Ты для меня ничего не значишь

Валик вылетел из здания универа, как будто спасся из ада. Летняя сессия закрыта! Он был уверен, что ему не зачтут этот дурацкий смотр, но препод, промучив его каких-то три часа и сказав «Вы можете лучше, Валентин», вывел в зачетку четверку и отпустил с миром. А значит — впереди два месяца лета, во время которых можно не браться за карандаши (хотя кого он обманывает), устроиться на подработку и даже, чем черт не шутит, завести ни к чему не обязывающий романчик.  Валик рухнул на скамейку у входа и достал сигареты. Нет, подработка точно нужна. Стипендии не будет — он позорно завалил экзамен по философии, — а просить денег у матери на сигареты и свиданки в двадцать лет уже не комильфо.  Сигарета приятно горчила на языке. Валик решал, что делать дальше — дождаться одногруппников или пойти домой. Или вообще вызвонить Ирку и уломать ее завалиться куда-нибудь отметить.  Рядом кто-то закашлялся, Валик поднял глаза от телефона: на скамейке рядом с ним сидел светловолосый парнишка и судорожно отмахивался от дыма.  — Прости-прости, я тебя не заметил! — Валик переложил сигарету в другую руку, чтобы не дымить на парня. — Норм? Парень помотал головой и начал судорожно рыться в сумке. Валик посмотрел на него с подозрением, но все-таки затушил недокуренную сигарету.  — Тебе помочь?  Парень только еще раз помотал головой, продолжая ковыряться в вещах. Судя по всему, то, что он искал, не находилось, поэтому он начал уже выкладывать все подряд на скамейку. Валик подхватывал то, что норовило упасть на землю. Наконец со дна парень извлек ингалятор и судорожно затянулся.  — Теперь норм, — продышавшись, ответил он. — Ядреные у тебя сигареты, обычно я так не реагирую.  — Да, подруга крутит… В этот раз перестаралась. Я Валентин, Валик. Гашпаров. Графика, второй курс, — сказал Валик, передавая парню его чехол от очков.  — Я Дима. Дубин. Только поступил. Приятно познакомиться.    *** — Что, Валь, последняя смена? — Лиля, как всегда, ворвалась в «Райдо» как ураган.  Иногда Валику казалось, что чуть меньше самоконтроля — и энергии Лили хватит, чтобы, как Элли, улететь вместе со всем «Райдо» в Изумрудный город. Там ее точно будут ждать всяческие приключения и верные друзья. Он, Валик, конечно будет Трусливым львом, потому что вот уже два месяца отчаянно трусит. А Тотошкой будет Дима, он и так похож на веселого щенка — молодого и безбашенного золотистого ретривера, который рад всему миру и всех любит. Особенно Лилю… Валик потряс головой, отворачиваясь от зрелища радостных обнимашек, которые Дима дарил Лиле.  — Капучино для Петра готов! — Холеный парень с грустными черными глазами кинул сотку в банку для чаевых и вышел. Валик видел его время от времени в «Райдо» и иногда думал, какая же история скрывается за этим взглядом, который ему никак не удавалось поймать на бумаге.  — Что, Валька, рад? — Лиля уже копошилась в подсобке в поисках фартука.  — Чему?  — Ну как же? Больше никаких капучино и смен с восьми утра!  — О да, только пары, домашка и преподы… Но вообще я остаюсь. Мы с Улей поигрались с моим расписанием, так что получилось вписать работу в учебу. Или учебу в работу? — Что-то я боюсь смотреть свое расписание на сентябрь.  — Не бойся, Уля обещала взять разницу смен на себя.  — Хоть так… Но блин, Валь, а я тебе подарок принесла на последний день. Теперь не отдам, не заслужил! Пойду вон Димке подарю, у него детство заканчивается. Валик усмехнулся. Лиля действительно вытащила что-то из сумки и упорхнула к Диме. Тот подарку искренне обрадовался, они с Лилей склонились над пакетом и что-то обсуждали, Дима светил улыбкой. Их головы были близко-близко, светлые и темные волосы перемешались. Красиво. И правильно. Так правильно.  Валик был почти рад, что не позвал Димку на свидание после знакомства два месяца назад. Дима бы отказался, им было бы обоим неловко, и он не начал бы ходить в «Райдо», куда Валик устроился на подработку. А значит, не познакомился бы с Лилей, и не получилась бы такая славная пара.  — Валь, смотри, Лиля подарила мне скетчбук! И набор карандашей для графики! Неплохо для первокурсника, а? — Дима стоял у стойки и вертел перед Валиком содержимое пакета. Тот бросил взгляд на Лилю у него за спиной.  — Конечно, у кого, ты думаешь, она подсмотрела набор?  — Не пали контору! И не хнычь, вот тебе тоже подарок. Раз уж не на увольнение, то на 31-е августа, — Лиля достала из рюкзака второй пакет с похожим набором. — Скетчбуки парные. Будете у меня как Болик и Лелик.  — Как Биба и Боба! Привет, команда! — Уля, как всегда незаметно, материализовалась за спиной Димы. — Так, белобрысый, ты все еще не мой сотрудник, так что не отвлекай персонал от работы. А то у кого-то скоро будет косоглазие строить тебе глазки.  Дима ойкнул и сбежал к своему столику. Лиля прыснула в кулак и бросила быстрый взгляд на Валика, пока тот старался удержать лицо. Он, конечно, посматривал на Диму, но Уля же про Лилю, да?    *** Валик думал, что учеба выматывает. Но учеба и работа выматывали в разы сильнее. До дома он доползал исключительно на морально-волевых и падал спать, немногочисленные выходные проводил в обнимку с домашкой или скетчбуком. В нем последнее время был только Дима — улыбается, смеется, пьет кофе, сосредоточенно что-то рисует, задумчиво смотрит вдаль, без очков, когда лицо становится незащищенным и открытым… Скетчбук Валик прятал надежнее, чем свою небольшую коллекцию секс-игрушек, но Ира, с которой они снимали квартиру, кажется, догадывалась — он не только рисовал Диму, но и говорил про него. «Что ты улыбаешься, Валь?» — «Дима прислал фотку смешного котика...» — «Как прошел твой день, Валик?» — «Дима заходил в «Райдо», рассказывал…» Ира только хитро улыбалась.  Они много переписывались, часто до глубокой ночи, Дима делился опасениями по учебе, немного рассказывал про семью — так Валик узнал, что у него есть сестра-близняшка Вера, которая учится на ветеринара в Москве, обожает всех животных и в детстве без конца таскала домой котят и щенят, из-за чего родители постоянно злились. Узнал, что Дима хотел быть полицейским, но не прошел по здоровью. Что в школе Дима любил классический рок, а сейчас у него совсем нет времени, чтобы слушать музыку.  А потом Дима спросил, не знает ли Валик, какие цветы любит Лиля.  Валик аккуратно поставил обратно на стол полную чашку чая, которую только налил, отложил телефон и после этого позволил себе сжать кулаки. Он видел, как Дима смотрел на Лилю, но все их переписки, да и общение в «Райдо», давали иногда Валику ложную надежду, что у них могло бы что-то получится. Не могло бы. Глупую влюбленность нужно было просто пережить и постараться быть Диме хорошим другом, которых у него, приезжего, в Питере не было.  «Она не любит цветы. Но если позовешь ее на концерт одной группы — она очень обрадуется», — сообщение Валик дополнил ссылкой.  Просто быть другом Диме и Лиле. Что может быть проще? Через две недели Валик случайно застукал их целующимися в подсобке. Он поспешил закрыть дверь и сделать вид, что ничего не заметил. Хотелось курить, но он бросил еще летом.  Дима в тот вечер убежал, стыдливо помахав Валику на прощанье.  — Ты извини, — Лиля помявшись подошла к нему и дернула за рукав кофты.  — За что? Вы прекрасная пара! Это ты извини, что я так ворвался… Лиля внимательно посмотрела на него, несколько раз открыла и закрыла рот, явно силясь что-то сказать, но в итоге только крепко его обняла.  — Спасибо! Ты настоящий друг! — и убежала протирать столы.  Что может быть проще?    *** Новый год подкрался незаметно.  Праздновать решили в клубе, завалились туда в районе десяти вечера и, отвоевав у соседней компании свой забронированный столик (компания, впрочем, была почти вся своя из универа, поэтому сдалась без боя), открыли подаренное клубом шампанское. Лиля с Димой, как самые молодые, убежали на танцпол, Ира пошла выцеплять из очереди своего парня, которого решилась наконец всем представить, а с остальными Валик не был так близко знаком — это были одногруппники Иры, они регулярно пересекались на тусовках, но Валик даже не всех помнил по именам.  Он сполз в глубину мягкого дивана и неожиданно понял, что очень сильно задолбался. За этот семестр это был по сути первый час, когда он просто ничего не делал: учеба, работа, домашние обязанности, которые они честно делили с Ирой пополам, хобби, переписки с Димой и в конце концов сон составляли жизнь Валика, по ощущениям, даже не 24 на 7, а 25 на 8. В редкие минуты, когда удавалось вдруг выдохнуть, он принимался корить себя за дурацкую, так никуда и не девшуюся, влюбленность в Диму. Диму, который радостно отплясывал на танцполе со своей девушкой, пока Валик предавался жалости к себе.   Валик считал себя всегда если не жизнерадостным, то достаточно уравновешенным человеком, который на общем празднике не впадает в уныние, портя всем настроение своим постным лицом. А тут вдруг расклеился и ругал себя за это: «Что, Валичка, мальчик не любит? Так тебе и надо, а нечего было рождаться неконвенциональной ориентации в гомофобной России. Тьфу, блин». Валик глотнул шампанского. Надо пойти умыться, взять какой-нибудь коктейль и переключить внутреннюю пластинку — входить с таким настроение в Новый год откровенно плохая идея.  Только он встал, вернулась Ира.  — Куда-а-а? Сидеть! Потом пописаешь! Знакомься давай! Это — Игорь. Игорь — это Валя, мы с ним квартиру снимаем, я рассказывала.  Игорь смерил его тяжелым взглядом. Валик заподозрил, что Ира, может, и рассказывала про соседа, но называла его Валей и не конкретизировала пол, поэтому Игорь был уверен, что живет она с девушкой, а не с дрищеватым и обожающим эпатажный макияж, но все-таки парнем. Было немного страшно, что Игорь ему тут и втащит. Валик настороженно протянул руку для рукопожатия, Игорь угрюмо смотрел из-под кепки. А потом внезапно улыбнулся и стал совершенно другим человеком.  — Привет! Приятно наконец познакомиться! Ира много о тебе рассказывала, хотя я думал, ты ниже, — Игорь крепко сжал ему руку.  — Ну извини, — пожал плечами Валик. — Мне тоже приятно! Ира ничего о тебе не рассказывала, только ходила непривычно влюбленная.  — Валя!  — Что? Он не в курсе?! Ира ударила его кулачком в плечо и прижалась к Игорю. Тот махнул рукой куда-то себе за плечо.  — Это мой одногруппник, Петька. Надеюсь, никто не против, что я его позвал, а то он из Москвы и собирался праздновать один.  Из-за спины Игоря высунулся парень с растрепанными волосами, улыбнулся всем и поздоровался. Когда он посмотрела на Валика, тот с легким удивлением узнал своего клиента из «Райдо», Петра, с грустными черными глазами. Он не видел его с конца лета, кажется.  — А говорят, Питер большой город, — Петя улыбнулся и упал на диван рядом с ним — а получается, такая же большая деревня, как Москва. Вы уволились из «Райдо»?  — Нет, я… э-э-э… больше работаю по вечерам, из-за учебы. Только один день в утреннюю смену.  — Обидно, что мы с вами не пересекаемся. Ваша сменщица перебарщивает с молоком, признаюсь честно.  —  Можете ей лично сказать, вон она танцует.  Петя оказался удивительно открытым и даже откровенным человеком, и они перешли на ты на втором шоте. Вместе с Игорем Петя учился на пятом курсе юридического, сбежал из Москвы от чересчур властного отца и надеялся остаться в Питере после выпуска. Отец же в свою очередь надеялся сына образумить, вернуть в родные пенаты и пристроить в полицию. Игорь влез с замечанием, что его батя, тоже будучи в органах, вместе с лучшим другом, наоборот, его отговаривал идти по своим стопам. Отцы бывают разные, Валикову вот на него откровенно плевать, впрочем, Валику на него тоже. Выбор профессии одобрила мама, остальное не так важно. Компания начала обсуждать, у кого как отжигали предки, а потом перешли на работу. У Игоря и Пети шли практики в суде, они рассказывали курьезные случаи оттуда, Валик припомнил всех фриков из кофейни, Ира жаловалась на менеджера ресторана, где она подрабатывала хостес. На четвертом круге шотов настроение Валика улучшилось.  Он смотрел в темные Петины глаза и все думал, как бы ухватить их на бумаге — они были совершенно волшебные, но сколько бы Валик ни пытался по памяти их зарисовать, выходило не то. Попросить сфотографировать, может? Или вдруг он согласится попозировать, Валик только зарисует этот взгляд… К полуночи вернулись натанцевавшиеся Лиля и Дима, сказали, что в общем зале началась новогодняя программа и они сбежали. Все заказали еще шампанского. Ира предложила всем кратко, в двух словах, сказать, за что они благодарны уходящему году. Валик сказал «Райдо» и старался не смотреть на Диму. Дима сказал: «Поступление. И “Райдо”», — и отчаянно покраснел, Лиля прижалась к его плечу.  Начали бить куранты, кто-то судорожно сжигал бумажку, чтобы утопить ее в бокале, кто-то громко считал. С двенадцатым ударом Валик загадал, чтобы все в новом году сложилось просто правильно. Через стол от него Лиля чмокнула Диму в губы, Валик отвернулся. Ира и Игорь целовались и не обращали внимание на окружающих. Петя рядом привлек его внимание покашливанием.  — С Новым годом? — Петя с грустными глазами поднял бокал.  — С новым счастьем! — Валик улыбнулся и чокнулся своим.  — Ты куришь? — Петя стал аккуратно вылезать из-за стола.  Валик бросил взгляд через стол, Дима что-то показывал Лиле в телефоне.  — Да. Только сигарет нет.  — Угощаю.  Петя взял куртку и свернул к выходу.  — Погоди. Пошли, что покажу, — Валик повел его к лестнице. Про курилку на крыше ему рассказал как-то парень из универа, который до выпуска подрабатывал в этом клубе и с которым Валик какое-то время встречался после первого курса (прошлой зимой талантливого Августа схантили в международную фирму, и он перевелся куда-то в Голландию, откуда иногда присылал открытки). Про нее мало кто знал, поэтому там можно было относительно спокойно покурить и поговорить. Над городом гремела канонада новогодних салютов. Петя закурил и протянул Валику пачку, щелкнул зажигалкой. Валик думал о том, что хочет в новом году перестать загоняться по старым вопросам. Дима был с Лилей, он сам их практически свел осенью, так что и думать тут не о чем.  — Валь… — Петя помялся. — Ты только не бей, ладно? Ты вроде не похож, но мало ли… Решим мирно, хорошо? Валик смотрел на него, подняв бровь.  — Валь. Можно я тебя поцелую?  Валик завис. Наверное, это последнее, чего он ожидал от Пети. Хотя Валик сам хорош: долго смотрел ему в глаза весь вечер, принять это за флирт было несложно. Он смотрел на Петю и пытался что-то придумать сквозь алкогольный дурман. Петя в ответ смотрел на него грустными черными глазами и с заметным напряжением ждал его ответа.  Снизу закричали «с новым счастьем!» — и Валик решился. Он же хотел перестать думать о Диме. И чтобы все было правильно. Может — вот так правильно? Валик уверенно кивнул и приблизился к лицу Пети. Тот вдохнул и почти целомудренно накрыл губы Валика своими. Они целовались нежно и легко, не пытаясь углубить поцелуй, и с каждой его секундой Валик все отчетливее понимал: нет, неправильно. Сердце, тело и губы Валика хотели не этого. Петя отстранился. На его лице эйфории тоже не было. — Извини, как-то это было… — Да, я… — Вот поэтому я не должен переживать из-за твоего соседа?! Валик обернулся. У выхода на крышу стояли Ира с Игорем и Лиля с Димой. Судя по лицам, сцену поцелуя они застали.  — Мы э-э-э, — Ира пыталась развернуть Игоря, но тот стоял как вкопанный, — хотели посмотреть салют, но мы уже уходим. Да, Игорь? Лиля, помоги мне их увести. Дима! Дима смотрел на Петю долгим задумчивым взглядом, ни разу не глянув на Валика. Ире с Лилей все-таки удалось вытолкнуть парней. Дверь захлопнулась. Петя застонал. Валик затянулся почти догоревшей сигаретой.  — Охренеть отпраздновал… — У тебя будут неприятности? — Валик посмотрел на Петю, который стоял опустив голову на перила.  — Веришь-нет, не знаю. Я понятия не имею, что думает Игорь про таких, как мы... А у тебя? — Ира про меня знает, разумеется, мы живем вместе два с половиной года. Остальные… вряд ли. Но как будто проблем не должно быть. Петь, Ира бы не стала встречаться с гомофобом.  Петя кивнул.  Вечер затих сам собой.  Дима с Лилей ушли еще до их возвращения, сразу же после попрощался и сбежал Петя, не глядя на Игоря. Ира кивнула Валику и увела своего парня. Веселиться снова не хотелось. Валик махнул всем и уехал домой в пустую квартиру.    *** На праздниках не удалось поговорить ни с кем — сначала Ира была у Игоря, потом у Валика начались смены в кофейне, а четвертого января Ира вообще уехала к родственникам. В чате она заверила его, что все в порядке и у Игоря тоже нет никаких претензий. Лиля привычно отвечала по рабочим вопросам и присылала дурацкие мемы. Чат с Димой молчал. Валик сам откровенно боялся написать, но надеялся, что удастся поговорить в «Райдо», однако на праздниках Дима не появлялся.  Как и не приходил после них, когда началась учеба. Уля говорила, что он приходит в смены Лили. На Валика она смотрела с огромным сочувствием. Он начал подозревать, что его чувства к Диме были написаны большими буквами у него на лице всю осень.  Зато в январе после смены учебного расписания Валик снова стал пересекаться с Петей по утрам. Первые пару раз было неловко, но со временем удалось смириться с тем, что неудачный поцелуй бывает со всеми. И всегда можно начать сначала. Дружить у них неожиданно получилось лучше. Петя был начитанный, умный и одинокий в чужом городе, поэтому, когда Валик предложил свою компанию вечером в свою смену, Петя действительно зашел в «Райдо» просто пообщаться. И стал заходить регулярно. Жаловался на учебу и практику, на соседей по общаге. Валик научился отличать дни, когда Петя просто устал, а когда ему звонил отец, каждый разговор с которым заканчивался упреками, какой Петя никчемный и жалкий. В такие моменты Валик и Петя чокались чашками кофе за то, что отцы никчемных детей не знают, что эти дети еще и женщин не любят.  Начиналась весна. Дима не заходил. Валик выделил в расписании вечер субботы, чтобы ходить с Петей куда-нибудь, как они это называли, «в свет». Они чередовали культурный отдых и категорически неформальный. То одевались прилично и шли в Мариинку на недавнюю премьеру. А на следующей неделе обсыпались глиттером и заваливались в подпольный гей-клуб, чтобы танцевать до утра и уйти вдвоем, взахлеб смеясь на ночных улицах и шикая друг на друга, чтобы разбуженные жители не вызвали ментов. В конце марта Валик уверенно повел упирающегося Петю в Эрмитаж, где несколько часов читал ему лекции об истории искусств. Петя пообещал, что месть его будет страшна — и повел Валика на концерт андеграундного московского рэпера. Чувак выступал в маске клоуна, а чтобы узнать, где будет его концерт, нужно было пройти целый квест: Петя три дня с ним носился, но таки разгадал. Валик подумал, что Петя был бы отличным следаком, но вслух озвучивать не стал.  Петя соглашался позировать, и Валик зарисовывал его всякого — в пиджаке и с пафосным прищуром; с глиттером на скулах и блеском в глазах; с размазанной помадой и расширенными зрачками после того, как Петя целовался с кем-то на танцполе; уставшим в кафе после Эрмитажа. Петя даже разрешил нарисовать себя после звонка отца как-то в субботу, когда они решили никуда не ходить и зависали дома. Так и сказал: «Я же вижу, что тебе хочется. Рисуй. Я хоть отвлекусь». Валику наконец удалось поймать на бумаге этот грустный взгляд черных глаз, но радости это не принесло, потому что теперь он знал историю за ним.  К концу апреля в скетчбуке Валика стало сильно больше Пети и меньше Димы. Валик регулярно видел Димину белобрысую макушку в универе и даже несколько раз заставал в «Райдо», когда приходил сменить Лилю. Дима сразу убегал. Они так и не поговорили с Нового года, только столкнулись один раз в универе. Лиля кидала на Валика извиняющиеся взгляды, он только пожимал плечами. Как удачно, что он ничего Диме не предложил прошлым летом — еще неизвестно, как бы он отреагировал, если оказался таким гомофобом.  Тем удивительнее это было на фоне реакции Игоря — Петя еще в январе рассказал, что Игорь хлопнул его по плечу и велел не париться. Они иногда зависали на квартире у Валика и Иры вчетвером — Валику даже показалось, что Игорь с Ирой немного расстроились, что они с Петей в итоге не сошлись. Но играть в настолки и тереть за жизнь им это не мешало. Игорь как-то рассказал, что ему кажется, будто у его отца было что-то с коллегой-мужиком, до того, как тот уволился из органов и пропал в неизвестном направлении. Отец так до сих пор и ходит вдовцом, Игорь за него даже переживает.  Потом начался май, и устоявшаяся жизнь полетела в тартарары.  Началось все после праздников, когда они все с приближением сессии углубились в учебу. Валик собирал рисунки для защиты и даже один раз пришел к Пете в общагу, чтобы зарисовать его. Петя и Игорь готовились защищать диплом и сдавать ГОСы. Ира искала практику на лето и последний курс. И нашла — ей совершенно неожиданно предложили стажировку у известного галериста Мердока Макалистера, который открывал в Петербурге филиал и набирал команду. Стажировка была на полный день, с перспективой попасть в штат, но не оплачивалась. А значит, работу в ресторане придется бросить, и платить за половину квартиры она больше не сможет. Ира смотрела на Валика грустными глазами и бесконечно извинялась, но от шанса всей жизни отказываться ради соседа по квартире не собиралась. Даже ради друга. Игорь предложил ей переехать к нему, а Валик, прикинув свои финансы, со вздохом решал, что делать — искать квартиру по бюджету или соседа. Угнетали оба факта. Летом он планировал взять максимум смен в «Райдо».  Следующей на Валика свалилась просьба деканата поработать моделью на экзамене по пластической анатомии для первого курса. Валик только что вышел с четырехчасовой консультации с куратором, где тот раскритиковал каждый представленный Валиком рисунок, поэтому не сразу понял, что от него хочет бойкая Софочка, помощница декана. И к моменту осознания уже успел согласиться. Поэтому в конце мая его ждала первая за почти полгода встреча с Димой, длящаяся больше минуты. Валик успокаивал себя тем, что они там будут не вдвоем и вообще он там практически бессловесная статуя — просто будет сидеть почти обнаженным перед толпой первокурсников. Включая парня, который еще осенью нравился ему до отчаяния. Никакого давления.  На самом деле Валик не был уверен, что чувства к Диме прошли. Они перестали заполнять все его мысли и ощущения, но все равно жили свою фоновую жизнь в его сердце. Например, в марте он думал, как Диме шла новая прическа с выбритыми висками — явное влияние Лили. А вот усы в апреле Дима отрастил совершенно зря. Впрочем, к маю они исчезли. Валик знал, что Дима участвовал в университетской выставке и даже умудрился на ней что-то выиграть. Он не сталкерил, просто его одногруппник Шура, тоже попавший в ту выставку, громко хвалил Димину работу как-то на паре. Ну и сталкерил немного.  До конца месяца одна проблема отвлекала от другой: занятий в сессию стало меньше, Валик набрал еще смен в «Райдо», рисовал к смотру ночами и в редкие свободные моменты помогал Ире собирать вещи для переезда к Игорю, вместо того чтобы думать, как он будет смотреть Диме в глаза. Он даже подумывал поговорить с Лилей обо всей этой ситуации, но промотал их диалог в чате наверх и понял, что и с ней после Нового года общение было больше формальным, чем дружеским. Петя очень извинялся и круглые сутки зубрил к экзаменам и дописывал диплом — он пытался попасть на стажировку к известному питерскому адвокату Альберту Новаку, а тот, по слухам, смотрел на средний балл кандидатов в том числе. Поэтому Валик загонялся сам с собой, даже пришел к Софочке, чтобы отказаться позировать, но та как будто почувствовала его настрой. Прежде чем он открыл рот, она начала горячо благодарить его за помощь и даже обещала зачесть за общественно полезное дело и закрыть глаза на что-нибудь при необходимости в будущем. Валик в очередной раз подумал, как не хочет ни менять квартиру, ни жить с кем-то, кто не Ира, и сколько смен ему придется взять в «Райдо», чтобы позволить себе эту роскошь — и не стал ничего говорить. Если для закрытия части прогулов в следующем семестре надо провести несколько часов с Димой в одной аудитории, он их проведет.  Валик вспомнил свой экзамен по пластической анатомии два года назад — как раз на нем он и познакомился с Августом, который так же, как он сейчас, тогда заканчивал третий курс. Валик помнил, как весь экзамен уговаривал себя не залипать, потому что Август был похож на греческую статую. Казалось, он не на художника-графика учится, а проводит все время в зале, настолько идеальным было его тело. Валик тогда мысленно облизал его пресс и ключицы, а через месяц выяснил, что в жизни это еще приятнее, чем он себе представлял. Отношения у них с Августом так и не случились — тот вообще воротил нос от любых форм долговременных обязательств, о чем честно предупредил Валика до первого поцелуя. Вместо этого они практиковали регулярный секс «для здоровья». Позднее Валик узнал, что до отъезда Август не спал ни с кем, кроме него, а сам Валик доверился Августу настолько, чтобы впервые быть снизу. Про себя Валик считал Августа своим первым парнем, с которым у него были не-отношения. Ира на такое определение только закатывала глаза.  Еще и из-за этих воспоминаний позировать для Диминого курса ощущалось настолько интимным. Погода весь май стояла под стать мрачному Валикову настроению, но в день икс внезапно выглянуло солнце. Под экзамен выделили аудиторию с огромными панорамными окнами. Валику выдали простынь, указали на табуретку в центре круга мольбертов и отправили раздеваться. Валик накануне предусмотрительно побрил грудь и подмышки, оставив только дорожку волос под пупком. Пытка начиналась.  Когда он вернулся в аудиторию, закутавшись в простынь на манер тоги, первокурсники уже разобрали мольберты и готовились к экзамену. Валик запретил себе смотреть на лица, сосредоточившись на своей задаче. Преподаватель — Алексей Леонидович Рыков, татуированный седовласый мужчина, перешедший к ним из Москвы только в этом году, — усадил  его на табурет и слегка развернул к окну: позу обсудили заранее, оставалось только спустить простынь и не шевелиться хотя бы до перерыва. Валик с помощью Алексея Леонидовича разложил простынь на бедрах, открывая торс и ноги. Рыков слегка поправил положение головы и отошел, кивнув.  — Еще раз повторю: на экзамен отводится три часа, каждые полчаса мы будем делать пятиминутные перерывы, чтобы дать нашей модели отдохнуть. Вы можете начинать. Валентин, если станет совсем тяжело — говорите.  Валик прикрыл глаза, чтобы показать, что услышал. Первокурсники зашуршали бумагой и заскрипели карандашами. Перед глазами Валика было окно с видом на приуниверситетскую территорию, по которой кто-то гулял или валялся на траве в честь первого теплого дня, и несколько мольбертов, за каждым из которых кто-то копошился. Валик невольно зацепил взглядом движение за правым мольбертом, откуда вынырнул, разумеется, Дима. Валик мысленно застонал. Закон подлости еще никто не отменял — оказаться за его спиной Дима не мог ни в какой вселенной. Возможно, только в той, где Валик летом после Диминого поступления зовет его на свидание, тот радостно соглашается, они начинаются встречаться, съезжаются, заводят собаку и двух кошек и живут душа в душу до конца своих дней — то есть максимально далеко от этой.  Валик старался не смотреть — сосредотачивался на виде за окном, на студенте рядом с Димой, на чем угодно другом, но взгляд все равно сползал к светлой макушке. Валик заметил, что за полгода Дима стал выглядеть старше, отрастил чуть удлиненную челку, которую во времена детства Валика назвали бы эмо. У Димы были синяки под глазами от бессонных ночей. Он часто кусал губы — на нижней виднелся четкий след зубов. У него остались карандаши из того набора, который ему подарила Лиля 31-го августа, и он грыз кончик того, что  вертел в руках. Он делал много мелких штрихов на эскизе и часто выглядывал из-за мольберта. И ни разу не посмотрел Валику в лицо.  Когда Алексей Леонидович объявил первый перерыв, Валик сбежал в туалет. Быстро умылся и достал телефон. Хотелось кому-то позвонить и проораться, но у Пети экзамен, у Иры практика, а мама… Маме пришлось бы рассказывать слишком много, даже если опустить, что речь идет о парне. Для мамы у него всегда было «все хорошо». Он быстро написал сообщение Пете: «Мы идем вечером пить и не волнует», — и вернулся в аудиторию. Еще два с половиной часа.  К концу экзамена Валик чувствовал себя в агонии. Это были первые три часа за почти год, когда он не был занят хоть чем-то, поэтому в голове активно роились мысли. А поскольку перед глазами был Дима, то и мысли уходить от него далеко не хотели. За три часа Валик успел загнаться и поругаться с самим собой на тему «дался тебе этот Дима». Финальный звонок от Алексея Леонидовича стал для него спасением.  — Делайте последний штрих, не забудьте подписать работы и оставляйте на мольбертах. Валентин, благодарю вас, вы свободны.  Валик закутался в простыню и поспешил ретироваться. В телефоне Валика ждал краткий «ОК» от Пети. Это давало надежду, что он хотя бы заглянет вечером в «Райдо». Сейчас Валик переоденется, пойдет в кофейню и упашется там до невменоза. А потом напьется с Петей и будет пускать сопли ему в плечо. Отличный план. Которому, разумеется, не суждено было сбыться.  Потому что на выходе из университета Валик нос к носу столкнулся с Димой, который раздраженно говорил с кем-то по телефону. В тот момент, когда он увидел Валика, он резко отвернулся и, бросив «сейчас приду и поговорим», завершил звонок. И отправился вместе с Валиком в сторону «Райдо». Валик не понимал, что ему делать. С одной стороны, они не ссорились, поэтому глупо пятнадцать минут идти до кофейни и делать вид, что они не знакомы. С другой — начать разговор как ни в чем не бывало после полугода тишины — сложно и непонятно как. Валик закурил. Дима, покосившись на него, откровенно недовольно отошел еще дальше в сторону. Валика вся эта ситуация начинала раздражать. Его ориентация не определяла его как человека, до Нового года они с Димой прекрасно дружили, и каким бы Дима ни был гомофобом, отскакивать от Валика как от прокаженного было просто некрасиво.  — Что не так? — Ты же бросил! — Дима выплюнул слова сквозь зубы, косясь на руку Валика с зажатой в ней сигаретой.  Валик тоже посмотрел на нее, как будто видел в первый раз.  — Начал снова, — он пожал плечами. — В этом проблема? — спросил он, выделив слово «этом».  — Мне больше нравилось, когда ты не курил. И вообще… — Вообще что, Дим? — Валик остановился, Дима прошел несколько метров вперед и тоже встал, не оборачиваясь. — Договаривай.  Дима молчал. Валик чувствовал прилив злости и какое-то дурацкое разочарование. У него было ощущение, что он теряет что-то важное.  — Вообще тебе нравилось не знать, что я из этих, да, Дим? — Валик подошел ближе. Хотелось орать, но они все еще были на людной улице, поэтому он шипел Диме в спину. — Мир был проще и понятнее, когда геи были не где-то рядом, а за тысячи километров? А с такими ты дружить не готов, да? — Ты не понимаешь, — Дима по-прежнему не оборачивался. — Я не понимаю?! — Валик чувствовал, что задыхается от возмущения. — Думаешь, ты первый так реагируешь? Поверь мне, не ты первый, не ты последний. Мне просто жаль, ведь ты мн… ты казался нормальным.  В порыве злости он чуть не ляпнул лишнее. Валик прикусил язык и, обойдя Диму по кругу и не коснувшись даже рукавом рубашки, пошел дальше в «Райдо». В горле клокотали злость и обида, накопившиеся за все годы, что Валик жил с пониманием своей ориентации. Злость на одноклассника в средней школе, которому он по глупости рассказал, а тот растрепал всему классу. Злость на парня из параллели, по которому Валик сох весь одиннадцатый класс, признался ему спьяну на выпускном, получил в лицо кулаком и услышал о себе много ласковых. Злость на себя, что раз за разом наступает на одни и те же грабли, выбирая не тех. Злость на Диму за зашоренность и узколобость.  Валик быстрым шагом шел к «Райдо», и постепенно злость сменилась на усталость — от повторяющихся паттернов его жизни, от того, что он снова и снова ожидает от людей, что они будут лучше, чем диктует пропаганда. А люди они… ну просто люди. Со своими загонами и предрассудками. Все, что может Валик — это найти тех, с кем ему комфортно. С Димой, казалось, было комфортно, но тут он ошибся. Валик усмехнулся — тяжело же Диме будет в университете, когда все пообвыкнутся. К его третьему курсу группа уже перестала стесняться и вовсю обсуждала свою личную жизнь. И гетеро среди них оказалось меньшинство.  В «Райдо» было людно, как и всегда в это время. Лиля поглядывала на дверь из-за стойки, встрепенулась, увидев Валика, и пыталась заглянуть ему за спину. Валик поймал ее взгляд и помотал головой. Лиля вздохнула и повернулась к подошедшей посетительнице. Валик пошел переодеваться.  Дима в «Райдо» не зашел. Валик увидел его за окном, как раз когда Лиля закрывала свою смену. Он толкнул ее локтем и кивком указал на маячившую снаружи фигуру.  — Извини, я, наверное, испортил вам вечер — мы слегка поругались… Лиля вздохнула.  — Не ты испортил. Он на нервах последнее время, с ним стало… сложнее.  Лиля быстро собралась, чмокнула Валика в щеку и убежала.  Валик подумал, что надо будет извиниться перед Димой за то, что сорвался. В конце концов, Дима не сделал ничего плохого. И даже не сказал. А то, что Валик носился с обидой от своей несостоявшейся любви, — точно не вина Димы.  Вечером таки зашел Петя, оказавшийся обладателем мешков под глазами, в которых можно было спрятать содержимое запасников Эрмитажа и еще бы осталось место. Валик передумал насчет алкоголя, налил Пете кофе без кофеина и скормил пару тортиков. Петя жаловался на зверских преподов, на Новака, который не дает конкретных ответов по вакансии, и на мать, которую отец, отчаявшись добиться от Пети возвращения угрозами, бросил на амбразуру переговоров. В итоге после получения диплома Петя пообещал приехать в Москву, иначе она просто отказывалась переставать плакать в трубку. Валик вручил Пете пакет круассанов на утро и отправил спать еще до закрытия «Райдо».  Извиниться перед Димой ему так и не удалось. В «Райдо» тот не появлялся, в универе шла сессия, поэтому там все бывали в случайные моменты дня и немножко ночи. А потом Дима уехал на лето домой в Киров. Валик узнал об этом от очень расстроенной Лили, когда пришел сменить ее.  — …Потом он сказал, что нам надо расстаться, — Лиля шмыгнула носом и смотрела на стойку, которую протирала весь рассказ. — Что дело не во мне, что ему нужно многое обдумать и бла-бла-бла. В общем, обычные мужские отмазки.  — Лиль… — Не надо меня жалеть, — она швырнула тряпку в раковину. — Я тебе сейчас один раз скажу, потом мы к этому разговору возвращаться не будем и вообще вспоминать даже. Я знаю, что ты всю осень по нему сох. И поэтому давай мы не будем делать вид, что тебе сейчас жаль, что мы расстались.  — Я очень надеюсь, что ты так не думаешь на самом деле. Потому что в первую очередь — ты мой друг, а потом уже какие-то мои предполагаемые чувства к Диме. Поэтому да, мне жаль, что он с тобой поступил некрасиво, наплевав на твои чувства. Не делай из меня монстра, Лиль.  Лиля всхлипнула раз, другой, Валик сделал к ней несколько шагов — и она вцепилась в его футболку и разрыдалась. Валик крепко прижал ее к себе. От дверей на эту сцену смотрела Уля и махнула им идти в подсобку.  Лиля взяла отпуск и уехала почти на месяц.  Петя успешно защитился, получил свой оффер от Новака на первое сентября и тоже с лицом мученика покинул Питер. Ира доперевезла вещи к Игорю и сутками вкалывала на Мердока. Игорь иногда заходил в «Райдо» за кофе, разбавляя Валиково вынужденное одиночество, но большую часть времени Валик общался с кошкой, которая приблудилась в кофейню в феврале, да так и прижилась. Посетителей летом было мало, поэтому Валик мог себе позволить рисовать, читать книги, которые откладывал год, и переписываться со страдающим в Москве Петей. Того как напоказ водили по всем отцовским коллегам, знакомя с каждой дочкой маминой подруги, все как на подбор «такая хорошая девочка — и не замужем», и с каждым сыном папиного друга, выбравшим правильную дорожку и бывшим уже не меньше, чем капитаном. Петя грустил, чах и вычеркивал дни до возвращения в Питер. — Лучше бы наоборот! Хоть бы один! «Смотри, это Васенька, такой хороший мальчик и не женат».  — И что, ты бы этого Васеньку завалил бы прямо на глазах у родителей? — Ну, это было бы радикальное решение проблемы отцов и детей, — хохотнул Петя. — Устал я, Валь.  — Знаю, родной. Приедешь — пойдем в гей-клуб, как большие.  — Ловлю на слове!    *** Дурацкая резинка для волос решила порваться в середине смены в самый жаркий день июля, длинные Валиковы волосы рассыпались по плечам, превращая его из загадочного готического принца в диснеевскую принцессу. Валик, ругаясь под нос, обшарил ящики и полочки, но не нашел во всём «Райдо» даже растянутой банковской резинки. Пришлось прятать волосы под ворот и надеяться, что никто не нажалуется в Роспотреб, найдя в кофе длинный черный волос.  — Девушка, а можно вас? — от стойки раздался ленивый голос с легким акцентом. Валик, стоявший к ней спиной и протиравший дальний столик, со вздохом развернулся: такая путаница была весь день, со спины его с распущенными волосами путали с девушкой и очень пугались, когда к ним поворачивался бородатый парень.  Сейчас, правда, пугать было некого — посетитель сам стоял к нему спиной, склонившись к витрине с пирожными. Валик подошел, в очередной раз убирая волосы за ворот.  — Посоветуйте десерт? Что-то не слишком сладкое. Может, что-то есть совсем свежее? — Валик не видел лица посетителя за его длинными светлыми волосами , а по голосу он был молод и, судя по акценту, не из России. Валик тоже наклонился к витрине, рассматривая пирожные. — Только не чизкейк, это банально. И не брауни! Волосы снова выскользнули и перемешались со светлыми прядями посетителя. Валик, устав, зло дернул на себя эту гриву. Парень ойкнул, Валик разжал руки.  — Извините, пожалуйста! Я не хотел! Я не слишком больно сделал? Парень ошарашенно смотрел на Валика  огромными зелеными глазами.  — Н-н-нормально… Простите, вы не девушка. Ну то есть вы это знаете, а я дурак.  — Это сегодня частая ошибка. Так насчет десерта… — Я возьму инь-ян. Черное с белым смотрится дивно, — прервал парень и улыбнулся.  Валик еще раз окинул его взглядом, на секунду задержался на его губах и посмотрел в зеленые глаза: — За мой счет! Так в жизни Валика появились те самые ни к чему не обязывающие отношения на лето, о которых он думал год назад. И Маршалл Смит. Он приехал вместе с Мердоком Макалистером из Ирландии и был куратором первой выставки в галерее. Оставаться в России он не планировал и предложил Валику краткосрочный роман, пока он здесь. Валик согласился.  С Димой у Маршалла была только одна общая черта — оба были очень светлыми зеленоглазыми блондинами. Маршалл точно знал, чего и как хочет в жизни, и уверенно шел к своей цели, как в работе, так и в целом. Открытие галереи в Питере было для него шагом по карьерной лестнице, и, если все пройдет по плану, дальше он получит свой филиал в любом городе на выбор. Валик аккуратно спросил про Иру, Маршалл ее похвалил и посмеялся, какой же маленький город Санкт-Петербург.  Валика Маршалл соблазнял неумолимо и решительно, поэтому их роман достаточно быстро, миновав неловкие прикосновения и стеснительные взгляды, перешел в горизонтальную плоскость. Валик перестал высыпаться и появляться в квартире, за которую платил немаленькие по своим меркам деньги. С Маршаллом он с удовольствием познавал мир большого секса. Август был неплохим любовником, но достаточно консервативным, Маршалл же был открыт к любым экспериментам, оставаясь при этом активным сторонником вербального согласия. Он легко и спокойно обсуждал кинки и фетиши, рассказывал, что он хотел бы сделать с Валиком и что Валик мог бы сделать с ним. Никогда не настаивал, но предлагал варианты. Валик впервые узнал, что такое действительно опытный и чуткий любовник, обучаясь под его руководством тонкостям чувственного секса.  В конце июля жаркими были даже ночи. Валик в одних трусах курил на балконе — для разнообразия своей квартиры, — Маршалл прижимался к нему со спины, периодически отбирая сигарету. Телефон Валика уже минут пять разрывался на тумбочке у кровати, но сил после секс-марафона хватало только на поддержание себя в вертикальном положении; на перемещение в пространстве — уже нет. Маршалл цокнул языком и принес ему трубку. На дисплее было пять пропущенных от Пети, все после полуночи. Телефон зазвонил опять.  — Родной, кто-то умирает? — Наконец-то! Я думал, уже под мостом ночевать придется! Ты дома? — у Пети в голосе были слегка истеричные нотки.  — Допустим.  — Отлично! — Да что?.. — но Петя уже бросил трубку.  Когда Валик, непонимающе пялясь на телефон, вернулся в комнату, Маршалл уже ушел в душ. В дверь позвонили. Валик натянул футболку и, понимая, кого там увидит, пошел открывать. За дверью действительно стояли Петя и два огромных чемодана. На скуле у Пети наливался огромный синяк, левый глаз почти не открывался. Валик поднял одну бровь.  — Это недлинная неинтересная история. Суть в том, что я из-за этих, — Петя дернул плечом, — не успел найти квартиру. Пусти перекантоваться, а? Валик вздохнул и посторонился.  — Петь, тут только это… — в этот момент открылась дверь ванной, и из нее выплыл Маршалл в одном полотенце на бедрах, Валик закатил глаза, — Вот.  Петя стремительно покраснел и перевел взгляд на Валика. Маршалл без малейшего смущения прошел в спальню и зашуршал там одеждой. Петя смотрел огромными глазами.  — Это?.. — Это Маршалл. Мы типа ну… вместе? — Ого… Да. Ага. Ясно. Это, я тогда, видимо, пойду… — Петя быстро заморгал и начал суетливыми движениями вытаскивать чемоданы обратно за дверь. — Ты извини, я так неожиданно, я совершенно не подумал. Ты не говорил, а я… — Петь, не тупи, куда ты пошел! — Валик отобрал ручку чемодана. — Заходи, это двушка, все поместятся.  — Мы подарим тебе беруши! — Маршалл высунулся из спальни.  — Маршалл! — Это я, — он протянул руку Пете.  — Петя, — тот все еще в замешательстве пожал ее.  — Петь, заходи уже. Маршалл, надень, пожалуйста, штаны. И мои дай. Я пойду поставлю чайник.    *** — … ну и я психанул. Невозможно три недели слушать, какой ты отвратительный сын, устал я улыбаться и кивать. Мама умоляла потерпеть, но... Так что я отхватил по морде вместе с  «как смеешь, щенок», собрал по максимуму шмотки — и вот я тут. Надо было позвонить, но я на таком взводе всю дорогу был, только в самолете немного дошло, что я сделал. И вам тут все обломал… — Ну не все! — Маршалл довольно облизнулся и обжег Валика взглядом.  — Маршалл! — Что? Или ты скрываешь от своего друга, что сексом трахаешься? — Маршалл!!! Петя грустно хмыкнул. Валик пнул Маршалла ногой под столом, тот только пожал плечами и сделал вид, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.  — Петь, я могу чем-то помочь? — Если оставишь пожить, пока не найду квартиру — очень выручишь. Потом съеду. Я буду тихо. И куплю беруши…  — И ты туда же… Живи, сколько надо. У Маршалла есть своя квартира, не помешаем друг другу.  — Нет в тебе общажной романтики, когда на соседней койке кто-то трахается, а ты делаешь вид, что спишь, — Петя с улыбкой наблюдал за краснеющим Валиком.  — Ты отвратителен. И ты, хихикалка, тоже — Валик решительно поднялся, пока Маршалл пытался унять смех. — Я иду спать. Делайте тут, что хотите.    *** В августе в «Райдо» вернулась Лиля, заметно отдохнувшая и нашедшая гармонию с собой и миром. На осторожные расспросы Валика она только отмахивалась — мол, было и прошло. Расстояние тоже время, а за месяц она объездила весь Алтай, перезагрузилась и готова жить эту жизнь дальше. И на Диму зла больше не держит, особенно если он не будет появляться в «Райдо».  Торжественное открытие галереи было запланировано на десятое сентября, поэтому в конце августа Маршалла в жизни Валика стало сильно меньше. Он иногда приезжал вечером, но только чтобы немного пообниматься и уснуть. Валик гладил его по голове и варил по утрам убойно крепкий кофе.  Зато Пети стало непривычно много. Он быстро оценил все плюсы проживания в квартире с Валиком, поэтому в августе поставил перед фактом, что остается тут. В целом Валика все устраивало. Петя оказался ненапряжным соседом. Отцовское казарменное воспитание явно оставило на нем отпечаток, поэтому у него была слегка болезненная помешанность на чистоте, но Валика он этим не донимал, просто молча уносил грязную посуду на кухню и перемывал сразу, а не когда кружки кончались. Они назначили друг другу испытательный срок до сентября, Петя внес половину аренды и быстро обжился. Валик почти не сомневался, что он останется и дальше. Тем более с сентября у Пети начиналась работа у Новака, до которой от их квартиры было удобно добираться.  В конце августа Маршалл торжественно вручил им с Петей приглашения на открытие галереи и строго наказал обратить внимание на дресс-код, поэтому пришлось распотрошить заначку и, прихватив Игоря ровно с той же проблемой, выделить выходной на поиски «приличной одежды». Пока Петя выбирал из тысячи вариантов подходящий себе и пытался в огромном ТЦ найти хоть что-то на «главных, блядь, потребителей Растишки, вымахали оба-два», Валик думал о том, что его курортный роман без курорта подходит к концу. На удивление, особых сожалений он не испытывал. С Маршаллом было… удобно, когда отношения имели вполне конкретный срок годности. А вот вдолгую он бы с ним играть не стал — у Маршалла был ряд недостатков, с которыми Валик бы не смирился, даже не считая того, что тот не живет в Питере. В том, что Маршалл так же легко и с улыбкой отпустит эту главу своей жизни, Валик не сомневался. Но несколько недель у них оставалось, и он намеревался получить от них максимум.  Последний день лета неожиданно оказался насыщен событиями в «Райдо». Валик, Лиля и Уля безнадежно, отвлекаясь на посетителей, пытались собрать расписание на сентябрь с учетом учебы Валика, дополнительных занятий Лили и нежелания Ули стоять за стойкой больше необходимого. В районе полудня в кофейне внезапно появились Маршалл и Ира, взяли кофе и спрятались в дальнем углу.  — Мы выделили часть выставки местным начинающим художникам. И договорились с ними встретиться здесь, чтобы подписать контракты и отдать приглашение на открытие, — на вопросительный взгляд Валика Маршалл только пожал плечами.  — То есть ты мало того, что не взял на выставку мои работы, так еще и решил сделать из «Райдо» филиал своего офиса? — Валик в притворном возмущении скрестил руки на груди.   Маршалл игриво улыбнулся.  — Я могу как-то загладить свою вину? — Дай-ка подумать… Ира хихикнула: — Никогда бы не подумала, Валь, что ты бываешь таким.  — Каким?  — Ванильным? Валик подмигнул Ире и вернулся за стойку. Кажется, весь город решил воспользоваться последним днем лета и эстетично погулять со стаканчиком кофе. По крайней мере, поток посетителей не заканчивался. Валик так заработался, что даже не сразу среагировал на знакомое лицо.  — Добрый день! Что будете заказывать? — Валь, ты совсем не здесь? Валик проморгался. Ему в лицо заглядывал Шура, его одногруппник.  — А куда делся синий?! — Шура все три года учебы ходил с ярко-синими волосами, сейчас же на Валика смотрело кислотно-розовое недоразумение.  — Смена имиджа. Считай, что мне надоело откликаться на Мальвину. Теперь Малина! — Шура оскалился.  — Лучше бы тебе надоело откликаться на «придурка с пластырем на носу» — вздохнул Валик. Шура носил на переносице пластырь постоянно, зачем он это делал — не знал никто, на все вопросы тот только улыбался. Период шуток про сифилис они прошли на первом курсе, к четвертому уже просто смирились, что вот такой странный им достался Шура. — Что тебе? — Два латте и что бы ни пил во-о-о-он тот блондинчик в углу, — Шура указал четко на Маршалла, сверкнув синими глазами.  — Закатай губу, Ромео, блондинчик несвободен.  — Да я ж из любви к прекрасному! Погоди, а ты откуда знаешь? — Шура подозрительно сощурился. — Валентин! Да у вас прекрасный вкус! Я даже не подозревал, что мы можем совпасть, глядя на твой прошлогодний краш.  — Мой краш?  — Ну, Дубин. Я помню, ты еще по весне на него слюни пускал. Не в моем вкусе, конечно, но частично могу тебя понять, он довольно мил… Валик собирался возразить, но от столов раздался грохот и звон разбитой посуды, потом звук пощечины. Все обернулись, Валик вытянул шею, даже Уля выглянула из подсобки.  В центре зала стояла Лиля, у ее ног крутился упавший поднос, она зло сжимала кулаки и тяжело дышала. Перед ней, весь сжавшись, держался за щеку Дима.  — Администрация имеет право отказать в посещении без объяснения причины! — рявкнула Лиля. — Я прошу вас покинуть заведение. И не возвращаться.  Валик обернулся на Улю, та пожала плечами. Дима смотрел на Лилю несчастными глазами, потирая щеку.  — Лиля?  — Валик, не лезь!  Дима перевел взгляд на него, Валик сделал несколько шагов из-за стойки. — Я ухожу. Извините, — Дима продолжал смотреть только на Валика и в этом взгляде было много сожаления и чего-то еще, чему Валик не мог дать определения. Внутри него самого поднималась буря чувств. Вся болезненная влюбленность в Диму, которая, казалось, прошла за лето, снова затопила его с головой так, как не затапливала с Нового года. Валик судорожно вздохнул, пытаясь унять дрожь. Дима подхватил сумку, упавшую с его плеча при столкновении, и пошел к выходу. Когда проходил мимо Валика, остановился, посмотрел ему в глаза, как будто хотел что-то сказать, но только перевел взгляд на Шуру у него за спиной: — Я на улице тебя подожду.  И вышел. Валик проводил его взглядом до двери и обернулся на Шуру, тот пожал плечами. Уля вышла к стойке, привлекая внимание к себе: — Так что вы хотели? — А? — Шура обернулся к ней. — Э-э-э, а. Два латте. И э-э… — И американо, — подсказал Валик. Уля кивнула.  Он взял из подсобки веник и совок и подошел к Лиле, та уже собирала разбитые чашки на поднос, руки у нее все еще слегка дрожали. Валик присел рядом.  — Ты как?  — Нормально. Дай, я сама.  — Я все уберу. Лиль, выдыхай, ага?  — Спасибо… — она все-таки шмыгнула носом. — Буду должна. — Боднув его головой, Лиля поднялась и спряталась в подсобку.  После уборки Валик обнаружил Шуру за столиком с Маршаллом и Ирой.  — А-а, так вот что за молодые таланты взяли в галерею.  Шура самодовольно улыбнулся.  — Да, — он стрельнул глазами в Маршалла. — Еще э-э-э… ну ты понял, — Шура кивнул в сторону двери.  — Ого. — Перед Шурой стояло два стаканчика с кофе. — Это ему? Я отнесу. — Шура только кивнул ему вслед.  Дима обнаружился на скамейке напротив входа в «Райдо». Он потирал щеку и что-то печатал в телефоне. Валик присел рядом, протянув ему стакан с кофе.  — Спасибо… — Дима удивленно поднял на него взгляд. — Прости меня! — Я должен извиниться! — начал Валик одновременно с ним.  — Тебе-то за что? Это я… вел себя как козел всю весну.  — А я на тебя наорал, хотя ты имеешь полное право не общаться с тем, кто тебе неприятен.  — Нет! Ты не так… Всё не так.  — Дим, я правда понимаю. Я… Дверь кафе приоткрылась, из нее выглянула Уля.  — Валь, вернись, пожалуйста, ты нам нужен.  Дверь захлопнулась, Валик поднялся.  — Я пойду. Заходи в «Райдо», когда Лили не будет, ага? — Он обернулся уже от дверей, Дима смотрел ему вслед тем же непонятным взглядом. — Я скучал, Дим!   *** В субботу праздновали Петину первую неделю у Новака, собрались втроем с Маршаллом дома у Валика. Петя с ошалелыми глазами рассказывал, что его почти с порога взяли в оборот и вся его прошлогодняя практика в прокуратуре и рядом не стояла с той деятельностью, которую разводят сотрудники Новака. Петя успел дважды съездить в суд, один раз даже с самим владельцем фирмы, переработать кучу документов и налить сотню чашек кофе, будучи единственным новым сотрудником в этом году.  Маршалл рассказал, как пришел зеленым новичком к Макалистеру, еще в Дублине: тот только открывал первую галерею, все работали практически на голом энтузиазме. Их было тогда четверо — сам Макалистер, Маршалл, Ника и Джина. Все горели любовью к искусству и понятия не имели, как вести бизнес, поэтому их первая попытка провалилась. А потом они все и персонально Макалистер практически выиграли эту жизнь, когда, пропивая в баре последние деньги, устроили соревнование по соблазнению парня с очень необычной внешностью — совершенно седого и с глазами разного цвета. Ушел с ним в итоге Мердок. Кирк О’Райли, как звали парня, совершенно не разбирался в искусстве, зато имел деловую хватку бульдога и отменный вкус на мужиков. Теперь он уже три года как муж Макалистера, владеет половиной его империи и все так же железной рукой ведет всю финансовую часть. Ника и Джина сейчас вместе и осели в Нью-Йорке, а Маршалл планирует обосноваться в Европе.  Валик и Петя не чокаясь выпили за загнивающий Запад и его толерантные законы.   *** Валик, тяжело дыша, откинулся на подушку, тело после оргазма ощущалось невесомым. Маршалл упал рядом, переводя дыхание и прижимаясь к его плечу лбом. Слегка отдышавшись, Валик кинул ему влажное полотенце и попытался встать, но был удержан за локоть: — Полежи еще пять минут, всё потом.  Валик лег обратно, Маршалл положил голову ему на плечо и легкими движениями поглаживал волоски на его груди.  — Почему у меня ощущение, что это был последний раз? — Валик все-таки задал вертевшийся на задворках сознания вопрос — Маршалл был слишком нежным, отзывчивым, напористым, да и просто — слишком, чтобы не воспринимать этот секс особенным.  Маршалл усмехнулся. Перевел взгляд Валику в глаза.  — Почему ты не сказал, что влюблен? — Что? Я не…! — Эй, это не упрек. Просто хотелось бы знать о таких вещах заранее.  — Потому что, — Валик отвел взгляд, — потому что не видел смысла говорить. Мы изначально договаривались, что у нас ничего серьезного. Да и там… надежды нет.  Маршалл поднялся на локте и уставился на него удивленно: — Почему? Из того, что я видел, да и слышал… — Потому что он натурал. И гомофоб.  — По моему опыту, — Маршалл оседлал бедра Валика и наклонился над его лицом, вынуждая перевести на себя взгляд, — это противоречащие друг другу вещи. Дмитрий, возможно, и гомофоб, но точно не натурал.  — Откуда такие выводы? — Валик поднял одну бровь.  — Во-первых, Александр кое-что рассказывал про него. А во-вторых, я видел его в гей-клубе в мае. И поверь мне, — Маршалл наклонился совсем низко, чмокнул его в губы и закончил, — у натуралов так от вида секса двух мужиков не встает.  — Что?! — Что? Я сказал… — Я услышал… — Валик пытался переварить новую информацию, пока Маршалл покрывал поцелуями его шею. — Ты уверен? Ну, что это был Дима? Маршалл навис над ним, щекоча грудь выбившимися из хвоста прядками.  — Конечно. Он был там с Александром, мы случайно с ними пересеклись… — Маршалл укусил его за ключицу, Валик провел руками по спине Маршалла и притянул его для поцелуя.  Маршалл напоследок прикусил ему нижнюю губу и встал с кровати, довольно облизываясь.  — Вы оба будете на открытии галереи. Рекомендую не упустить свой шанс и поговорить с Дмитрием.  Маршалл собрал свою одежду, сваленную на стуле, и ушел в ванную. Валик вздохнул. Так его еще не бросали. С другой стороны, можно ли считать, что его бросили, если они не встречались? По большому счету у Валика отношений до сих пор не было, сплошь какой-то секс без обязательств… Он вздохнул и вышел на балкон, накинув по дороге кофту. Сентябрьская ночь холодила голые ноги, в пачке была последняя сигарета. Валик вяло подумал, что нужно снова бросать курить, если у них что-то получится с Димой, и сам удивился, как легко поверил Маршаллу и, получается, Шуре, если он тот Александр, с которым Дима был в гей-клубе. Что Дима там делал? Еще и чей-то секс… Валик помотал головой, думать об этом казалось чем-то неправильным.  Маршалл, уже полностью одетый, вышел на балкон и отобрал у Валика наполовину выкуренную сигарету.  — Я поеду. Не забудь про открытие, — Маршалл потушил окурок и притянул Валика для поцелуя. — Ты мой лучший курортный роман за все годы.  — Иди уже, пока не скатился в дешевый пафос.  Маршалл вернулся в комнату, Валик выглянул за ним.  — Смит! Если переспишь с Шурой до открытия галереи — я официально обижусь! — Договор! Смит подхватил сумку и исчез из жизни Валика, захлопнув за собой дверь.  За два месяца в скетчбуке Маршалл не появился ни разу.    *** Валик мог ожидать от дня открытия галереи чего угодно, но только не того, что он закончится поцелуем в туалете. Точнее, сам поцелуй он еще мог ожидать, от Маршалла, например. Или заскучавшего Пети. Но нет.  На афтепати Валик целовался в туалете с Димой.