Юна

К моменту, когда Намгю наконец возвращается домой, Субон не может найти себе места уже который час. Он успел перемыть полы, перебрать все вещи в шкафах, отсортировать винил сначала по алфавиту, а затем и по цветам обложек, и даже отмыть и так довольно чистую плиту.  Так что теперь он просто молча нервничает, ковыряя заусенцы, и прислушиваясь к каждому шороху в подъезде. Немного, подумав, бежит и быстро переодевается – вся его одежда пропиталась запахом чистящего средства. Волосы торчат дыбом, но поправлять их уже некогда, потому что дверь наконец открывается и в квартиру с ноябрьской сырости вваливается Намгю с небольшой сумкой вещей, а за ним ребенок, которого он аккуратно держит за руку. Девочка, в куртке с явно чужого плеча, в свою очередь, впивается маленькими пальчиками в зачуханного плющевого тигра до побелевших костяшек, насупленно оглядываясь по сторонам.  – Мы дома, – выдыхает Намгю, и в его голосе чуть дрожит усталость после суда и поездки в детский дом. Он ставит сумку в прихожей, и, не отпуская маленькую ладошку, снимает заляпанные дождевыми каплями очки.  Субон подрывается с дивана резко, как по команде. Он даже не знает что сказать – в голове крутятся дурацкие варианты в стиле “добро пожаловать”, или “у тебя красивый тигр”, или “ты голодная?”, но все кажется каким-то глупым.  Ребенок смотрит на него из под капюшона. У нее острые плечи и тонкое, настороженное лицо, как у хорька, за хвост вытащенного из норы. Она прижимает тигра к груди так крепко, что у него вот-вот отвалится еще какая-то часть тела. Субон, вон, успел заметить один отсутствующий глаз.  – Привет, – наконец говорит он, присаживаясь на корточки. Голос какой-то слишком хриплый, поэтому он сразу прокашливается, – Ты, наверное, устала с дороги. Хочешь.. может, чаю? Ребенок ничего не отвечает, только делает шаг назад, прячась за Намгю и крепче прижимая к себе тигра, хотя куда уж там.  – Дай ей привыкнуть, – тихо просит Намгю, слегка касаясь плеча Субона, – Все в порядке.  Они разуваются, и Субон отходит в сторону, чтобы не мешать.  Ребенок куртку снимать не торопится, вместо этого молча проходит вглубь квартиры, тихо-тихо, Субон и не знал, что дети умеют издавать такой минимум звуков. Она оглядывается вокруг, смотрит на стеллаж с книгами, на тусклую лампу, перед тем как сесть куда-то в угол, обнимая колени.  Субон не уверен, что такое поведение нормально для детей, но не дергает ее, позволяя Намгю присесть рядом и что-то тихо говорить ей, пока она расслабляется настолько, что снимает слишком теплую для помещения куртку, которую Намгю одолжил у Субона. У ребенка, кажется, даже нормальной теплой одежды не было.  Надо будет сводить ребенка в магазин с нормальным шмотом, отмечает для себя Субон, разглядывая десять раз перештопанное платье. Они, конечно, купили ей все необходимое, но кто знает, насколько они попали в детские вкусы.  И ей нужна нормальная обувь, отмечает он. Книжки. Игрушки. Боже, вот это да. Намгю, в конце концов, поднимается, идет на кухню. Субон хвостиком следует за ним.  – Я не знаю куда ее уложить, – шепчет он, – В ее комнате еще пахнет краской, хотя она весь день проветривалась. Я не знаю, будет ли ей удобно на диване..  – Все нормально, – успокаивает его Намгю, – Дай Юне осмотреться, потом сама выберет, где ей удобно.  Юна. Красивое имя. Субон повторяет его про себя несколько раз, привыкая.  Чайник закипает и, пока Намгю заваривает чай, Субон лезет за печеньем, которое он купил сегодня утром. Намгю подхватывает тарелку и осторожно, стараясь не сильно лезть в личное пространство, ставит ее на пол рядом с Юной. – Если хочешь – бери, – говорит он, пока Юна смотрит на тарелку не шевелясь.  Хорошо хоть полы помыл, отмечает про себя Субон, хмурясь, когда ребенок наконец резким движением хватается за тарелку и отворачивается к стене, вгрызаясь в сладости. Господи, кто отвечал-то за ее питание, раз ребенок такой голодный? Субон смотрит на Намгю, пока тот следит за ребенком. Юна так быстро и сосредоточенно жует, словно боится, что вот-вот отберут.  – Ее вообще кормили дома? – уточняет Субон тихо, чувствуя, как что-то сжимается внутри.  Лицо Намгю сереет, пока он вспоминает о своей сестре. – Сомневаюсь, – наконец отвечает он напряженным шепотом. – Сухён не до того было, пока она кололась. 

***

Ночью Субон не может уснуть. Все лежит, вслушивается то в накрапывающий за окном дождь, то в сопение вымотанного Намгю под боком. Из детской ни звука. Так и должно быть?  “Слишком тихо”, – в конце концов решает он. В голове все крутится мысль: Юна еще не привыкла. Ни к новому дому, ни к чужим взрослым. Ни к звездам, которые светятся на потолке – Субон клеил их сам, два дня с ювелирной точностью вымеряя созвездия. Хотел сделать красиво.  Поэтому он встает. Намгю что-то бормочет, наконец довольно перетягивая на себя все одеяло.  Осторожно, на цыпочках – хотя так тихо, как у Юны, у него не получается – Субон выходит в коридор. Ночник там горит приглушенным теплым светом. Заглядывает в детскую – там пусто. Прям пусто-пусто – кровать заправлена так, как он оставил, одеяло даже не тронуто.  Пульс нехорошо подскакивает. Немного пугаясь, он отправляется в обход по всей квартире, чтобы найти Юну в самой неожиданной точке – забившейся между креслом и стеной. А рядом тигр. Ну конечно, куда без него.  – Эй, – шепчет он, передавая ей подушку с дивана и присаживаясь рядом, – Я тебя потерял.  Юна не отвечает. Только глаза – огромные, настороженные – следят за ним. Субон опирается спиной о кресло, скрещивая ноги.  – Тебе страшно? – спрашивает он, пока она не отрываясь следит за каждым его телодвижением. Кивает. Конечно страшно, болван, думает Субон, непонятно что там за ухажеры были у Сухён.  Маленький человек в чужом доме, чужая кровать, чужой свет, чужие запахи. Кто знает, чего ей приходилось бояться до этого? – Зря, – говорит он, стараясь звучать мягко, – Я не страшный. Зато тигр у тебя – ого-го. Как его зовут? Она долго молчит, и он уже почти уверен, что ответа не будет. А потом – детский голос тихий, еле слышный, так что Субон в первые секунды сам себе не верит, когда слышит:  – Джиён.  – Красивое имя, – говорит он, – И у тебя тоже красивое. Оно же японское? Она осторожно кивает, перегруппировываясь и укладываясь удобнее на подушку.  – Может, пойдем в комнату? – предлагает Субон, – Или мне посидеть здесь? – Посиди, – бормочет Юна полусонно, цепляясь рукой за подол его футболки.  Окей, здесь так здесь, Субон остается на месте, опираясь затекшей спиной о кресло, пока Юна устраивается чуть ближе.  Завтра Намгю устроит ему нагоняй за то, что он разрешил ребенку спать на полу.