Зверь

      Миша проснулся с чувством, что, что-то не так. С самого утра хотелось просто всё бросить, нажраться и уснуть где-то под кустом. Но нельзя. Как бы не хотелось, нельзя. Его всё бесило, раздражало, выбешавало и… И подберите эпитет сами. То кошки во дворе в четыре утра подерутся, то Устю́гов с отчётом обосрётся. Хотело сбежать, забыться, спрятаться.       Ещё и этот Князев... Господи, как же с ним было сложно...       Капитан Андрей Сергеевич Князев, следователь, он с Михаилом были лучшими друзьями, познакомились шесть лет назад и сразу в них началось общение, а после дружба.       Они оба были рады общению друг с другом. Однажды, Миша даже оставался у Андрея на ночь, когда он с женой поссорились. Андрей даже его обнял...       В какой-то момент, Миша начал чувствовать, что его тянет к Андрею, да так, что создаётся впечатление, что между рёбер втиснули огромный я мощный магнит, который скоро прорвётся из груди и рванёт к Андрею. Этому нет названия, по крайней мере, ни одно из приходящих на ум, не подходит для описания того, что Миха чувствовал к Андрею.       Со временем, ему становится понятно, что это, и ему от этого страшно. Нормальным же мужиком был, в тут резко... Такое.       Михаил начал замечать за собой, что часто рассматривает лицо Андрея. Пфф, а как не рассматривать? Маленьки, аккуратный нос, пухлые щёки, бледно розывые губы, тонкие, светлые брови и голубые, как два океана глаза... Блядь, что?! Какие, блин, глаза-океаны? Боже...       Об Андрее думать было страшно, но до ужаса приятно.       

***

      Михаил сидел за столом в своём кабинете, крутя ручку между пальцами. Вдруг, в дверь кабинета постучали. Миша не поднимая головы, сказал:       — Войдите. — В дверях помещения появился Андрей. Сердце Миши запрепетало. Опять это… Чувство. Он подавил в себе это чувство и помахал рукой, тем самым говоря, мол, иди сюда. После приглашающего жеста, Андрей, собственной персоной, подошёл ближе к начальственному столу и скороговоркой проговорил:       — Михаил Юрьевич, то дело, ну, там про нарко-бардель, я закончил, сделал всё, как тебе надо. Ни один судья его в таком виде не примет, ну, я пойду, да?       — Стой! — успел выкрикнуть удивлённый Миша, когда Андрей уже почти успел развернуться и направиться к выходу, — иди сюда, присядь.       Лишь после того, как Андрей сел на самый краешек стула, словно готовясь в любой момент уйти, Горшенёв выдохнул, собралась с мыслями и снова заговорил:       — С чего ты решил, что мне так надо? Тебе что-то сказали? — Князев немного удивился, но ответил, глядя на собственные руки, лежащие на столе:       — Ну, Миш, я дурак, конечно, но не идиот же. Понял, почему ты именно мне это дело передал. И вижу, как на вас смотрят Маша с и другие следаки.       — И ты решил… — Андрей не дал Мише договорить.       — Да и так всё ясно, — обычно Андрей не имел привычки перебивать начальство и, тем более Горшенёва, но в этот раз, наверно, в лесу что-то сдохло, потому что Андрей никогда ещё не смотрел на него таким взрослым и серьёзным взглядом, каким окинул своего начальника сейчас.       — Михаил Юрьевич, — Андрей посмотрел на него с недовольством. — я уже семь лет в следствии! Думаешь, я не могу дело нормально в суд передать? — возмущение в его голосе слышалось ненаигранное. — Но если бы вам было нужно именно это, вы бы оставили его у Маши. А раз передали мне, то вам нужен кто-то, кто дело спустит на тормозах.       Миша смотрел на него с каким-то искренним удивлением, как на вдруг заговорившую обезьянку, и это Андрея даже немного обидело, так что он решил ошеломить его ещё сильнее. Он знал, что Горшенёв ожидал чего-то подобного, когда затеял этот разговор, но его удивляла и одновременно забавляла его реакция на это. Андрей склонил голову вбок, разглядывая своего начальства, и вдруг добавил:       — А знаешь, я ведь сразу понял, как тут всё изменилось. И не только в работе следствия, но и лично у тебя.       — Что ты хочешь сказать? — Миша поднял глаза на Андрея. Взгляд его был волчьим, таким, как будто он сейчас наброситься и загрызёт. Андрей почувствовал легкое ощущение страха. Он, с одной стороны, не любил такие взгляды (что-то подобное видел в армии, и это его не слишком в лучшую сторону) но в то же время, он прекрасно знал Горшенёва, и знал, что тот не посмеет его тронуть из-за чувства вины, которое не покидает его уже месяц. Так что, чувство страха сменилось чувством превосходства. Миша всё так же смотрел на Андрея своим волчьим взглядом.       Андрей чуть наклонил голову вбок, с чуть заметной усмешкой на лице. Он и сам понимал, что Горшенёв не посмеет его тронуть, но всё равно он старался держать себя в руках, старался не сжимать кулаки слишком сильно, старался держать лицо, чтобы Миша не догадался его мысли. Андрей старался держать голову прямо, но ему всё же было трудно это делать. Он хотел ответить Горшенёву дерзостью, посмотреть ему в глаза, но взгляд был слишком давящим. Андрей старался просто держаться, и старательно делал вид, что ему не тяжело. Горшенёв молчал. По его лицу, казалось, нельзя было ничего прочесть. Мысли его были спрятаны за карими и острыми глазами. Казалось, что воздух в кабинете звенит от напряжения.       Михаил отвёл взгляд и, закрыв глаза тяжело вздохнул. Он снова посмотрел на Князева и, опустив глаза на какие-то бумаги сказал:       — Ладно, иди Андрей. Позже поговорим. — Андрей даже удивился такой неожиданной реакции Горшенёва, он ожидал от него чего-то другого. А потому просто кивнул и поднялся на ноги, развернувшись по направлению к кабинетной двери. после Мишкиных слов Андрей развернулся и, стоя в дверях сказал:       — Хорошо. Давай, до завтра, волчонок. — сказал Андрей, после чего закрыл за собой дверь.       «Волчонок?» — Пронеслось в голове у Миши. Он посмотрел на закрывшуюся за Андреем дверь. Он устало вздохнул и откинулся на спинку кресла, потирая вески двумя пальцами. Андрей покинул кабинет Горшенёва и пошёл в свою кабинет следаков. Он уже спускался вниз с лестницы, как вдруг его окликнули, и он развернувшись, увидел, что по коридору на него шла Маша.       — О, Андрей, а я тебя ищу! — сказала Нефёдова, подходя к Андрею по ближе. Андрей посмотрел на девушку, после чего спросил:       — Почему? Зачем искала?       — А не знаешь, случайно, где Михаил Юрьевич? Я к нему, минут двадцать назад, в кабинет заходила, а его нет. — Андрей, едва услышав вопрос Маши, чуть нахмурился. Он прекрасно знал, что за этим вопросом, как минимум, скрывается что-то серьёзное. Ведь, Маша не стала бы искать Горшенёва просто так или ради какого-то скучного пустяка.       — Да, он там в кабинете сидит, бумажки как всегда перебирает. — ответил Андрей, показав на дверь, за которой сидел Михаил, после чего ушел в раздевалку. Время позднее, домой пора.       Миша тоже, после того, как принял Машу, тоже засобирался домой. Он убрал папки с делами в стол, после чего выключил свет в помещении и вышел за дверь. Миша достал ключи из кармана служебных брюк и закрыл дверь. Он сдал ключи дежурному и направился к раздевалке, снял с крючка своё пальто и, закинув его за плечо направился к выходу из отдела. Он достал из кармана пальто ключи от своей машины и нажал на кнопку, отключая сигнализацию. Он плюхнулся на водительское сиденье, положив одну руку на руль, а второй вставил ключ в замо́к зажигания, тем самым заводя машину.       Заднее сидение в машине Горшенёва всегда было забито какими-нибудь документами или чёрными пакетами с каким-нибудь барахлом. Да и в целом в машине у Миши было далеко не идеально. Он медленно сдал назад, после чего вырулил со двора отдела и двинул куда глаза глядят. На небе темнели тяжёлые тучи, а это говорило о том, что уже завтра утром будет дождь. Выйдя на холодный вечерний воздух, Горшенёв потянулся, тем самым чуть потягиваясь. Прохладный весенний воздух и безлюдная ночная улица немного успокаивали, успокаивали, и давали возможность хоть немного отвлечься, хоть на миг, от мыслей, от людей, и от всего, связанного с работой.

***

      Миша остановился возле какого-то дома, времён перестройки, присел на низкую скамеечку. Наконец-то этот проклятый день закончился, хотелось поскорее сбежать из душного отдела и хоть какое-то время не видеть Андрея. Стыдно было и совестно. Андрей-то ведь не виноват в том, что Миша такой… Слов не подобрать, но это слово это клеймом горело на коже, ужасные мысли терзали Мишу днями и ночами, как собаки кость. Он изо всех сил старался гнать их, с головой погрузившись в работу, и позорное влечение к Андрею, кажется, отступило. Но навсегда ли? Не понятно… Миша проверять не собирался, держался от Андрея как можно дальше и так старательно отворачивался от него, что болели мышцы шеи, а голова гудела уже третий день. Обезболивающие не помогало.       Горшенёв посмотрел вверх, на звёздное безоблачное небо. Миша уже не помнил, когда последний раз смотрел так просто на ночную звёздную россыпь, наслаждаясь ее красотой. Раньше, много лет назад, ему не было времени, да и желания, наслаждаться. Хотя, наверное, просто он забыл это чувство, забыл, что можно просто сидеть и с наслаждением любоваться звездами. Кажется, его усталость начала сдавать. Миша сидел на лавочке с сигаретой, опустив глаза на асфальт.       Миша тяжело вздохнув, поднялся со скамьи и направился к своей машине. Он завёл ее и двинулся с места. Горшенёв ехал по темным улицам Петербурга, с неба лил дождь, дворники противно скрипели, протирая лобовое стекло машины.

***

      Миша закинул на комод, стоящий в прихожей ключи, как от квартиры, так и от машины. Он быстро стягивает с ног берцы и снял пальто, повесив его на крючок, после чего проходит вглубь квартиры. Он прошел в ванную и помыл руки. Он обтёр их руками, есть не хотелось, по этому он побрёл спальню и плюхнулся на диван, зарываясь лицом в подушку и закрыл глаза.       Вдруг, в коридоре зазвонил телефон. Миша встал с кровати и пошел в прихожую, чтобы взять трубку.       — Да? — хмыкает Горшенёв в трубку телефона, как только он ее берет.       — Заметили маньяка, — на другом конце провода заговорил Андрей — Надо за ним последить. — сказал он сонным голосом, явно тоже только проснулся.       — Заметили и заметили, — пробурчал Михаил — это хорошо, а меня-то, зачем было будить? ППСникам или опера́м скажите, пускай едут, следят. — Михаил уже хотел положить трубку, как Андрей опять забоботал.       — Дык, нету никого в отделе. Миш, ну, не бросай меня тут одного, — на другом конце провода послышался чуть всхлипнувший голос Князева. — Весь отдел пустой. Михаил глубоко вздохнул и устало потёр вески двумя пальцами.       — Ладно. Сейчас приеду.       — Спасибо! — в трубку послышалось облегчение. Горшенёв сразу посерьезнел, понимая, что дело, скорее всего, серьёзное, и в голову полезли разные нехорошие мысли. Он положил трубку и посмотрел на себя в зеркало. Да, видок у него не ахти, круги под глазами, бледный от усталости.       Служебный бобик тормознул у парадной. Миша взобрался в кабину, посередине которой уже сидел Андрей, и крупно вздрогнул, но выпрыгивать было не вариант — автомобиль сорвался с места, а как пару лет назад, когда но выпрыгнул из машины на ходу, содрать всю спину в кровь, да так, что потом пол года заживало (даже шрам остался), не хотелось. Андрей сидел на пассажирском сидении, уткнувшись в стекло и спрятав глаза в тени широких бровей. Он старался не смотреть на Горшеньева. Ехали молча. Горшенёву же не хотелось смотреть на Князева, но взгляд неосознанно всё время скользил в его сторону.       Остановка перед светофором и автомобиль остановился. Миша посмотрел на Князева, но тот продолжал сидеть уткнувшись в стекло. Горшенёв посмотрел на светофор. Зеленый свет сигнализировал, что можно продолжать движение. Горшенёв снова посмотрел на Князева. Мужчина сидел и молчал, он не повернул голову, словно ничего не слышал и не видел. На его лице была усталость. Машина ехала по пустынной ночной улице, лишь редкие машины проезжали мимо. Втянув голову в плечи, Горшенёв старался держаться ближе к своей двери, старался держать глаза на дороге и не смотреть на сидящего рядом Андрей, но взгляд постоянно возвращался к нему. Горшенёв старался подавить в себе желание посмотреть на него, но постоянно проигрывал битву с самим собой.       Миша посмотрел на Князева, всё ещё сидящего за стеклом, уткнув голову в согнутую руку. Казалось, что он уснул, но Горшенёв знал, что это не так. Андрей, хоть и сидел в тишине, в головах у него уже давно не была тишина, а крутились мысли, идеи и планы. Он всё так же старается не смотреть на Горшенёва, но время от времени взгляд всё же скользит в его сторону. Андрей сидел на своём месте, неподвижно уткнувшись носом в стекло, но, несмотря на такую позу, он не спал, и прекрасно знал, что каждую секунду на него украдкой поглядывают. Горшенёв сидел прямо, прикусив губу до крови, и старался отвлечься на что то, чтобы, наконец, не смотреть в сторону кресла напротив.       Спустя несколько минут, наконец-то они приехали на место. Гордеев и Клински́х вышли из машины, а Михаил и Андрей остались внутри. Мине кончено хотелось выйти, но какая-то неведомая сила не давала ему этого сделать. Князев с Горшенёвым всё также сидели в салоне, и оба молчали. В воздухе чувствовалось некое напряжение, которое наполняло каждый миллиметр. Может показаться, что они просто ждали, не хотели первый начать разговор, но каждый прекрасно понимал, что это не так. Андрей подсел по ближе к Мише и заговорил:       — Ты как? — внезапно спросил Андрей, смотря на Мишу. Тот посмотрел на Андрея своими карими глазами, удивленно, но всё-таки ответил.       — Нормально, а к чему вопрос?       — Как это к чему? Ты выглядишь усталым, точно всё хорошо? — Князев посмотрел на Горшенёва серьёзным взглядом и чуть подался к нему ближе. Горшенёв отвёл взгляд, не зная куда девать глаза. Миша откинулся на спинку сиденья, смотря в потолок машины. Андрей подсел ещё по ближе к Михаилу и положил ладонь ему на руку. — может быть… — Андрей стал говорить чуть тише, словно боясь, что кто-то услышит. — я смогу тебе помочь? — чуть ли не шепотом спросил Андрей, не заметно переплетает свои пальцы между пальцев Миши.       — Точно… Стоп… Что? — Михаил посмотрел на Андрея с непониманием.       Князев посмотрел прямо в глаза Горшенёва, лёгкими движениями поглаживая его ладонь. А затем, Андрей чуть наклонил голову вбок. Тускло освещенный светом уличного фонаря, светлые волосы Князева мягко лежали на его высоких скулах, создавая приятную картину, что заставляло Горшенёва только сильнее занервничать. Весь этот момент казался Михаилу чем-то неправильным, но… таким желанным…       Андрей, срываясь, лихорадочно двинул бёдрами, пряча лицо где-то подмышкой у Миши, а тот начал нежно погладил его по голове, тем самым доставляя Андрею удовольствие. Было так хорошо, что мысли и слова стали совсем не нужны. Миша властно потянул Андрея к себе за волосы, а тот прикоснулся влажными губами и прошептал, чуть оторвавшись:       — Давай, Мишка, давай, хороший, тебе всё можно… — постанывая проговорил Андрей, уткнувшись носом Мише в кадык. Миша тихонько всхлипнув кончил, не касаясь руками, прямо в штаны.       За окном громыхнула петарда Миша вздрогнул, прижимая Андрея к себе, но почувствовал только подушку, холодный воздух и влажные трусы.       — Черт… Прямо в штаны… Бля.       Миша поморщился, вспоминая сон, подошёл к тумбочке и развернул лежащие там боксеры, на самом донышке его штанов действительно была небольшая влажная липкая лужа. Он скривил лицо.       — Вот же… — пробурчал Горшенёв, уходя в ванную.