Bad Romance

Я больше не хочу тебя видеть, Больше никогда не хочу встречаться с тобой, Но это снова случится, Я вижу, как это случается снова и снова.

Фрагмент из песни Jerk, Oliver Tree

      Эндрю на мели. Пятьдесят долларов – всё, что у него есть. И он тратит их на омегу-проститутку.       Скоро из-за долгов отключат электричество, но это уже не будет проблемой Эндрю. К рассвету всё перестанет иметь значение, потому что мёртвые за электричество не платят.       Раздаётся громкий звонок в дверь.       Одноразовый секс – хорошее завершение жизни. По мнению Эндрю, в ней достаточно дерьма. Брат, снова подсевший на наркотики. Дилеры, разгромившие дом. Судимость, из-за которой не берут на работу. Старое, с ветхими окнами жильё в трущобах. Отходняки после таблеток, принимаемых из-за судебного предписания. Отсутствие интереса и того стремления бороться за лучшие условия, что, казалось, были вплетены в каждого. Это не последний пункт. Ещё – отличная память, чтобы не забывать детство и каждого ублюдка, угрожавшего – если не заплакать, – выбить зубы кухонным молотком.       Насчёт постоянного партнёра Эндрю не питает надежд. Его раздражает вопрос о продолжении отношений. Второго раза не будет. Эндрю не нужна пара, потому что ему никто не нужен.       Он нестабилен, и понимает это. Проблемам нет конца и края, как нет и решений. Шрамы покрывают предплечья плотной, белой, уродливой сеткой. Эндрю заходит всё дальше.       Поэтому завтра он завершит всё сам. Это единственное, что остаётся. И ему не жаль. Почти нет страха.       Фантомный холод лезвий обжигает руки.       Аарон сегодня не придёт. И завтра, скорее всего, тоже. Может вернётся на неделе, или позже. Он ушёл только с утра, и искать его по притонам – бессмысленное занятие. Чтобы тащить Аарона, нужны силы и желание, а их нет. Вскоре перестанет волновать и зависимость близнеца.       Эндрю не оглядывает дом. Не тратил сил, чтобы убраться. На тумбе в гостиной стоит тарелка с недоеденными макаронами, на спинке стула висит потрёпанная одежда. Свет – тусклый, отвратительного тёплого оттенка из-за дешевизны ламп.       Эндрю открывает дверь. Его встречают ночь, пыль и вызывающие, короткие, абсолютно безвкусные шорты, не оставляющие места воображению. Едва прикрытые тканью стройные бёдра – первое, на что падает взгляд.       Эндрю безразличен.       Тёмная майка, огненно-рыжие кудри и подведённые чёрными тенями холодные, голубые, внимательные глаза. Эндрю едва уловимо хмурится, когда натыкается на хитрую, дерзкую, но явно притворную ухмылку и прямой взгляд. Тушь размазана на нижних веках. Очерченные тонкие тёмные губы. Парень не строит из себя дурака или беззащитного, чтобы создать образ, от которого у альф сносит крышу. Скорее, заявляет о том, что ко всему готов. И его ничем нельзя удивить.       Омега обошёлся дёшево. Он красивый, даже слишком, есть в нём нечто роковое, от чего богатые дядечки в Сохо точно теряли бы голову, работай парень там. Но Эндрю видит ответ, по какой причине такая цена, почему тот здесь, в душной Колумбии – шрамы, покрывающие симпатичное личико. Эндрю плевать. Это его не касается.       Омега оценивает Эндрю. Тот делает то же самое в ответ. Они присматриваются, и Эндрю, к своему удивлению, чувствует призрачную опасность. Его тело рефлекторно напрягается.       Но он не успевает задуматься. Мысли разом покидают голову, оставляя лишь пустоту. Эндрю замирает, а сердце в грудной клетке, словно останавливается.       Запах.       Миндаль и вишня. Он будто объёмен. Мягкий, но сильный, словно переполняющий лёгкие. Весь воздух по щелчку пальцев оказывается пропитан им.       Жар охватывает тело Эндрю, а сердце, осознавшее опрометчивую ошибку, начинает биться с утроенной скоростью.       Стук-стук-стук. И больше ничего не слышно.       Эндрю кажется, что ноги держат его слабо. Он думает, что способен рухнуть на пол.       Ощущения – как удар битой по голове. Жизнь любит шутить с Эндрю. Очень любит. Только он принимает решение свести с ней счёты, как получает неприятный сюрприз.       Глаза рыжеволосого распахиваются, и тот отступает на шаг назад, готовый, как Эндрю понимает, сбежать. Почему только это намерение так очевидно? Эндрю хватает омегу за запястье, не давая этого сделать, силой затаскивая в дом. Он встречает слабое сопротивление, которое быстро стихает.       Истинные.       Эндрю хочет пустить себе пулю в лоб.       Рыжеволосый прижимается к двери. Напуганный, настороженный. Эндрю разглядывает его. Вот, оказывается, как выглядит судьба – её рыжие локоны вьются, а длинные, густо накрашенные ресницы подрагивают.       Эндрю в отчаянии. Он хочет процедить, что истинный ему нахрен не сдался. Эндрю нечего дать омеге, нечего предложить. Он не доверяет никому, а особенно никогда не стал бы доверять своему истинному. Если тот буквально родственная душа Эндрю, то явно – последний мудак, каких только свет видывал.       Это подтверждается ножом у горла. Эндрю относительно спокоен.       — Ты следил за мной? — спрашивает омега, и в его голосе слышится угроза. Голубые глаза говорят Эндрю, что погубят его. Непременно погубят. — Отвечай. Как ты узнал? Это подстроено?       Чужие руки не дрожат. Эндрю чувствует хватку парня на своём теле, достаточно сильную и крепкую, словно тот способен сломать пару костей, если приложит чуть больше усилий.       — Не будь идиотом, — цедит Эндрю в ответ, собирая все свои остатки спокойствия.       Он не анализирует странные вопросы про сталкинг и подставу. Мысли путаются. Эндрю сбит с толку обволакивающим с ног до головы сладким, приятным запахом. В этом есть нечто чарующее, то, что Эндрю не понимал, когда слышал об истинных парах. Аромат оседает на языке, чувствуется почти как обещание. Очень не вовремя. Эндрю в них не верит, это всегда обман. Нет исключений.       Нож у горла ощущается желанным.       Эндрю играет в молчаливые переглядки. Эмоции на чужом лице такие яркие, что он невольно, но с интересом рассматривает, как те проявляются в чертах. Злость, недоверие, когда омега обдумывает слова Эндрю, пытается поймать на лжи. А затем – шок, когда осознаёт, что всё происходящее – воля случая. Хватка слабнет. Кожа в местах, где сжимались чужие пальцы, горит.       — Твоё имя? — спрашивает парень, всё ещё не отстраняясь. Эндрю чувствует жар, исходящий от стройного тела, прижимающегося к нему.       — Эндрю.       Омега секунду колеблется. Неуверенность промелькнула на лице парня всего на миг, и это – неясный сигнал, смутное предупреждение для Эндрю, что не всё так просто. Но плевать. Эндрю не нужно знать, как зовут его истинного. Ещё и так много думать о нём. Это совершенно не важно, только лишний соблазн. Но уже поздно что-либо предпринимать, потому что омега решается:       — Нил, — чересчур уверенно представляется парень в ответ.       Тон и секундная заминка перед тем, как сказать, мгновенно настораживают, давая повод зацепиться. Что-то явно не так. Может, остальные и не уловили бы никогда, но Эндрю замечает.       — Псевдоним? Фальшивое имя? — хмыкает Эндрю.       Нил хмурится, но не отвечает. В яблочко.       «Похуй», — думает Эндрю, это действительно не имеет значения. Фальшивое имя даже лучше.       Он ловит себя на мысли, что хочет услышать звучание этого имени из собственных уст.       Нил.       Наконец, пространства становится больше. Нил отступает и, как Эндрю кажется, чувствует себя, словно в клетке. Лицо бледное. Яркие глаза – испуганные. Вид у Нила затравленный, будто его сейчас стошнит, и Эндрю разделяет это состояние.       Истинные – словно ёбаная сказка. Шанс встретить свою, идеально подходящую пару, родственную душу равен восьми процентам. Эндрю не понимает, что ещё он сотворил, раз жизнь решила преподнести ему это. Сейчас. Похоже на дьявольский розыгрыш, да только запах реален, как и покалывание в кончиках пальцев из-за неясных, пока неоформленных желаний.       Твою мать.       Нил неожиданно выпрямляется, словно смирился со своей участью. Но нет. Он готов защищаться. Эндрю это понимает. Нил глядит с вызовом, сощурив красивые глаза. Тоже не в восторге от того, что у него есть истинный – это очевидно. А значит, Нил опасен, ведь не вешается на шею, не пищит от радости. Похоже, Нил с грузом проблем за спиной, таких же, как у Эндрю.       Это очень плохо.       Настолько плохо, что хуже некуда.       Эндрю интересно. Нечто, давно забытое, вспыхнуло в груди, как искра среди потухших углей. Он осознаёт, что ему не нужно знать то, что явно обойдётся дорого. Ведь всё уже решил – ножи под повязками, как напоминание, словно становятся тяжёлыми. Но. Эндрю думает, что у него с Нилом всё равно есть время. Пара часов. А потому предлагает перемирие. На закате жизни было бы неплохо хоть поговорить с истинным, разве нет? Раз уж тот, оказывается, существует.       — Ты голоден? — спрашивает Эндрю.       Безобидно. Но в точку. Нил – дешёвая проститутка, поэтому наверняка зарабатывал на жизнь чем-то ещё и, скорее всего, у него нет времени на перекусы.       Нил вскидывает брови. Он начинает что-то обдумывать, вид у него при этом, по мнению Эндрю, глупый. А затем медленно кивает. Эндрю чувствует себя немного удовлетворённым.

***

      Нил ест. Кажется, ему всё равно, что есть, поэтому он просто глотает пищу, не обращая внимания на вкус. Тихо. Эндрю впервые стало немного совестно за то, что не убрал кухню. Обстановка дома может многое рассказать о нём. Например, о долгах.       Сладкий запах мешает. Он до одури приятный. Эндрю думает, что хочет прижаться к смуглой шее, к месту, где чувствуется пульс, чтобы попробовать Нила на вкус. Это отвратительно. Эндрю отгоняет эти мысли. Нил испытывает те же ощущения, судя по тому, что едва заметно ёрзает на стуле.       Эндрю тянет к Нилу, как магнитом. Борьба с притяжением пока что довольно успешная. Надолго ли? Эндрю нужно выставить Нила за дверь сейчас же и повесить тридцать прочных замков. Он также желает узнать Нила. Дотронуться до него. Кончики пальцев подрагивают, и Эндрю стискивает челюсти.       — Ты мне не нужен, — спустя минуту молчания говорит Нил, поставив тарелку на стол.       Эндрю согласен. Нил ему тоже не нужен. Щёлкает зажигалка, и Эндрю прикуривает две дешёвые, отвратительные сигареты. Не спрашивая, одну протягивает Нилу.       Напряжение становится всё сильнее. С ним сложно бороться из-за грёбаной истинности. Эндрю всеми силами пытается игнорировать. Нил сохраняет спокойный вид, но заметно, что это даётся ему нелегко.       — Не говори мне ничего про себя, — добавляет Нил. — Это опасно, — он качает головой. Неожиданно исправляется, холодно глядя на Эндрю, с вызовом. — Точнее, я в опасности. Не хочу иметь лишний повод достать меня.       Эндрю удивлённо кивает. Он не задаёт вопросов. Нил, кажется, хочет сказать что-то ещё, но затыкается. Эндрю гипнотизируют голубые глаза, когда тот долго смотрит на него. Нравится ли Нилу то, что он видит? Эндрю не знает. Ему дурно, жарко и не по себе.       Он хочет прижать Нила к стене. Провести ладонями по рёбрам и сорвать каждый выдох с губ. Ноги Нила очень длинные. Его шорты отвратительно выполняют свою работу в качестве одежды. Пальцы аккуратно сжимают сигарету. То, что между Эндрю и Нилом витает – электричество. Технически, всего лишь попытка природы заставить Эндрю поставить метку. Что ж. У Эндрю хороший контроль. Им с Нилом нужно разойтись сейчас же.       Они молчат. В тишине слышится слабый треск, с которым догорает сигарета при затяжке. Эндрю тушит сигарету об пепельницу. Нил что-то обдумывает.       Нил неожиданно поднимается, и это сигнал об опасности. Эндрю рефлекторно вжимается бёдрами в столешницу.       — Мы больше не увидимся, — предупреждает Нил. Эндрю неотрывно следит, как он начинает подходить ближе. Происходящее ощущается болезненно.       — Отцепись, — сдавленно выдыхает Эндрю, когда оказывается в ловушке рук Нила. Это слабый протест. Голова кружится от невероятного запаха. Эндрю возбуждён.       Нил мимолётно удивляется словам, но не отходит. Его лицо приближается к лицу Эндрю.       — Ты странный, — говорит он тише. Не моргает. — Очень. Но по другому не могло быть, верно?       Имеет в виду, что Эндрю без возражений, легко соглашается не сближаться. Не хочет обзавестись связью, отказывается от информации. Прикладывает усилия, чтобы не сдаться.       Сердце Эндрю в ловушке. Он понимает, что Нил способен посадить на цепь, запереть в клетке. В Ниле слишком много сил.       У него длинные, пушистые ресницы. Густой слой туши. Вызывающий макияж, который Эндрю желает смыть. Нил замирает и не приближается, его горячее дыхание ощущается на губах Эндрю.       Если немного податься вперёд...       Колени соприкасаются, когда Нил решает встать поудобнее. Ток проходится по позвоночнику Эндрю. Нил шумно выдыхает. Происходящее – не игра. Тот не решается сократить оставшееся несчастное расстояние, потому что Эндрю не дал ответ. А может, Нил пытается собрать последние остатки силы воли, чтобы отстраниться? Он относительно хорошо держится. Запах проникает в каждую клетку лёгких Эндрю.       — Ты тоже странный, — отвечает Эндрю.       Нил едва заметно расслабляется и улыбается, будто в словах было нечто смешное. Эндрю растерян. Его взгляд падает на губы Нила.       — Будет отстойно, если мы ничего не сделаем, — Нил наклоняет голову. — Последняя встреча, все дела. Хочешь много думать об этом в будущем?       — Будет также отстойно, если мы что-то сделаем.       — Все варианты плохи, — Нил снова слабо улыбается.       Эндрю думает. В теории – он ничего не теряет. Единственное возможное препятствие – отменная память, благодаря которой в голове отложится каждая деталь, но ведь наутро его уже не будет, так? Просто секс. Эндрю снял проститутку как раз для этого. Но. Секс с истинным. Уточнение, которое непременно должно остановить, однако…       Это уже ни на что не повлияет.       — Я много раз отказывался от того, чего хотел, — тише добавляет Нил тоном, точно собирается раскрыть секрет. Словно был давним другом Эндрю. Это вызывает отчаянный протест в груди Эндрю.       Нил намеревается продолжить.       Но Эндрю не даёт ему договорить. Знает, что последует, не хочет этого слышать. И сдаётся. Запах кружит ему голову, неосязаемое, но плотное притяжение, повисшее между ним и Нилом, становится непреодолимым. Эндрю целует Нила, вплетая пальцы в рыжие волосы. Те на удивление мягче, чем кажутся. И губы Нила – тоже.       Нил тут же подаётся ближе, прижимаясь всем телом.       Это ощущается как пожар. Взрыв. Наваждение, от которого подкашиваются колени. Всплеск невероятных ощущений настойчиво подталкивает зайти дальше. Губы Нила размыкаются; Эндрю проводит языком по его языку, нёбу, зубам. Нил издаёт неясный отчаянный звук, торопливо отвечая. Поцелуй горячий, влажный. И сладкий.       Последнее, должно быть, мерещится Эндрю из-за приятного запаха. Рука против воли ложится на линию челюсти Нила, и Эндрю наклоняет его голову, ещё больше углубляя поцелуй. Хватка на волосах Нила становится слишком сильной, Эндрю чувствует это и неимоверными усилиями ослабляет её, разжимая пальцы.       Нил неровно дышит. С его губ слетают тихие вздохи, а тело дрожит. Он сильно сжимает край столешницы по бокам от бёдер Эндрю. Поцелуй становится остервенелым, почти болезненно-яростным. В груди разливается жар.       — Да, — говорит Нил хриплым голосом, когда отстраняется, чтобы выровнять дыхание. — Это действительно опасно. Она была права.       — Кто она? — бездумно спрашивает Эндрю.       Нил качает головой и вновь утягивает Эндрю в поцелуй. Эндрю упускает мысль. Он сжимает запястья Нила, тянет руки к своим волосам и отпускает, напоследок ощутимо усиливая хватку.       — Только здесь, — предупреждает Эндрю.       — Хорошо.       Нил очарователен, когда почти разрушен. Его губы припухли, зрачки расширены, а рыжие волосы превратились в абсолютный беспорядок. Только отвратительно-вызывающий макияж цел. Эндрю не смотрит на такое лицо Нила долго. Он не хочет запоминать. Целует Нила в шею, и тот вздрагивает, прижимаясь вплотную, хотя, казалось, ближе уже некуда. Толкается бёдрами в бёдра Эндрю.       Сбитое дыхание. Эндрю не слышит чужих стонов. Должно быть, Нил тихий партнёр, когда искренний. Нужно поменять комнату, пока ещё это возможно сделать, и Эндрю кладёт руки Нилу на поясницу. Ведёт в спальню. Поцелуи не кончаются.       Нил останавливается перед кроватью, но не отстраняется. Он оглядывается. Эндрю не включает свет.       — Только, — спина Нила едва заметно напрягается, и Эндрю собирает себя по кускам, готовый отстраниться. Из-за запаха мысли путаются. — Нет, нет. Постой. Я никогда не снимаю верх, таковы условия, но.       Нил раздумывает, а затем выдыхает. Он берёт руки Эндрю и перемещает их под майку, отпуская.       — Думаю, что мне и сейчас не стоит это делать. Но мне бы хотелось.       Эндрю чувствует ладонями шрамы и опускает взгляд вниз. Ещё раз убеждается, что его истинный – одна сплошная проблема. Эндрю не жалеет Нила, потому что это было бы отвратительно и неуместно. Он изучает, скользя по горячему торсу выше, отмечая длину шрамов, неровность кожи. Это многое говорит Эндрю, но ничего не значит. Значило бы, если бы у Эндрю был хоть крошечный шанс остаться в жизни Нила. А так – просто ещё один факт, что он с Нилом похож. Это не проблемы Эндрю. Его это не касается.       Он повторяет себе. Ещё раз и ещё. Не касается, не касается, не касается.       Нил не шевелится и не выглядит напуганным. Скорее, отстранённым, словно находится сейчас где-то не здесь.       — Снимай, — отвечает Эндрю.       Нил оживает и снимает майку. Эндрю прижимается к нему – грудь к груди, – встаёт на цыпочки и целует. Отрицает, что пытается успокоить, хотя, похоже, что да. Нил горячо отвечает, тут же забываясь. Это удивляет, потому что омега не похож на того, кто легко теряет контроль. Он по натуре явно осторожный и скрытный, и уж тем более простые поцелуи не могут выбить его, зарабатывающего на сексе, из равновесия. Однако это происходит. Да Эндрю и сам забывает о чужих послушных руках, что не спускаются ниже, оставаясь в волосах.       Он с Нилом целуется до боли; они словно хотят оставить друг другу синяки. Нил умело отвечает, прикусывает нижнюю губу Эндрю, иногда перехватывает инициативу. У Эндрю кружится голова. Сердце громко стучит, а кожа пылает.       Эндрю все же находит в себе силы оторваться. Прижимается к шее Нила, ведёт носом от ключицы до линии челюсти, глубоко вдыхая запах. Нил изворачивается и делает то же самое, и по телу Эндрю проходится сильная дрожь. Приятные ощущения похожи на волну тока, пробежавшегося по каждой клетке, прежде чем исчезнуть.       — Хэй, это даже... — Нил замечает. Говорит довольным, почти ласковым голосом.       — Завались, — сквозь зубы отвечает Эндрю и толкает Нила на кровать.       Он удивлён своей реакции и тому, как быстро Нил отыскал слабое место, о существовании которого Эндрю даже не подозревал. Но Эндрю не может проанализировать степень угрозы. Единственное, что занимает все мысли – выкрученное на максимум желание доставить Нилу удовольствие. Услышать все звуки, которые тот способен издать, когда ему очень, очень хорошо. Длинные ноги Нила слабо дрожат. А чёртовы шорты...       Эндрю возбуждён до предела. Казалось, ещё никогда член не был настолько твёрдым.       Зря согласился. Зря решился.       Эндрю оставшейся частью рассудка повторяет себе, сцепив зубы, что это только на одну ночь. На одну ночь. На одну ночь.       Становится немного легче. Но похоже, что воспоминания о Ниле будут преследовать Эндрю в последние минуты жизни.       Он решает не заходить далеко. Секс с проникновением явно повлечёт трудности, связанные с желанием оставить метку или добиться узла, потому надеяться на контроль сомнительно. И на Нила тоже. Нил, может, и смог бы вовремя остановить, если бы это была его третья встреча с Эндрю, когда к ощущениям уже привыкаешь. Сейчас – нет. Окей. Метка – просто пиздец, а для узла у них не так много времени.       Эндрю прижимает Нила к кровати, устроившись сверху. Нил послушно разводит ноги и утягивает Эндрю в поцелуй, но на этот раз без зубов и боли. Он задаёт тягучий, медленный темп, словно отвлекает, или будто бы успокаивается таким способом. Дело не в сексе, это ясно, но Эндрю не знает причин.       Хотя, похоже, что догадывается.       — Ты в опасности, я уже это понял, — низким голосом говорит Эндрю, отрываясь. — Я не сделаю ничего, чтобы между нами появилась хоть какая-то связь. Ты в любой момент можешь уйти или сказать «хватит», и всё закончится.       — Ты не просто странный, — Нил качает головой, — ты действительно сумасшедший, — он выдыхает. Выражение его лица такое, будто Эндрю что-то сломал глубоко внутри. — Почему?       Эндрю не знает, что Нил пережил. С какими альфами видится, насколько мерзкое обращение терпит, от кого прячется. Но Нил встретил истинного, от которого хочет просто секс, не более, а значит, так и будет. Даже если бы Эндрю что-то и желал построить с Нилом, он бы не подчинял, не пытался навязать свою волю. Не поступил бы так.       — Мне самому этого не надо.       Нил долго молчит, обдумывая. А затем коротко фыркает, и напряжение спадает с его плеч.       — Да или нет? — Спрашивает Эндрю.       Нил отвечает сразу и уверенно.       — Да.       Эндрю снова целует его. Нил отвечает быстро и отчаянно. Они словно были созданы для этих безжалостных поцелуев. На долгую минуту перестаёт существовать всё, кроме скольжения языков и мягких губ. Иногда – лёгкая боль и укусы. Это не отрезвляет, а только распаляет. Эндрю проводит по рёбрам Нила, как и хотел, не игнорируя шрамы. Он доводит Нила до забытья и тихих вздохов, то надавливая, то гладя смуглую кожу. Спускается ниже и грубо сжимает талию. Нил дрожит в его руках.       Одежда небрежно улетает на пол, и шикарные горячие бёдра Нила прижимаются к Эндрю. Естественной смазки достаточно, нет необходимости тянуться к тумбочке за дополнительной. Сладкий запах становится ярче, а возбуждение – болезненно-невыносимым. Внизу живота скручивается тугой узел. Твёрдый член Эндрю касается обнажённой кожи Нила, и это посылает по телу долгожданный приятный ток.       Эндрю проводит пальцами по внутренней стороне бедра Нила, медленно приближаясь к паху, лаская мягкую, чувствительную кожу. Нил замирает и не двигается, отдаваясь ощущениям, а затем издаёт тихий, красивый стон. Эндрю мгновенно решает повторить свой путь, но уже поглаживая, вырисовывая неясные узоры. Он крепко сжимает место прямо под ягодицей Нила, и Нил от неожиданности стонет громче. Дрожь проходится по его телу, Нил подаётся под касание.       Отзывчивый.       Удовольствие Нила отзывается в Эндрю. Тепло распространяется на всю грудную клетку, захватывая сердце в мягкие, но плотные тиски. Так никогда и ни с кем не было. Похоже, дело в истинности. Так никогда больше не будет. Эндрю решает больше не дразнить ни себя, ни омегу, собирает смазку между ягодиц Нила пальцами, а затем крепко обхватывает оба члена ладонью. Мгновенная волна жара проходится по телу; руки Нила сжимают волосы Эндрю сильнее.       Эндрю ни о чём не жалеет, но... Скользкая мысль о том, что он хочет повторить, но иначе, медленнее, и что было бы, будь он с Нилом в других обстоятельствах, позволяющих сблизиться, неприятно кольнула в груди. Нил – действительно самый невероятный человек, которого Эндрю встречал.       Это неприятно.       Эндрю двигает ладонью, берёт сразу ровный грубый темп, и Нил отпускает светлые волосы. Вместо них сильно сжимает простынь. Эндрю решает посмотреть на Нила, и этого явно не стоило делать. Губы Нила раскраснелись от долгих поцелуев, глаза прикрыты, брови сведены. Он стонет, и достаточно громко, но у Эндрю нет соседей, поэтому беспокоиться не о чем.       Эндрю запоминает красивое лицо Нила. Сдаётся, потому что не смотреть – невыполнимая задача. Стоны Нила. От них сердце делает кульбиты в груди.       — Блять, блять, блять, — бездумно говорит Нил, когда Эндрю чуть меняет угол, чтобы обхватить поудобнее. Ноги Нила задевают бока и бёдра Эндрю.       — Можешь положить руки мне на плечи, если хочешь, — у Эндрю голова кругом. От запаха, от удовольствия, от Нила.       Нил слушается, словно только и ждал предложения. Ладони Нила – горячие, пальцы сильно сжимают кожу. Прикосновение не ощущается как то, что хочется поскорее прекратить, от него кожа не зудит и не кажется будто бы грязной. Руки Нила хоть и держат крепко, но это – не капкан, а нечто до одури приятное. Эндрю не меняет темп. Нил рушится в руках Эндрю.       — Я скоро, Эндрю, Эн-дрю, — быстро предупреждает Нил очаровательно хриплым голосом.       Эндрю наклоняется к шее Нила.       Она невероятно притягательная.       Восхитительная. Смуглая, открытая.       Но. Он лишь целует, затем слабо прикусывает, вдыхая запах, – знает, как эта зона сейчас чувствительна, – и Нил почти кричит, кончая. Эндрю забывает про связь ощущений и, как дурак, следует за ним, не успевая ничего понять. Сильный оргазм выбивает из реальности. Наслаждение вспыхивает красками, проходясь по всему телу волной тепла, зрение белеет. Эндрю почти падает на Нила.       Блядство. Чёртова безжалостная истинность.       Секунды тянутся слишком медленно. Эндрю лениво приходит в себя, ощущая тёплую влагу на своей ладони и животе. В комнате темно и пахнет Нилом.       Нил утыкается в шею Эндрю. Тихо, неровно дышит. Эндрю замирает, потому что ситуация вот-вот станет безвыходной – то, как хватка на плечах становится мягче, и то, как нежно Нил оставляет короткий поцелуй.       Пора прекратить. Срочно.       Или есть ещё время?       Дыхание Нила щекочет кожу.       Нет времени. Опасно.       Эндрю отстраняется, но тут же падает обратно на кровать, потому что Нил выглядит так, будто нуждается в объятиях. Мимолётное, но сильное притяжение, с которым Эндрю не смог справиться. Объятия кажутся самой естественной вещью на свете. Будто бы ладони Эндрю созданы для того, чтобы прижаться к коже Нила, словно есть возможность остаться. И точно – руки Нила смыкаются за спиной Эндрю, притягивая ближе, а сам он снова осторожно утыкается в шею.       Они лежат так и молчат. Жалкая пародия на романтику. Эндрю недоволен собой, но сделать ничего не способен, потому что находит свои руки обнимающими Нила за талию.       Тепло. Хорошо.       Спокойно.       Только сердце в груди предательски громко стучит. Эндрю держится, чтобы не вдохнуть запах волос Нила. Будто бы ещё один шаг – и конец. Потеря контроля. Эндрю рухнет в метафорическую пропасть и станет тонуть в тёмных водах на дне. Нил тоже притих, словно перестал дышать совсем.       Минуты идут. Почему Эндрю чувствует себя так, будто ему вот-вот нужно подняться на эшафот? Мерзкое, странное чувство скребётся внутри.       Близость к кому-то впервые не нервирует. Тяжёлые воспоминания остаются целыми, на задворках сознания, где им и место, не мелькают перед глазами, не превращаются в яд. Эндрю ждёт, когда появится желание уйти, но нет. Есть только другое: глупое, иррациональное, противоположное.       Нил, на удивление, отстраняется первый. Когда он поднимается с кровати, его движения кажутся плавными и размеренными. Эндрю не останавливает. Ощущение тепла покидает его, а в постели впервые становится неожиданно пусто.       Эндрю подавляет неясные чувства, стиснув зубы. Неожиданно ясно понимает, что Нил – обещание чего-то сияющего, того, что люди именуют счастьем. Эндрю действительно мог бы быть счастлив.       Шанс, которым он обладает.       — Душ, — говорит Нил.       Но Эндрю отпускает его.

***

      — Это было великолепно, — говорит Нил и смотрит глупыми, ярко-голубыми глазами.       Эндрю молчит. Он думает, и к его ужасу в голове проскальзывает отвратительное отчаяние.       Дай мне повод тебя остановить.       Дай. Мне. Повод.       — Заткнись.       Нил кивает и обувает потрёпанные оранжевые кеды. Выпрямляется. И уходит. Эндрю закрывает за ним дверь, думая, что, похоже, совершает самую фатальную ошибку в своей жизни. Сладкий, головокружительный запах растворяется в воздухе, и тот становится словно отравленным.       Чтобы прогнать это ощущение, Эндрю закуривает.       «Похуй», — размышляет он, — «по-другому и не могло быть».       Люди, которых Эндрю подпускает близко, обязательно втыкают нож в спину. Не хотелось, чтобы с Нилом всё пошло по тому же сценарию. И у них нет перспектив. Эндрю пытается себя в этом убедить и снимает повязки, зажимая сигарету в зубах.       Окей.       Чувство потери ломает рёбра, поселяясь глубоко внутри. Природа наказывает Эндрю за то, что он отпустил своего омегу. Это чертовски больно, но Эндрю привык к боли. Хотя сейчас, кажется, сойдёт от неё с ума.       Он не успевает вытащить нож из ножен. В дверь настойчиво стучат, и Эндрю снова надевает повязки, вытаскивает изо рта сигарету. Открывает дверь.       — Сделка, — говорит Нил.       — Сделка, — эхом повторяет Эндрю.       — Пока нет угрозы, мы можем видеться. Но я в любой момент могу исчезнуть. Не привязывайся ко мне, а я не буду привязываться к тебе. По рукам? — спрашивает Нил, переминаясь с ноги на ногу. Он выглядит так, словно прыгает с обрыва. Точно решился броситься под грузовик.       Эндрю не знает, насколько это безумно. Он также не знает, достаточный ли это повод, чтобы жить дальше. Но всё внутри – иррационально, – хочет согласиться. Будто в нём спустя сто лет наконец просыпается вера в хороший финал. Эндрю ненавидит это чувство, потому что оно чуждое, такое же инородное, как нежность.       Согласие принесёт больше проблем, чем пользы. Глупо. Безрассудно. Эндрю самый законченный идиот во вселенной, если обдумывает это всерьёз. Но он скован по рукам и ногам невыносимым желанием прикоснуться к рыжим волосам Нила вновь. Это отождествляется с желанием сохранить себе жизнь, но не становится её целью. Истинный – несбыточная мечта, но Эндрю тут же гонится за ней, как только осознаёт, что всё происходит на самом деле. Он точно придурок.       Но вдруг выйдет что-то интересное? Ножи всегда под повязками и никуда не денутся. В конце концов, могут подождать. Эндрю сдаётся под тяжестью мыслей и чувств, которых становится непозволительно много. Возможности бороться больше нет.       — Хорошо, — отвечает Эндрю.       Нил расслабляется. И улыбается. Он красивый, когда улыбается. В груди Эндрю разливается оскорбительно сияющее тепло, и он показывает на Нила сигаретой, призывая немедленно прекратить.       — Тогда запиши мой номер, — говорит Нил, не слушаясь Эндрю.