И не будет весны

Раз.

Римус приходит в себя и первым делом заученным движением языком проверяет, все ли зубы целы и на своих местах. В ушах все ещё шумит, а тело кажется ватным и чужим.

Два.

Римус открывает глаза и снова зажмуривается, дает себе привыкнуть и снова открывает, на этот раз медленнее. Вокруг больничные светлые стены, а матрас жесткими крючьями упирается в спину. Он пытается пошевелиться, но понимает, что связан. Ещё пара попыток оказывается безрезультатными и он тяжело вздыхает. Он знает каждую трещину в этом потолке и в какой узор их можно соединить. Он знает эту палату, потому что это его персональный ад в клинике отца, всегда зарезервированный только за одним пациентом – Римусом Джоном Люпином. Он снова закрывает глаза и пытается хотя бы примерно понять, сколько сейчас времени. В палате нет окон и стены обиты мягким материалом, чтобы он не смог себя покалечить. Тишина давит на уши, заставляя вслушиваться в собственное сердцебиение. Тук-тук-тук-тук.

Три.

Дверь открывается спустя долгие часы, может минуты, а может дни. Римус то проваливается в беспокойный сон, то снова приходит в себя. Тело кажется, абсолютно чужим и даже если его развяжут он, вряд ли сможет сам хотя бы встать. Он не открывает глаз, но слышит, как мягкий пол пружинит чью-то не менее мягкую поступь. Кто-то касается его щек, оглаживает шею, грудь, связанные руки, а после ложится рядом и обнимает. Целует уголок губ и на секунду можно поверить, что ты не лежишь в клинике собственного отца. Римус почти привыкает к ощущению чужого тела рядом, осторожным поцелуям и прикосновениям. Но звук открывающейся двери ломает наваждение и он вздрагивает. Ощущение прикосновений пропадает и приходится открыть глаза. Над ним стоит отец в медицинском халате и несколько медбратьев в голубой униформе. Один из них, кажется Римусу смутно знакомым, но его сознание все ещё отравлено лекарствами чтобы он осознавал хоть что-то. – Как ты себя чувствуешь? Римус пытается, что-то сказать, но выходит лишь жалкое мычание. Язык во рту совершенно не хочет ворочаться, и он бросает всяческие попытки, лишь фыркая. – Ничего, дорогой. Все скоро будет в порядке. Мы о тебе позаботимся. – Мужчина улыбается и хлопает его по плечу. Римусу хочется впиться в его запястье зубами, но он не пытается этого предпринять, потому что получит за это. Отец раздает указания, а после уходит, пока несколько медбратьев начинают выполнять все манипуляции, таская Римуса словно тряпичную куклу. Когда он вновь один в полумраке комнаты, то медленно моргает и смотрит в потолок. От лекарств снова хочется спать и Римус не стремится себе в этом отказывать. Сон липким одеялом облепляет его тело, утягивая в забвение.