Рыжик и меценат

             После инфаркта Антошин много думал о том, что и как он сделал в этой жизни. И пришёл к выводу, что упрекнуть себя он может только за то, что поддался отцу и женился, едва не сломав две судьбы. Он случайно узнал от общих знакомых, что бывшая успешно снова вышла замуж и уже родила мужу сына. И тихонько порадовался за неё, хоть и сам себе удивился. Стас никогда не был всепрощенцем. Но теперь в его голове и сердце здорово всё поменялось. Серьёзная болезнь часто заставляет нас взглянуть на себя и происходящее вокруг по-новому. Вот и тридцатисемилетнему Станиславу пришлось переосмыслить очень многое.               Теперь он часто по вечерам приглашал своих соседей на чай и вёл с ними долгие беседы о жизни и дачных делах. Перечисляемых процентов с депозита ему хватало на всё необходимое и лекарства. Ещё и получалось побаловать дядю Гришу и тётю Веру какими-нибудь вкусностями. А больше Стасу ничего не было нужно… Ведь, в сущности, что надо человеку? Поесть, поспать и не замерзнуть. А Антошин мог себе позволить и немного сверх того. Правда, Вадика, своё рыжее солнышко, он потерял… Хотя, по большому счёту, его ведь никогда и не было. Иллюзия…               В очередной раз незадолго до Нового года позвав в гости соседей, Станислав внезапно услышал от дяди Гриши:               ― Стасик, что ж ты всё один, да один? Так и будешь бобылём жить?               Старики были в курсе его семейной жизни и проблем со здоровьем и никогда не спрашивали, почему он развёлся и продал бизнес. Тётя Вера только как-то заметила осторожно:               ― Стас, может, тебе чем другим заняться? Попроще…               Но мужчина категорически отказался. А вот сейчас задумался: может, в самом деле найти себе сожителя? И, отшутившись от вопроса соседа, через день поехал в приют для бездомных собак.               Новый год они встречали вдвоём – Антошин и его любимая девочка Алада, помесь алабая и неизвестного отца, потерявшая ещё в детстве один глаз.               Ближе к Новому году Бельский обнаружил, что кружок поклонников сначала поредел, а потом и вовсе исчез. Все те, кто кричал ему славословия, – испарились, поскольку гонорар вполне успешно уже был размотан на вечеринки и гулянки, а новых заказов на крупную и интересную работу не появилось. Было, правда, одно предложение иллюстрировать детскую книжку, но Вадик в глубоком похмелье после вчерашнего отказался, даже не дослушав. И теперь нужно было срочно искать хоть какую-то работу, чтобы есть и платить за квартиру. И тут оказалось, что студия, подаренная Антошиным, имеет задолженность по квартплате аж с мая! И сумма долга такая, что впору объявлять себя банкротом…               Вадим срочно нашёл в сети съёмную квартиру в Бутово, собрал все документы на собственность и разместил объявление о продаже квартиры. Слава богу, что покупатель нашёлся быстро! За неделю до Нового года Бельский въехал в крошечную «однушку» на первом этаже, погасил все долги, купил новый диван-кровать и понял, что праздник ему придётся встречать в одиночестве.               Никто не приедет и не увезёт на дачу, где во дворе стоит настоящая ёлка. Не будет кормить шашлыком только что с мангала. Не растопит баню с берёзовыми вениками и квасным духом. Не запустит в небо полсотни фейерверков. Не… Не… Не…               Сначала Вадик впал в очередную депрессию, а потом до него вдруг дошло, что, если сидеть на месте, ничего не изменится. И, облазив все коробки с так и не распакованными ещё вещами, нашёл-таки чудом выжившую после двух переездов визитку Антошина.               Набрать номер офиса – дело десяти секунд.               ― Добрый день. Компания «Киа-Рус». Меня зовут Ольга. Чем могу помочь?               ― Добрый день. Могу я поговорить с Антошиным Станиславом Сергеевичем?               Какая-то неловкая пауза, после которой секретарь неуверенно спросила:               ― А по какому вопросу?               ― По личному, – отрезал Вадик.               И тогда раздалось ещё более неуверенное:               ― А он больше у нас не работает… И вообще, продал компанию…               Вад онемел. Он помнил, насколько гордился Стас своим делом, как сильно любил всё, что касалось машин, как вкладывал всего себя в то, чем занимался. Он не мог этого не замечать… Но, услышав такое, смог только выдавить:               ― Спасибо, извините… Всего доброго.               И, не дождавшись ответа, отключил телефон. Звонок на личный мобильный номер привёл к ещё более печальному результату – абонент был не в сети. Бельский почему-то испугался…               Станислав казался вечным и незыблемым, как седые скалы, как Солнце и Луна… И вдруг – его нигде нет. Так просто не может быть!               И Вадим сорвался, едва успев натянуть куртку, купленную ещё Антошиным. Он мчался в Сокольники, на квартиру, где столько раз засыпал, накормленный и нагулявшийся со Стасом по тихим парковым дорожкам. И обнаружил, что в квартире, где даже обои в коридоре остались прежними, живут совершенно другие люди! И живут давно… И понятия не имеют, куда съехал бывший хозяин.               Станислав словно испарился, исчез с лица земли. Вадик весь похолодел. Ведь никто, кроме мамы, не заботился так о нём, дураке бестолковом! Столько было сделано хорошего, важного, нужного, доброго и замечательного, а в ответ… Что в ответ? Посыл далеко и надолго? Упрёки и обвинения? Да, великолепная «признательность»…               Бельский плёлся по парку и перебирал все события прошедшего года, связанные со Стасом, и чувствовал себя всё хуже и хуже. От собственной глупости, чёрствости и неблагодарности…               Дикие художники, продающие свои работы на одной из парковых аллей, напомнили Ваду ещё один адрес, по которому можно было бы узнать хоть что-то об пропавшем Антошине. Галерея Кардена! Станислав говорил, кажется, что они дружили с детства… И парень рванул к метро.               Слава богу, что галерист оказался на месте, никуда не пропал, не испарился, не исчез, но встретил он Вадима нерадостно:               ― Явился? Зачем?               ― Здравствуйте, Вениамин. Простите за беспокойство, но я ищу Станислава Сергеевича. Его телефон недоступен, а в квартире живут другие люди. Вы не знаете, как с ним можно связаться? – мучительно выдавил Вадик и застыл в ожидании ответа.               ― Что, снова нужна протекция? Так поздно метаться, нет больше мецената и спонсора! – выдал ехидно галерист, и у парня что-то ёкнуло внутри. Видно, он побледнел или ещё как-то выдал свой страх, потому что Веня зачастил:               ― Нет, ты что? Он жив-здоров! Только это сейчас… А в мае его инфаркт свалил, да так, что решил Стас не искушать судьбу и продал свой обожаемый бизнес. И квартиру, и машину! Так что теперь твой «меценат» живёт в деревне, собирается сажать огурцы и клубнику и думать забыл о всяких блудных художниках с раздутым самомнением, – припечатал Вениамин.               Вадик облегчённо выдохнул и попросил:               ― А вы не могли бы дать мне новый номер его телефона?               Но Карден оказался несгибаем:               ― Нет! Ему нельзя нервничать и расстраиваться. А от тебя другого ждать не приходится.               И только короткий рассказ обо всём произошедшем и едва ли не слёзная просьба сообщить Антошину, что Вад его искал, несколько смягчили галериста. Он даже пообещал передать Стасу номер Бельского. Вдруг он не сохранился…               Вениамин записал телефон, но не гарантировал передачу этой информации. Ведь Станислав может и не захотеть… Вадиму пришлось примириться и с этим.               В новогоднюю ночь Бельский выпил бокал шампанского под бой курантов по телевизору соседей и впервые после похорон матери разрыдался в подушку. Его била дрожь осознания – после встречи с Карденом прошло девять дней. А Стас так и не дал о себе знать… Было очень одиноко и грустно.           Успокоившись немного, Вадик убрал в холодильник салат, специально приготовленный к празднику, и лёг спать. Но заснул нескоро. Взрывы петард и вспышки цветных огней за окном не позволяли закрыть глаза. А мысли были только о том, что он должен сказать своему ангелу-хранителю Станиславу, когда тот всё-таки позвонит. Если позвонит…