Зверь

Я смотрю в темноту, я вижу огни,

Это значит, где-то здесь скрывается зверь.

Он, я знаю, не спит, слишком сильная боль,

Всё горит, всё кипит, пылает огонь.

Я даже знаю, как болит у зверя в груди,

Он идёт, он хрипит, мне знаком этот крик.

***

      Миша решил, что если он и дальше будет так истязать себя, то так и до суицида не далеко. Он понял ещё одну вещь: нужно найти себе человека, с которым сможет отвлечься от чувств к Андрею. От этого позорного влечения к нему.       Конечно же, Михаил пытался отвлечься на работу, просиживал в следствии до самой глубокой ночи, но усталость брала своё. Да и вечно прятаться за бумажками и делами было невозможно.       Дома Миша не знал чем заняться. Он не мог спокойно отдыхать, не мог посмотреть фильм или просто прилечь спать. Всё, что касалось отдыха он отвергал. Даже алкоголь не особо помогал. Приходилось возвращаться к табаку. Он устало опускался на кровать, прикуривал сигарету и устремляя взгляд в потолок в очередной раз возвращался мыслями к Андрею.       Он представлял его худую фигура, длинные тонкие руки, мягкие жёлтые, как цеплячий пух волосы острые птичьи ключицы, красивый профиль, длинные ресницы, взгляд небесно чиних глаз. Даже если это был просто образ, Миша сходил с ума.

***

      Мишу разбудил солнечный луч, щекочущий нос. От души чихнув, Миха уставился на незнакомые обои и первые пару секунд соображал, почему проснулся не под звон будильника у себя в комнате, а в чужой квартире, на чужой кровати.       — Миш, не спишь уже? Доброе утро, — в комнату вошла блондинистая девушка, бодрая и умытая, с блестящими капельками от воды на лице.       Михаил поднялся на локтях, присев на кровать. Он посмотрел на себя: на теле не было ничего кроме трусов Он протёр глаза рукой, осматривая происходящее вокруг. Миша чертыхнулся себе под нос, запустив руку себе в волосы, вспоминая, что было вчера. Михаил повернулся к девушке, которая так и продолжала стоять в дверях, и спросил:       — А чё вчера было?       — Ты что не помнишь? — сказала девушки удивлённым тоном, подошла к кровати и сев на край сказала: — Вспоминай. Мы как последние алкоголики вчера напились, ты там что то про СПИД и кабелей говорил… я сама не сразу поняла, что происходит. Но потом мы вдвоём приехали сюда, посидели, и… — она чуть наклонилась к Мише близко, тем самым чуть прикасаясь к нему грудью — потрахались…       На эти слова Миша чуть не подавился воздухом, он удивлено смотрел на девушку, но в голову стали возвращаться кусочки воспоминаний со вчерашнего вечера Вспоминая прошлый вечер у Горшенёва чуть дёрнулась бровь.

***

      Миша стоял в углу клуба. В помещении долбила какая-то попсовая музыка, кто-то танцевал, кто-то сидел за стойкой и пил пиво с друзьями, кто-то в туалете занимался любовью, даже не зная имени друг друга. Миша прдошёл к барной стойке и попросил налить себе вискарь. Вдруг, к нему со спины подошла девушка, но Михаил не заметил ее и случайно облил её и облился сам.       — Ой, простите меня, пожалуйста, — нервно сказал Миша, поставив бакал на стойку. Голос девушки звучал очень звонко, даже несмотря на грохочущую музыку. Она улыбнулась и подмигнула Мише.       — Не переживай, ничего странного, а у тебя, кстати, хороший вкус, я тоже пью вискарь. — девушка посмеялась, и сказала указывая на стул рядом. — Можно к тебе присесть?       Миша выдохнул с облегчением. Михаил кивнул и подвинулся, освобождая место. Она села рядом и посмотрела на Михаила, чуть наклонила голову вбок, рассматривая того. Она посмеялась про себя, когда заметила, что Миша начал краснеть.       — Мне кажется или я тебя смущаю?       — Что? Нет, просто, неудобно как-то получилось. Извините, я не заметил вас.       — А что ж там заметить-то надо, — сказала, подмигнув Мише, а у него уже лицо все похоже, как помидор. Он немного потупил взгляд под стол, чувствуя, что начинает краснеть ещё сильнее. — Ты вообще первый раз в ночном клубе?       — Ну… По молодости был здесь, лет десять назад. — ответил Михаил, постукивая пальцами по бакалу.       — А сейчас сколько тебе? — спросила девушка, наклонив голову вбок.       — Тридцать два. — ответил он, все так же отбивая ритм по стеклу. Говорил он тихо, словно боясь что кто-то другой услышит. — А тебе?       — Двадцать четыре — ответила девушка, смотря Михаилу в лицо — А тебя как завут?       — Михаил.       — А меня Ольга. — сказала она в ответ. Она продолжала внимательно рассматривать Мишу. Потом сказала, легким тоном: — А есть дети или жена? — сказала подмигнув.       — Нет, — вздохнув, сказал Миша, не поняв намёка.       — Это ж интересно, почему? Не то чтобы я пыталась узнать твои тайны, или влезть куда не надо, просто с первого взгляда трудно представить, что такие красивые мужчины оказываются одинокими. — сказала Ольга, смотря Михаилу в глаза.       — А я начальник окружного следствия. — с лёгкой улыбкой ответил Миша.       — Ого, мент получается? — спросила она, заинтересованно посмеиваясь. — Ну, тогда интересно, в каком звании? — сказала, чуть наклонив голову в бок.       — Подполковник. — чуть растянуто проговорил он. У Ольги расширились глаза. С губ девушки чуть вырывалось удивлённый возглас.       — Ого… подполковник значит, — сказала девушка поражено, с удивлением посмотрела на него.       На секунду, на её лице появилось легкое уважение, взгляд стал чуть серьёзнее, но только на секунду, дальше все вернулось на круги своя. С губ девушки потихоньку начала сползать улыбка, которая до сих пор была на её лице. Она наклонила голову вбок, и сказала смешливым тоном, стараясь разогнать серьезную накаляющаюся обстановку:       — А у твоего ранга много женщин наверно? — Миша перестал стучать по стеклу бакала.       — Нет… Я… Мне и одному нормально.       — Ого… значит, ни одна ещё не приглянулась, — сказала она и посмеявшись сказала ещё: — А ты ж не голубчик случаем?       — Чт?.. Нет конечно! — с возмущением ответил Михаил, словно стараясь убедить в этом не только Ольгу, но и себя. — Всегда поражало то, что если мужчина не является кабелём со СПИДом или сифилисом, то он определённо голубой. Не, ну что это такое, ё-моё?       — Прости, не хотела тебя обидеть. Просто спросила ради интереса. — сказала Ольга, стараясь оправдать свои слова.       — Да ничего страшного. — ответил Михаил, — я просто… Устал немного. — сказал Михаил задумавшись, а правда ли его слова. Точно ли он просто боится привязаться, или он просто грязныйх педик? Миша вытащил из-под воротника рубашки свой кулон соснового цвета. Подарок от Анфисы, когда ещё жива и рядом с ним была.       Миша снова повернулся к Ольге. Он рассматривал её лицо; блондинистые волосы, голубые глаза, аккуратный нос, милая улыбка, тонкие брови, синяк под глазом… Стоп, что? Миша чуть приподнял бровь и, аккуратно так спросил:       — А, это кто тебя так? — спросил он, показывая на место, чуть ниже правого глаза. Оля чуть прикрыла это место ладонью.       — Муж… — тихонько ответила она, отводя взгляд в сторону. Явно не очень хочет об этом говорить, Миша это понял и поспешил перевести тему.

А дальше, всё было как в тумане…

      <…> Он говорили и говорили, пили виски, ещё и ещё, бакал за бакалом, и так в итоге напились в зюзю. <…>       <…> Выходили они, как две пьяные сосиськи, насчёт пьяных, это да, а вот насчёт сосисок, это уже вопрос. <…>       <…> Вызвали такси, ибо что Миша, что Оля по понятным причинам не могли сесть за баранку. Когда такси приехало, Миша удивленно посмотрел на Ольгу.       — А как же муж? — спросил Миша, пытая как можно чётче проговаривать слова.       — Объелся груж — ответила Ольга, за руку утянув Михаила в салон такси. <…>       <…> Дома Оля накинулась на Мишу с неумелыми, влажными поцелуями, расстёгивая его рубашку, но пальцы сильно дрожали, и получалось фигово.       — Нет, погоди, погоди, — Михаил положил свою руку на её бедро, не давая дальше себя раздевать.       Ольга усмехнувшись она положила руки Михаилу на грудь, уводя того в спальню. Она подталкнул Мишу к кровати, заставляя сесть на неё. Оля подошла к кровати прямо нависла над Мишей. Девушка начала медленно спускать брители платья, обнажая небольшие, аккуратно оформленные груди.       — Тебя и так и так ждёшь завтра жёсткое утро, так хочешь и я тебе помогу… — Оля легла на грудь Миши, прижав к себе его руку. Миша прикусил губу, а та легкими касаниями пальцев задрала его голову вверх.       — Ну давай, не сопротивляйся, — хмыкнув сказала она ему прямо в губы.              — Тебе не нравится? — спросила она, наклоняясь чуть ближе к лицу Михаила.       Горшенёв посмотрел на девушку, чьи грудь уже полностью обнажилась, небольшая, но подтянутая. Горденёв посмотрел на её грудь прямо, потом снова в глаза, в ответ девушка усмехнулась.       — Что? Нет, конечно нравится, просто… Давно уже не было ничего и не с кем… — ответил Михаил, на последней фразе отвёл взгляд.       Ольга усмехнувшись села на Мишины колени и наклонилась выше, почти уткнувшись в его грудь своей грудью. Горденёв положил руки девушке на тонкую талию. От неё пахло свежестью, и чуть заметно ароматным гелем для душа. Голодный взгляд Горшенёва скользил по тонкому телу девушки. Он не мог вспомнить, когда последний раз в последний раз любовался женским телом, его трудоголизм не позволял, но прямо сейчас ему это очень нравилось. Он запустил руку в густую гриву волос Оли, чуть запрокидывая голову девушки назад. С губ девушки сорвался тихий вздох, от прикосновений Михаила по телу бежали мурашки. Михаил медленно провел пальцем по ключице, вызывая у девушки некое возбуждение. Он положил обе руки на тонкую талию девушки, чуть сжимая её в пальцах. Горшенёв уже давно не спал с девушками, он даже запомнить не сможет последний раз, когда была последняя ночь с женщиной. Горшенёв посмотрел на девушку, чьи грудь уже полностью обнажилась, небольшая, но подтянутая. Горденёв посмотрел на её грудь прямо, потом снова в глаза, в ответ девушка усмехнулась. <…>       <…> Было хорошо, было так легко, что слова или мысли не нужны. Комната наполнилась римичными шлепками кожи о кожу, скрипом кровати, вздохами и охами. <…>

***

      После того вечера, они больше не расставались. И вроде бы, всё идёт хорошо, даже очень. Оказалось, что у Оли есть дочка, Настя. Ей четыре года, очень милая. Мише нравилось с ней проводить время.       Конечно, потом у них с Ольгой начались отношения. Она обещала, что когда муж вернётся из командировки, они безательно разведутся. Миша в это певерил. Пока у них всё было хорошо. Нежно, осторожно, пылко. Но один раз, конечно, произошла такая ситуация.

***

      У Михаила был давний друг, Дима Радугин. В тот день у него был день рождения, на который он пригласил Мишу с Ольгой. Днюха проходила в ресторане, в центре Петербурга. Вроде все хорошо, люди едят, пьют, общаются. И так получилось, что Оля с Мишей сидели рядом с женой Димы.       С ней у Оли завязался диалог. Сидели, сидели, мило болтали, как вдруг, Олин взгляд упал на руку Радугиной.       — Ой, какое у тебя кольцо красивое, прелесть! — сказала Оля, взяв её за руку.       — Да вот, Дима недавно подарил. — ответила девушка с улыбкой. Оля поворачивается к Мише и говорит, вроде шопотом, но слышит весь стол:       — Видешь, какое кольцо Дима своей жене подарил, а я как дура в янтаре хожу! — повисло неловкое молчание.       Спустя пару минут, Оля, раскрасневшаяся от алкоголя и ярости, трясла купюрами перед официантом, чьё лицо застыло в маске вежливого ужаса.       — Я вам всю эту помойку скуплю, понимаете?! — её голос звенел разбитым стеклом, а каблук вонзился в осколки фужеров, будто она давила невидимых врагов.       Миша схватил её за локоть, но она рванулась прочь, чуть не опрокинув жену Радугина. Та ахнула, когда пальцы Оли вцепились в её дорогое кольцо       — Вот! Такие вещи носят настоящие женщины! — и зачем-то попыталась стянуть украшение, будто хотела примерить его тут же, среди хаоса.       Брови Димы сами по себе поднялись и скрылись за чёлкой, его рука непроизвольно сжалась вокруг бокала.       — Эй, полегче… — но Оля уже повернулась к нему, губы дрожали, а взгляд блестел мокрым вызовом.       — Ты! Ты знаешь, как обращаться с женщинами… — её голос упал до шёпота, но стол услышал каждое слово.       Миша оболдел, похолодел и казалось, что он сейчас уподет и скончается на месте от стыда. В воздухе повисло что-то опасное, сладкое и невероятно стыдное. Оля наклонилась к музыканту ближе, её духи смешались с запахом вина.       — Может, научишь моего?.. — Именинник резко кашлянул, разрывая тишину:       — Такси уже ждёт! — прикрикнул Дмитрий, заставляя обратить на себя внимание.             Но Оля уже не слушала. Её пальцы скользнули по краю стола, цепляясь за скатерть, а взгляд — за горящие глаза Димона.       Тот, казалось, застыл, как олень перед фарами. Его глаза, до этого полные непринуждённой веселости, теперь отражали лишь растерянность и легкое отвращение. Он попытался отстраниться, но Оля держалась за край стола мертвой хваткой. Миша, покраснев, попытался оттащить ее.       — Оля, ну хватит! Поехали домой, а? — Он говорил мягко, но в его голосе звучало отчаяние. Оля отмахнулась от него, словно от назойливой мухи.       — Не трогай меня! Ты меня совсем не понимаешь!       Затем произошло что-то неожиданное. Дмитрий, словно очнувшись, взял Олю за руку, но не грубо, а скорее участливо.       — Послушайте, — сказал он спокойно, — Я думаю, вам нужно отдохнуть. Выпейте воды, подышите свежим воздухом. — Его тон был таким ровным и убедительным, что Оля, на мгновение, замерла.       В этот момент Миша подхватил её под руку и, несмотря на её вялое сопротивление, повел к выходу. Оля продолжала что-то бормотать, оглядываясь на музыканта, но ее голос постепенно затихал. Именинник облегченно выдохнул. Вечер, казалось, был спасен, хотя осадок стыда и неловкости остался у каждого.       Димон проводил их взглядом, слегка нахмурившись. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но тут же исчезло, сменившись привычной маской безразличия. Он отвернулся, вернулся к своим инструментам и, как ни в чем не бывало, продолжил играть, словно ничего особенного не произошло. Звуки саксофона вновь наполнили зал, заглушая обрывки разговоров и звон бокалов.       За столиком воцарилась неловкая тишина. Именинник нервно постукивал пальцами по скатерти, пытаясь восстановить атмосферу праздника. Он шутливо предложил тост за здоровье всех присутствующих, но энтузиазма в голосе не было. Гости вяло поддержали его, чувствуя себя неловко и стараясь не смотреть в сторону музыканта.       Миша вывел Олю на улицу. Свежий воздух немного отрезвил ее, но в глазах все еще плескалась обида. Он усадил ее в такси, всю дорогу пытался успокоить, говорил что-то ласковое и утешительное. Оля молчала, уставившись в окно. Лишь изредка всхлипывала, вытирая слезы тыльной стороной ладони.       Дома она сразу же прошла в спальню и захлопнула дверь перед самым носом Миши. Он вздохнул и пошел на кухню, налил себе стакан воды. Он знал, что этот вечер они оба запомнят надолго, и что предстоит еще долгий и непростой разговор.