзываться о лучшем медике, которого я знал, и о своём старом друге. Прайм нахмурился, только сильнее надавливая на экзоскелет Мегатрона. На такое Большой М болезненно зарычал, сжимая ладони в кулаки и резко ударяя по полу. Никогда такого не было, и вот опять. Прайм вышел из тебя из-за давно.. Пропавшего сокомандника. И теперь будет отыгрываться на нём, самом лорде Мегатроне, за свою собственную ошибку! А ему что делать? Просто подчиняться? Вот ещё! Это кто кому подчиняться должен. –Я повторяю, извиняйся. –А если нет? В ответ на слова бывшего автобота военачальник зловеще улыбнулся, обернувшись на меньшего меха. В ответ красно-синий только безразлично пожал плечами, будто хотел сказать, мол: «Я тебя предупреждал». Затем же он опустился на колени между бёдрами Мегатрона, провел обеими ладонями по чужому узкому бамперу и коснулся краёв удачно расположенной интерфейс-панельки. Ещё немного подумав, мех полез пальцами под паховую пластину, стал перебирать провода. Спасибо системе, которую в него загрузил Саундвейв, ибо благодаря ей удалось быстро найти нужную комбинацию, которая позволила открыть не только паз с коннектором, но и порт. От двух одновременных щелчков Мегатрон вздрогнул, обернувшись назад, на серьёзного Прайма. –Я в последний раз повторяю. –Добейся. –Добьюсь,–Оптимус равнодушно пожал плечами и хмыкнул, после чего опустил руки к двум заветным местам. Пальцы левого манипулятора полезли вниз, к королевскому достоинству Мегатрона, осторожно оглаживая весь ствол, проводя по тонким энергомагистралям, обхватили у основания, несколько раз делая движения вверх-вниз, тем самым выбивая из десолидера парочку грубых, рычащих стонов, и быстро опустились к скрутке, так сжав, что стало плохо; правый же манипулятор осторожно огладил кончиками тонких пальцев складки порта, осторожно очертил тёмного оттенка светящиеся линии на подкладке, начал мягко массировать чувствительный узел, играясь с ним и иногда сжимая между фалангами. Из-за таких движений по корпусу била приятная боль, сервоприводы подёргивались, а системы уже начали выдавать ошибки, поочерёдно присылая сообщения. Вот начала сбоить нервная, затем шуму навела система охлаждения всего механизма. Сам же Мегатрон злобно рычал, дёргал плечами и манипуляторами, стараясь выбраться из той ситуации, в которую сам же и попал. Ну ведь позорно, он сам лидер десептиконов, тёмный лорд, нагнувший раком не только весь Кибертрон, но и одну из крупнейших станций переработки, где рабочие славились жуткой строптивостью и свободолюбием, сам тёмный лорд, под страхом дезактивации за которым уже многие циклы идут сотни тысяч кибертронцев, да и не только! Он во всём своем активе не поверит, что никто не завёл себе спарклинга. Ибо столько времени прошло.. В любом случае это всё потом, все эти мысли потом! Юникрон вас подери, ему сейчас так хорошо! Как бы он до этого не сопротивлялся, но всё же Оптимус явно знает, что делает. Особенно понимая то, что Мегатрон недотрога, который никому за весь актив не позволил бы себя трогать таким образом. Вполне себе мог и манипуляторы повыламывать за то, что к его интерфейс-панелям притронутся хотя бы кончиками пальцев без разрешения. Мегатрон злобно зарычал, чувствуя, как пальцы касаются отверстия между складок, чуть обводят края, и внезапным толчком вгоняет пару внутрь, задевая несколько побочных датчиков. В конце-концов огромный мех выгнулся в спине, стал дёргать сервоприводами, недовольно жмурясь и иногда стараясь привести себя в чувства. Да только не получалось, ибо Оптимус стал активно растягивать его, давить на датчики, сильно возбуждая фантазию и горячий корпус. –Не хочешь.. Извиниться за свои слова? –Нет, не хочу! Продолжай!–приказным тоном гаркнул десолидер, обернувшись на меха с злой оптикой, оскалившимся фейсплейтом и дёргающимися губами. Оба уже давно поняли, что наказание превратилось в что-то приятное, но никак не поощрение. Но от этого хуже не становилось. Им двоим было интересно поменяться ролями, хотя бы ненадолго побыть в шкуре друг друга, заняться тем, чем они и не подумали бы заниматься в ином случае. И Мегатрона, и Оптимуса это жутко забавило, мехи были увлечены своим партнёром, просто жаждали. Наконец щёлкнула интерфейс-панель. Оптимус придвинулся ближе, осторожно коснулся скруткой складок, провёл между ними, задевая чувствительный узел. Затем же осторожно положил манипуляторы на округлые бёдра, мягко провёл выше, устраивая их на чужом бампере, и усмехнулся с реакции Мегатрона. От непривычных ощущений его всего гнуло, он рычал и мычал себе в ладонь, сильно хмурясь и чуть даже виляя. Нет, всё же это его первый такой раз. Слишком непривычно, слишком.. Странно. И при этом забавно. Немного подумав, Прайм пристроился удобнее, провёл пальцами по стволу, направляя его в удобное направление, и сделал резкий толчок. Настолько, что вогнал коннектор наполовину. По большому кабинету разлетелся приглушённый стон, перемешанный с урчанием и хрипом. Но он был такой.. Ласкающий аудиодатчики, что Оптимус сделал подобное ещё раз: вышел почти полностью, немного подождал, когда пульсирующие стенки чужого порта немного сойдутся, и сделал ещё один резкий толчок, но уже гораздо дальше. Неплохо проехавшись по побочным датчикам и выдохнув горячий воздух, мех прекратил наконец издеваться над Мегатроном, взялся поудобнее и на этот раз мягко повёл бёдрами, проталкиваясь глубже в узкий по меркам военачальника порт, раздвигая крайне мягкую подкладку и давая себе возможность пробиться дальше, к основным датчикам. Хотя при этом он своим разгорячённым и затуманенным процессором понимал, что он на вряд ли сможет так глубоко войти в своего партнёра, доставить ему удовольствие от пробития всех пяти. Словно бы рояль из кустов в углу зрения появилась небольшая моделька шлема Саундвейва с земным фотоаппаратом в ручках. Сделав «снимок», программка стала разглагольствовать о том, насколько совместимы порт Мегатрона и коннектор Оптимуса, чем изрядно подпортила момент не только бывшему автоботу, но и лидеру десептиконов, ибо его, не соображающего от экстаза, начало заваливать сообщениями о состоянии Прайма. В итоге он фыркнул и только отмахнулся от всего этого, закрыв канал связи. –Ты будешь обязан отключить мне этот кусок шлака,–недовольно прошипел красно-синий, нагнувшись к Мегатрону и переложив манипуляторы ему на талию,–Иначе ты от меня больше ничего не получишь. –Прайм, прекрати разглагольствовать! Просто двигайся уже наконец! Найдя в себе силы, серебристый мех чуть извернулся, прищурив красную оптику и очень недовольно глядя в чужие голубые зрительные линзы. Всё же злость медленно сошла на милость, и израненные временем и войной губы мягко коснулись тех, что были так близко и так доступно.. Немного ещё подумав, Оптимус всё же мягко ответил на поцелуй, переплетаясь с чужой глоссой своей и начиная двигать тазовой секцией. Коннектор медленно проходил между стенок, задевая побочные датчики и надавливая на них, от чего нервная система стала просто истерично заваливать сообщениями о том, насколько сильные сбои вызывает даже такая аккуратная и не самая агрессивная долбёжка. В первый раз всегда трудно, да? Вот и Мегатрон почему-то был с этим согласен. Негромко простонав, Большой М уткнулся верхней частью шлема в пол, выгибаясь по дуге и делая резкий рывок назад, в сторону Прайма. Из-за этого скрутка моментально уткнулась в пару основных датчиков, а по всему корпусу подобно раскату грома прошлась волна удовольствия, на несколько секунд вырубая оптику меху, и выводя из строя некоторые второстепенные системы. На губах застыл дрожащий стон, Мегатрон напряг плечи, захрипел, будто бы вот-вот дезактивируется. И тут же толчки продолжились. Они стали наглее, быстрее, грубо раздвигали узкий порт, постоянно упирались в основные датчики интерфейс-системы. Невозможно сказать, что это было плохо или даже.. Больно. Вовсе нет. Это было невероятно! Удовольствие накатывало огромными волнами, только больше выводя из строя перегретый процессор, не давая и шанса на его нормальную работу, на полноценную оценку ситуации. Сейчас он беззащитен, уязвим, и только Оптимус будет решать, как с ним поступить. Выдохнув, Прайм мягко повёл глоссой по чужой шее, по магистралям и выступающим проводам. Манипуляторы поползли выше по торсу, игриво проводя кончиками пальцев по мягкому материалу на брюшной полости, затем будто бы щекотал грудную пластину, пока сам стал делать более агрессивные движения. Хотя ещё пара толчков—перегрузка схватила как за бампер, Оптимуса всего передёрнуло, он сдавленно хрипнул и несколько секунд остановился. Брызнул липкий трансфлюид, относительно немного, но для сцепки этого вполне себе хватило.. Если бы ситуация не была бы под контролем. Клик, второй. Наконец можно спокойно провентилировать, чем оба и воспользовались. У Мегатрона это получилось несколько свистяще. Но ему можно простить, возможно даже понять. Всё же сейчас был момент, когда он впервые за свой актив оказался в роли принимающего. Чудесные чувства, учитывая то, что ему повезло с партнёром. А Оптимус.. Ему просто стало немного легче, когда он всем этим действом просто выпустил пар и немного отошёл от тревожных мыслей. Покачав шлемом красно-синий мех осторожно дёрнулся назад, последним рывком выходя из порта Мегатрона, затем же начал медленно приводить себя в порядок. Протёр ладонью коннектор, стряхивая с него остатки энергона и розоватого вещества, закрыл панель и помог подняться всё ещё не отошедшему от произошедшего десептикону, у которого заметно тряслись сервоприводы. В итоге Большого М усадили в его законное кресло, а сам Прайм уселся сверху, удобно расположился на чужих коленях и двумя мани обнял за шею, кладя шлем на чужое плечо. Внезапно снова стало грустно. Внутри разливалась какая-то.. Пустота.. От неё было тошно, хотелось выплюнуть систему переработки и вентиляции, избавиться вообще от любой начинки, которая есть в механизме Оптимуса. Чтобы.. Чтобы всё это закончилось. В процессор ворвалось воспоминание о том, что где-то там, далеко от Немезиды выискивает Старскрим, и не абы кого, а личного медика команды Прайм, которого лично «прикончил», и которого сам экс-лидер автоботов так успешно.. Проебал, как сказали бы на определённой части Земли. И пока сикер в полной мере рискует своим здоровьем и активом, то они здесь. Занимаются непотребством друг с другом, и ни одного, ни второго не волнует то, что на корабле неполадки, один из высокопоставленных членов экипажа уже второй земной цикл пропадает где-то на планете, не отзываясь на приказы вернуться на корабль. О них Оптимус знал, ведь в тот момент, когда Саундвейв пытался дозваться до сикера, он был рядом. –Ты снова погрустнел, моя светлая искра,–военачальник прищурился, глядя на тоскливый фейсплейт бывшего врага, пока когтистый манипулятор лёг на чужое бедро и начал ласково поглаживать по нему, немного царапая бронепластину. Красная оптика же постоянно бегала по чужой лицевой пластине, пытаясь оценить чужое состояние. Но это не удавалось: слишком ядрёная смесь выходила в итоге.–Расскажи, что случилось. –Я.. Я не могу, Мегатрон. –Можешь. Кто тебе запретит? На этом корабле некому. Все знают, кто ты что для меня значишь. Жуткий голос стал более ласковым, огромный мех осторожно коснулся губами шеи десептикона напротив, провёл глоссой по магистрали, по которой с страшным шумом гоняла энергон искра, подпитываемая Матрицей. Набрав в воздухозаборники холодный воздух помещения, Мегатрон ненадолго задумался, щурясь. Этот хищный взгляд только больше напряг Прайма, и он показательно отвернулся, садись менее удобно, но при этом не фейсплейтом к лорду. Это деланное своеволие особо не смутило. Пусть обижается сколько хочет, ему можно.. Это ведь Оптимус Прайм, его партнёр, которому он может попытаться простить такое. 72 –Я сам не хочу. –Так Оптимус, ты не хочешь, или не можешь? Что именно? Мех стушевался, только больше напрягаясь и недовольно глянув на Мегатрона. Выдохнув, он покачал шлемом и слегка нахмурился. –Не хочу. Это уже не тебя касается. Я ведь могу иметь личное пространство и мнение, или нет? –Конечно нет. Мегатрон нагло заулыбался и рассмеялся, крепче прижимая к себе Оптимуса и кладя шлем на чужое широкое плечо. В ответ архивист постарался улыбнуться, но это не вышло от слова совсем, и он опустил взгляд вниз, на чужую макушку, а затем закрыл оптику и сильнее вжался в Мегатрона, молча думая о своём. Если Старскрим вернётся и подтвердится, что Рэтчет жив.. Его ведь надо будет вытаскивать. Зная М.Е.Х., они не стали бы оставлять даже разбитый корпус без внимания. Разобрали бы до каждого винтика, пластинки, каждый проводок изучили, стараясь зафиксировать, как работает та или иная система. Организация зла, которая от трансформеров живого и рабочего места не оставит, если они попадутся ей в руки. И абсолютно всё равно, какая у них фракция. Автобот, десептикон–им плевать. Самое главное изучить инопланетный механизм, повторить его биотехнические характеристики и способности, воссоздать что-то подобное и искоренить всех оставшихся кибертронцев. От мысли о том, что ненормальные люди копались в корпусе его медика Оптимуса перекосило, он сжал плечо Мегатрона так, что тот нахмурился и косо посмотрел на экс-автобота. А вспомнив, что Рэтчет всё ещё может быть жив.. Стало ещё хуже.. И страшнее. В любом случае надо просто ждать. Ждать, когда вернётся Старскрим, узнавать у него подробности. Возможно удастся спокойно поговорить с десолидером, договориться с ним о том, чтобы вытащить Рэтчета, спасти его. Возможно даже починить его в зависимости от того, насколько будет разбит его корпус. Только вот.. Если так и случится, то как он будет объяснять свой выбор? То, что он предал дело автоботов? Ладно, что-нибудь придумает. Всё же это будет потом, потом! Сейчас им надо дождаться результатов, понять, насколько всё плохо.. Хотя в процессоре он уже крутил план набега на базу М.Е.Х., как разбить эту жалкую организацию, забрать Рэчи и наконец успокоить свою искру, которая всё время рвалась на маленькие куски от того, что вопила совесть. Всё наладится.. Он сможет ему объяснить, Рэтчет поймёт. Возможно даже останется на Немезиде и вместе оно смогут спасти Кибертрон, вернуть в него жизнь. Но надейся на лучшее, а сам не плошай, поэтому пока нет. Это было ожидаемо. Оптимус не смог сдержать своё обещание. Мегатрон узнал. Он узнал о том, что его певчая птичка покинула Немезиду и лично улетела осматривать координаты, которые выдала разведгруппа. Как бы ни пытался смягчить предварительный праведный гнев бывший автобот, но с ним лорд Мегатрон только обходительно улыбался с уверенно кивал на просьбы не вредить командиру, не трогать его, что это была его просьба и инициатива.. И на этот раз он проигнорировал Прайма. От слова вообще. Оптимусу не удалось увидеть того, насколько сильно исказился фейсплейт главного десептикона, когда тот отвернулся и стал заниматься предоставленным отчётом о базе М.Е.Х. Конечно, ему было интересно узнать о том, что там творится, однако он был зол на другое. Зол на то, что сикер опять проигнорировал его приказ, опять полез туда, куда ему лезть не следовало. Если бы он посчитал это необходимым, то отправил бы туда эскадру, разбил дрянных механоидов, уничтожил там всё и сам бы убедился в том, что его старый знакомый живой. Да только не нужно ему это. Немезида ещё никогда не слышала такого визга и криков, лязга и треска. Старскрима гоняли по всему кораблю, сколько бы он не просил, не хрипел, прося начальника прекратить его ломать, выламывать конечности. Началось всё с мостика. Когда крылатый старался проскользнуть мимо помещения, где как раз и был его лидер, то внезапно двери открылись, и лорд медленно, огромной угрожающей тенью вышел на командира. Как бы не пытался сдерживать свой жуткий, пробирающий до мелких проводов страх, одного только движения манипулятора хватило, чтобы заставить крылатого заверещать на весь коридор. А затем мощный удар—и сикер впечатан в стену до такого, что кабина пилота на спине, под которой пряталась добрая половина чувствительного экзоскелета, пошла трещинами. Затем же начались чёртовы кошки-мышки. Старскрим с перебитым экзо, от чего сервоприводы слушали через раз, не мог толком скрыться от Мегатрона, а тот не брезговал этим пользоваться. Бил, швырял об стены, выламывал манипуляторы, выворачивая их в неестественные положения и достаточно сильно хрустел сочленениями, которые постепенно начинали стираться от того, насколько жестоко обходился десолидер. Несколько раз даже приходилось уворачиваться от выстрелов огромной пушки Большого М. Да только командиру это мало помогало. На нескольких стенах в огромных коридорах Немезиды остались жуткие вмятины, которые пришлось потом выпрямлять, и при этом это довольно тяжело из-за того, насколько сильны были удары лорда Мегатрона, и насколько прочным оказался корпус сикера в этом плане. Он бы мог вполне себе уже не только отключиться, но и даже дезактивироваться, но нет, живой. На полу тянулся след энергона, в котором на разном расстоянии можно было найти обломки бронепластин, механизма, вырванные ошмётки проводов, время от времени искрящих. А те, кто и вовсе это всё видел, только трусливо отходили в сторону. Вехиконы отворачивались, боясь даже посмотреть в сторону действ публичного наказания командира. Дредвинг же, никогда особой любви к трусливому крылатому не питавший, так и вовсе явно хотел присоединиться, однако не решился. Просто наблюдал, понимая, что это дело только Мегатрона. Пусть он сам наказывает своего ублюдка, который не умеет слушаться. В конце концов сикер смог закрыться у себя в кварте, засел там и вёл себя тихо-тихо, стараясь не выдать самого себя своим плачем и даже негромким потрескиванием в разбитом в пух и прах корпусе. Однако его это не особо спасло, ведь Мегатрон имел доступ не только к кварте своего заместителя, но и ко многим другим личным помещениям, складам, даже на производстве иногда его видели лично. Да и пусть Старскрим смог уйти в петляющих коридорах этажа с жилыми квартами экипажа, но его очень даже сильно палил след от энергона, преследующий изломанного меха. От этого тёмный лорд бесшумной тенью прошёл в отсек, и когда огромные двери ещё не закрылись, то по всей Немезиде опять раздался визг умирающего земного животного, только громкость увеличили в раз двадцать, а то и больше. Только после того, как щёлкнул электронный замок на стене, все звуки сильно приглушило (да и динамики у Старскрима окончательно сели после такого, орать он не мог чисто физически), потому то на корабле все смогли спокойно провентилировать. Помочь никто не мог. От этого становилось тошно. Вышел лидер десептиконов только ближе к утру по местному времени, с максимально ленивым, даже скучающим выражением фейсплейта. Весь покрытый разводами от энергона, расцарапанный, и под манипулятором он сжимал две огромные пластины, несколько помятые. Те, кто его встречал случайным образом, просто в страхе отшатывались в сторону, боясь попасться ныне спокойному Мегатрону в оптику. А слухи о том, что командира, внимание, воздушных военных сил, лишили самого главного—крыльев,—расползлись по экипажу и обслуживающему персоналу настолько быстро, что уже довольно скоро об этом узнал и Оптимус. И у архивиста от таких новостей искра в стопы провалилась и там где-то потухла. Касательно самого Оптимуса? Всё это время он дрожал от ужаса, непонимания и страха, когда слышал каждый раз жуткий, невероятно болезненный вой Старскрима, который разносился по всей Немезиде и усиливался аудиосистемами самого корабля. Будучи на мостике он очень хотел выскочить за Мегатроном, остановить его. Однако нет, он побоялся. Не стал следовать за лордом. И сейчас его страшно грызла совесть. От этого мерзкого ощущения внутри всё сворачивалось в ком, который не удавалось проглотить, а на фейсплейте будто все датчики и сенсоры повырубали, и было неприятное чувство. При этом Оптимус старался понять единственное, что ему не давало покоя кроме того, что сейчас творил Мегатрон. Каким образом он узнал? Кто доложил? И почему сейчас чёртова система распространяет крики сикера по всему судну, будто бы ещё больше издеваясь над ним, показывая всем, каким мукам подвержен заместитель лидера десептиконов.. Прайм упорно копался в системе Немезиды, иногда жмурясь от тех звуков, что долетали до его аудиосистем, а затем внезапно в процессор стрельнуло осознание и мех покосился на Саундвейва. Связист привычно возился у огромной консоли, даже почти на экран не смотрел, ибо ему это было не нужно. Не обращая внимания на бывшего автобота (хотя этот дес прекрасно знал о том, что на него смотрят, не без определённой злобы), Вейв продолжал клацать своими тонкими и даже местами острыми пальцами по клавишам, проводя диагностику систем и работы корабля. Именно он контролировал сейчас видео- и аудиоцентры, при этом краем своей невидимой для остальных оптики наблюдая за тем, что происходило в коридорах Немезиды. Он даже не вздрогнул, когда сзади его схватили за плечо, сильно сжимая бронепластину, а затем развернули, отрывая от своей работы. Саундвейв специально опустил шлем, не желая видеть фейсплейт злого Оптимуса. Ведь и один, и второй прекрасно знали, что Прайм не в силах будет навредить шпиону, не сможет его ударить и прекратить эти издевательства. Поэтому красно-синий мех тяжело провентилировал и осторожно убрал мани. Догадки сами собой только больше крепчали, когда голубая оптика бегло пробежалась по экрану на консоли. На строчках было указано, что изменения в системах сейчас невозможны. А стоило только попытаться разблокировать, так прилетело уведомление: если он ещё раз попытается сделать задуманное, то консоль вырубится к Юникроновой бабке. Связано это с тем, что необходимо было ввести пароль, которого Оптимус не знал. От бессилия ладони сжались в кулаки, и он нервно оглянулся на Саундвейва. Связист же в свою очередь осторожно отодвинул от своего рабочего места помощника и партнёра Мегатрона, продолжил заниматься своими делами и работой, не обращая более никакого внимания на Прайма. Однако при детальном рассмотрении бывший автобот заметил то, как у Вейва трясутся манипуляторы. Да и сам он немного подёргивался, а под строгим взглядом так и вовсе выпустил два дополнительных щупа из пазов на тазовой секции и стал более усердно что-то клацать на панели. Тут же по кораблю разнёсся оглушительный визг и грохот, усиленный аудиосистемой, и оба оглянулись на дверь, явно не зная, как реагировать на то, что Мегатрон, видно, оставил очередную вмятину не только на теле сикера, но и на стене корабля. В расстроенных чувствах Оптимус снова глянул на коллегу, пытаясь понять, что тот думает. Хотя бы один намёк. Но нет, Саундвейв как стоял, стараясь сохранить шаткое спокойствие, так и стоит, работает себе и с кем-то мельком переписывается. Кто-то из персонала. Всё же Оптимус отошёл назад к главной консоли, опустив шлем и потупив взгляд в пол. Сдал их всех Вейв. Он был более чем уверен в этом. Ведь тогда всевидящий «присутствовал» в медотсеке, когда там Старскрим устроил сцену по поводу координат и базы М.Е.Х. Шпион единственный, кто никогда не был под сомнениями Мегатрона. В любой ситуации он выйдет сухим и, более того, останется любимцем лорда, который всем будет тыкать верностью этого тихого меха. Стало тошно, подкатила ярость. Нет, такой расклад определённо не нравился последнему Прайму. Как бы ни было, Саундвейв был ближе к сикеру, чем кто-либо другой. Не раз тёмно-синий десептикон позволял выговориться, покричать в пустоту, слушая каждую истерику командира ВВС, даже позволял себе кивать. Один такой «сеанс» застал и сам Оптимус. Тогда ему надо было за чем-то заскочить на мостик, и он увидел то, как сикер швырнул какой-то небольшой предмет в сторону, и он провалился в пропасть под платформой главной панели, а Вейв, выслушивая его истерику по поводу очередного несправедливого наказания, осторожно подошёл ближе, мелькнув тенью, и мягким движением взял его за плечо, тем самым призывая успокоиться. Доверял ему только Мегатрон, не видящий того, что Саундвейв тихо злоупотреблять тем, что в плане помощников в управлении фаворит именно он. Вот и сейчас Саундвейв пользуется. Пользуется своим положением и своими странностями, благодаря которым он и был максимально невероятным во всех смыслах. Даже стало как-то.. Тошно. Ну его.. ** Старскрима увидели только через несколько дней. Первыми были группка вехиконов, выполняющая задачу по устранению неполадок в энергопотоке в жилые отсеки. Сначала услышали, а затем и лично увидели бредущего в соседнем коридоре сикера. Самым страшным, что отметили среди своего состава те «счастливчики», было отсутствие основных и дополнительных крыльев, из-за чего командир по ощущениям стал меньше раза в два. При этом он ходил ещё более криво, чем обычно. В нём не осталось ни капли той гордости, которая как яд у земных змей постоянно брызгала в окружающих. Нечем теперь было «обороняться», нечем кичиться. Старскрим даже не обратил внимания на ремонтную бригаду, тем самым позволяя странным, даже местам страшным слухам расползтись. Подлил масла в огонь Нокаут, к которому, собственно, и пришёл командир. В тот момент он занимался ремонтом группы рабочих, и те удрали моментально, стоило только объявиться в медотсеке раненому. А красный мех там чуть ли не в обморок упал от ужасного внешнего вида Старскрима. С одной стороны, оно и не удивительно, ведь док трясся от вида царапин не только на своём драгоценном корпусе, но и на чужих, а тут внезапно к нему в полуживом состоянии приползает Скример, на котором живого места от побоев не осталось, крылья вообще непонятно где и что стало с этими листами металла.. При этом всем разрывы в подкладке да бронепластинах уже начали сами собой затягиваться и заживать, покрывая повреждения гермопеной, которая была в аварийной спасательной системе и способна прижечь любые травмы. Это было плохо. Застывший герметик было очень сложно отдирать, даже сложнее, чем жидкие металлические заплатки, а ведь чтобы полностью восстановить корпус и вернуть его в рабочее состояние необходимо закрыть все повреждения нормальным материалом, и если оставлять всё на самотёк, то армия десептиконов вполне себе может лишиться ещё одного командира и стратега. Хорошо хоть Нокауту хватало мощностей процессора для понимания этого, и он стал в срочном порядке восстанавливать целостность металлического и «мягкого» покровов, тихо ругаясь на Скримера за то, что случилось, и что он так затянул с починкой. В конце концов удалось привести всё в порядок. Опасные повреждения залатали, через час, когда все швы остыли, Нокаут провёл полировку, придавая серым бронепластинам былой блеск и презентабельность, да только имеет ли это смысл, если за спиной пустые крепления для невероятных крыльев? Всё же Мегатрон вырвал их с «корнем», отдавать и не подумает, а заменить.. Чем тут заменишь. Короче говоря даже Ноки остался в растерянных чувствах после нескольких часов возни с командиром. А тот только скромно улыбнулся медику и поднялся с платформы, обхватил себя манипуляторами, стараясь сдержать жуткую дрожь от стыда и обиды, и поспешно удалился, цокая недавно выровненными каблуками. Больше к Нокауту он не попадал, хотя надо было бы. Не все системы ещё приведены в порядок, не все вмятины выпрямлены. Хотя он просто не смог бы приползти ещё раз. Ему было стыдно, страшно, противно от самого себя. Затем же начались проблемы. Избегать команду Скример не мог, как бы того не хотелось крылатому. Иногда приходится столкнуться в коридоре с Мегатроном и позорно прятаться за стеной, в котором они увиделись. Да только скрыться от взгляда лорда не удавалось, и тот, находя своего заместителя, вынуждал контактировать с ним. Конечно, заданиями командира не нагружали, ибо пусть Мегатрон тиран, но он понимал, какой ущерб нанёс физическому и психическому здоровью меньшему меху. Да только поражался тому, как сикер с ним вежливо разговаривал, без своих привычных заносчивых словечек и попыток угодить, которые обычно либо смешили, либо раздражали. От этого он становился каким-то.. Скучным. Военачальник даже не раз хмурился и фыркал, когда ему отчитывались и отдавали датапады с планами нападений, добыч и всего прочего. –К чему мне эти планшетки, Старскрим? Просто пришли файл. –Повреждён блок связи, лорд Мегатрон. Не могу иначе. –Сходи к Нокауту. Дальше такие разговоры заходили в тупик, и сикер только поспешно уходил, чем очень сильно раздражал своего начальника. Да только что он сделает? Опять будет орать по чём зря? Так бесполезно. Его птичка это проигнорирует. Поднимать манипулятор? Будет только хуже. Может начать мстить и портить что-нибудь. Хотя в его состоянии это не выгодно от слова совсем. Пусть характер у сикера мерзкий, но чувство страха ещё не полностью купировано, и он понимает, что всё может закончиться гораздо хуже, чем вырванные крылья. Нет, хватит с него. Самое страшное было столкнуться с Саундвейвом или Оптимусом. Обоим было стыдно перед Старскримом, однако это ещё не означало, что те не хотели поговорить, извиниться, спросить, чем могут помочь. Да только внутри себя сикер их ненавидел страшно. И один, и второй.. Предатели чёртовы. Одному доверял по чём зря, а для второго лучше было оставить всё в такой тайне, в которой держались все военные секреты десептиконов. Да только вскоре выяснилось, что урезать любой контакт не получится. Секундная невнимательность—Скример врезался в вышедшего из другого коридора Оптимуса. Удержавшись на сервоприводах, меньший мех тут же нахмурился и хотел было послать того, у кого «зрительные датчики пора поменять», а затем он понял, кто перед ним стоит, и замер. Замер, чувствуя, как его рассматривают, как медленно наполняется ужасом оптика Прайма. Не хотелось слушать бывшего автобота. Более того, хотелось просто послать настолько далеко, что и в альтмоде не добрался бы. Попытавшись обогнуть противного, сикер не учёл, что его вполне себе могли поймать за плечи. –Старскрим, стой. Пожалуйста. Не уходи.. Я хочу поговорить,–мех тихо выдохнул, с болью глядя на искажённого издевательствами командира, рассматривая его побитый фейсплейт, его чуть тусклую оптику. Но при этом всё ещё был сосредоточен и не позволил бы вырваться из крепкой хватки. –А я не хочу говорить с тобой,–притворно вежливо ответил Скрим, чуть ли не огрызнувшись на него, но быстро опомнился и прикусил губу острыми дентами. Не хотелось, чтобы на него потом опять накинулся Мегатрон за наглость.–Отпусти меня. Не забывай, что если ты занял моё.. Моё место, то это ещё не значит, что у меня нет других обязанностей. Видать он использовал козырь, но очень даже действенный. Оптимус сильно удивился и всё же отпустил сикера, осторожно убирая манипуляторы. В свою очередь тот дёрнулся, выскальзывая из-под хватки бывшего автобота, и постарался быстро ретироваться, ибо он не хотел видеть Прайма от слова совсем. Да только первой преградой к побегу стал сервопривод, который опять страшно заныл от разорванных и потянутых где-то у сочленения проводов, поэтому пришлось его подволакивать, а уже второй оказался и сам Оптимус, который подорвался ближе к нему и снова попытался завести разговор. Было видно, что он ничего не понимает. Злобно фыркнув, Старскрим внезапно обернулся и с размаху полоснул когтями по чужому корпусу от левого плеча до почти что паховой пластины, оставляя не очень глубокие, но всё же царапины. Хотя из них и капли энергона не вытекло. В ответ на это Оптимус только удивленно уставился сначала на повреждения, после и на командира. Взгляд быстро стал ещё более грустным, и больший мех покачал шлемом. –У тебя ступились когти, Старскрим. –Да плевать я на это хотел! Отстань от меня, дай просто спокойно уйти! Голос быстро сорвался на хрипящий, истерический. Он весь сжался, постарался вывернуться из мощной хватки экс-лидера автоботов, но это никак не получалось. То упорство, с которым продолжал настаивать Оптимус, сильно поражало. –Я не могу тебе это позволить сделать. Я волнуюсь о твоем состоянии. –Ты.. Ты! И волнуешься?! Да ты..–сикер задохнулся от возмущения, воздух между системами затрещал и загудел, в местах между бронепластинами вышел со свистом, открывая некоторые клапаны, чтобы не повредить магистрали. Самого его крупно трясло, он прямо таки ощущал, насколько сильно у него начали сбоить системы, отвечающие за охлаждение. Появилось мерзкое чувство где-то глубоко внутри, и из-за него хотелось кричать.–Это ты во всем виноват! Это из-за тебя я стал.. Стал таким! Я теперь.. Бесполезен! Просто груда живого шлака! Меня лишили самого главного в моём проклятом активе, и тут ты ещё говоришь про какое-то переживание и.. Волнение?! Снова удар тупыми когтями, но на этот раз глубже и явно страшнее, ибо Оптимус даже на несколько секунд зажмурился. На пол упало несколько крупных капель, разбилось о металл и стало собираться в небольшие лужицы. Прайм не хотел начинать что-то доказывать, но в его оптике не было и капли злобы. С искренней виной он смотрел на то, как к командиру постепенно подбирается истерика, обещающая мощной волной укрыть бедолагу и обеспечить ему «весёлое» времяпровождение в виде нескольких земных часов конвульсий и самобичевания. –Меня могут в любой момент выкинуть, избавиться, будто бы я ненужная вещь! И всё это из-за тебя! Ты не закрыл рот, когда было нужно, ты проболтался Мегатрону! Из-за тебя он теперь.. Дезактивирует меня..–от этих жутких слов Скример даже потупился, уставившись на своё отражение в грудных стёклах огромного меха. После поднял взгляд немного мутной оптики на Оптимуса. –Старскрим, я не говорил ему ничего. Как бы то ни было, но я знаю о том, насколько тебе важен твой актив, и что ты очень не хочешь, чтобы твоя искра потухла. Я тебе правда благодарен за то, что ты отправился туда. Я.. Я не желаю тебе зла. Большой мех подошёл ближе, заглянул в панически бегающие зрительные датчики, и осторожно положил манипулятор на его плечо. Старскрим покосился на большую ладонь и опустил плечи, затем же сдавленно захныкал и закрыл фейсплейт, чтобы не было видно, как у него собрался омыватель в оптике. У него уже не было уверенности в чем-либо. Её у него отняли в тот день, когда крылья были дерзко выдернуты из пазов креплений на спине. Когда над ним издевались не прекращая. –Я.. Не знаю, как он узнал. Но я постараюсь сделать так, чтобы он тебя простил, чтобы позволил вернуть тебе возможность летать и снова участвовать в миссиях. Обещаю, я.. Договорить не позволили. На ладонь Оптимуса легла чужая, над ними двумя нависла жуткая тень. Тут же Старскрим по-птичьи вскрикнул и попытался извернуться, вырваться из хватки Мегатрона, да только он не позволил. Крепко держал и ладонь Оптимуса, и когтями прокалывал бронепластину грудного отсека сикера, заставляя того морщиться от боли и в ужасе оглядываться то на начальника, спокойно наблюдающего за происходящим, то на Оптимуса, явно не понимающего, какого Юникрона тут творится. Хотя.. Быстрый взгляд по помещению, и найдена камера видеонаблюдения, которая сразу погасла. Понимание пришло само собой: опять Саундвейв как на ладони выложил их двоих и просто не дал самим уладить конфликт. Всё же Мегатрон не может оставаться в стороне, когда его партнёр и заместитель, вечно поражающие своим магнетизмом на неприятности, решают какие-то важные проблемы, которые требуют вмешательства. Ну и ещё ему просто хотелось снова увидеть истерику Старскрима лично, показать, где его место и что на Оптимуса ему злиться будет себе дороже. –Ни к чему твои обещания, Прайм. Свои крылья он получит только тогда, когда заработает прощение. И он об этом прекрасно знает. Разве я не прав, Старскрим?–десолидер угрозой пригнулся вниз, к уровню шлема своего заместителя, и ловко выпустил ладонь экс-автобота, но не перестал сжимать чужое плечо так, что Скриму пришлось медленно изворачиваться, только бы уменьшить эту дрянную боль!–Мы ведь договорились ещё давно. Или ты хочешь пересмотреть этот разговор? –Нет.. Нет, лорд Мегатрон! Не хочу! Меня всё устраивает!–крылатого снова исказило болью, он тихо захрипел, подобно раненому животному, и в конце-концов резко дёрнулся, вырываясь из мощной хватки, отскакивая от военачальника и глядя на него оптикой полной смеси из непонимания, обиды и какой-то.. Грусти. Оказавшись между двух огней, Старскрим отскочил к стене, начиная судорожно бегать зрительными сенсорами вокруг, просчитывая план побега. Раньше ему было достаточно трансформироваться, опалив обоих жаром огня из сопел, и просто удрать, оставив разговор с Мегатроном до лучшего момента, но сейчас.. Нет. Он не смог бы так сделать. Всё же не только основные крылья вырваны, но и вспомогательные, поэтому шансов у него вообще нет. Сейчас же ему просто нужно было найти путь отступления, и это было удобно сделать через Прайма. Просто проскочить мимо и удрать. Только бы Мегатрон прекратил издеваться, смотреть на него издевательски, оценивая состояние своего подчинённого, слабо улыбаться. Как на ценную вещь пялится, Праймус ему судья. –Это очень хорошо, Старскрим, что ты понимаешь, где твоё место. Тебе просто достаточно вести себя прилично и не вступать ни с кем в перепалки, чтобы у тебя все было хорошо. Я прав, Старскрим?–мех изогнул одну надбровную дугу. –Прав, лорд Мегатрон.. Прав. Судорожный выдох, новый забор воздуха—и сикер внезапно изменился в фейсплейте. Он снова вернулся в свой серьёзный вид, который не принимал с момента, как на Немезиде не обжился Оптимус. Сосредоточенность и раздражение. Получив отмашку Мегатрона, сикер только дал короткий поклон, приложив сложенную в кулак ладонь к грудной пластине, и быстро удалился, подтягивая за собой несколько малорабочий сервопривод. Ходить было больно, но унижение.. Заставляло просто идти вперёд. Он ещё покажет им двоим. Покажет, что он не просто игрушка для битья, не просто.. Интербот какой-нибудь.. Он сикер, гордый десептикон, который способен при желании свергнуть и Мегатрона, и Оптимуса. Да пусть хоть вдвоём будут. Куски шлака. –Ты обошёлся с ним слишком жестоко,–произнес Прайм, наблюдая за тем, как сбегает с поля перепалки Старскрим. Сам же красно-синий мех был печальным. Обратив внимание на Мегатрона, он ещё несколько секунд рассматривал его победоносное выражение фейсплейта.–Неужели оно того стоило? Ты ведь и без этого знаешь, что ему нелегко здесь находиться и быть под твоей-то тиранией. –Стоило, Оптимус. Я не могу ему позволить пререкаться с тобой. Я и без того ему делаю слишком много поблажек и прощаю то, за что раньше он бы был очень сильно наказан. Мех тяжело провентилировал, наблюдая за тем, как Оптимус потеряно оглядывается то на него самого, то на коридор, где скрылся оскорблённый Старскрим. После этого только печально мыкнул и отвернулся к лорду, подошёл ближе и осторожно прильнул к широкой груди, утыкаясь лбом в чужую пластину и судорожно вдыхая холодный воздух корабля. Он всегда помогал остудить системы и привести мысли в относительный порядок. В ответ на такое Мегатрон довольно улыбнулся и провёл ладонью по чужому экзоскелету, заставляя Прайма начать подёргиваться. –Не переживай о нём, Оптимус. Перебесится и успокоится. Всегда так было и будет. Тебе не обязательно тратить на такого неудачника своё время и силы. Пойдём на мостик. Ещё много работы. В ответ огромный мех получил только слабый кивок, дождался, когда отойдёт Прайм, и развернулся, вместе с ним идя в сторону лифта наверх и заводя тему ни о чём. Да только Оптимус всё равно был какой-то слишком расстроенный. Мегатрона это бесило.