Цепочка случайностей.

Удалось продрать оптику только тогда, когда, по ощущениям, прямо над шлемом что-то глухо грохнуло, а после раздались две пары шагов. Потом отдалённо послышалась и третья, совсем лёгкая и еле-еле ощущаемая поступь. Не насторожив аудиодатчики, Оптимус бы и не услышал её. Первые два меха–или феммы?–встали на небольшом расстоянии перед ним, третий неизвестный бот остановился прямо сбоку, раздался тихий звук, будто началась запись. Присутствие ощущалось тягучей аурой, которая коснулась корпуса лидера автоботов, заставив его вздрогнуть. Стало неприятно холодно. –..Я беспокоюсь за.. –..Тебя беспокоит только твоя должность. Не надо.. После этого недовольное ворчание и смешок. Скрип металла, взвигивание. Потом два быстрых шага назад и хрипение, –Замолчи, пока относительно цел. Нокаут явно уже устал от того, что ему приходится постоянно тебя чинить. И это удовольствие затратное. Голос Мегатрона звучал недовольно, но при этом военачальник слабо улыбнулся, с прищуренной оптикой оглядываясь на своего заместителя. В свою очередь аккуратный мех потёр смятое от удара плечо и сдавленно провентилировал, глупо хлопая красными зрительными датчиками и отшатываясь ещё немного. Отключка почти сразу прошла, когда удалось обозначить десептиконов перед собой. Конечно, без определённых последствий не обошлось, но как факт.. Оглянувшись, Прайм резко расширил оптику, в удивлении уставившись на смертельно спокойного Саундвейва. Связист стоял прямо рядом с подвешенным за манипуляторы пленником, молча смотрел, по ощущениям, в пол, и старался не отсвечивать. Почему-то сначала привлекли не распри между начальником десептиконов и его первым заместителем, а именно шпион, тихо расположившийся возле Оптимуса. Тайное и самое верное оружие Мегатрона.. Тот, кто больше всего достоин доверия Большого М, кто лучше всех подходит на роль правой руки и личного помощника во всех делах. Саундвейв, до этого безразлично смотревший за тем, как Старскрима снова отчитывают, применяя немного грубой силы, внезапно поднял шлем и уставился на автобота своим ничего не выражающим монитором. В углу ненадолго мелькнула красная точка, обозначающая запись, которую вёл связист. И Оптимуса это напрягло. К чему всё это? Острые пальцы на правом мани трансформировались в щуп. Небольшие железные прутья раскрылись, и тёмно-синий мех резко подключился к одному из портов на спине, ближе к шейному отделу пленника. Оптимус вскрикнул, почувствовав укол боли, начал дёргаться, тщетно пытаясь избавиться от ужасного чувства, которое накрыло весь корпус от макушки и до кончиков серво. Вот только на это никто не обратил внимание. Два десептикона перед ним были заняты друг другом, а вот Саундвейв всё же немного поигрался с настройками болевых датчиков Оптимуса, уменьшая его неприятные ощущения в спине. Хотя всё ещё было плохо, в оптике немного мутно. Пару секунд посмотрев на фейсплейт красно-синего бота, офицер связи опустил шлем и повернул его к Мегатрону. Мысли Вейва были заняты чем-то совсем иным, но при этом он внимательно следил за тем, чтобы его лидер не сильно расходился касательно наказания сикера за очередное неповиновение, при этом ещё и отслеживал загрузку дополнительных пакетов данных. Невидимый для всех взгляд оптики коснулся Мегатрона. Большой мех только удовлетворённо кивнул, ощутив на себе наблюдение его верного последователя, и обернулся на Старскрима, явно задетого злыми словами начальства и прижимающего к грудной пластине раненный манипулятор. А когда пленник снова хрипнул и дёрнул серво от болезненного ощущения закачивания новой базы данных, то сикер тут же дёрнулся в сторону, подальше от угрозы. Заместитель растерял весь свой гордый и обиженный вид, трусливо прятался за своим господином, недовольно поглядывая на того, кто его отправил в оффлайн повреждениями. Даже его крылья позорно поджимались к спине, а сам он был деланно хмурый, иногда скребя когтями друг о друга. Красная оптика недовольно уставилась на Саундвейва, но разведчик только лениво пожал плечами и убрал кабель соединения, снова возвращая манипуляторам привычный внешний вид. Усмехнувшись, Мегатрон медленно подошёл к Оптимусу, вглядываясь в ещё несколько мутную оптику. Лидер автоботов клик пытался наладить работу оптики, рассматривая довольный фейсплейт перед собой, но после внезапно дёрнулся и наконец полностью понял, что происходит, и кто его окружает. Большой мех заулыбался только шире, когда Прайм стал с напряжённым видом оглядываться сначала на Саундвейва, который вообще никак не участвовал в происходящем и просто всё записывал; потом взгляд зацепился за Старскрима: заместитель быстро перебежал в сторону офицера связи. Встретившись оптикой, они оба огрызнулись друг на друга. Вот только долго засматриваться на правую руку Мегатрона с очень вредоносным характером не вышло. Сам лорд обратил на себя внимание, берясь манипулятором за нижнюю часть лицевой пластины Оптимуса. –Сейчас не он тебя волновать должен, а то, что будет дальше,–коготь осторожно прошелся по пластине, оставляя на шершавой поверхности небольшой след. Автобот нахмурился и поёрзал, пытаясь убрать чужой манипулятор от себя. Ему было тяжело до конца понять, что конкретно произошло, и в какой ситуации он оказался. Но, определённо, ему это не нравилось. Мех сдавленно провентилировал и решил пока не отвечать, жмуря оптику и успокаиваясь. Сейчас ему нужнее холодный процессор и спокойствие, а не нервы касательно того, что перед ним сейчас его злейший враг, а сбоку стоит тот, кто убил Рэтчета и шпион, загрузивший в лидера автоботов не пойми что. Но файл увесистый, и занимает явно не так уж и мало места в его ячейках памяти. Вдох, выдох. Холодный воздух помещения пробежался по системам, давая возможность убрать лишний жар. Стало полегче. Оптимус осторожно открыл оптику. Когтистый манипулятор Мегатрона отпустил его. Уже хорошо. Вот только большой мех не спешил отходить на хоть какое-то расстояние, и продолжал пялиться на привычно холодный плейт. –Ни о чём не хочешь поговорить? –Нет. Мне не о чем,–автобот снова устало провентилировал, опуская шлем и глядя на светлый пол под собой. На самом деле хотелось узнать очень многое, но он просто не мог заставить тебя разговаривать с Мегатроном. У него на это не хватало сил. –Прямо совсем не о чем?–бывший гладиатор весело улыбнулся, бросив короткий взгляд на Саундвейва. Офицер связи даже не дёрнулся и не издал лишнего звука, показывая свою беспристрастность к этому. На такую отречённость лидер десептиконов хмыкнул. Привычное поведение. –Совсем. Ты поймал меня, Мегатрон. Автоботы.. –Раздроблены? –Откуда ты знаешь..–оптика Прайма расширилась, и он снова начал дёргаться. Тут же он уставился на шпиона, лениво пиликнувшего, чтобы привлечь внимание. Шпион поднял монитор и показал на новость, появившуюся несколько секунд назад. На сайте с местными рассказами о мистике была добавлена фотография Арси, сидящей в тени здания и с тоской смотрящей в звёздное небо над Джаспером. Вот только спустя клик снимок был заменён какой-то смешной картинкой, а Саундвейв показал подмигивающий смайлик. После повернулся к Старскриму, ловя взгляд красной оптики и снова стараясь стать тем, кто ко всему непричастен. –Уже второй земной день Саундвейв подчищает информацию о твоих автоботах, Оптимус Прайм. И знаешь ли, это не могло не вызвать интерес у меня.. Оба меха уставились на офицера связи. Он медленно кивнул и отошёл в сторону Старскрима, взяв того за чуть дрожащий манипулятор. Ни один, ни второй ничего не сказали, но сикер явно успокоился: выдохнул горячий воздух, что стал облачком пара в холодном помещении, расслабил плечи и приподнял крылья, выпрямившись. Даже так он был ниже связиста, но ему это не мешало. На действия командира воздушных сил и офицера связи Мегатрон недовольно нахмурился, однако разгонять своих подчинённых не стал и снова перевёл красную жуткую оптику на лидера автоботов. Оптимус же в свою очередь с интересом глядел то на Мегатрона, то на его подручных. Ему было непривычно видеть таким покладистым вечно строптивого и крайне наглого Старскрима, непривычно наблюдать Саундвейва, что довольно тепло относился к командиру. Всё же надо учитывать то, насколько закрыт для остального мира шпион, что он верный последователь Мегатрона, который знает столько, сколько некоторым знать не нужно. –Хорошо, допустим, это тебя заинтересовало..–Оптимус, опомнившись от увлекательного рассматривания двух других мехов, грустно хмыкнул, опуская взгляд в пол. Прокол, конечно, серьёзный. Хотя он сейчас на это никак не может повлиять. Все таки его команда сейчас далеко. –И очень заинтересовало, Прайм. Неужели небольшая шалость моей певчей птички так сильно рассорила вашу.. Шайку, что автоботы стали сами по себе? –Небольшая шалость.. Мегатрон, это не шалость,–серьёзным тоном ответил лидер автоботов, начиная трястись от злости.–Старскрим погубил одного из нас, Рэтчет был моим другом, он был частью нашей команды.. А сейчас ты называешь это шалостью? Оптимус брезгливо хмыкнул и глянул наверх, обдумывая, как бы ему освободить манипуляторы и ударить стоящего напротив. То, что сейчас говорил бывший гладиатор.. Это ведь неправильно. Он не имеет права так отзываться об утрате Прайма, о Рэтчете. Старскрим сделал то, что простить невозможно. Он и без всего этого натворил достаточно делов, за что ему крылья вырвать мало будет, а сейчас это всё просто называют шалостью? Познал бы Мегатрон это сам, так не стал бы смеяться.. И почему именно «певчая птичка»? Неожиданно военачальник махнул манипулятором в сторону. Дёрнулся Саундвейв, оглянулся назад, на небольшую консоль, притаившуюся в углу помещения, и что-то громко щёлкнуло. Прайм оказался на свободе. Упав на пол, он ошарашенно глянул на лорда Мегатрона. А он лишь весело улыбнулся и протянул когтистую ладонь, подавая руку помощи для того, чтобы встать. –Автоботы ещё не разгромлены, Оптимус Прайм, но война закончена. Вставай. Нет больше смысла в нашем личном конфликте,–военачальник хищно улыбнулся, увидев промелькнувший страх в красивой голубой оптике. Но ни капли не удивился, когда бывший архивист взялся за его манипулятор и поднялся на серво с рывка Мегатрона. На мостике было очень тихо. Саундвейв ушёл сопровождать Старскрима в мед.отсек, ибо раны, которые оставил Мегатрон в камере для заключённых, оказались довольно серьёзными, хотя лидер десептиконов просто игрался. Рабочие мехи же вообще не отсвечивали и даже не оборачивались на пришедших. Хотя Оптимус спиной чувствовал на себе заинтригованные взгляды через пару камер, висящих по углам и прямо над местом, где стояла центральная консоль управления кораблём. –Мрачно,–коротко, но довольно лаконично прокомментировал обстановку вокруг Прайм и шумно провентилировал, чуть снизу посмотрев на серебристого меха. –Я знаю. Но не говори так, будто тебя это волнует,–Мегатрон усмехнулся и краем оптики глянул на плетущегося позади автобота. От этих слов Прайм только больше нахмурился и отвёл взгляд в сторону. –Нет, меня это вполне себе волнует. –О-о, как интересно. И почему же?–военачальник наконец повернулся полностью, останавливаясь. От того, что Оптимус кое-как успел остановиться, чтобы не врезаться в десептикона, на потрёпанном войной фейсплейте отразилась вредная, с жуткостью хитрая улыбка. «Просто возьми себя в руки, Прайм. Он тебе ничего не посмеет сделать»,–промелькнула в процессоре мысль, и лидер автоботов хмыкнул, немного расслабив плечи, но при этом не теряя свой привычный гордый и уверенный образ. –Потому что это Немезида. Мало кто будет в восторге от мрачных коридоров твоего корабля, Мегатрон. Не нужно делать этот твой вид, будто ты не понимаешь, о чём я говорю. Оптимус покачал шлемом и заглянул прямо в красную оптику сверху. Мегатрон лениво обернулся полностью и теперь, казалось , нависал над своей жертвой. Правда сейчас никто никого бить и дезактивировать не собирался. Пока. Сенсоры угрожающе сверкнули в свете тусклых ламп, висящих под самым потолком, и нескольких прожекторов, расположенных у основания мостика и главной консоли. Белые очертания центральных датчиков были направлены прямо на красно-синего автобота, и Мегатрон улыбался. Не только лицевой пластиной, но и своим взглядом. Какое-то злорадство от ситуации, радость за то, что сейчас у руля сего спектакля именно главный десептиконов. Первым сдался Оптимус. Он тяжело прогнал воздух по корпусу, охлаждая системы, и отвернул шлем вбок. Датчики зацепились за компьютеры, за которыми усердно клацали своими когтистыми пальцами стандартные вехиконы. Обычные клоны, у которых и искра была не чем-то привычным, а искусственным. Почему он зацепил своё внимание на них? Возможно из-за того, что не было как такого желания разговаривать с лидером десептиконов. Для начала хотелось немного побыть наедине со своими мыслями и понять, что же ему дальше делать. И при этом почему-то было страшно оставаться одному, когда никого рядом не будет. Он ведь не хочет сойти с ума. А такими темпами не до такого легко докатиться. Что-то уж слишком сильно его размягчила вся эта ситуация, он перестал мыслить трезво. Считай сам сдался своим главным врагам, не смог даже отомстить за то, что натворили Мегатрон и Старскрим, и сейчас он пленник на Немезиде с расширенным сводом прав. Зато пока автобот стоял и молча думал, бывший гладиатор отвернулся обратно и подошёл к консоли, после чего ловкими движениями включил панель управления и, клацнув несколько кнопок, поспешно выбрал нужный файл. Наверное ещё несколько секунд ничего не происходило. Потом же на огромном иллюминаторе, в который если засмотреться, был виден огромный лесной массив, высплыло изображение. Убитый Кибертрон. Картинка, которую видел Оптимус ещё тогда, когда они покидали планету. Серые огромные здания, многие из которых были уничтожены либо временем, либо войной. Обросшие рыжим налётом и толстыми проводами, что напоминали земные лианы, длинные, идущие далеко вперёд, магистрали, крутые виражи и невероятно красивые многоэтажные прелести архитектуры Кибертрона. Небо давно стало жуткого тёмно-охристого цвета, временами перебиваемое облаками, из которых шли кислотные дожди. Запах ржавого металла резко ударил по чувствительным сенсорам. Вот только и лидер автоботов, и лидер десептиконов понимали, что этому запаху на Немезиде взяться негде. Каждый уголок вычищали от этой мерзости, стоило только системе замечь повреждение в механике или корпусе, а за состоянием командующего состава или рабочих на наличие пятен загрязнения всегда пристально следил Нокаут, который не мог позволить кому-то испортить его чудесный внешний вид. Мегатрон никогда не понимал этого стремления к порядку в плане ржавчины у этого меха. Конечно же, он всё ещё прекрасно помнил, чем закончилась встреча автоботов с ржавой чумой, которую подцепил Оптимус, но всё равно доку, по большей части, тогда было всё равно. Жуткое дыхание смерти и ужасной боли при ржавении пришло из далеких воспоминаний. Хотелось, чтобы страшная картинка измученных и убитых корпусов пропала, вернулись воспоминания о том мирном времени, когда главной проблемой было сдать отчёт в срок и вернуться в свою кварту, где никто не ждёт, а по сети гуляет очередной новостной блок с глупой сенсацией. Спокойная жизнь, а не это всё. Оптимус даже отшатнулся немного назад, выставив один манипулятор перед собой и хмуро глядя на то, что ему показал Мегатрон. Он не мог понять, к чему вдруг такие откровения, к чему сейчас Большой М клонит. Опять будет говорить о том, что ему необходимо сдаться, чтобы они могли восстановить их дом? Так он уже сдался. Он пленник на этом корабле, как бы спокойно ему не позволяли сейчас тут расхаживать. Показать, что происходит с их домом? Так он и сам в курсе об этом. Почему-то в камере искры снова почувствовалось то самое опустошение, которое ранее когда-то-там архивист испытывал последние два дня. Он знал, что происходит на их родной планете, какой кошмар охватил эти ранее прекрасные и крайне живописные города.. А самое главное, живые.. Так к чему привела вся эта война? Прайм медленно выпрямился и подошёл ближе к Мегатрону, обогнул его и встал перед десептиконом, всматриваясь в кадр, сделанный там, на далёком Кибертроне. Далёком, разрушенном Кибертроне. От осознания весь корпус прошибла дрожь. Зачем это всё было? Рэтчет погиб, его больше нет. Из-за этого главный оплот автоботов сейчас раздроблен, а он, сам Оптимус Прайм, последний из величайших почти богов их мира и культуры, сейчас вынужден осознано слушаться своего главного врага–лорда Мегатрона, самого безжалостного, кого могла только создать Вселенная. Он не хотел, чтобы в том месте, за которое велась эта многолетняя, ужасно длинная война, властвовала злоба, жестокость и анархия, которую принесёт с собой Мегатрон. Однако почему-то в шлеме проскользнула другая мысль. А сможет ли он быть хорошим правителем? Оптимус медленно подошёл консоли, игнорируя заинтересованный взгляд Мегатрона на своей спине, и нажал на несколько кнопок, благодаря которым ему открылись и другие фотографии. Там мех видел всё то же самое, что и на первом снимке: разрушения, разросшиеся цветы и растения, которые были выпущены из-под контроля, угасшее могущество многих довоенных сооружений. Даже если каким-то образом война закончится в пользу автоботов.. Смогут ли они это всё восстановить? Всё же ботов осталось гораздо меньше, чем тем же самых десов. Из тревожных мыслей Оптимуса выдернул голос Мегатрона. Серый мех медленно подкрался ближе к задумчивому пленнику, почти что вжимая его в консоль и не давая особо места для манёвра, затем осторожно положил когтистый мани на широкое плечо, обращая на себя внимание и заставляя обладателя голубой оптики невольно вздрогнуть. На фейсплейте снова расползлась ужасно довольная улыбка, которую контролировать было невозможно. И отражала она в себе.. Наверное какое-то злорадство. Иначе как объяснить то, что он был готов принимать своего злейшего врага у себя на корабле и, скорее всего, попытается вновь перетянуть на свою сторону? –Эта война уничтожила наш дом, Оптимус Прайм. На слове «наш» был сделан чёткий акцент, и автобот грустно вздохнул, кивая и опуская шлем, однако краем оптики он смотрел на Мегатрона. Что он хочет этим сказать? –Миллионы циклов мы сражались за власть, за свободу наших фракций, за то, чтобы новые поколения росли не под гнетом войны.. –Ты красиво говоришь, Мегатрон, но это пусть и правда, но очень далеко от темы. –Твоему мастерству учусь,–хмыкнул военачальник, и всё же убрал манипулятор от чужого плеча, после чего развернулся и отошёл от консоли. На такое заявление Прайм только с недовольным фейсплейтом закатил оптику, но тактично промолчал.–Ты должен присоединиться к нам, разбить оставшиеся силы автоботов и помочь десептиконам восстановить Кибертрон. Заявление оказалось таким же резким, как раскалённое лезвие под грудные пластины брони. Искра пропустила удар, затем ещё. От того, что энергон не циркулировал по магистралям и проводам, стало плохо. После слов Большого М на мостике повисла тишина, такая вязкая, похожая на очень качественное масло. Вот только если бы в ванну с маслом многие, кто вообще был сейчас на Немезиде, опустились бы сразу, то в такой-то тишине никто не горел желанием находиться. Вехиконы, которые занимались своей работой у консолей регулировки, прекратили своё тихое клацанье по кнопкам на панелях и как один обернулись на двух лидеров, даже несколько камер были направлены исключительно на Мегатрона и Оптимуса. Это подсматривал и, скорее всего, показывал Нокауту и Старскриму в прямой трансляции всё происходящее, Саундвейв, что всегда был на чеку. И даже он, холодный и расчётливый, самый верный последователь Мегатрона, был неслабо удивлён предложению своего лидера. Прайма даже внезапно передёрнуло. Он с особенной ненавистью посмотрел на Мегатрона, но всё ещё не мог сказать ровным счётом ничего. А что он должен сказать? Согласиться? Он предаст свои идеалы, стремления, он предаст свою, пусть и разбитую, но свою команду, всех тех, кто до сих пор верил в то, что рано или поздно автоботы одержат победу, на Кибертрон опустится мир и спокойствие, которое было так необходимо им всем. В конце концов он предаст память о всех тех погибших, что отдали свои искры за ту.. Победу.. Он не хотел так поступать со своими товарищами. Элита-1, Клиффджампер, многие другие, с кем он был знаком так долго, что любой нынешний десептикон позавидует.. Рэтчет. Его самая главная потеря. Старый друг, которому он доверял также, как и самому себе.. Который погиб из-за действий Мегатрона. Даже не так, из-за действий Старскима, которого Мегатрон как всегда не смог удержать под контролем! Раскалённый воздух со свистом вышел изо рта, только больше распаляя процессор, и без того охваченный злостью. Лидер автоботов на несколько секунд уставился в пол, пытаясь привести мысли в порядок. Если он позволит ярости охватить его полностью, то ничего хорошего из этого не выйдет. Он только навредит себе и окружающим. Пусть это и десептиконы, но всё равно они должны знать, что Прайм не позволит управлять собой, своими чувствами. И не позволит управлять эмоциями собой. Холодный рассудок и ясность ума, спокойствие, только спокойствие.. От этих мыслей вентиляция перестала быть такой резкой и быстро, глубокий вдох–холодный воздух обжигает раскалённые системы, забирает на себя немного жара, сдавленный выдох–вместе с горячим дыханием выходит и немного злобы. Сейчас думать было легче, а фейсплейту вернулась серьёзность и спокойствие. Только в оптике ещё плескалась злоба и явное презрение. Теперь необходимо и дальше сохранять вид, по крайней мере пока Мегатрон не отпустит его или не даст сигнал, что Оптимус может уходить. Этот момент настанет, это точно. –Я не могу дать своё согласие, Мегатрон,–спокойно, но с ощутимой каплей недовольства ответил мех, глянув в чужую оптику, на секунду вспыхнувшую от злости. Но после десептикон всё же немного успокоился, ожидая объяснений.–Я не собираюсь предавать тех, кто всё ещё воюет против вас, я не собираюсь предавать память о тех, кто погиб, сражаясь за мир на Кибертроне. Если моё присоединение к вам будет означать правление в нашем родном мире хаоса и деспотичности, я не могу себе этого позволить. Автоботы слишком долго сражались за свои идеалы и спокойное существование. –Неужели ты думаешь, что десептиконы, если одержат победу, не смогут навести мир на Кибертроне, привести планету в порядок и вернуть в неё жизнь? Даже не остатки твоей армии будут прощены, смогут вернуться. –Потому что это была твоя вина, что наш дом погиб. Это ты убил ядро планеты, ты погубил искру Праймуса!–нет, он не смог. Оптимус перешёл на крик.–Ты постоянно поднимаешь руку на своего заместителя, ты завоёвываешь авторитет среди своей солдат грубой силой и жестокостью! Как ты можешь сделать правильный выбор после всего, что ты делал? Правильно управлять восстановлением Кибертрона? И как мои единомышленники..–акцент на этом слове. Автоботы это не армия, это в первую очередь защитники светлого, защитники добра. У них нет такого командования, как у десептиконов. Десы—армия.–Другие автоботы смогут вернуться? В виде запчастей? –Ты просто обижен, что твой медибот погиб,–спокойно, с холодом произнёс Мегатрон, свысока посмотрев на Оптимуса. Слова снова показались похожими на раскалённую сталь, лезвие из которой пронзило уже саму искру. Казалось вот-вот, и она потухнет. Как он посмел.. –Я не обижен. Я на это зол! –Значит и ты, даже при всём своём стремлении и желании, не сможешь быть хорошим правителем,–потёртый жизнью фейсплейт растянулся в хищной улыбке, и оптика сверкнула недобрым огоньком,–Если ты не смог уберечь одного своего товарища, отвлекаясь на, напомню, не самого умного меха. Старскрим глупец с огромным обаянием и слишком вредным характером. Ты думаешь, что таких будет мало, когда ты сможешь быть.. Главным. Тем, за кем пойдёт весь наш род? –О, нет, Мегатрон. Ты абсолютно не понял, что я хотел сказать.. Автоботы сражаются не за власть над всеми, а за то, чтобы новые поколения росли дома, а не на где-то на затворках галактик. Сражаются за наш мир, за былое спокойствие. За тех, кто их окружает. Я хотел, чтобы мы все это увидели. Застали тот момент, когда в Кибертрон наконец снова можно будет вдохнуть жизнь, когда звезды над ним не будут скрывать ржавые тучи.. Я не претендовал на то, чтобы быть восстановителем планеты. Прайм снова провентилировал и резким движением прошел мимо Мегатрона, оттолкнув его в сторону и направляясь к выходу с мостика. Поймав на себе удивлённый и даже раздражённый взгляд, лидер автоботов обернулся на серебряного меха. –Во-первых, я хотел видеть его радость. Я хотел, чтобы Рэтчет вернулся домой.. Они все заслужили счастье. А во-вторых, чем же ты лучше меня, когда ты свою правую руку, своего заместителя называешь глупцом? Если так, то почему он твой помощник? Голубая оптика встретилась с красной. Затем Оптимус печально хмыкнул и отправился дальше, опустив шлем и потупив свою концентрацию. Из-за этого в зрительных сенсорах немного поплыло, и картинка была непонятно размытая. После этого разговора искра будто бы потяжелела, стала биться медленнее. Настолько громко, что было больно. –Я не соглашусь стать десептиконом.. Делай что угодно. В кварте было тихо. А ещё темно. И невероятно холодно. Конечно же, она не содержала в себе много вещей, всего лишь платформу, большой стеллаж, уставленный коробками с чистыми датападами, мелочью и парой забавных статуэток из давно окисленной бронзы, большой рабочий стол и станция для автономной подзарядки. Оттого чувство пустоты только усиливалось, стоило только открыть оптику и уже в сотый раз осмотреть помещение. При этом ещё и стоял немного резкий металлический запах, неестественный для остальных мест на корабле. В общем говоря, обстановка не способствовала поднятию морального духа и восстановлению сил. Наоборот, с каждым днём, проведённым здесь в своём гордом бунте, а точнее одиночестве, Прайм, казалось, медленно сходит с ума. Ему правда хотелось выйти, поговорить ещё хоть с кем-то, но в конце концов его всегда что-то да останавливало. Предлогов было очень много, и потому уже наверное бывший лидер автоботов ими охотно пользовался, чтобы не выпускать самого себя к десептиконам. По большей части Оптимус только и делал, что лежал на платформе, размышляя о том, что случилось за эти несколько недель, о побеге с корабля и том, чтобы хотя бы попытаться помириться с командой и продолжить противостояние. Но какой в этом смысл? Всё же Мегатрон был прав: война только уничтожила их дом. И даже любопытно, что до этого лидер десептиконов дошёл сам, без чьей-либо помощи. Ибо противостояние–его манипуляторов дело. Она была нужна не правительству, не тогдашнему Ориону Паксу, не многочисленным жителям Кибертрона. Не все последовали за радикальными методами гладиатора, возомнившего себя гласом народа и охотником за властью. А когда они ещё были на планете? Что это было? Мегатрон просто сошёл с ума от своих амбиций и желаний. Битва на добывающей станции, когда он смог подчинить себе строптивого Старскрима, дико гордого сикера, который как раз и удерживал ту станцию под своим контролем много лет, и при этом был командиром элитной поисковой эскадрильи. Многочисленные бои при крупных и более мелких городах, подземных, похожих на земные муравейники, и надземных, не уступающим всякому фентези, где гладиатор показывал всю свою жестокость и даже ненависть к не желающим сдаваться и отдавать контроль над и без того погибающим миром. Так нужно ли это всё продолжать? Как поступить в той ситуации, в которой они все оказались? Война не может быть вечной, но ни Мегатрон, ни Оптимус уже не умеют жить мирно. Много лет они воевали, а сейчас.. Что им делать во время «спокойного неба над шлемом»? Внезапно открывшиеся двери в кварту заставили Прайма вернуться из своих мыслей в реальность. Мех открыл оптику и уставше оглянулся в помещении. Раздались лёгкие цокающие шаги, и тут же над платформой нависла зловещая тень. Красные зрительные датчики были прищурены, крылья сзади чуть трепетали, однако в целом Старскрим выглядел очень даже.. Спокойно. Только мелкие мимические тонкости его фейсплейта выдавали его недовольство. Немного так посмотрев на валяющегося Прайма, командир вытянул манипулятор из-за спины и собрал на фалангу длинного когтя немного пыли, что собралась на сильном корпусе за эти пару дней, что Оптимус тут торчал. Брезгливо фыркнув, крылатый вытер пальцы друг о друга и совсем выпрямился, с какой-то насмешкой глядя на лежащего перед ним Оптимуса. Неимоверное и, чаще всего, неуместное чувство превосходства всегда было частью его личности и характера, и сейчас он не собирался противиться собственной природе и идти против внутреннего желания победы хоть в чём-то. –Лорд Мегатрон желает тебя увидеть. Это приказ,–гордо произнёс цель своего визита Старскрим, с хитрецой в оптике разглядывая Оптимуса. Так было до момента, как Прайм не поднялся с места. Взгляд сикера сменился на абсолютно серьёзный. –Раз желает, то мы не можем отказать ему в этом,–лидер автоботов пожал плечами и уже хотел было уйти, как его схватил за запястье чужой манипулятор, и когти неприятно поскреблись о броневую пластину, который была закрыта сама рука.–Что случилось, Старскрим? –Пригнись. Пригнись!–злобно прошипел десептикон, хмурясь и напрягая плечи. Было удивительно наблюдать такое поведение сикера Мегатрона, но при этом ослушаться причины не было. Наоборот, лучше было сделать то, что хочет командир, иначе он ещё бурчать по чём зря начнёт. Провентилировав, Прайм немного присел, и склонил шлем вбок. Даже так крылатому пришлось приподняться на носочки, насколько позволяли сервоприводы, после недовольный взгляд метнулся в сторону камеры под потолком. Хмыкнув, мех шепнул Прайму прямо на аудиодатчик: –Корабль засёк странные сигналы. Они не принадлежат десептиконам, Саундвейв сказал, что такая волна не может принадлежать нашей фракции или МЕХ. Думай об этом как хочешь. После этого сикер откинул от себя манипулятор Прайма и встал ровно. Не дожидаясь пленника, командир зафыркал, отряхиваясь от пыли, и уже вскоре довольно спешно шёл на мостик, сложив манипуляторы за спиной. Он не обращал внимания на идущего позади автобота, который обдумывал слова Старскрима и при этом наблюдал за тем, как у него дёргаются крылья от недовольства. Так и захотелось дёрнуть, чтобы прекратил кичиться и вёл себя нормально. Но всё же какое-то слишком непозволительное желание. Зато это будет забавно. Всё таки Прайм не стал трогать Старскрима и просто наблюдал за ним, погружённый в свои мысли. А уже зайдя на мостик, он наблюдал любопытную картину, когда гордый и такой из себя весь неприступный сикер резко обмяк и чуть пригнулся, убирая манипуляторы из-за спины и свесив их. Зато на звуки открытия огромной двери обратил внимание Мегатрон, до этого спокойно наблюдающий за работой Саундвейва. На фейсплейте расплылась улыбка, и Большой М отошёл от связиста, идя навстречу заместителю и автоботу. На это сикер только поднял какой-то странный взгляд, смесь страха и недовольства, м обернулся на Прайма, указав на него манипулятором. –Говори, Старскрим. Ты меня крайне заинтересовал. –Мой Лорд, я ещё давно хотел показать вам.. Одно место. Лично. Однако думаю, что вам нужно увидеть это самому,–он только больше нахмурился и издал звук, словно сглотнул энергон, застрявший в горле. На секунду он обернулся на Оптимуса, но после снова сконцентрировал внимание на Мегатроне и вскрикнул: хозяин опасно близко нагнулся к нему, вглядываясь в фейсплейт подчинённого. –Опять ты от меня что-то скрываешь. –Я.. Мой Лорд.. –Оставь это при себе, Старскрим. На эту тему я с тобой буду говорить потом. Сообщи координаты Саундвейву. Ответа не последовало. Сикер неуверенно кивнул, и когда большой мех выровнялся, то командир быстро проскользнул мимо него, опуская крылья и подскакивая к офицеру связи. В это же время тот немного отошёл от консоли, позволяя заместителю ввести необходимые данные, чтобы затем Вейв имел возможность рассчитать что-то своё для открытия земного моста. Наблюдая за всем этим, Оптимус сильно нахмурился, медленно подошёл к Мегатрону и одёрнул его за манипулятор. В свою очередь гладиатор лениво посмотрел на Прайма с вопросов во взгляде, мол «что ты хочешь». –К чему такая жестокость. –Это?–он кивком указал на Скрима, которого немного трясло от напряжения. –Да, Мегатрон, это. Зачем? –Ты и сам знаешь, какой у него нрав. И я вынужден этот нрав укрощать. Тебе, Прайм, не думаю, что необходимо объяснять зачем. Если я буду ему позволять такое поведение, то моя певчая птичка почувствует себя слишком свободно, и попытается захватить власть над десептиконами,–взгляд красной оптики коснулся резко отвернувшегося обратно Старскима, слышавшего всё, о чём они говорили,–Мою власть. Он и сам прекрасно знает, что я не могу ему это позволить. Мегатрон хмыкнул, когда услышал недовольное бормотание со стороны ещё больше сгорбившегося над консолью сикера. Прищурившись, лидер десептиконов не стал что-то говорить и просто стоял и ждал, пока Саундвейв закончит свою работу по вычислению. Иногда он переглядывался с Оптимусом, тот жал плечами и снова продолжал наблюдать за сикером. Почему-то.. Стало его жаль. Он ведь это делает только ради того, чтобы тоже иметь тёплое место под Солнцем. Когда же неподалёку от них двоих открылся земной мост, то Мегатрон резко поднял манипулятор со своим самым главным и наводящим на всех ужас оружием, немного примерился, и внезапно выстрелил. Плазменный снаряд пробил крыло Старскрима в середине, опалил края повреждения и заставил командира воздушных сил с диким криком согнуться пополам, а после и вовсе упасть на колени. Поврежденное крыло жутко дёргалось, по поверхности пошли чёрные трещины, и при этом начало пахнуть плавленным железом. Вскоре на худом фейсплейте уже блестел омыватель в тусклом свете ламп. Всё же металл не был особо толстый по сравнению с другими бронепластинами, и такое страшное повреждение оказалось слишком.. Сильным для механизма ищейки. Выть Скрим прекратил довольно быстро, и закрыл рот ладонями, затем зажмурился, не в силах сдерживать омыватель на оптике. Вскоре боль огнём обожгла весь корпус, ведь военачальник задел тонкий провод, шедший в глубине металлической пластины, который и отвечал за чувствительность этой части. Оптимус с ужасом в оптике наблюдал за тем, что сделал Мегатрон. Но в какой-то момент тяжёлый манипулятор лёг на его плечо, и десептикон преспокойно кивнул, тем самым приглашая своего будущего собеседника зайти внутрь и не обращать внимания на то, как Саундвейв медленно подходит к Старскриму и поднимает его под манипуляторы, осторожно опирает на себя и тонкими прутьями-пальцами касается обожжённых краёв повреждения. –Я надеюсь, что ты понял, за что получил на этот раз,–холодно произнёс Мегатрон, глянув через плечо назад, на двух своих офицеров, и взгляд его задержался на, что стало неожиданностью, Саундвейве.–Позаботься о нём, пока я не вернусь. Пойдём, Оптимус. Убрав немного тёплую от недавнего выстрела ладонь с плеча последнего избранного, мех абсолютно спокойно зашёл в портал земного моста. Следом за ним, ненадолго задержав взгляд на двух десептиконах, автобот ещё несколько секунд потупил. Он должен помочь. Мегатрон поступает слишком.. Жестоко. Но всё равно пришлось последовать за ним. Выйдя на длинную поляну, Оптимус посмотрел в спину десептикона. Тот же, немного подумав, медленно отправился среди деревьев, позвав Прайма за собой жестом. При этом он упорно молчал, глядя только вперёд себя. Ощущения были паршивые. Из-за Старскрима до этого нормальное настроение было испорчено, хотя он и сам понимал, что сикер, по факту, ничего и не сделал. Конечно то, что он утаил какое-то место от Мегза, уже повод для того, чтобы напомнить этому крылатому о его месте на корабле, но всё равно поступок сам по себе выглядел подло. Даже и сам лидер это понимал, поэтому пока что шёл молча. Он знал, что Оптимус это не оценил, что автобот отнёсся к произошедшему с явным негативом, но и поделать тут что-то уже было невозможно. Немного отодвинув последний ствол молодого дерева, который заканчивал лесной массив, Мегатрон наконец выбрался и даже замер, с любопытством рассматривая окружающее их пространство. Оказалось они на обрыве, внизу которого раскинулась ну просто невероятных масштабов яма. По её стенам росли кристаллы энергона, прекрасным голубым цветом освещающим всё внизу и дотягивающим до места, где находились два лидера. При этом над шлемом было звёздное небо, и звёзды было видно так хорошо, что, казалось, вот-вот протянешь манипулятор, и сможешь собрать их в ладонь в небольшую кучку. Время от времени энергон лопался от того, насколько высока концентрация вещества внутри, и тогда по земле стекали тонкие ручейки жидкого энергона, скапливались в самом низу ямы и образовывали там небольшое озеро. Мегатрон медленно повернул шлем на Оптимуса. Тот же, заворожённый сия зрелищем, подошёл к лорду, присел на край и сложил ладони на коленях. Оптика бегала по каждой мелкой детальке увиденного, чтобы получше запечатлеть в памяти такое невероятное, просто.. Ужасно красивое место. В груди что-то свернулось. Искра даже засветилась быстрее, а камеру сдавило чувство свободы и волнение. Однако ни фейсплейтом, ни взглядом он не выдавал свои впечатления оттого, что ему показали.. Молчаливое восхищение.. И тут внезапно стало грустно. Изначально не он должен был быть тут. Если Старскрим не соврал, как это обычно было в угоду своей жизни.. Что же, место это всё также предназначалось для лорда Мегатрона. Хмыкнув, Оптимус немного опустил шлем, закрывая зрительные сенсоры и пытаясь обдумать то, что он увидел, что выдал его уставший от всего происходящего процессор. Определённо ему собственные мысли не нравились. Очень не нравились, учитывая то, что он себе навоображал. –Мегатрон, как ты думаешь, ты справедливо поступил с Старскримом? –Возможно в этот раз я погорячился,–вполне себе честно ответил гладиатор, затем втянул вентсистемой холодный ночной воздух и с шумом прогнал его по нагревшемуся корпусу.–Однако я всё равно равно уверен, что он бы мне показал это место только тогда, когда его искра была бы под реальной угрозой. –Ты пытался хотя бы раз быть с ним.. Добрее? Он твой заместитель, этот мех знает слишком много тайн твоей фракции, он вынужден служить тебе, а в его действиях.. Знаешь, в них прямо чувствуется жестокость. Жестокость, которую он получил не от прародителя или самой Великой Искры. Прайм проследил за тем, как медленно опускается рядом с ним гладиатор. Уже сидя на краю обрыва, он задумчиво уставился вперёд, на открытое месторождение. –..Здесь красиво. –Понятно, значит не пытался,–автобот тяжело провентилировал и оперся манипуляторами на землю, поднимая шлем и глядя на бесконечное звёздное небо.–За что ты сейчас ему навредил? За сокрытие информации? –Десептиконам необходим энергон. Сам вспомни, каких размеров корабль необходимо поддерживать в активном состоянии, чтобы содержать не одну сотню рабочих, военных, тот же самый завод, где собираются солдаты. Любая жила, даже пусть самая маленькая, имеет невероятную важность. Кому, если не тебе об этом знать, Прайм. Особенно учитывая ваши скромные условия. –На это жаловался только Рэтчет..–Оптимус хмыкнул и ненадолго прикрыл оптику, вспоминая фейсплейт погибшего товарища,–И то он прекрасно понимал, в каких условиях мы находимся, и его ворчание было чисто символическое. –В любом случае неважно,–Мегатрон не обратил внимания на дикий взгляд, который бросил автобот после этих слов. «Не важно»? Для него, пускай, и не важно, только вот Прайм оскорбился.–Старскрим раньше был командиром элитной эскадрильи и управлял станцией переработки. Для него просто непозволительна такая наглость и выгода только для себя. Он присоединился к десептиконам и должен служить нашему общему делу, а не ломать всё и прятать такое сокровище от своего начальства и тех, кто справляется со своей работой лучше, чем он сам. –Тоже неправильно. У него не было выбора, отказаться или пойти за тобой. –Выбор есть всегда. Дальше они сидели в тишине, любуясь голубыми переливами на кристаллах необработанного энергона, на той луже, которая собралась у самом низу, и, что любопытно, никак не поднималась по уровню жидкости. Будто был какой-то барьер, не позволял энергону превысить прозрачные стены или потолок, начать собираться в других неровностях почвы и трещинах между сухой землёй. В конечном итоге Прайм тяжело вздохнул, подпирая ладонями шлем и сильно сгибаясь. Ему было грустно, крайне грустно. Откуда-то взялась эта тоска, и он сам не мог понять, откуда. Наверное это была просто природная жалость к тем, кто был слабее. Всё же она была вызвана недавними событиями–давностью в несколько дней, и теми, которые произошли чуть меньше, чем земных полчаса назад. Он даже не попытался помочь. –О чём ты переживаешь, Оптимус?–непривычно спокойно и даже тихо спросил Мегатрон, чуть поворачивая шлем в сторону собеседника. –Разве это так важно? –Возможно. Ты переживаешь потерю боевого.. Нет, товарища, так ещё наверняка твой процессор забит моей певчей пташкой. –Как же точно ты это угадал. –Это было вполне себе очевидно,–лидер десептиконов пожал плечами и хмыкнул, оглядываясь по сторонам. –Ты прав. Просто.. Я всё ещё не могу это принять. Да и.. Это из-за меня погиб Рэтчет. Если бы я тогда не отвлёкся на болтовню, на эти глупые уловки.. То и не сидел бы я сейчас с тобой тут. Да и на корабле я должен был остановить тебя, а не просто стоять и смотреть!–Прайм немного встрепенулся, хмуря фейсплейт и чуть поворачивая его к Мегатрону,–Ты не можешь так относиться к нему. –Я буду относиться к последнему сикеру в рядах десептиконов так, как сам этого захочу,–абсолютно спокойно ответил лорд, улыбнувшись. И было это довольно жутко, так, что по корпусу прошлась лёгкая дрожь.–Однако я подумаю над твоими словами. Ещё немного посидев, Оптимус судорожно провентилировал и закрыл фейсплейт манипуляторами, иногда вытирая выступающий на оптике омыватель. Его искра готова была разорваться от горя, которое он в себе давил. Давил и давил, чтобы оно не вырывалось в обществе, чтобы кто-то его видел. А сейчас.. Наверное сейчас ему было всё равно. Всё равно что подумает Мегатрон, будет он смеяться или поймёт. Да и.. Какое-то мнимое чувство спокойствия и уверенности тоже присутствовало. Уже всё равно. Наблюдая за всем этим, лорд положил ладонь на широкое плечо, и, не дожидаясь хоть какой-то реакции, внезапно притянул автобота ближе к себе. Обхватив его плечи, гладиатор осторожно прошёлся пальцами по линии экзоскелета, очерчивая соединённые детали. Затем он поднял ладонь к чужой шее, и снова провёл вниз. И так пару раз. В его действиях чувствовалась неуверенность и неумение. Ему давно не приходилось проявлять к кому-то теплоту, заботу.. А приходилось ли вообще? Он уже и не помнит. Но видеть такого.. Уязвимого, слабого Прайма ему не понравилось. Что-то в тёмной, давно утратившей яркий свет искре протестовало, требовало поставить врага на место и показать, кто тут главный, чтобы не распускал себя, но процессором серебристый мех понимал, что он не имеет права так поступать. Его вина правда тут есть, и при чём приличных размеров. Наверное именно поэтому он сейчас сидит и старается своими действиями успокоить того, кто раньше был его другом, Орионом Паксом, простым архивистом. Провентилировав, автобот убрал манипуляторы, свёл их за спиной у Мегатрона, обнимая за довольно таки узкую для его габаритов талию, и упираясь лицевой пластиной в грудь военачальника. В аудиодатчики отдался стук собственной искры, камера которой закрыта Матрицей, гул магистралей, по которым с дикой скоростью гоняли энергон системы, и ко всей этой какофонии звуков, мыслей и самобичевания добавилось ещё и мерное постукивание искры Мегатрона. Казалось, он был максимально спокоен и не придавал значения тому, в каком состоянии находился сидящий рядом с ним мех. Но нет, это только казалось. На самом деле лорд правда начал тревожиться. Такой всплеск эмоций мог и до нервного срыва довести, а Большой М понимал, что сейчас, в этом месте, в этой обстановке, Оптимус может сделать с собой всё, что можно вообразить на трезвый процессор. Осторожно прижимая к себе ближе чужой корпус, Мегатрон тяжело провентилировал, гоняя холодный уличный воздух по вентсистемам. Стало тяжело. А затем раздались всхлипывания. Это было так резко, что бывший гладиатор вздрогнул и опустил взгляд красной оптики вниз, на Прайма. –Рэтчет.. Он погиб из-за меня. Это я его убил.. По лицевой пластине стал скатываться омыватель. Полз по худому фейсплейту, капал на широкую грудную пластину военачальника, пачкая её. К горлу подскочил ком переживания и тревоги. С каждым разом становилось всё труднее и труднее вентилировать, перед оптикой уже начали вылезать ошибки. Корпус требовал охлаждения, но Оптимус не мог. –Это все из-за меня! Если бы не моя оплошность.. –Оптимус, прекрати,–спокойно начал лидер десептиконов, устало хмыкнув и глянув в голубую оптику, которая время от времени открывалась, чтобы сморгнуть омыватель. Красно-синий мех, утирая слёзы, поднял взгляд на обнимающего его Мегатрона.–Ты ничего уже не сможешь исправить. Пусть ты и виноват, но ты ведь явно не хотел того, что случилось. Разве я не прав? –Прав.. –Ну вот,–гладиатор поднял мани и осторожно смахнул капли омывателя с щёк автобота, затем мягко взял того за подбородок, заглядывая прямо в душу Прайма. Они ещё немного молчали, глядя друг другу в оптику. Было ощутимо, как сильно и быстро бьются две большие искры. Оптимус, вместе с разрывающей тоской, ощутил ещё и странное чувство внизу корпуса, где-то у систем переработки энергона. Какое-то тянущее, возбуждающее желание только крепче прижаться к тому, кто был его врагом на протяжении многих лет. От него Оптимус зафыркал и больше уткнулся фейсплейтом в грудь Мегатрона, крепко сжимая его в своих манипуляторах. –Откуда в тебе это зерно разумности, Мегатрон.. –Удивишься, однако иногда я умею быть.. И таким,–всё же кривая и жутковатая улыбка коснулась губ десептикона, и он чуть сощурился, продолжая рассматривать меха перед собой. Затем ладонь легла на шлем лидера автоботов и огладила, когтистыми пальцами касаясь шейных частей экзоскелета и заставляя Прайма вздрогнуть. Откуда-то изнутри раздался негромкий пиликающий звук, и мех отстранился, оглядывая грудные пластины и всматриваясь в швы между ними. Тут же Мегатрон взорвался смехом, да громко так, чем вызвал обиду на фейсплейте автобота. В ответ на такую реакцию бывший архивист закатил оптику и толкнул Мегза в грудь, затем сел ровно и полез ощупывать свою шею. Наткнувшись на небольшой разъём в экзоскелете, он надавил на это место. Снова раздался тот забавный звук, и тут же перед оптикой вылезло небольшое пиксельное изображение шлема Саундвейва. Затем появились и две тонкие ладони связиста, и программка заговорила жутким, почти загробным голосом самого Саунда: «Приветствую обладателя экспериментального помощника, разработанного фракцией десептиконов». Затем отображение переместилось в угол. Вроде и не мешает, но взгляд каждый раз непроизвольно цепляется за этого самого помощника. От этого у Оптимуса совсем еле заметно изменилось выражение фейсплейта: он чу-чуть нахмурился, а губы расправились. Мегатрон же наблюдал за всем этим с ну очень довольной улыбкой, продолжал щуриться и ловить каждую неровность на лицевой пластине автобота. –Ты ведь знаешь, что это такое. Я прав? –Абсолютно. Это было добавлено по моему приказу. –А теперь объяснись,–строго потребовал Прайм, уже полностью нахмурившись и скептично посмотрев на сидящего рядом большого меха. Он явно не понимал, к чему всё это. –А где же твоё «пожалуйста», вежливость, неприсущая десептиконам? Тут же Мегатрон был одарён злым выражением плейта и рассмеялся, поднимаясь на серво. Затем махнул манипулятором и спрыгнул вниз. Шумно приземлившись возле одного из больших кристаллов энергона, он отошёл в сторону и стал оглядываться, не оборачиваясь назад, на Оптимуса, который спрыгнул следом. –Тебе это так принципиально? –Нет. Эту программу составил Саундвейв для слежки за тобой и.. Возможно даже помощи. –Ну ты же понимаешь, что я не останусь с десептиконами?–Прайм немного согнулся, чтобы отряхнуть колени и нижние части сервоприводов, затем поднял взгляд на Мегатрона, весь из себя хмурый. –Ещё раз нет. Тебе незачем возвращаться к остаткам автоботов,–Мегатрон коротко обернулся на следующего за ним Прайма, и покачал шлемом,–Ты же не хочешь, чтобы тебя гнобили твои бывшие товарищи за то, что ты не смог спасти своего медибота? Аргумента у Оптимуса не нашлось. Он на несколько секунд встал как вкопанный, с каким-то непонятным чувством глядя на Большого М, но всё равно поспешил за ним, когда понял, что отстаёт. Да и какие тут могут быть слова? Даже если команда отвергнет его, они это сделают перед ним, а не будут осуждать за спиной и улыбаться в фейсплейт. Дальше разговор вообще не шёл. Мегатрон по-хозяйски ходил между кристаллами энергона, иногда обламывая те, что были ниже, чем сам десептикон, и с каким-то удовольствием наблюдал за тем, как жизненная сила для любого трансформера стекает вниз, к той самой луже. Он не обращал внимания на то, насколько было красиво вокруг. Процессор его был занят такой удачной жилой, размышлениями о том, что придётся разговаривать и, наверное, просить прощения у Старскрима за то, что лидер ему разбил крыло, и, как ни странно, самим Праймом, что с искренним удовольствием рассматривал окружающую их местность, любовался голубоватым свечением и нередко заглядывался на свой потрёпанный плейт, глядя через кристаллы энергона. Только минут через десять, обойдя потенциальную шахту, Мегатрон и Оптимус подошли к озеру, которое скопилось внизу. –Должен ли я простить своей пташке его косяк с этой жилой? –Обязан, Мегатрон. Пусть он и должен был сказать об этом раньше, но это ещё не значит, что к нему надо так относиться. Чем хуже ты к нему, тем меньше у него желания с тобой чем-то делиться. –Мм.. Возможно ты и прав. Голос звучал недовольно, и десептикон даже закатил оптику, затем глянул в сторону, задумываясь о своём. Оптимус тоже молчал, затем поднял шлем в небо. Звёзды.. Они сияли так ярко. Казалось, будто кто-то рассыпал гайки в тёмной материи, и время от времени подсвечивал их прожектором. –Где-то там далеко наш дом. –И мы вернёмся на него. Вернёмся домой. –Знаешь, Мегатрон, мне нравится, когда в тебе просыпается то зерно адекватности. Громкий стон заполнил собой относительно небольшое помещение кварты. Снова толчок. Коннектор резким рывком проник глубже в порт, и от этого весь корпус передёрнуло. Затем снова и снова. Мегатрон особо не церемонился, утыкаясь фейсплетом в шею Прайма, затем осторожно подцепил острыми дентами один из центральных проводов нервной системы, что были самыми толстыми, и при этом виднелись из-за броневого слоя. Когтистые пальцы же оглаживали узкие бёдра и талию, касались приветливо раздвинутых сервоприводов, иногда подрагивающих от каждого толчка, от каждого укуса, каждого свистящего выпуска пара из вентсистемы. Вскоре же длинная острая глосса переползла выше, проходясь по нижней части фейсплейта и оставляя на пластине чуть влажный след, затем коснулась губ. Грубым движением раздвинув их, она проникла в чужой рот, начиная изучать Оптимуса изнутри, переплетаться с его собственным языком, обводить каждую денту и находящуюся рядом пластину десен. Сам же автобот стонал. Стонал так, как будто это был его последний в жизни интерфейс. Будто больше никогда такого не повторится, и у него не будет возможности насладиться той грубостью и лаской от партнёра, как сейчас. Мягкий влажный порт принимал ну просто гигантский коннектор Мегатрона так хорошо, что создавалось впечатление, будто он был создан только для лидера десептиконов и для его органа. Стенки порта приятно обволакивали металлическое покрытие тёмного механизма, иногда сильно сжимаясь на нём, чтобы чуть задержать Большого М на месте, позволив и ему насладиться корпусом, который сейчас был под ним, и себе ощутить все прелести коннекта, ибо побочные не простаивают в мучительном ожидании, когда и до них дойдёт очередь, когда и их коснётся ствол. Так иногда Мегатрон ещё и задевал основные датчики, находящиеся в самом конце внутренней части порта. Вторым своим толчком Мегатрон раскрыл один из пяти основных датчиков, и даже тогда в шлеме крутились мысли о том, чтобы лорд был более настойчив, более быстр, возможно даже более жесток. Но никак не о том, что из-за своей невнимательности и спускания всего действа на самотёк, Мегз вполне себе может оставить для Прайма и данные для создания маленькой искорки.. А это было бы не очень желательно. В конце концов Оптимус закинул серво на узкую талию Мегатрона, а манипуляторами обхватил чужую шею, только сильнее прижимаясь к непривычно тёплому корпусу, углубляя поцелуй и давая себе возможность быть чуть более свободным, чем обычно позволял Прайм. Понятное дело, что до всего этого автобот старался оставаться таким же холодным и серьёзным, поэтому такой резкий контраст очень сильно смешил Мегатрона, однако сейчас огромного меха больше интересовал чужой влажный порт, чем какие-то там мысли о том, что «а вот раньше он был другой, а раньше так не было». Понятное дело, что раньше так не было. Поэтому десептикон и продолжал делать глубокие и стильные толчки, заставляя партнёра мычать в поцелуй, пытаться быть ближе к такому необходимому сейчас корпусу, стараться получить от него всё то тепло, которому не хватало Прайму в последнее время. Тепло и телесное, и душевное. Пусть потом он и будет думать о том, насколько это всё грязно, насколько это всё глупо и неправильно, но это всё будет потом, потом, потом! Сейчас рядом Мегатрон, которому Прайм отдался, которого Прайм хочет, хочет этого интерфейса. И плевать, насколько громко потом будет вопить совесть и заложенные в программу понятия носителя Матрицы лидерства, последнего Прайма и всё остальное. Громкие бренчащие звуки хорошо скрывала звукоизоляция в кварте лидера десептиконов. За пределы этого отсека ничего не уйдёт, если никто из управляющего состава не решит зайти. Да и не посмеют. Для начала надо ещё добиться разрешения у Мегатрона. Поэтому лорд мог спокойно толкаться в корпус своего автобота, царапать когтистыми пальцами спину и продолжать кусать его шею, иногда проводить глоссой по маленьким деталям на плечах, грудной пластине, очерчивать швы и многое другое, что представлял себе разгорячённый интерфейсом процессор. А почему бы и нет? Возможно таким образом он сможет заставить Прайма остаться рядом с ним, не перейти обратно к автоботам. Показав несвойственное для себя тепло, он получит в свои манипуляторы не только власть, но и верного партнёра. Он заполнит собой ту тоску по старому другу, и постарается выбить из процессора всякую мысль о Рэтчете, о разрозненной команде автоботов.. Выбить также, как и сейчас его коннектор выбивает из Оптимуса всю дурь и остатки разумности. Что уж сказать, но за этим было.. Забавно наблюдать. Настолько холодный и всегда отстранённый, Оптимус стал таким покладистым, тёплым, жаждущим близости с Мегатроном. Лидер десептиконов довольно хмыкнул, поднимая манипулятор и кладя его на затылок Оптимусу, заглянул своей жуткой красной оптикой в чужую, голубую, чуть мутную от омывателя, и, ничего не сказав, мягко коснулся губами его лба, от чего Прайм зажмурился и судорожно выдохнул. И снова грубый толчок, от которого по кварте пронёсся громкий стон. Затем и наглое хихиканье. Но погодите, как всё к этому пришло? Каким таким чудом вроде как два врага, которые полжизни терпеть друг друга не могли, вот сейчас.. После того, как два лидера немного побыли на залежах, они вернулись на Немезиду, ещё некоторое время находились на мостике. Мегатрон отдавал поручения по поводу остальных шахт, а Оптимус просто молча рассматривал снимки с Кибертрона, иногда горестно вздыхая и сжимая манипуляторы в кулаки. Было тяжело видеть их дом таким. Так ещё и с учётом того, что он видел недавно.. Огромная жила энергона, из-за своих особенностей кристаллы которого сами собой ломались и жидкое вещество стекало по земле, впитывалось в неё, создавая условия для роста новых осколков. Он один раз уже такое видел. На месте, где был избит отрядом вехиконов Клиффджампер. В той яме тоже должна была быть жила. Только вот десы её уничтожили. И всё равно оставалось несколько массивных кристаллов. А на Кибертроне.. На Кибертроне энергона не осталось. Сердце их планеты давно погибло. И погибло из-за действий Мегатрона.. Какие-то противоречивые чувства сейчас одолевали Оптимуса. Вроде он хотел начать доверять, прислушиваться к лидеру десептиконов, но всё ещё прекрасно помнил о том, что творил Большой М и на их родной планете, и тут, на Земле. Такое, обычно, не прощают. Но сейчас.. Он не мог толком определиться, начинать гневаться на лорда или наконец простить и пытаться вернуть его на путь истинный. Многое произошло и по вине Оптимуса. И всё же вскоре на плечо лёг массивный манипулятор. Подняв оптику, автобот увидел чуть хитрую улыбочку на фейсплейте Мегатрона. Затем же Большой М потянул красно-синего меха за собой, медленно меняясь в своём настроении и явно становясь напряжённым. Почему так выходило Оптимус не понимал до момента, как не опознал перед ними огромные раздвижные двери медотсека. На пару секунд в оптике носителя Матрицы промелькнуло искреннее удивление, и Прайм заглянул в фейсплейт лорду десептиконов. А тот лишь как-то стыдливо отвёл взгляд в сторону и молча зашёл внутрь отсека. На платформе на брюшной и грудной пластинах лежал в полубредовом состоянии Старскрим, возле его раненного крыла вертелся Нокаут, заканчивающий залатывать отверстие в тонком металле, и где-то в тени стоял Саундвейв, молчаливо наблюдающий за происходящим. Затем же медик и связист внезапно обратили внимание на пришедших. И если военврач тут же встал по стойке смирно, отдал честь и только после короткого кивка продолжил работу, то Саундвейв даже не дёрнулся. Да и ему этого не надо было делать: он любимчик Мегатрона, и ему нечего бояться своего начальника, что доверял ему максимально. Он просто ограничился коротким пиликаньем, чтобы обозначить своё присутствие, и, удостовишись взгляда огромного меха, продолжил тихо стоять в своём незаметном месте и не отсвечивая никаким образом. Оптимус даже на несколько секунд подумал о том, что если бы офицер не подал признаки своего присутствия, он бы и не заметил, что в медотсеке есть ещё кто-то. Взгляд зацепился за корпус, лежащий на платформе. Старскрим лениво приподнялся, оглянулся на пришедших и тут же боязливо взвизгнул, когтистыми пальцами хватаясь за ближайший край платформы и с ужасом глядя на приблизившегося военачальника. Тут уже даже Нокаут немного отошёл, буквально бросая на произвол судьбы и решения Мегатрона бедного командира, что тот даже преданно посмотрел на медика. Однако тут же на спину между крыльями лёг когтистый манипулятор, провёл ниже, чуть потрепав кабину пилота, которая была на спине у сикера, и сурово провентилировал, абсолютно спокойно глядя на опешившего крылатого. Повисла какая-то тишина. Не такая, какая была, когда Мегатрон пытался заманить Прайма в ряды десептиконов. Просто неловкое молчание. Тут же Мегатрон чуть обернулся на Оптимуса. В свою очередь автобот немного улыбнулся и сделал движение манипуляторами, мол: «давай, не бойся», а сам отошёл в сторону и просто наблюдал. Недовольно хмыкнув, жуткая красная оптика снова перешла на меньшего меха. –Я прошу прощения, Старскрим, за недоверие к тебе и сомнение в словах касательно жилы энергона.. Только в этот раз. Что уж говорить, но там даже извечно холодный и отстранённый Саундвейв шлем поднял, глядя на начальника с непониманием и удивлением. Хорошо хоть этого не было видно под дисплеем. А Старскрим.. Про него и говорить про него, он там ни живой ни мёртвый лежал от шока и страха перед начальством. Затем немного опустил оптику, раздумывая над словами лидера. Это же шутка, да? Мегатрон наверняка опять издевается над ним, своим вечно лажающим слугой, у которого из положительных качеств только стратегическая склонность, маневренность и отличная память, особенно во время побоев. Во всем остальном он явно уступал и тому же Саундвейву, и многим другим, кто мог бы занять его почётное местечко под солнцем в виде звания командира и заместителя самого Мегатрона. Пусть командира такого узкого назначения, как воздушные военные силы, но всё же. И, плюсом ко всему, ему позволялось брать в своё подчинение и обычных наземников. А касаемо второго.. Здесь и упоминать много не придётся. Старскрим ничего говорить не стал, осторожно приподнялся на локтях, непонимающе глядя наверх, в фейсплейт Мегатрона. Выражение на нем было непривычным, крайне спокойным и даже капли раздражения от присутствия пташки поблизости не ощущалось. Правда напрягало то, что на здоровое крыло лёг манипулятор, и иногда когти царапали поверхность, пока лидер ждал ответа. Он себе мог это позволить, и знал, что Скрим в лоб не скажет о том, что ему не нравится, когда его крылья трогают без надобности. Не такие уж они и толстые, как хотелось бы, а от того и чувствительность высокая. И всё же командир поднял взгляд на Мегатрона, с секунду ещё поломался, думая, а стоит ли вообще отвечать, и в итоге очень недовольно фыркнул, дёрнулся назад, убирая пальцы начальника от себя, и чуть повернулся на бок, опираясь локтём на платформу, чтобы не лежать перед Мегатроном на брюшной пластине. Стыдно как-то.. –Я ещё подумаю над этим. –Слишком много смелости, Старскрим. –Я знаю, лорд Мегатрон. Но в этот раз я получил наказание незаслуженно!–огрызнулся сикер, хмурясь и немного напрягаясь. В ответ на это Мегатрон только неоднозначно покачал головой. –Возможно. Однако ты и без того знаешь, что от меня скрывать что-либо бесполезно. Взгляд красной оптики зацепился за стоящих в стороне Прайма и Нокаута. Наёмник о чем-то шептался с автоботом, иногда поглядывая на разговаривающих, а точнее выясняющих отношения между собой руководителей. Так ещё и позорно прятался за Праймом, явно не желая отгрести в момент, когда у их лидера может резко испортиться настроение. Благо пока что-то никаких предпосылок не было, да и Саундвейв, за столько то лет научившийся распознавать даже малейшие признаки того, что Большому М в моменте сорвёт крышу, стоял абсолютно спокойным и даже не думал принимать какие-нибудь меры. А то обычно он чуть напрягался, сжимал свои тонкие пальцы в кулаки и поднимал шлем, готовый если что вызывать подмогу пострадавшему. Затем зрительные датчики снова перевелись на Старскрима. Мех продолжал лежать на платформе, хмурясь на своего начальника и чуть нервно постукивая острыми когтями по металлической поверхности. Его оптика как-то судорожно бегала по корпусу, нависшему сверху, и он пусть и показывал свою напускную наглость, несогласие и даже неповиновение, но при этом оба знали, что Скрим—тот ещё трус, и стоит Мегатрону только занести манипулятор, либо же дёрнуть огромной пушкой, так крылатый сразу же поменяется, и будет послушной лапочкой.. Да вот только не в этот раз. Ради Оптимуса, чей взгляд был пронизан лёгкой тревогой, а действия скованные настолько, что хочется смеяться, он готов и потерпеть своего заместителя. Да и мало ли Старскрим наконец поймёт, что если он будет проявлять лояльность, то и Мегатрон пересмотрит своё отношение к нему? Сам же знает, что умалчивать что-то от лидера себе дороже, можно и пару лишних дыр в корпусе получить, но нет, вечно лезет на рожон и показывает свой мерзкий характер. После минутной паузы, когда оба наконец закончили рассматривать друг друга, сикер сдался первым. Лорд даже улыбнулся, видя, как нервно вентилирует элегантный корпус и как потрясывает от напряжения сикера. Он виновато опустил взгляд и смягчился в мимике, признавая своё поражение. Ещё немного помолчав, он осторожно сел и уже хотел было встать на сервоприводы, но Мегатрон жестом показал ему «отставить», позволяя объясниться и в таком положении. А сам улыбается, хитро так, пугающе. –Лорд Мегатрон, я..–опять задержался, не довёл мысль сразу. Страшно, что уж поделать. Но сильнее страха было раздражение. Опять победа за лидером. Опять Старскриму унижаться перед всеми. Фыркнув и собрав остатки своего себялюбия в кулак, сикер поднял взгляд на нависшего над ним Мегатрона.–Я признаю свою.. Ошибку. Мне следовало вам сразу доложить о нахождении месторождения энергона и не подвергать экипаж и армию риску. Это была моя оплошность и я готов понести своё наказание. –Вольно, Старскрим. Своё наказание ты уже получил,–резким движением лидер десептиконов немного нагнулся, схватил раненое крыло сикера и удивительно мягким движением поднял его, рассматривая не до конца заделанное повреждение. Провёл когтями по свежему шву и выдохнул и убирая манипуляторы за спину.–К своим обязанностям ты вернёшься через три звёздных цикла, когда твоё повреждение полностью заживёт и не будет доставлять тебе неудобств. По крайней мере к руководству так точно. Приказ понятен? –Есть, мой лорд..–как заворожённый произнёс командир, тупо глядя на Большого М перед собой. Затем тряхнул шлемом и принял более собранный и спокойный вид.–Приказ ясен. –Отлично. Восстанавливайся. Всё же найденная тобой жила закрывает твой.. Косяк. Ответа не последовало, но мех снова кивнул, затем проводил отошедшего десептикона взглядом, вообще не понимая, что это было. –Нокаут, позаботься о том, чтобы Старскрим мог иметь возможность взлетать. –Есть, лорд Мегатрон. Военмедик хмыкнул и потёр затылок, поймав на себе косой взгляд начальника. А вскоре за тем ещё и Оптимус быстро пошёл. –Саундвейв? –Саундвейв: комментарии отсутствуют. Саундвейв: тоже удивлён. –Ну вот видишь, Мегатрон, это было не так уж и.. Сложно.. Правда ведь? Спокойно поинтересовался автобот, следуя за Мегатроном и глядя на чужую спину с лёгкой улыбкой, едва касающейся уголков губ. Всё же он оказался прав, и сейчас был очень доволен тем, что вышло примерно так, как он и предполагал. На слова идущего сзади лорд недовольно фыркнул и закатил оптику, немного ускоряя шаг. Было даже как-то непривычно осознавать то, что в этот раз Оптимус обошёл его.. Хотя, нет. В очередной раз. Так будет правильнее. –Молчи, Прайм. –Тебе сложно признать то, что я оказался прав. Старскрим не такой вредоносный, если ему показать, что за ошибки его не будут ломать, да и он может доверять тебе свои находки и секреты. Или нет? Будешь противиться правде? –Ты.. Замолчи. Мегатрон недовольно фыркнул и обернулся на автобота. Встретившись взглядами, лидер десептиконов устало провентилировал, протёр пальцами оптику и быстро пошёл дальше, уже более не обращая внимания на Прайма. Дальше Мегатрон занялся своими делами, отправив Оптимуса погулять по Немезиде. В итоге Прайм засел на мостике, разбираясь со своей программой. Весёленький интерактивный помощник довольно долго раскидывал автоботу какие-то правила на корабле, пользования собой и просто перечислял функции, которые мог выполнять. При этом ещё упомянул, что сообщение о любом подозрительном действии будет сразу же передано Саундвейву, а там уже, скорее всего, пойдет на рассмотрение Мегатрону. И на сохранность нарушителя рассчитывать не придётся, ибо лорд может сделать всё, что угодно. Однако вскоре Оптимусу это надоело. Под треск помощника, чьи фразы генерировала сама программа, и озвучивалось это всё загробным голосом офицера связи, который Оптимуса несколько напрягал, автобот покинул центральный зал корабля и отправился ходить по мрачным коридорам. Всё же на освещении сильно экономили, и многие из управляющего и обслуживающего персонала давно привыкли к тому, что нужно смотреть, куда идёшь, чтобы ни на кого не нарваться. Хорошо хоть в этот раз по пути Прайм никого не встретил. Ещё с часа два точно гуляя по верхним палубам и молчаливо наблюдая за работой вехиконов, однако в слаженный, работающий как часы механизм Немезиды автобот не лез, и просто подмечал про себя какие-то детали. Затем же просто вернулся к себе в кварту и сел на платформу, начав размышлять о своём. Наверное так, в полном спокойствии, прошло ещё недели две. Ни для кого не было секретом, что Оптимус и Мегатрон стали как-то.. Сближаться. Они довольно много времени проводили вместе, обсуждая то прошлое, то планы на настоящее и будущее. Нередко разговаривали и просто по душам, излагая свои мысли по поводу тех или иных дел, иногда затрагивали тему распавшейся команды Прайм. Тогда автобот печально опускал оптику и грустно вздыхал, закрывая фейсплейт ладонью, чтобы не дать волю эмоциям. Он нередко думал о том, что компания десептиконов не более, чем замена для неутешной искры экс-лидера автоботов. Мысль о том, что он больше никогда не увидит никого, кто был ему так дорог, с кем он прошёл огонь, энергон и ржавые покрытия, кому иногда был даже обязан жизнью, больше не увидит. Он даже сейчас не знал о том, что же случилось с товарищами-автоботами. Но надежда на то, что они смогли ужиться в тени человечества рядом со своими человеческими друзьями, всё ещё грелась где-то внизу камеры искры. Мегатрон видел. Видел, в каком настроении пребывает Оптимус. Видел, как тяжело красно-синий мех переживает всю сложившуюся ситуацию. Однако понимал, что чем больше он будет давить, стараться закопать прошлое последнего из Праймов внутри него, тем хуже сделает. А ведь внутри него уже разгорались старые.. Чувства. Как бы то ни было, но ещё до всей истории с Кибертроном, ещё до начала беспорядков они были довольно близки. Пусть их статус и разительно отличался. В прошлом шахтёр, Орион Пакс смог стать архивистом, а Мегатрон так и остался пусть и крайне успешным, но всё равно гладиатором в шахтёрской яме, где раз за разом одерживая победу за победой, каждая из которых была всё жёстче, чем прошлая. Старую дружбу так просто не зарыть. И вместе с этим ту симпатию, которую испытывал гладиатор. Хотя постоянно и терзали мысли вроде: «зачем ему нужен я, когда есть такое общество», и всё остальное. Потом всё то, что повлекло за собой войну, разруху на Кибертроне, многомиллионные смерти, и полное опустошение в душе. Что же сейчас? По ощущениям, всё начало налаживаться. Прайм на их стороне, и, если очень сильно постараться, то Мегатрон сможет добиться того, что они.. Будут вместе. А почему нет? Всё же Мегатрон это достойный кандидат в партнёры. И, если Оптимус хорошо попросит, Большой М будет готов даже пощадить остатки автоботов и дать им возможность жить на Кибертроне в спокойствии. Конечно, высоких должностей и почестей их этой «бравой» гвардии никто не получит, ещё чего, но это всё равно лучше, чем нынешнее положение. В конце-концов вся эта история и переросла в то, что сейчас происходило в кварте лорда Мегатрона. Тот темп, с которым двигался лидер десептиконов внутри Оптимуса, можно было смело назвать зверским. Хотя, даже самый безумный зверь не стал бы с такой силой уничтожать интерфейс-систему. Но те небольшие поломки и трещины в подкладке, растяжения и боль потом, всё потом. Сейчас и автоботу, и десептикону было важно насладиться друг другом по полной, чтобы потом было стыдно вспоминать этот момент, стыдно смотреть в оптику, но от этих самых воспоминаний внизу брюшной пластины всё начало бы греть, а на фейсплейте проступала лёгкая довольная улыбка. Да и.. У них двоих давно не было интерфейса. У Прайма это очевидно по какой причине, не было партнёра. Всё же со своей командой такого не провернуть. А Мегатрон.. Просто был на взводе и не до того, чтобы кого-то на платформу заваливать для подобных целей. Сейчас же момент был отличный. Судорожно провентилировав, автобот снова впился в чужие губы. Глосса проводила по всему, что было в горячей полости, а вентиляция уже, по ощущениям, была чем-то запретным, недостижимым, тем, что он получит только после интерфейса. Хотя внутри всё перегрелось, даже горело огнём. Огромный коннектор Мегатрона раскрыл уже четыре из пяти основных датчиков, постоянно бил по ним, что вызывало короткие волны удовольствия по всему корпусу, игрался острыми пальцами с проводами в труднодоступных местах, растягивая их и иногда даже вредя внешней оболочке. Один из центральных проводов, который шёл вдоль экзоскелета, даже был неудачно порван, от чего Оптимус на несколько секунд лишился чувствительности в этой области, но при этом ощущения внизу тазового отдела резко вспыхнули, усилились, от чего Прайм издал громкий стон. Настолько, что вокалайзер тут же отказал, и дальше мог издавать только хриплые звуки, сипы и иногда только мычание. Вместе с этим всем Мегатрон совершил очень грубый и глубокий толчок, от чего автобота всего передёрнуло, и он выгнулся в спине. В конце концов Мегатрон был готов к перегрузке. Он сильно кусал чужие плечи и шею, оставляя на них явно заметные метки, иногда даже зализывал энергон, который скатывался из ран, и поглядывал на фейсплейт Прайма. Несмотря на дикость, которая захватила его процессор, мех понимал, что он должен вернуть себе самообладание и не накачать Оптимуса данными. Сейчас не то время для маленьких искорок. Да и к тому же.. Мегатрон сильно сомневался, что будучи добрым по отношению к своему автоботу, он будет таким же по отношению к новорождённой протоформе, которой ещё и отдельный уход будет необходим в первые несколько звёздных циклов точно. Нет, все эти планы надо отложить на потом, когда всё устаканится. Поэтому сейчас Большой М резко сделал толчок назад, однако не стал выходить из корпуса бывшего архивиста. Манипуляторы легли на бёдра Оптимуса, сильно сжали их, и мех внезапно перегрузился, судорожно глотнул холодного воздуха кварты и закрыл оптику на секунд тридцать. Внезапно наступило чистое спокойствие и вместе с ним ужасная усталость, от которой хотелось упасть вперёд, рядом с партнёром. Желательно не на него, чтобы не поломать экс-лидера. И всё же Мегатрон смог с собой совладать, с удовольствием рассматривая Прайма под собой и гордо выпрямляясь. Красно-синий мех же судорожно вентилировал, иногда дёргался от того «послевкусия», которое ощутил от интерфейса с десептиконом. Внутри всё горело, было больно даже пошевелиться, однако оно, определённо, того стоило. Ещё минут пять оба приходили в себя, остуждали перегретые системы и возвращали ясность ума. А затем гладиатор осторожно лёг рядом с уставшим автоботом, который лениво положил шлем на чужое плечо и закрыл оптику, выдыхая горячий воздух из вентсистемы, затем поёрзал и с щелчком закрыл интерфейс-панель, только после этого смог расслабиться и лечь удобнее. Ещё немного помолчав, Большой М положил манипулятор на чужую талию, прижимая к себе ближе Прайма. –Тебе ведь понравилось, так? –Замолчи, Мегатрон. Я не хочу сейчас с тобой разговаривать,–фыркнул мех, на несколько секунд открыл оптику, чтобы глянуть на партнёра, и потом вновь зажмурился. Повернувшись на бок, автобот полностью расслабился и сейчас молча лежал, иногда очень глубоко вентилируя. –Какой же ты злой, Оптимус. Как-то странно, с непривычной сухой нежностью ответил десептикон и рассмеялся, затем же, чуть поёрзав, он тоже закрыл свою оптику и внезапно провалился в оффлайн. Наверное сказались нагрузка и беспощадный интерфейс, который вымотал их двоих. Но оно того стоило, это определённо. По крайней мере сейчас он. Был.. Доволен. Невероятно доволен. Минутная слабость после получасового контакта с Оптимусом. Врагом, которого десолидер мечтал уничтожить.. Растоптать, сломать, разбить. С Оптимусом, которого он столько времени считал предателем, подлизой совета. Всё это в прошлом. И это хорошо, что так и есть. Сейчас, если никакая шлакообразная тварь внезапно не заявится.. Что же.