Слепцы и надежды

Внутренний дворик был в самом сердце дворца королевской семьи Каэдэхара, цветущий и журчащий в тишине. Деревянные ступеньки не скрипели, плавно переходя в дорожку из гравия, виляющие вокруг пруда и находящие свой конец у противоположной стены. Изящная бамбуковая трубка набрала воды и опустилась со стуком, как капля упала в дно колодца. Высокие деревья скрывали пруд в тени и редко шелестели на вершине. Воздух здесь не стоял, но он двигался медленно, запертый в стенах, купаясь или гуляя по коридорам. Даже многочисленные слуги, постоянно в спешке за выполнением обязанностей и прочей работы, были не в силах его растормошить. Покой, — первое, о чем думаешь, когда заходишь в сад, и последнее, с чем прощаешься при уходе. Хотя с одной стороны, напротив пруда широкая терраса, где пол покрыт матами для борьбы и каких-либо других странных тренировок Кудзë Сары, и это превращалось в место для обучения, а не отдыха от дворцовой суеты. С другой, в более узком проёме был аккуратный столик с письменными принадлежностями и каменными фигурными плитами с иероглифами, аккуратно сложенные на краю. Не так далеко были постелены ещё татами и оставленная там с вечера флейта. Ни Солнца, заглядывающего в центр дворца, ни аккуратных писем на столе, ни порезов на балках от катаны или стрел, ничего из этого не видел один лишь принц Каэдэхара Кадзуха. Он был не единственным наследником: его старшие братья не могли позволить себе тихий день в саду, как их младший, они готовились к своему будущему. Самый старший — Хисао Каэдэхара, — был умён и способный к стратегии, интересуясь с малых лет военным делом. Его быстрый ум и рассчетливость привели к главному военно-начальнику уже в тринадцать, где он служил в армии своего отца и довольно скоро приковал к себе и так большое внимание, выигрывая сражения своими тактиками. Он был лидером: сильным и беспощадным, что не заметишь, как уже идешь за ним, за его словом. Ясуо Каэдэхара по сравнению со своим старшим братом был глупцом, однако не менее коварен. Если Хисао брался за дело тараном и силой, то второй сын короля был безбожно лёгким на языке и открыт душой до второй двери. Его болтовня могла завладеть врагом настолько, что они сами сдавались в его руки. Не имея никаких качеств человека, ведущего за собой целый народ, Ясуо желал быть в одиночестве, доверяя только своим рукам. И, наконец, Кадзуха Каэдэхара. Младший сын Каэдэхара Кагэхару, не открывший потенциал миру, оставаясь слепцом, закрытым за высокими воротами замка. Так вышло, что в ходе войны и захвата власти, в свои десять лет он потерял зрение и был погружëн во тьму навсегда. Он носил атласную повязку днём, скрывая шрамы на глазах, и отказывался от обуви почти всегда. Босая нога стала верным спутником в его жизни, как и медленный размеренный шаг, подсчитываемый в уме. Кадзуха умел писать и преуспел в этом, Сара своим ровным тоном сказала ему, что слова выходят ровными и аккуратными. Чуткий слух стал последствием нарушения одного из органов чувств. Любое шевеление в воздухе предупреждало его об изменениях в окружении. Ветер, ручей, скрип полов, шорох кисточки по бумаге, шелушение одежды — его знаки, маленькие колокольчики, что что-то произойдет или подсказывало, куда он забрался на этот раз. Его братья были в поисках подвигов или достойной партии, а он был скрыт от мира, потому что, даже если он мог дать отпор своему учителю, был слишком уязвим. Кадзуха отлично владел катаной, почти всегда уклонялся от летящей в него стрелы, умел держать поводья и управлять верхом на коне. Но не самостоятельный достаточно, чтобы жить одному. Ему через две недели восемнадцать, и ему нужно что-то, чтобы доказать себе обратное. Этим должен оказаться человек, свободный как ветер, мудрый как камень. Смотрящий на мир не глазами, как бы это странно не прозвучало. Ему нужен был наставник по жизни, чтобы его не обвели вокруг носа и не оставили ни с чем. Сара была хорошим воином, учителем, но её твердолобость и отчужденность не играло на руку Кадзухе. Ведь он хотел сбежать. Не навсегда, конечно. Поэтому за одним ужином он поделился, что хотел бы найти себе друга. Братьев в тот вечер не было, потому он остался без их мудрых советов. Мать, как и обычно, ласково переспрашивала: «Какого друга ты бы хотел? Может, кто-то из дворца мог бы стать им? Что думаешь насчет прислуги, о, это точно должен быть стражник. Я думаю будет лучше, если этот человек будет способен защитить тебя, если вдруг что». Отец, не изменяя себе, молчал. С его стороны был слышен шелест бумаги и он скорее всего читал письма. От братьев, военных начальников, союзников или, может, злорадные пожелания врагов. Во всяком случае, энтузиазма матери было достаточно, чтобы со следующего дня к нему в сад начали заходить люди. Это были самураи-наëмники в своих громоздких доспехах, которые раздражали чувствительные уши принца. Были тихие, как кошки, девушки с луком за плечом, но их молчание было слишком громким для спокойствия. Задорная прислуга (был то ли конюх, то ли садовник) и они больше нравились ему в общении, чем в образованности. Кадзуха вздыхал и крутил стебелёк листика между пальцев, как бы невзначай задумываясь о скорейшем провале и забытом покое здесь, в саду. Сегодняшним утром никто к нему не пришёл, кроме Сары, отдавшей ему пару синяков по бокам и налившей после чай. Вот и всё, — подумал Кадзуха, — больше не будет гостей. Он глубоко вздохнул и привалился спиной к единственному клёну, который был стройным и высоким. Его листья теряли свой сок и засыхали, как и нужно перед зимой. Ему, наверное, будет не хватать хруста под ногами. Тогда будет снег, вспомнил он и невольно наморщился от мысли об обуви на ногах. Тишина изменилась, как будто кто-то был рядом. Кадзуха не подал виду, прислушиваясь к воздуху, ветру, фонтану перед ним. Где-то там, наверху, появились тучи и спустились вниз по стеблю клёна сырым запахом, предупреждая о ливне и, возможно, грозы. Слабый ветер, редкий здесь у земли, закружил листья в унисон, сбил с толку фонтанчик, позвал Кадзуху поднять голову к небу. Рядом послышались шаги по гравию, медленные, словно задумчивые. Как бы подойти, как бы уговорить зайти под крышу. Вместо двух шагов, он услышал третий стук перед самим собой. Кадзуха не стал протягивать руку вперёд, а ждал, когда с ним заговорят, что произошло скоро: — Ты хоть иногда покидаешь свой милый дворик? — Это был молодой голос, с усмешкой и слабым любопытством. Кадзухе не нужно было поднимать голову или поворачиваться из-за своего недуга, но он всё равно это сделал — он хочет быть на одном уровне с собеседником, даже если тот стоял, а Кадзуха сидел на земле. Он нахмурился, переспросив: — Что я должен на это ответить? — Потому что ответ был очевиден, что он обитал в нём почти восемь лет. — Ну, — парень перед ним с забавой хмыкнул и продолжил забавляющимся тоном: — возможно, ты мог бы поныть о своей несправедливой жизни собачки в вольере, но, знаешь, я бы развернулся в самом начале. Такой ведь ты, правда, принц? Кадзуха, будь он как Хисао, разозлился бы на этого человека. Он бы встал и потребовал к себе уважения и обращения по титулу. Будь он Ясуо, ему пришлось бы фехтовать колкими фразами, выгоняя своего собеседника со стыдом и позором, что не успел во время закрыть рот. Однако, вместо этого, он криво усмехнулся, наклоняя голову в бок, держа свой незрячий взгляд под повязкой на парне, таком самоуверенном и прямом. — Значит ли это, что ты сможешь сопровождать меня? На той стороне замолкли. Он чувствовал на себе тяжёлый взгляд, как будто Кадзуха не пошёл по чужому сценарию. Перед ним снова стукнули по гравию, заставив звуком опустить голову к источнику шума. — Твоя нянька-ворона будет следить за мной, так что сегодня ничего грандиозного, вставай. — Снова легко ответили ему. В другой бы день он обратил большее внимание к отсутствию титулов и границ, но сейчас эти мысли затмила другая: он сейчас покинет свой уголок комфорта, так ещё и с незнакомцем. Кадзуха встал так резво, что парень перед ним сделал несколько шагов назад. Два, — мысленно дополнил он себя. Потом ещё один и ещё, которые быстро завелись в хотьбу в сторону коридора. Кадзуха, зная двор как свои пять пальцев, уверено шёл следом. Каждый поворот ему был также знаком, как и привычка Сары замахиваться слишком медленно и высоко. Она как-то рассказала, что ручное оружие — не для неё, а вот лук и стрелы были тем, что считалось её стихией. Для гостя в замке парень шёл уверено, не спрашивая и не двигаясь лишний раз. Они, в конце концов, вышли на задний двор, где было так шумно, что Кадзуха потерялся. Это был шелест деревьев, которые росли свободно, без каменных стен вокруг, и близко друг другу. Это была мягкая трава под ногами, когда плитка закончилась или завернула в сторону. Это были голоса прислуги, занятые в саду уборкой и сбором урожая. Рядом были ведра с водой, потому что они резко начали булькать. А потом и капли попали на лицо. Кадзуха поднял голову к небу, но рядом что-то тихо хлопнуло и он словно оказался под крышей. Его пальцы на ногах в предвкушении зашевилились. — Что они делают? — И Кадзуха указал рукой в сторону, где услышал голоса. Небольшая заминка была перед ответом, но Кадзуха её не заметил, погруженный в суету мира. — Они собирают тыквы: срезают стебельки и собирают в телегу, но сейчас начинается дождь, поэтому голосов всë меньше. Кадзуха кивнул и пытался представить, какие плоды выросли в этом сезоне. В его воспоминаниях из детства была одна с размером его головы, из-за чего она ему понравилась, даже если потом отказывался есть тыквенный пирог. Он и сейчас, впрочем, не был её любителем. Кадзуха, поддаваясь порыву, шагнул вперёд, потом ещё, прежде чем остановился. — Это место я знаю не так хорошо, поэтому мне нужна будет твоя помощь. Парень рядом фыркнул, но согласился, бросив как можно небрежно: «Конечно». Внешний сад был огромен в понимании Кадзухи: он не имел границ, а лишь продолжался, спускаясь или поднимаясь. Начинался он от стен дворца, с покрытого песком пустырь, на котором тренировалась стража и готовили лошадей. Двор медленно зарастал постройками для птиц или хранилищами сена, зерна, а уже там должны быть широкие ворота к мосту в город. Нужно обойти весь двор и часть курятника, чтобы завернуть в садовые аллеи. Не то чтобы он не гулял здесь вовсе, просто это было такой редкостью, что и не было возможности запомнить какой-либо путь. Территория дворца могла быть совсем другой, нежели он её представлял, но это всё, что ему оставалось — вооброжать, слушать, трогать и обжигаться. Неспокойное место не имело стабильности. Оно менялось не по годам, а по дням. Никто не будет расчищать путь перед слепцом. Незнакомец держал над ними зонт: он понял это только после того, как его заставили взяться за ручку. Кадзуха с позволения отпустил сдержанное любопытство и пощупал тонкий каркас и натянутую ткань. Его вели почти что за руку, однако принц чувствовал в этом жесте малое уважение — прогулка тычками не имела ничего общего с удовольствием. Кадзуха слышал кур, садовников и конюхов с подопечными. Под его ногами трава уже начала высыхать и неприятно колола, оставаясь мелочью, на которую почти не обращал внимания. Что-то отскочило от его большого пальца и покаталось. Сделав маленький шаг, он нашел этот что-то: круглое и влажное из-за дождя. Где-то на вершине была маленькая ямка и как полюс на другой — грубый стебелёк. Яблоко, возможно. Он имел право сомневаться, в любом случае. — Оно грязное, принц, — просто сказал голос. Кадзуха, уловив эту мысль, позабыл о фрукте и встал, повернув голову к парню. — Кто ты? Ему не ответили. Забрали яблоко и, судя по звуку, выкинули куда-то, что хрустнула маленькая веточка. Голова Кадзухи тут же метнулась в сторону, как ему уже впихнули в руки другое, на котором ещё больше капель воды и имелся листик на веточке. — Дождь усиливается, нам пора, Ваше Высочество. — Произнесла из неоткуда Сара, и Кадзуха вздрогнул, крепко сжав яблоко. Он и не заметил ни её шагов, ни дождя, ему пришлось кивнуть и следовать за ней. Вслед ему было молчание. Уже в знакомых коридорах, в которых он был спокоен, как рыба в воде, он не торопился гнать Сару и спросил: — Кто это был? В Саре не изменился ни шаг, ни интонация. Она всегда была верной долгу и несла службу с твёрдой ногой. — Господин Скарамучча представился странником по миру. Он остановился ненадолго и был очень рад познакомиться с принцем Каэдэхара, чтобы поделиться своими знаниям. Он подходит для вашего кандидата? Они остановились напротив дверей. Их резной рисунок был так знаком, что он никогда не ошибся бы — это его комната. Сара смирно встала в стойку напротив и ждала вердикта. Скарамучча был своевольным молодым человеком и стоило ожидать в будущем проявление этого характера. Он был достаточно тихим, чем стражники, создавал достаточно шума, чтобы его определить рядом, и его странствия должны дать кроме знаний, ещё и уверенность в своих силах дать отпор. Казалось, что везде попал в яблочко. Которое ощутимым весом тянуло карман до середины бедра. Кадзуха кивнул и толкнул двери, открывая их с несильным напором. — Будет замечательно, если он согласится, Сара.